YODEZEEN. 10 years young. Behind the curtains

Константин Ковшевацкий / Интервью /

Студии YODEZEEN, основанной Артемом Зверевым и Артуром Шарфом, исполнилось 10 лет. Сами архитекторы, которые старательно избегают публичности, утверждают, что эта цифра не мала и не велика. При этом подчеркивают, что декада, посвященная созданию и развитию собственного бренда, ставшего известным тысячам людей по всему миру, — это целая жизнь.

Как изменилось восприятие архитектуры и дизайна после разработки более 800 проектов в 127 городах, что такое хороший бюджет, какие клиенты выбирают YODEZEEN и каких клиентов выбирает студия? И как распознать «химию» в отношениях между архитекторами и заказчиками? Мы искали ответы на эти вопросы за кулисами YODEZEEN.

В старом, конца XIX в. особняке с высокими потолками и огромными окнами, где располагается студия YODEZEEN, мы были впервые. Признаться, ожидали от интерьера некого драматического накала — витринной демонстративности, что ли. Все оказалось несколько проще и вместе с тем интереснее. Классический black&white, бережно сохраненные лепные карнизы, актуальное украинское искусство на стенах и между окнами, стройные ряды рабочих столов и металлические стеллажи, заставленные рабочими материалами. Спарта.

Артем Зверев и Артур Шарф, основатели YODEZEEN

Константин Ковшевацкий: У вас около ста проектов в работе сейчас. Как это все осилить?

Артур Шарф: Ну как… Работать. С утра до вечера.

К. К.: На жизнь время остается?

А. Ш.: Так работа и есть жизнь.

К. К.: А что насчет вашей непубличности?

А. Ш.: Мы нигде не выступаем, никому не рассказываем, как проектировать.

К. К.: Бережете себя?

А. Ш.: Просто фокусируемся на работе и идеях.

Мы никогда не были придворными архитекторами, которым можно указывать, что и как делать

State-of-art Edition by YODEZEEN – апартаменты площадью 252 кв. м, выполненные в миксе современного и классического стилей

Артуру и Артему было по двадцать лет, когда они начинали. В тот период не имели еще ничего — ни заказов, ни команды, ни офиса. Это были просто молодые парни, мечтатели, которые хотели создавать выдающийся дизайн. Именно так — выдающийся. И сейчас, десять лет спустя, они остаются все теми же мечтателями. Разница — хороший тыл и большая история. Говорят — оглядываясь назад, понимают, что мечты могут привести куда угодно.

К. К.: Если говорить о мечтах — о каких заказчиках вы мечтаете? Должен ли это быть человек, точно знающий, чего хочет? Или все же тот, кто дает наибольшую свободу, который говорит: вот стены, ребята, делайте?

Артем Зверев: Мы никогда не были придворными архитекторами, которым можно указывать, что и как делать. Среди наших заказчиков есть те, кто глубоко разбираются в дизайне и архитектуре, и есть те, кто четко понимают, что им необходимо, а нам остается только их направить. Но с каждым из них мы проходим сложный путь коллаборации, притираемся, где‑то спорим, настаиваем. Мы не покладистые — мы про результат. Именно поэтому, если речь идет о чем‑то существенном, что может повлиять на результат, тут мы пытаемся переубеждать. Порой приходится тратить на это колоссальное количество времени. Иногда на каком‑то этапе приходится разворачивать проект в обратную сторону, потому что внутри он не складывается. И ты четко понимаешь — нет, нужно иначе, несмотря на то, что уже все распечатали и на объект уже вышли строители. И тогда ты приходишь к заказчику со словами: «Помнишь, я пару месяцев назад настаивал, что надо иначе, а ты все‑таки настоял. Вот пойдем. Посмотрим». И проект снова летит в мусорную корзину, и мы начинаем пилить его заново. Зато на душе спокойно.

Если вы пришли в этот бизнес и на этот рынок не на 1—2 года, необходимо строить коммьюнити вокруг своего бренда

Our Jade by YODEZEEN — апартаменты площадью 275 кв. м, реализованные на побережье Sunny Isles Beach, Майами

К. К.: О чем чаще всего споры с заказчиком — в технической плоскости или в вопросах эстетики?

А. Ш.: Скорее, о бюджетах. Мы заточены на то, чтобы сделать все круто и качественно.

К. К.: Давайте поговорим о бюджетах. Какие это суммы?

А. З.: К примеру, в проекте, который мы сейчас делаем в Лос-Анджелесе, стоимость материалов где‑то 6—7 млн (долларов. — Прим. ред.), стоимость работ — 20 млн. То есть он только в себестоимости будет от 25 до 30 млн, а на маркет выйдет в рамках 40—45.

К. К.: Что он представляет собой по функционалу?

А. Ш.: Это большой частный дом в Западном Голливуде, в самой дорогой его точке.

А. З.: Такой дизайнерский особняк на скале, с видом. 40+ миллионов. Хорошая цифра. И нужно понимать, что это значит. Есть архитекторы, которые работают с бюджетами в 500—600 тыс. долларов, есть те, что работают с бюджетом в миллион или два. Но когда ты делаешь проект, который только в себестоимости материалов 6 млн, любые изменения в проекте, материалах, потерянные дни затягивают значительные дополнительные затраты для заказчика, поэтому такая работа требует очень четкой системы, где все заранее взвешено до мелочей.

Артур Шарф, сооснователь YODEZEEN

А. Ш.: Скажу, что сегодня ситуация с бюджетами куда лучше, чем два-три года назад. Наши клиенты стали мощнее, мы наработали сильное портфолио. И можем сразу более или менее точно сказать, во что обойдется реализация проекта. И конечно, сегодня мы можем строить в любой точке мира, соблюдая высокое качество. Конечно, равнозначные проекты будут требовать разных бюджетов — в Киеве дешевле, в Лондоне дороже.

К. К.: В Лондоне и Киеве — разные клиенты? Вы чувствуете различия в требованиях к качеству, в подготовленности самих заказчиков?

А. Ш.: Нет. Люди везде одинаковые. Скорее, разные регионы накладывают отпечаток на сами интерьеры. Майами, к примеру, более светлая, пляжная история. Киев — более темная, городская тема. Все зависит от города, от того, где находится эта квартира или дом. И от региона, если говорить о стиле. А так, в принципе, заказчики по всему миру столь же требовательны, как и у нас. Наверное, потому и выбирают нашу студию.

Triumph by YODEZEEN — двухъярусные апартаменты площадью 290 кв. м, выполненные в стиле эклектики

К. К.: А что подобные проекты с такими цифрами в бюджете означают для вас как для компании? Есть особенные эмоции? Или пофиг?

А. З.: Не пофиг, конечно! Но нет у нас такого, что помани куском пожирнее — и уже побежали. Мы одинаково трепетно относимся к проектам и за миллион, и за 40 миллионов. Если клиент и там и тут наш, когда нам комфортно, кайфово, мы одинаково рвем задницу, чтобы добиться крутого результата.

Артем Зверев, сооснователь YODEZEEN

А. Ш.: Ты понимаешь, что имеешь дело с заказчиком, который входит в 1 % в мире — топ среди топов. И если ты попал туда, значит, нужно удержаться, сделать все настолько качественно и круто, чтобы остаться в высшей лиге. Это как в баскетболе.

К. К.: То есть сам факт работы с такими заказчиками не является билетом в высшую лигу? Расслабляться нельзя?

А. Ш.: Нет, конечно, тебя же могут выкинуть. Надо идти дальше, реализовать еще два-три-четыре лучших проекта.

Triumph by YODEZEEN — двухъярусные апартаменты площадью 290 кв. м, выполненные в стиле эклектики

Triumph by YODEZEEN — двухъярусные апартаменты площадью 290 кв. м, выполненные в стиле эклектики

При этом Артур и Артем уверены, что самый тяжелый период в развитии студии уже позади. Сложно — это когда приходится браться за любые заказы. Говорят, что переход к той ситуации, когда главной целью стало непосредственно создание крутого продукта, а не просто заработки, был тяжелым и болезненным. Чтобы привлечь потенциальных клиентов, показать, на что способны, приходилось разрабатывать одну за другой бесплатные концепции. Это позволило в итоге найти именно своего заказчика — того, кто может оценить уникальный и качественный дизайн. Но самым главным оказалось другое — найти свою команду, группу единомышленников. Ребята с присущей им смелостью говорят: найти таких же «задротов», как они сами. Это сложно, но выполнимо.

Рыбный ресторан CATCH by YODEZEEN в Киеве площадью 560 кв. м, который в течение последних двух лет был отмечен как лучший проект ресторана по версии Restaurant & Bar Design Awards, SBID Awards, Interior of the Year, Interium, International Property Awards

А. З.: Чтобы добиться задуманного, в реализации ты должен контролировать абсолютно все. Мы привыкли к необходимости фильтровать, отбирать, вести… Ведь, в конце концов, клиент приходит не за бумагами, чертежами и визуализациями, а за результатом, за готовым продуктом. И технологию создания продукта мы нашли — это контроль всех процессов. У нас очень мощная команда. Не только в офисе — я имею в виду и круг наших поставщиков в разных точках мира. Сегодня мы уверены в логистике, знаем, куда пойти за латунью, у кого взять правильный мрамор. Мы нарабатывали эти связи годами — все 10 лет. Это те знания и люди, которые делают нас. Мы организовали процесс, вложили долю собственного творчества. Но результат — плод нашего общего с командой и партнерами труда.

Наши результаты — плод нашего общего с командой и партнерами труда

Артур Шарф и Артем Зверев, основатели YODEZEEN

К. К.: Когда к вам пришло понимание, что для превосходного результата важны не только вы как двигатель процессов, а и превосходная команда?

А. Ш.: Наверное, когда мы вышли на международный уровень и начали работать в Европе и Америке. Именно тогда стало ясно, что все предусмотреть, самостоятельно проконтролировать все процессы невозможно. Должны быть люди. Это вопрос доверия и одних ценностей, одного на всех понимания качества и масштабов. Ведь даже объекты в Саудовской Аравии и Японии мы комплектуем отсюда. У нас работают команды — это такие мини-студии, в каждой из которых есть тимлидер, архитектор, дизайнер, комплектатор. Есть управляющий проектом. Конечно, существуют вопросы, которые мы решаем вместе: планировки, эскизы, идеи, подбор материалов. Скажем, из 300 пунктов мы контролируем 100 основных. Остальное — задача команды. Это как раз и делают группы. Пропустить через себя все нереально.

А. З.: Я вспоминаю наш первый американский проект. Мы поехали в Майами работать над созданием ресторана. Из-за разницы во времени мы с командой работали посменно: там просыпались и вносили корректировки в то, что ребята делали здесь. И такие циклы повторялись несколько раз. Сейчас у нас в Майами уже есть офис, появился и партнер, и менеджер проекта, реализуем там 3—4 проекта в год и надеемся, что это будет иметь развитие. Точно такая же история происходит в Лос-Анджелесе.

Мы хотим, чтобы студия развивалась и после нас. В конце концов, мы же не назвали компанию «Артем & Артур»! Здесь работают люди, которые создают дизайн. Хочется, чтобы это осталось в будущем. Мы создали ее не для заработка. Конечно, деньги имеют значение, и мы их зарабатываем — кто‑то мог бы сказать, этой стадии уже достаточно, чтобы прожить жизнь. Но нам важен процесс творчества, который может оставить свой след в жизни.

Рыбный ресторан CATCH by YODEZEEN в Киеве площадью 560 кв. м, который в течение последних двух лет был отмечен как лучший проект ресторана по версии Restaurant & Bar Design Awards, SBID Awards, Interior of the Year, Interium, International Property Awards

К. К.: Когда в вашу команду приходят новые ребята, много времени уходит на то, чтобы их «переполировать»? Или вы готовы к тому новому, что они могут принести с собой?

А. З.: Мы готовы, нам нужна эта молодая кровь.

А. Ш.: Нам нужно то, что было у нас в наши 20. Свободная мысль, незашоренный взгляд. Ведь так или иначе, сегодня мы все равно в каком‑то потоке, откуда сложно вырваться. Нам нужны новые ребята, у которых есть зерно, которые готовы летать. А мы можем их всего лишь немного причесать. Но заземлять точно не будем.

К. К.: То есть якоря к ногам обещаете не привязывать?

А. Ш.: А зачем это нужно? Конечно, мы оцениваем идею, смотрим, можно ли отпускать ее в мир. У нас сложился костяк команды. Новичкам помогут, но если у них светлые головы — все равно зажгутся сами. У нас есть, например, ребята, которые перебрались из Москвы в Киев, чтобы работать с нами. В нашем офисе в Майами работают испанцы, нам часто пишут архитекторы из‑за рубежа с запросами о вакансиях.

YODEZEEN не боится расти — скорее, студия опасается потерять в качестве проектов. Это новый виток развития, через который ребята сейчас проходят, — как масштабироваться и при этом повысить качество реализуемых проектов. Над этим они работают ежедневно.

В наших работах отчетливо видна наша линия. Наши клиенты говорят: «О, сразу понятно, что это вы делали»

В офисе студии YODEZEEN. Фото: Юрий Ферендович

К. К.: Как вы поддерживаете собственную актуальность? Изучаете интернет, листаете журналы, общаетесь с архитекторами, посещаете профильные ивенты?

А. Ш.: Конечно, ездим, смотрим, путешествуем. И какие‑то вещи, когда их изучаешь, фотографируешь — пытаешься миксануть. По сути, у нас есть своя «болванка», и мы ее подпитываем тем, что увидим.

А. З.: Что касается нашей «болванки», то в ней есть какая‑то сезонность, фишка, присущие нам комбинации материалов. Мы юзаем их два-три года, потом отказываемся и находим что‑то новое. Раньше говорили, что у нас темные интерьеры. Сейчас же у нас выходят крутые светлые проекты.

А. Ш.: Сейчас в наших проектах — плавные формы. Еще недавно в них можно было видеть простую геометрию. Сегодня ощущаем, что тренд поменялся. И это ощущение мы подтягиваем в свою работу.

Клиника медицины будущего ReFuture Clinic by YODEZEEN площадью 270 кв. м, которая в течение последних двух лет была отмечена как лучший проект в своем сегменте по версии IIDA Excellence Awards, Architecture MasterPrize

К. К.: А что такое «тренд» для вас? Вы как‑то отслеживаете «направление ветра» или это какое‑то чутье, помогающее понять актуальность той или иной штуки, приема?

А. Ш.: Мы смотрим по сторонам, а затем отражаем это в себе. Тренды легко проследить не только в дизайне… В каком‑то проезжающем мимо автомобиле, в рекламном ролике: как он снят, в какой гамме или с каким светом. Ухватить это можно где угодно.

А. З.: У тебя так уже работает мозг — сам того не осознавая, ты что‑то интересное можешь заметить во время прогулки. И, возможно, оно отложится где‑то в подсознании. А потом, когда встанет задача, ты это используешь.

А. Ш.: Да вот, например, шоурумы одежды. Они зачастую самые мощные в этом вопросе. Модные бренды могут позволить себе пригласить самых крутых дизайнеров и архитекторов мира. И вот ты уже смотришь на магазины Louis Vuitton или Chanel — какие материалы они использовали в интерьерах. К примеру, там появились полы-терраццо — и это стало трендом. На них ты тоже равняешься. Или в интерьер шоурума Dolce&Gabbana ввели колотый камень — и мы в своем дизайне тоже развили эту тему.

Мы одинаково трепетно относимся к проектам и за миллион, и за 40 миллионов

К. К.: Заимствовать — нормально? Начинающим архитекторам не стоит этого стыдиться?

А. Ш.: Разумеется, все давно уже придумано до нас, но важно то, как ты пропустишь это через себя. И как это выдашь — тоже важно.

К. К.: Есть ли у архитектора, дизайнера собственный почерк? Его нужно культивировать? Или здесь важнее проникаться пожеланиями заказчика?

А. З.: Я считаю, что должен быть. Это касается самих принципов проектирования. Набить руку — это просто вопрос времени. А вот развить собственный почерк — задача другого порядка. Думаю, в наших работах отчетливо видна линия. Клиенты так и говорят: «О, сразу понятно, что это вы делали».

А. Ш.: И теперь следующая задача — удержать этот почерк на таком уровне, чтобы не получать комментариев с обвинениями в том, что мы делаем одно и то же, повторяемся. Это тоже важный момент.

А. З.: Да, у нас такой объем заказов, при котором очень сложно, если не невозможно, предусмотреть радикальные различия в каждом из проектов.

Клиника медицины будущего ReFuture Clinic by YODEZEEN площадью 270 кв. м, которая в течение последних двух лет была отмечена как лучший проект в своем сегменте по версии IIDA Excellence Awards, Architecture MasterPrize

К. К.: Есть какая‑то фишка, какую вы используете каждый год и которая все еще продолжает вам нравиться?

А. З.: Фишки постоянно меняются. Вот мы два года постоянно использовали латунь в разных финишах — от золота до темной бронзы. Уже израсходовали этот ресурс и теперь хотим от нее отказаться, несмотря на то, что это благородный и гибкий материал. У нас есть некое понимание того, каким мы видим интерьер — в планировке, в объеме, в отделке. Сегодня мы стараемся использовать только натуральные материалы. Еще года три назад мы работали с крупноформатным керамогранитом. А теперь около 80 % наших проектов отделаны натуральным камнем. И даже если заказчик может позволить себе только 80 евро за квадрат, то мы сядем в шпагат, доставим камень из Ирана или Турции, но получим в итоге нужную энергетику, другого качества результат.

Сегодня мы можем строить в любой точке мира, соблюдая высокое качество

К. К.: Поделитесь архитектурными практиками, за которыми наблюдаете и, возможно, на уровень которых ориентируетесь?

А. З.: Наблюдаем за SAOTA — это студия из Кейптауна. Пожалуй, они нам наиболее близки.

А. Ш.: Мы делаем вместе один из домов в Лос-Анджелесе. Они занимаются архитектурой, мы — дизайном.

А. З.: Это была неожиданность — мы открыли документацию по проекту, а там SAOTA. Потом я бы назвал еще Pitsou Kedem Architects — это практика из Израиля. Тоже очень мощные. Они несколько более локальные, что ли, но тоже отлично работают. Бразильцы Studio MK27 плотно сотрудничают с Minotti.

К. К.: Какого масштаба эти компании?

А. З.: На нас похожи. Порядка 50 человек в штате, у SAOTA около 100, наверное.

В офисах студии YODEZEEN сегодня работает около 60 сотрудников, и штат студии неуклонно растет

К. К.: Как у вас обстоят дела со свободным временем? На что его тратите?

А. Ш.: В прошлом году у меня было около 80 перелетов. Мы постоянно куда‑то летаем по работе. Но при этом видим что‑то новое, отдыхаем — все в кайф. Ты осуществил авторский надзор в Майами, вечером покатался на серфе или полетел на два дня на острова. Потом вернулся в Нью-Йорк. По-моему, о лучшем и мечтать нельзя! И конечно — семьи. Артем женился недавно. Я — два года назад. Поэтому наши жены с нами всегда путешествуют.

А. З.: Даже если мы решили просто поехать куда‑то на отдых, обязательно составляем список локаций, которые надо обязательно посетить, — рестораны, бары, отели и так далее. И еще есть одна идея: создать нечто похожее на международный конгломерат — из наших сотрудников, заказчиков, подрядчиков. Чтобы, к примеру, через десять лет мы построили отель на Мальдивах, в котором была бы наша доля. Затем реализовали для наших подрядчиков или клиентов виллу в Куршевеле, где могли бы не только работать, но и отдыхать. И это классно — ты можешь выбирать для себя то, что нужно.

State-of-art Edition by YODEZEEN — апартаменты площадью 252 кв. м, выполненные в миксе современного и классического стилей

State-of-art Edition by YODEZEEN — апартаменты площадью 252 кв. м, выполненные в миксе современного и классического стилей

State-of-art Edition by YODEZEEN — апартаменты площадью 252 кв. м, выполненные в миксе современного и классического стилей

К. К.: От каких проектов вас больше драйвит — жилых, коммерческих?

А. З.: Драйвит от отелей. Это для нас сейчас цель номер один. Отель — симбиоз жилья, ресторанов и коммерции. При этом такие проекты задают самую высокую планку ответственности: ты реализуешь объект не для какого‑то одного заказчика — каждый из постояльцев будет его оценивать, обсуждать. Нам хотелось бы найти крутого инвестора, настроенного на создание чего‑то нового, уникального, единственного в своем роде. Того, кто готов вложить деньги, силы и душу. Вот тогда это будет идеальная коллаборация.

К. К.: В какой момент вы осознали, что готовы делать отели? Ведь подобного опыта у вас нет?

А. Ш.: У нас есть видение, как создавать качественный продукт и как с помощью дизайна повысить стоимость объекта недвижимости в любом сегменте. Что касается гостиничного сектора, мы очень долго и тщательно изучаем этот сегмент недвижимости — в плане проектирования, функционального использования, создания уникальных концепций. И я уверен, что нам уже есть что предложить потенциальному инвестору.

Чтобы добиться задуманного, в реализации ты должен контролировать абсолютно все

State-of-art Edition by YODEZEEN — апартаменты площадью 252 кв. м, выполненные в миксе современного и классического стилей

К. К.: Сможете вспомнить самый лучший отель, в котором останавливались?

А. З.: Мой топ — это Blue Lagoon Iceland. Отель небольшой, 48 номеров, весь из бетона, дерева и стекла. Вокруг лавовые поля и природные гейзерные источники. Белые ночи. Раздвигаешь шторы на окнах, а там — молочно-голубая вода с температурой 36 градусов. Два ресторана с Мишленовской звездой. Погреб, где собраны вина всего мира. Продумано все до мелочей — вплоть до того, как они подают охлажденный фреш на завтрак. Там невероятные SPA! Ты заходишь в SPA-ретрит — комнату без окон, ложишься на уркиоловский шезлонг. Над тобой — стеклянный потолок с бортом в 5 см, а там — вода. И рандомно падают капли. Холодная подсветка. И ты лежишь и слушаешь усиленный через динамики звук этих капель…

К. К.: Это пример крутой работы архитекторов?

А. З.: Да, это фишка отеля. Это крутая работа и архитекторов, и маркетологов.

Артем Зверев, сооснователь YODEZEEN

К. К.: Архитектура становится архитектурой, когда о ней начинают говорить. Иначе это просто стены. Мне всегда было интересно, что еще должно быть за картинкой, за тем, что вы называете фишками? Какие‑то дополнительные смыслы? Какие‑то истории?

А. З.: Конечно, они есть. Потому что каждый из клиентов приходит со своей какой‑то классной историей, со своей идеей, задачей. Мы в таком сумасшедшем потоке — загорелись фишкой, реализовали и побежали дальше. Наверное, надо как‑то хранить, записывать, фиксировать.

State-of-art Edition by YODEZEEN — апартаменты площадью 252 кв. м, выполненные в миксе современного и классического стилей

State-of-art Edition by YODEZEEN — апартаменты площадью 252 кв. м, выполненные в миксе современного и классического стилей

Когда ты делаешь проект, который только в себестоимости материалов 6 млн, — это совсем иной уровень задачи

State-of-art Edition by YODEZEEN — апартаменты площадью 252 кв. м, выполненные в миксе современного и классического стилей

А. Ш.: Вот мы, например, делали квартиру в Грузии. У них классный грузинский кирпич. Решили: а давайте‑ка его смиксуем с бетоном! Потом добавили еще немного металла. Появился знакомый мастер, который делает паркет из винных бочек — о, давайте его сюда! Вот такие вещи, скорее, связанные с какой‑то локацией и ее аутентикой, нам очень импонируют. Мы не стремимся много говорить о своих проектах, разъяснять, какие глубокие мысли лежат в их основе. Рассказывать о том, что символизируют камень или дерево, использованные в работе. У нас нет символов и нет исторических вещей. Пространство работает как фон. Но все обратят внимание на крутой паркет. Вот тогда ты можешь рассказать о том, что дерево когда‑то было винной бочкой. И это приумножает понимание красоты.

HER Apartment by YODEZEEN площадью 150 кв. м, выполненные в миксе современного стиля и французского шика

HER Apartment by YODEZEEN площадью 150 кв. м, выполненные в миксе современного стиля и французского шика

HER Apartment by YODEZEEN площадью 150 кв. м, выполненные в миксе современного стиля и французского шика

К. К.: Вам интересно знать, что происходит с завершенными интерьерами через год или два?

А. З.: Нечасто такое бывает, но если есть возможность, то подглядываем, конечно. Разумеется, нам интересно, это же наше лицо. Когда к владельцу приходят друзья и спрашивают: «Кто тебе делал такой крутой интерьер?» А вот если он его через полгода испортил — наверное, это камень в наш огород. Мы должны создавать такие пространства, которые сложно испортить. Наша задача проектировать так, чтобы годы спустя интерьер выглядел правильно. Да, сегодня клиенты все чаще говорят, мол, вы создали крутой каркас, но вот я зайду в него со своим тигровым постельным бельем — и конец! Поэтому мы подбираем все — посуду, чайники, вплоть до вешалок.

А. Ш.: Сейчас мы помогаем заказчикам даже с искусством.

К. К.: По поводу искусства: что покупали для свежих проектов?

А. Ш.: Сидоренко, Криволапа, Билыка — украинскую классику. Мы любим такое искусство. Возможно, кто‑то смотрит на него сквозь призму инвестиций…

Serene Place by YODEZEEN площадью 192 кв. м, выполненные в стиле современной классики

К. К.: А Билыка можно считать инвестицией?

А. З.: Даже в большей степени, чем Криволапа. На него растет ценник. «Дождь» в бронзе 5 лет назад стоил десятку. Сейчас мы купили его в пластике за 120.

А. Ш.: Чтобы лучше понимать искусство, последние три года мы с удовольствием ездим на Art Basel.

А. З.: Там тоже черпаем какие‑то истории, фишки — фактуры, объемы, которые могли бы перерасти в фасад, к примеру.

А. Ш.: Мощная выставка по уровню вдохновения. Первый и второй год вообще взрывала мозг. По уровню почти как i Saloni.

К. К.: Мне кажется, даже посерьезнее будет. К i Saloni мы уже как‑то попривыкли.

А. З.: Речь даже не об эмоциях. I Saloni — это must have. Там просто надо быть. Не изучать что‑то там в каталогах, а просто приехать, посмотреть и уехать с этим работать.

В офисах студии YODEZEEN сегодня работает около 60 сотрудников, и штат студии неуклонно растет

К. К.: С высоты прожитых десяти лет вашей студии что посоветуете молодым — чего бояться, чего не бояться, что обязательно делать в самом начале пути?

А. Ш.: Нарабатывать команду, собирать вокруг себя мощных, талантливых людей с уникальным видением, строить с ними долгосрочные крепкие созидательные отношения и с каждым годом эти отношения укреплять. Если вы пришли в этот бизнес и на этот рынок не на 1—2 года, строить коммьюнити вокруг своего бренда, постоянно работать над созданием и укреплением внешних и внутренних коммуникаций одинаково важно. Ваша команда — это основа вашего бизнеса.

 

Фото проектов Андрей Шурпенков, Андрей Безуглов