Заложники плагиата. Ради чего «люди сшибают друг друга с ног»?

Модные критики Тони Лиу и Линдси Скайлер в 2014 г. создали ресурс Diet Prada, где ради хайпа публиковали примеры плагиата в фэшн-индустрии. Рpl knocking each other off lol — этот сленговый девиз Diet Prada можно перевести как «Да люди с ног друг друга сшибают, lol». Всего через три года DP стали грозной силой, авторитетом, с которым сложно поспорить. Часто публикация в инстаграмном аккаунте Diet Prada становится более разрушительной для репутации плагиатора, чем судебные процессы.

В сфере предметного дизайна подобной международной группы наблюдения за нарушением авторских прав не существует. Возможно, потому что круг профессионалов более узок, чем в модной индустрии, а сама тема слишком токсична. Мы рискнули поднять ее, используя как примеры из истории, так и свежие кейсы из практики украинских дизайнеров. Подошли к вопросу с горячим любопытством, но с холодным сердцем, в маске и перчатках.

Интернациональная беда

На сайте музея MoMA культовый табурет Алваро Аалто из гнутой фанеры, права на производство которого принадлежит фирме Artek, продается за $ 325. На сайте IKEA табурет FROSTA Stool стоит € 9,99. От модели Аалто он отличается наличием четвертой ноги, но форма объекта — та самая, иконическая. Но лишняя нога… о да, нога спасла IKEA от многотысячных исков. Это энциклопедический пример того, как культура потребления торжествует над элитарной культурой по Ортега-и-Гассету, лебединая песнь которой прозвучала в эпоху Баухауса. Демократичность и доступность, провозглашенные Ингваром Кампрадом, — качества, которые в глазах «пересичного» современника перевешивают уникальность.

Здание музея Plagiarius в Золингене построено по проекту архитектора Рейнхарда Ангелиса. Здесь хранятся более 300 оригинальных дизайнерских предметов и их подделки. Источник изображения: Museum Plagiarius. Фото: Carla Froitzheim, Solingen, Germany

Демократичность — это прекрасно, это практически «наше все». Как сказал однажды Филипп Старк: «Всю жизнь я убиваю дизайн, вернее, уничтожаю эту его элитарность». Но все‑таки как быть с правами автора? Кстати, дизайн Старка беспощадно копируется китайскими производителями и продается совсем уж за копейки.

«Требуются самые наглые подделки! Пострадали? Тогда зарегистрируйтесь сейчас» — немецкий конкурс Plagiarius проводится ежегодно и завершается мероприятием в рамках франкфуртской выставки Ambiente с вручением фигурки черного гнома с золотым носом — антинаграды Plagiarius Negative Prize. Ну как «вручением» — лауреаты не спешат явиться за призом. Идея проведения подобного конкурса принадлежит профессору дизайна Ридо Буссе — она появилась у него еще в 1977 г., после того как он обнаружил на прилавке китайскую копию кухонных весов, которые ранее разработал для одной из немецких компаний.

Слева оригинал: светильник Tilt Globe от Nyta UG
Справа копия: светильник от Licht-Design Skapetze GmbH & Co. KG

Сегодня в музее Plagiarius в Золингене хранятся более трех сотен оригинальных изделий и множество их откровенных подделок. «Мы хотим показать всем, как широко распространена проблема плагиата. Она не ограничивается сумками Louis Vuitton», — объясняет Буссе. Некоторые объекты промышленного дизайна копируются десятками — существуют копии копий копий и так далее. Можно расценивать такую популярность у плагиаторов как признание того, что предмет действительно превосходен. «Подражание — самая искренняя форма лести», — сказал немецкий дизайнер Дитер Рамс о внешнем сходстве гаджетов Apple с его разработками для компании Braun середины XX в., имея в виду все эти скругленные углы, сочетание серебристого и черного и др.

Оригинал: алюминиевый стул Emeco 20‑06, спроектированный архитектором Норманом Фостером

Копия: стул для столовой Melltorp от IKEA

Впрочем, цитирование дизайна Рамса Джонатаном Айвом и Хартмутом Эсслингером вряд ли может навредить продажам олдовых многодиапазонных радиоприемников Braun. А если речь об объектах-современниках и коммерческий ущерб от незаконного копирования существенный?

Около 80 % подделок, которые изымают таможенники на границах ЕС, поступают из Гонконга и Китая. Для миллиардера Джека Ма, основателя крупнейшего онлайн-магазина Alibaba, где можно за бесценок приобрести копии икон мирового предметного дизайна и мебели, тема подделок — предмет для гордости. Джек Ма считает, что контрафактная продукция даже превосходит оригиналы по качеству и при этом гораздо более доступна по цене. Десятилетиями европейские и американские фирмы использовали дешевую рабочую силу китайцев и теперь не должны обижаться, что обученные тонкостям производства мастера работают на собственную страну. Китайцы мгновенно копипастят новинки Salon Internazionale Del Mobile, Maison&Objet, Stockholm Design Week. И часто гости из Поднебесной лучше любого жюри быстро и безошибочно угадывают коммерческий потенциал разработок молодых и малоизвестных дизайнеров. Для копирования им не нужны чертежи и точные замеры — достаточно запечатлеть форму, запомнить материалы и цветовую гамму.

Подражание – форма лести, но как быть с авторскими правами?

Один из выставочных залов музея Plagiarius. Источник изображения: Museum Plagiarius. Фото: Carla Froitzheim, Solingen, Germany

Оригинал: трехногий табурет Stool 60
от Алваро Аалто (производитель Artek)

Копия: FROSTA Stool от IKEA

Было бы несправедливо не отметить, что в Китае формируется собственное мощное сообщество дизайнеров, получивших образование в лондонском колледже Central Saint Martins, нью-йоркской Parsons School of Design, Массачусетском технологическом институте или в Швейцарском федеральном технологическом институте ETH Zurich. И китайские дизайнеры тоже страдают от плагиаторов. Ничего удивительного — подделывали же венецианцы в XVI в. драгоценную китайскую мебель с росписью. Можно уверенно утверждать, что проблема интернациональна.

 

Rabbit Hole и «Сонях»

В канун нового года Вадим Кибардин, дизайнер, участник выставок Russian Collectible и Dutch Design Week, основатель студии Kibardin Design, базирующейся в Праге, опубликовал в Facebook пост с двумя фото.

На одном — «земляной» светильник Rabbit Hole (разработан Кибардиным в 2011 г.), на другом — семейство светильников «Сонях», которые выпускаются под брендом FAINA студией живого украинского дизайна Yakusha Design.

Rabbit Hole — интерьерный светильник от Kibardin Design. Источник изображения: kibardindesign.com

О коллекциях FAINA, участии в London Design Fair, Венецианской биеннале и других выставках, мы ранее неоднократно писали в PRAGMATIKA.MEDIA. В настоящее время объекты Yakusha Design представлены в крупных галереях более чем в 40 странах мира. Виктория Якуша — архитектор, организатор дизайн-экспедиций «Земля надихає», основатель дизайн-пространства Ya vsesvit в Киеве, член жюри Dezeen Awards 2020..

Вадим Кибардин предложил подписчикам найти десять отличий, чем спровоцировал бурное обсуждение, в котором комментаторы иногда переходили на личности.

«Сонях» — интерьерный светильник от FAINA, Yakusha Design. Источник изображения: Yakusha Design

Виктория Якуша в ответ опубликовала историю светильника — от концептуального прототипа 2011 г. до редизайна 2020‑го. Идея объекта «Сонях» продолжает философию бренда FAINA «живий український дизайн» и повторяет примитивную форму подсолнуха, цветка Солнца, которому посвящена новая коллекция FAINA.

Внешнее сходство «Соняха» и Rabbit Hole, по мнению Виктории, чисто субъективно — объекты имеют разную геометрию. Отличаются также материалы и технологии производства. В отличие от основательницы бренда FAINA Виктории Якуши, которая дала PRAGMATIKA.MEDIA развернутое интервью, Вадим Кибардин, к сожалению, отказался прокомментировать спор и выразил пожелание, чтобы его пост не цитировался в статье.

 

Виктория Якуша

Дьявол – в степени схожести

Виктория Якуша, архитектор, основатель студии Yakusha Design

PRAGMATIKA.MEDIA: Вы считаете, что говорить о плагиате правомерно исключительно, если объекты имеют высокий «фактор схожести». А как именно вычислить «фактор схожести», рассматривая вопрос уникальности объекта? И кто имеет необходимый уровень экспертности для этого?

Виктория Якуша: Для того чтобы говорить о плагиате, необходимо изучить ряд факторов: форма, материал, способ работы с материалом, идея. Для этого недостаточно одного фото в Facebook. Экспертность в этом вопросе — функция судебных экспертов, которые проводят подробный анализ, сравнивая два произведения, анализируя целый набор параметров. Это не значит, что вывод — истина в последней инстанции. Иногда мнения экспертов не совпадают.

Свою оценку также могут выразить люди работающие в сфере дизайна. Журналисты профессиональных изданий. Историки дизайна. Искусствоведы, кураторы. Люди, которые знакомы с историей вопроса, примерами и готовы все разложить по полочкам. Но это будет лишь субъективное мнение.

В нашем случае дизайнер с многолетним опытом, преподаватель, которого самого можно считать экспертом высокого уровня, опубликовал субъективное оценочное мнение — объекты схожи на 99 %. Если это не намеренная провокация и человек твердо уверен, что его работу скопировали, то этот вопрос должен решаться в юридическом поле. Не в соцсетях! Но если цель была иная — оскорбить или поднять хайп — то это называется словом «клевета», я считаю.

P.M.: Вы уже опубликовали открытый пост, в котором разъяснили свою позицию и отношение к ситуации. Какое‑то продолжение эта история получит или тема закрыта?

В. Я.: Я планирую идти дальше. Мой адвокат уже связался с Кибардиным. Это нездоровая ситуация. Это не про свободу самовыражения, это про манипуляции. Нельзя поощрять буллинг в соцсетях. Этого не должно быть в профессиональном сообществе. Мы должны оставаться в конструктивном поле.

Хорошо, что эта ситуация произошла, потому что она обнажила степень осведомленности и образованности в профессиональной среде. Отчасти время такое: всем некогда вникать, особенно если информации много, достаточно что‑то прочитать — и сразу мгновенная эмоция, реакция, хайп.

Неадекватная реакция показывает, насколько наша среда сырая. Получается, что любой предметный дизайнер может однажды получить клеймо плагиатора и никто не будет разбираться, так ли это. Достаточно одного мнения, чтобы обесценить все его заслуги. А ведь если сравнить стулья знаменитых современных брендов со стульями не менее знаменитых модернистов, то выяснится, что многие из них похожи. Но похожи — это не равно «плагиат». Происходит подмена понятий, поскольку остается вопрос: насколько похожи? Без детального анализа это останется всего лишь субъективным мнением. В итоге мы разрушаем собственное профессиональное сообщество с неясной целью — то ли потешить собственное эго, то ли поупражняться в манипулировании. Такие вопросы необходимо обсуждать, но делать это конструктивно.

«Сонях» — интерьерный светильник от FAINA, Yakusha Design. Источник изображения: Yakusha Design

P.M.: Насколько в принципе важна уникальность формы, если в современном мире дизайна есть множество примеров успешной коммерциализации объектов за счет идеи, концепции, их истории?

В. Я.: В глобальном смысле изобрести какую‑то принципиально новую форму практически нереально. Природа и геометрия все давно сделали за нас. Уникальность важна — она в пропорциях, размерах, в материалах, в деталях. Но если говорить о столиках — вы знаете сотни столиков, которые выглядят как цилиндр. Редко кто сумеет предложить нечто радикально новое. Все бионические формы вдохновлены природой. К примеру, наш светильник вдохновлен цветком подсолнечника.

Меня пугает токсичность озвученной темы. Если обратиться к истории дизайна и искусства, то можно столкнуться с миллионом примеров подобных споров. Конструктив — в интересах украинского сообщества. Мы еще растем и болезненно реагируем на триггеры, которые у европейца не вызвали бы и малейшего учащения пульса. Но это не значит, что надо замалчивать тему. Я в своих лекциях говорила о проблеме плагиата на украинском рынке, о том, что, к примеру, производители мебели выпускают откровенные копии известных мировых брендов. Это, к сожалению, массовое явление на рынке. Он переполнен подделками. Но когда шла речь о сфере украинского предметного дизайна, я никогда не спешила с заявлениями о плагиате.

Цель диалога — не в том, чтобы кого‑то «зафукать», а в том, чтобы призвать к конструктивной дискуссии, которая не просто повысит образованность участников, их знания в этой тонкой сфере, но и приведет к большей нашей сплоченности.

«Сонях» — интерьерный светильник от FAINA, Yakusha Design. Источник изображения: Yakusha Design

P.M.: Если сам объект в энциклопедическом смысле не является предметом промышленного дизайна, то есть не выпускался фабриками массовым тиражом, возможно, его необходимо рассматривать как произведение искусства, как скульптуру и переводить спор в другую плоскость?

В. Я.: Объекты FAINA и Вадима Кибардина, если вы имеете в виду наш случай, находятся в несколько разных нишах. Он работает в сфере галерейного дизайна, мой светильник более массовый, более утилитарный, функциональный. Вся коллекция FAINA на стыке между коллекционным и обычным дизайном в том смысле, что уникальность дизайна достаточно высока, чтобы объект считался коллекционным, но мы тщательно отработали функциональность. Мы считаем, что находимся в категории демократичного коллекционного дизайна. Вернее, не мы считаем, а наши покупатели и дилеры.

 

Шкаф из труб: Украина vs Бельгия

Дизайнер Евгений Пуклич, основатель Container.studio, накануне нового года был неприятно удивлен, обнаружив в предложениях бельгийского дизайнерского дуэта Muller Van Severen новую «трубчатую мебель», которая поразила его сходством с предметами из коллекции Contain Air, презентованной еще на Dutch Design Week 2018. Из Эйндховена дизайнер вернулся с договорами о сотрудничестве с рядом арт-галерей и шоурумов — голландских, американских и украинских. Годом позже коллекция расширилась до 20 предметов и была презентована на Миланской неделе дизайна, где стенд украинцев попал в ТОП-7 лучших локаций. И вот, как считает Евгений Пуклич, предложение бельгийцев если не обесценивает разработку украинцев, то как минимум наносит серьезный репутационный ущерб Container.studio.

Шкаф от Muller Van Severen

Шкаф из коллекции Contain Air от Container.studio

 

Евгений Пуклич

Создать уникальный продукт не так уж и сложно

Евгений Пуклич, основатель Container.studio

PRAGMATIKA.MEDIA: Планируете ли вы подавать официальную претензию или иск в суд по факту нарушения авторских прав? Насколько это принципиальный вопрос для вас?

Евгений Пуклич: Примерно полгода назад, когда впервые обнаружил этих ребят из Бельгии, я просто формально написал им в Instagram сообщение, на что не последовало никакой реакции. Как посоветовали коллеги по цеху, для начала уже условно официального диалога я отправлю письмо уже на email компании с соответствующим текстом. За письмом последует ряд действий, связанных с рассылкой подобных обращений на порталы и инфоресурсы, где так или иначе бельгийцы публиковали те самые «их» работы. Разумеется, со ссылками на факты участия нашей студии в выставках (Dutch Design Week 2018 года и Milan Design Week 2019‑го и др.) с соответствующей хронологией и фотоматериалами. А дальше будем ожидать их реакции и принимать решение, как действовать. Цель нашей студии как минимум в том, чтобы они сняли с производства всю свою коллекцию предметов, которые в точности повторяют наши, отменили экспозиции в музеях, галереях, экспо- и коммерческих площадках, публикации на интернет-ресурсах.

Хронологически за нами и первые публикации, поскольку наша студия реализовала первый предмет из коллекции Contain Air, этажерку B1, еще в июле-августе 2018 г. А уже в ноябре мы повезли три предмета на стенд украинских предметных дизайнеров в Эйндховен. У ребят же первая публикация в соцсетях датируется 2019—2020‑м г.

На сегодня наша коллекция Contain Air насчитывает уже около 20 предметов различных типологий.

«Интеллектуальная собственность»: звучит как шутка на злобу дня

P.M.: Готовы ли принять выводы судебных экспертов? Они, как показывает история, могут быть довольно неожиданными.

Е. П.: Касательно выводов судебных экспертов пока не готов ничего комментировать, так как судебного разбирательства на сегодня нет. Если эксперты будут из профессиональной среды, в которой мы с коллегами работаем, надеюсь, тогда вопросов к их компетентности не будет. Главное, чтобы они не смотрели «плоско». Помните изображение из Сети с разными проекциями одного геометрического объема на плоскость? Эта иллюстрация как раз наталкивает на необходимость всестороннего, объемного анализа.

P.M.: Вопрос более общего характера: насколько, по вашему мнению, спор об уникальности формы актуален для современного предметного дизайна? Ведь есть множество дизайнеров, считающих, что уникальных форм уже не существует, все уже было, поэтому, мол, не надо остро реагировать на заимствования и реплики.

Е. П.: Сегодня понятие интеллектуальной собственности и авторских прав звучит как издевательство или шутка на злобу дня, к нашему всеобщему сожалению. Container. studio за честный подход в дизайне. В целом нам близок принцип «лучше меньше, да лучше». Это про «стрельбу новинками». То есть мы идем по пути, когда из 100 нарисованных нами концептов 20 готово к производству уже завтра, но мы выберем 1—2 конкурентоспособных, а в результате дадим зеленый свет только одному. Перепроизводством очередных «гениальных» (шутка!) объектов заниматься принципиально не хотим и не будем.

Коллаж, объясняющий морфологию шкафов из коллекции Contain Air от Container.studio

Что касается уникальности форм, важно сказать о том, что в целом материальный мир перенасыщен. Для нас уже давно очевидно, что пора с «потреблядством» завязывать. Увы, сегодня парадигма общества все еще такова. Так или иначе, приближается тот день, когда она сменится, и на повестке дня будет «генеральная уборка». Естественно, маркетологи станут разрабатывать стратегии, как продать нам различные сервисы, предметы, устройства и прочий ОЧЕРЕДНОЙ мусор для уборки мусора. И так до городов из утиля, как в антиутопиях. Это будет продолжаться до тех пор, пока у критической массы населения не изменится подход от «накапливать» к «избавляться / перерабатывать». Поэтому нашей студии важно создавать не количество, а прежде всего качественный продукт. К заимствованиям и репликам мы относимся крайне негативно — это воровство! Создать уникальный, не важно — дорогой или дешевый продукт, не так уж и сложно. Это выбор приоритетов и целей, кому‑то важно — кому‑то нет. Нам ближе подход «смысл + польза = форма».

 

Беззащитные интерьеры

Еще одна свежая история: в январе 2021 г. номера французских L’Officiel и Vogue вышли с фоторепортажами о новой парижской штаб-квартире популярного фэшн-бренда Jacquemus — светлой, просторной, обставленной дизайнерской мебелью. Над интерьерами работали студии Samuel Bégis и Till Duca. Также в выходных данных фигурирует имя редактора французского AD Magazine Софи Пине.

Извиниться – неожиданный и свежий рецепт сохранения репутации

Но что неприятно удивило читателей и подписчиков инстаблога — нигде не встречалось даже упоминание об авторах оригинального дизайна стола администратора. Сверкающая хромом минималистичная стойка между двух колонн оказалась калькой подобной группы в берлинском модернистском особняке 30‑х годов XX в. Загородный дом Landhaus am Rupenhorn спроектировали Ханс и Василий Лукхардты в коллаборации с Альфонсом Анкером. Особняк является охраняемым законом памятником архитектуры. Учитывая глубокую погруженность той же Софи Пине в историю Баухауса, в случайное совпадение дизайна никто не поверил. Самое удивительное во всей этой истории то, что Симон Порт Жакмю извинился. Просто извинился, добавив: «It’s my duty» («Это мой долг»). Такой вот неожиданный, свежий рецепт от Jacquemus, как сохранить репутацию.

Рецепция в новой штаб-квартире Jacquemus.Фото: Julien T. Hamon

Стойка администратора в берлинском особняке Landhaus am Rupenhorn, спроектированном Хансом и Василием Лукхардтами. Источник изображения: design-is-fine.org

Интерьеры еще более беззащитны, чем объекты предметного дизайна. Потому что их практически нереально досконально сравнить — учесть множество объемных деталей и паттернов, вымерять до градуса геометрию, оттенки цветовой палитры. К примеру, когда супружеская пара из Франции подала иск на Airbnb за то, что те скопировали интерьер их семейной квартиры для собственного офиса, — юристы предупредили, что процесс может растянуться лет на 10.

 

FILD и КМДА

Дизайнеры Катерина и Дэн Вахрамеевы, основатели студии FILD, еще в 2015 г. столкнулись с плагиатом со стороны… КМДА. Откликнувшись на предложение поучаствовать в разработке скамеек для киевских парков, дизайнеры предоставили менеджерам киевской мэрии свой вариант. Обратной связи не последовало, а спустя какое‑то время в одном из парков просто появилась лавочка, сделанная в точности по эскизам и чертежам FILD.

Дизайнеры Катерина и Дэн Вахрамеевы, основатели студии FILD

«Опыт с КМДА, конечно, был малоприятным. Суть даже не в самой несогласованности производства лавочки нашего дизайна, а в качестве коммуникации и элементарной культуре общения руководителя отдела. Очевидно, что произошла ошибка по невниманию или было нежелание вникать в подробности авторского права и согласовывать с нами даже производство первого опытного образца, но официального извинения мы так и не получили. Лишь, к сожалению, столкнулись с попытками перекладывания ответственности с одного сотрудника на другого. В нашу сторону была даже высказана претензия, мол, подняли такой шум «из‑за ерунды», — рассказала PRAGMATIKA.MEDIA Катерина Вахрамеева.

Это была первая и последняя попытка студии FILD работать с коммунальными службами. Госструктура, казалось бы, должна досконально придерживаться буквы закона и быть эталоном соблюдения прав. Катерина надеется, что это все‑таки не система: «Это просто человеческий фактор и моральные ценности каждого человека в отдельности. У нас были случаи, когда к подрядчику-производителю обращался частный заказчик с фотографиями нашего изделия и просьбой сделать в точности такой же предмет. Но есть благородные честные люди, которые отказываются производить подделку. Так что остается заниматься любимым делом хорошо и качественно, не тратить энергию и время на выяснение отношений».

Дизайн скамейки, разработанной студией FILD, был без разрешения скопирован подрядчиками КМДА для установки в киевских парках. По требованию дизайнеров нелегальную копию убрали. Источник изображения: FILD

Дизайн скамейки, разработанной студией FILD, был без разрешения скопирован подрядчиками КМДА для установки в киевских парках. По требованию дизайнеров нелегальную копию убрали. Источник изображения: FILD

Но судя по фактам, урок от FILD в КМДА все‑таки истолковали неправильно, и следующие лавочки сплагиатили уже у зарубежных компаний B&B Italia и Cino Zucchi. Копии итальянских брендов до сих пор можно увидеть в парке Шевченко.

В FILD вообще отказались от экспериментов с проектированием уличной мебели и сфокусировались на дизайне осветительных приборов и интерьеров. Но и тут не все гладко.

Госструктура должна быть эталоном в вопросе соблюдения прав

Дизайн скамейки в киевском парке им. Шевченко скопирован подрядчиками КМДА со скамьи дизайнера Наото Фукасавы производства B&B Italia

Скамья дизайнера Наото Фукасавы производства B&B Italia

«С некачественными подделками наших предметов и нашего дизайна мы сталкиваемся, к сожалению, довольно часто. Дизайнеры из других стран — к примеру, один был из Аргентины — просто беззастенчиво скачивают наши фотографии с сайта и предлагают на своих ресурсах как авторский продукт. Китайские подделки на Alibaba уже считаются нормой, и это крайне печально. Беспокоит именно тот факт, что всеми это принимается как неизбежность. Законодательная система в области защиты авторских прав фактически недееспособна и не только в Украине», — считает Катерина Вахрамеева.

 

«Право интеллектуальной собственности — это поэзия юриспруденции» ©

©Мы не смогли найти автора фразы, которая красиво и точно определяет зыбкость законодательной базы. Употребив эту фразу в нашей статье, являемся ли мы плагиаторами, если не претендуем на авторство?..

С текстами все сложно, а уж рассмотрение исков о дизайнерском плагиате в суде еще более хлопотное дело. Прежде всего истец должен определиться, что именно у него украли — арт-объект? объект промышленного дизайна? интеллектуальную собственность? От этого зависит, на какой именно раздел права опираться, выстраивая защиту. Когда речь идет об объекте галерейного дизайна, то есть предмете, который не выпускался промышленным способом, но имеет материальное воплощение, единичное или малотиражное, — опираться на патентное право неуместно. Юрист порекомендует обратиться к авторскому праву, которое выделяет исключительные моральные (неимущественные) права автора, сохраняющиеся на срок его жизни, и имущественные права, которые могут быть зарегистрированы и переданы другому лицу.

При сравнении произведений искусства и дизайна применяется доктрина существенной схожести и понятие охраняемых и неохраняемых элементов. К неохраняемым, которые не будет принимать во внимание эксперт, относятся тема, материал, а также идейное содержание. А вот образ (процитируем букву закона дословно: «образная система, внутренняя форма») и внешняя форма охраняются законом. Именно форма будет анализироваться в деталях — композиция, ритм, преобладание острых или криволинейных форм, контрасты, колорит, особенности и детали. Все эти характеристики заносятся в сводную таблицу. И если в итоге большая часть характеристик совпадает, эксперт дает заключение о существенной схожести, то есть плагиате. Процесс сравнения очень кропотливый, сложный и может занять немало времени. То есть оценочное мнение комментаторов в соцсетях не должно в принципе приниматься во внимание.

Насколько непредсказуемым бывает судебное решение, иллюстрирует пример тяжбы между Apple и итальянским производителями джинсов Steve Jobs. После многолетней процедуры суд вынес вердикт, что логотип Steve Jobs в виде надкушенной буквы J не является плагиаторской копией логотипа Apple, поскольку буква не кажется судье съедобной. Ну а имя отца-основателя в Apple просто не успели вовремя запатентовать — братья Барбато оказались проворнее.

Поскольку у молодых дизайнеров зачастую нет ни средств, ни времени на судебную тяжбу, очень часто применяется другая тактика. Онлайн-шейминг — это оружие массового поражения, о моральности и допустимости которого ведутся бурные дискуссии. Но его эффективность не вызывает сомнений.

 

Искусственный интеллект нам поможет?

В 2018—2019 гг. MoMA сотрудничал с Google Arts & Culture Lab в проекте по машинному обучению программы для определения произведений искусства на изображениях — фотографиях и картинах. Искусственный интеллект тренировали, прогнав через программу более 30 тысяч снимков в поисках совпадений с музейной коллекцией, которая сегодня содержит оцифрованные изображения 65 тысяч работ. Алгоритм действует по принципу гугловского «поиска по картинке», но обладает расширенными параметрами и высокой степенью точности. Этот проект уже завершен, и теперь сотрудники MoMA могут использовать помощь искусственного интеллекта для атрибуции произведений искусства или поиска подделок.

Пока идет речь только о помощи человеку-эксперту и черновой фильтрации. Разумная машина, как признали разработчики, все еще не способна сравниться с опытным искусствоведом и куратором отдела дизайна МоМА. Алгоритм различает совпадения, когда они более чем очевидны — и то, это справедливо для двухмерных статических изображений, к примеру, картин. Скульптуры, инсталляции и музыка сложнее поддаются опознанию и сравнению.

Нет сомнений, что шлифовка возможностей ИИ будет продолжаться. В какой‑то момент в ближайшем будущем выявление сходства формы и его классификация — плагиат или цитирование — станет элементарной задачей. Довольно часто заимствование бывает непреднамеренным, спровоцированным каким‑то флэш-впечатлением. Этим часто грешат выпускники дизайнерских факультетов, еще не набившие себе болезненных шишек при столкновении с чужими коммерческими интересами и не укомплектовавшие в голове картотеку впечатлений. И простое правило «погугли это» может спасти от неприятных последствий. Есть контрмнение: подобная самоцензура лишь навредит, поскольку полностью избежать совпадений с произведением искусства — уже созданным промышленным образом или натурой — невозможно.

И простое правило «погугли это» может спасти от неприятных последствий

И все‑таки машинный анализ хорош тем, что в отличие от человека-эксперта с ним не поспоришь. Да и обижаться на ИИ как‑то странно. Решат ли когда‑нибудь передовые технологии проблему плагиата окончательно? Нет. Потому что главный вопрос «и что нам теперь с этим делать?» пока остается без ответа.

 

 

ЭКСПЕРТНОЕ МНЕНИЕ

Кто может быть арбитром в дискуссиях о первичности и вторичности дизайна? Чьи знания истории вопроса позволяют с легкостью распутать клубок аллюзий, возникающих при взгляде на новоиспеченный объект, а авторитет признан в международных дизайнерских кругах? Ответить в качестве независимого эксперта на болезненные вопросы о плагиате формы мы попросили Ольгу Косыреву – историка и дизайн-критика, организатора и руководителя дизайн-лектория. Человека, который знаком с реальной жизнью молодых профессиональных сообществ дизайнеров Украины и СНГ и способен отличить бурю в стакане от глобальных потрясений.

 

Ольга Косырева

Историк, дизайн-критик, организатор и руководитель дизайн-лектория

Ольга Косырева, историк, дизайн-критик, организатор и руководитель дизайн-лектория. Фото: Jan Dirkx

PRAGMATIKA.MEDIA: Что такое плагиат в дизайне и где его границы? Как отличить цитирование, оммаж, импрессию, заимствование от плагиата?

Ольга Косырева: Мне кажется, говоря о плагиате, надо отталкиваться от его общих определений. Словари дают плюс-минус сходные толкования: «выдача чужого произведения за свое или незаконное опубликование чужого произведения под своим именем», «умышленно совершаемое физическим лицом незаконное использование или распоряжение охраняемыми результатами чужого творческого труда, которое сопровождается доведением до других лиц ложных сведений о себе как о действительном авторе». И так далее. То есть главное — это то, что человек (или компания) выдает себя за реального автора. К примеру, выставляет на продажу китайскую копию кресла Филиппа Старка компании Kartell, а говорит, что это безымянное нечто компании XYZ Unlimited. Вот тут совершенно ясный плагиат, и суды это осуждают повсеместно.

То есть, на мой взгляд, главное, что нужно понимать: плагиат — это понятие юридическое. Когда есть юридические основания и можно привлечь плагиатчика к ответу через суд, если можно доказать, что произведение автора и произведение его оппонента — это одно и то же, тогда тут имеет место плагиат. Если предметы похожи, напоминают, вытекают, развивают, отталкиваются, заимствуют форму, идею друг у друга, то это заимствование, похожесть, вторичность, неоригинальность и прочее, но плагиатом это назвать нельзя.

Я, разумеется, не юрист, и вопрос о плагиате предложила бы обсуждать и решать с юристами и в этом ключе. А если юристы скажут, что нет оснований — то нет и проблемы плагиата в том или ином конкретном случае.

Как отличить цитирование, оммаж и т. д.? Думаю, что это материи, которые невозможно взвесить в граммах. Только автор может сказать, что его работа вдохновлена работами другого дизайнера, что его натолкнуло на идею произведения. И это ведь не редкость. Вспоминаются сразу оммажи Мондриану, сделанные Широ Кураматой. Или целые коллекции Studio Alchimia, которыми они высмеивали шедевры Баухауса, стул «Тонет № 14», стул Superleggera Джо Понти и ряд предметов современных им авторов. А если какие‑то аллюзии или схожнсть видит зритель, это его собственные проекции и не более. Как недавно в одном интерьере ванной комнаты, где в душевой была инкрустация из неровных кругов розового мрамора на белом, я увидела анемоны, кто‑то — медуз, кто‑то — фрагменты здоровых (!) легких, а кому‑то «вспомнился Doom, коридоры из мяса» и увеличенные больные вены на ногах. И одни писали, мол, боже, как тонко, как свежо, какая нежнятина, а другие — что ужас, отвратительно, тошнит и как же можно так жить. Я уверена, что свои личные впечатления нужно держать при себе при анализе произведения хоть искусства, хоть дизайна, если речь идет о профессиональном мнении и разборе. Важно не что вам кажется, а что объективно есть. «Мне кажется» к делу не пришьешь.

P.M.: Что является ключевым качеством, определяющим уникальность, когда речь идет о дизайне объектов, — форма, материал, концепция, название?

О. К.: Ну уж точно не название, но все вместе: идея, назначение предмета, материал, технология выполнения, форма и многое другое. Это же неотделимо друг от друга. Это как спросить, что главнее в человеке — кожа, кости, кровь, плоть или дух? Без любой из этих частей нет человека.

История упряма — свое место в ней занимают те, кто пришел вовремя

P.M.: Насколько часты в истории дизайна споры об авторских правах? Почему за столетие эту тему не исследовали и не закрыли окончательно? Почему она остается актуальной для дизайнерских сообществ России и Украины?

О. К.: В истории дизайна были примеры, но очень давно. Я могу не знать чего‑то, но из основательных конфликтов вспоминается история о самобалансирующемся стуле Марта Стама и Марселя Брейера, когда один родил идею и нарисовал стул на бумаге, а другой взял ее, рассчитал, превратил в предмет и довел до производства. Сейчас стул называется стулом Марта Стама и Марселя Брейера. Потом была история, что Ле Корбюзье, работавший в соавторстве с Шарлоттой Перриан и Пьером Жаннере, взял на себя патент на их совместно разработанную в конце 1920‑х гг. мебель. И Шарлотта Перриан уже потом, после смерти Корбю, доказывала авторство и доказала. Были также явно ущемлены авторские права Эйлин Грей и Лилли Райх, многолетней подруги и соавтора Людвига Мис ван дер Роэ, чьи работы он, похоже, просто присвоил. Но тогда были такие времена, лозунг «Женщина тоже человек» появился лишь в 1960‑е.

Но это, конечно, было уже давно, на заре становления дизайна как сферы деятельности.

Почему сейчас это актуально для России и Украины? Наверное, потому что мы находимся в самом начале пути освоения, осмысления, становления предметного дизайна. Сейчас обе страны делают в этом направлении первые шаги и предъявляют миру первые результаты. Конечно, среди них не может быть десятков и сотен оригинальных, неповторимых, неузнаваемых и т. д. Откуда? Мы 70 с лишним лет были оторваны от среды, мы до сих пор наследники СССР и мыслим совсем не так свободно и свежо, как было бы нужно для разработки подлинно новых предметов дизайна.

Но я бы еще поспорила с вашим утверждением об актуальности этой темы. Если кто‑то где‑то обсуждает ее, то я бы не стала утверждать, что она для всего сообщества актуальна. Плюс в ней есть разные стороны. Одно дело — китайские подделки, которые наводнили рынок и, как я считаю, оскорбляют все святое. Они не только нарушают авторское право, а разбивают вдребезги мечту, легенды, какую‑то подлинность, настоящесть, аутентичность, которую имеет дизайн итальянский, голландский, скандинавский. Другое дело — современные работы современных авторов, которые якобы одна другую напоминают. Иногда смотришь на обе и думаешь: о чем спор‑то? Да и в той и в другой нет ничего на 100 % нового, все уже было, все вместе или по частям опробовано другими, что‑то напоминает, что‑то кажется необычным, своим для этого автора. Если в основе дивана — губы, то значит ли это, что диван от Studio 65 вторичен относительно дивана Сальвадора Дали? Да нет же, они совершенно разные. Если в основе кресла — роза, то значит ли это, что все последующие кресла не имеют права на жизнь после кресла Мазанори Умеды для Edra? Я считаю, что отнюдь нет. Если светильники похожи на колокольчики, то все, после первого предмета с такой аллюзией других больше быть не должно, что ли? Смотреть на розу и увидеть кресло может любой. А дальше начинается работа. Конкретизация формы, материала, техники исполнения, способа тиражирования. Дальше начинается изготовление, производство, вывод на рынок. И много другой работы, которая является неотрывной частью процесса дизайна и делает предмет дизайна таковым. В отличие от предмета искусства, например, где процесс несколько другой и движущей силой всего является сам автор.

В целом я стою на том, что обсуждения «Карл у Клары украл идею гениального предмета мебели или светильника» высосаны из пальца. Клара тоже эту идею где‑то подсмотрела, скорее всего, и они могли оба ее подсмотреть в одном месте или в разных, это не так важно. Клара понятия могла не иметь о том, что Карл вообще существует. Есть масса примеров в истории, когда в разных местах разные люди изобретали одно и то же и синхронно делали научные открытия. Достаточно вспомнить итальянца Гульельмо Маркони, американца Николу Теслу и русского Александра Попова — изобретателей радиоприемника. А есть еще закон Бойля — Мариотта, независимо открытый двумя учеными в XVII в.; неевклидова геометрия, независимо развитая в начале XIX в. Н. И. Лобачевским в России, Яношем Бойяи в Венгрии и Гауссом в Германии; и теория эволюции видов, которую сформулировал не только Чарльз Дарвин, но и Альфред Уоллес. Даже в науке сейчас все большую силу набирает гипотеза множественного открытия — это гипотеза о том, что большинство научных исследований и изобретений делаются независимо и более или менее одновременно несколькими учеными и изобретателями. Последние годы и в списке Нобелевских лауреатов, особенно в области физики, химии, физиологии и медицины, экономики, все чаще вместо лауреатов-одиночек выдвигаются двое или трое, сделавшие независимо друг от друга одно и то же открытие. Иногда открытия происходят одновременно или почти одновременно; иногда ученые делают открытия, не зная о том, что другие уже сделали их несколько лет назад.

Почему такое невозможно в дизайне? На мой взгляд, возможно. Многое витает в воздухе, многое рождается из интуиции и коллективного бессознательного. С творчеством этого никогда нельзя исключать.

Один из выставочных залов музея Plagiarius. Источник изображения: Museum Plagiarius. Фото: Carla Froitzheim, Solingen, Germany

P.M.: Если сам объект в энциклопедическом смысле не является предметом дизайна, то есть не выпускался фабриками массовым тиражом, но все‑таки существует не в единственном экземпляре и может быть повторен — в какой плоскости должны урегулироваться споры об уникальности формы? Интеллектуальные, авторские права, патентное право?

О. К.: Я бы начала с того, что в XXI в. предмету дизайна не обязательно быть тиражным, чтобы считаться предметом дизайна. Мир изменился, и для дизайна важнее сочетание эстетики и функции, а тиражность может быть, а может и не быть. Все равно эти единичные, авторские, малосерийные предметы мы называем дизайнерскими. Если это предметы ручной работы, каждый из которых немного отличается от предыдущего просто в силу особенностей изготовления, то мне кажется, первостепенный вопрос: чьими руками эта вещь сделана? Если один и тот же автор повторяет свою вещь раз за разом, очевидно, что он может ее изменять сколько хочет раз, намеренно или непреднамеренно, или в силу особенностей материала либо процесса изготовления. Если речь идет о том, что кто‑то другой начал изготавливать то же самое, до степени смешения — то это плагиат и предмет для юридического разбирательства. Если же кто‑то начал делать что‑то похожее, но не индентичное, то есть несколько вариантов: либо это похожее подражает первоисточнику, но недотягивает до него, либо оно отталкивается от него и превосходит его. Такое тоже возможно, почему нет? Разве не может быть ученик лучше учителя или последователь лучше родоначальника? Развивать можно и чужую идею, важнее, чтобы движение было вперед, а не назад.

В целом я бы сказала, что подобным случаям, когда речь идет об арт-дизайне, авторских предметах, галерейном / коллекционном / малосерийном дизайн-объекте, зря уделяется какое‑то повышенное внимание. Актуальность преувеличена. В таких объектах велика доля авторского видения, и кто может запретить автору творить? «Я художник, я так вижу» звучит анекдотично, но ведь это правда. Иначе какой ты художник?

И вторая причина, почему зря. «Хороший дизайн ненавязчив», как говорил Дитер Рамс. То же самое можно сказать и о дизайнерах. Хочется, чтобы они больше работали над дизайном новых продуктов, над новыми идеями. Развивали их, развивались сами, прогрессировали, не стояли на месте, шли вперед и продвигали дизайн. Делали мир лучше каждый день, каждую минуту. А не спорили, кто первым придумал изогнуть стальную трубку или сделать диван в форме губ. Хороший продукт говорит сам за себя — его оценят коллеги, похвалят авторитетные журналы и купят пользователи. Все‑таки давайте не будем забывать, что дизайн делается «для людей», чтобы его полюбили, купили, использовали. И люди голосуют за него рублем — покупают или не покупают. Будь ты хоть тысячу раз создателем супероригинальной, ни на что не похожей вещи — если ее не покупают, если она не находит своего места на рынке, значит, она не хороша, не проработана, банально не нужна. Ведь дизайн не бывает «в стол», это не искусство. Он создается для пользователя, для удовлетворения его потребности, пусть даже очень специфической, эстетической, но он должен найти своего пользователя. Иначе это плохой дизайн.

И да, ты можешь думать, что ты непризнанный гений и опередил свое время, что тебя не понимают, все вокруг тупицы или ретрограды — но история упряма. Свое место в ней занимают те, кто пришел вовремя. И быть гениальным среди слепцов, которые этого не видят, выпадает на долю единицам. Скромнее надо быть многим из наших дизайнеров. Объективнее оценивать свое место и роль в истории. Тогда, глядишь, и люди потянутся. Тоже шутка, но не без подоплеки.

Развивать можно и чужую идею, важнее, чтобы движение было вперед

P.M.: Насколько сегодня в принципе важна уникальность формы? Дизайнеры часто экспериментируют с функцией, формируют сложные концепции, стремятся к тому, чтобы за предметом стоял некий нарратив, множественные смыслы, история — и это действительно гораздо успешнее капитализирует предмет, чем его форма. Так имеет ли смысл вообще спорить о ее уникальности?

О. К.: Тут вы правы, что концепция, сторителлинг, многозначность и образность очень важны, тем более новая функция. И да, это делает дизайн успешным, тут у меня сомнений нет. А уникальность формы — над этим точно не бьются лучшие умы человечества. С трудом представляю себе Филиппа Старка, который изводит себя: «Ну что ж моя ветряная турбина так похожа на яхтенный винт?! А не подумает ли кто, что я срисовал ее с корабля XIX в., который видел как‑то в музее науки и техники в Милане? А вообще, не надо ли мне еще потрудиться над тем, чтобы эта турбина не была похожа ни на вентилятор, ни на семечко клена, ни на клешни краба, совсем ни на что? А то что скажет княгиня Марья Алексевна?» Формула «форма следует функции» в некотором роде устарела, но «функция вторична, форма первична» — это даже к арт-дизайну не имеет отношения.

Хотя повторюсь: дизайн — это синтез, нельзя отнять от него одну составляющую и ее рассматривать вне связи с остальными. Это порочная практика.

 

/Материал опубликован на страницах #28 тома PRAGMATIKA.MEDIA/