White city. Белый город Тель-Авива. Ода Баухаусу?

Надежда Богатая / Архитектура /

В 2003 г. комитет ЮНЕСКО официально внес территорию в центре Тель-Авива, известную как Белый город, в список объектов Всемирного наследия. Его часто ассоциируют со стилем Баухауса и даже считают символом всей современной израильской архитектуры. Но есть и те, кто полагает, что влияние легендарной веймарской школы здесь, мягко говоря, преувеличено. Разбираемся в вопросе.

В Тель-Авиве — самая высокая в мире концентрация модернистских зданий 1930—1950‑х гг. По данным ЮНЕСКО, их здесь более 4 000. Почти половина этих построек включены как объект «Белый город в Тель-Авиве — архитектура современного движения» в список Всемирного наследия. А для удобства классификации и идентификации специалисты ЮНЕСКО разделили город на три сектора: Центр (A), бульвар Ротшильда (B) и район улицы Бялика (С).

Дом Кирьяти, ул. Рубин, 12—14, архитектор Шмуэль Местечкин, 1938 г. Фото: Itzhak Kalter

О существовании у себя в столице целого города в стиле баухаус израильтяне узнали относительно недавно — в 1984 г. благодаря выставке архитектора и историка архитектуры Михаэля Левина, где он постарался продемонстрировать параллель между европейским модернизмом и Белым городом Тель-Авива. Официальная версия этого парадокса звучала следующим образом: после того как нацисты закрыли школу в 1933 г., ее ученики рассеялись по всему миру, неся с собой авангардные принципы Баухауса и специфическое видение архитектуры.

Восстановлено около 1 500 объектов Белого города, а своей очереди ожидают еще около тысячи

Многие из них осели тогда в Палестине и построили Белый город. Эта идея пришлась по душе коллеге Левина, известной защитнице архитектурного наследия архитектору Нице Смук. В 1994 г. ее назначили на пост главного архитектора-реставратора при муниципалитете Тель-Авива. Она провела впечатляющую исследовательскую работу: идентифицировала здания 30‑х годов, составила список тех из них, что стоит сохранить, разработала план реставрации города.

Улица Алленби, Тель-Авив, 1944 г. Носит имя британского фельдмаршала Эдмунда Алленби, завоевавшего Палестину во время Первой мировой войны

Плод своих профессиональных изысканий Смук опубликовала в книге «Жизнь в дюнах». Именно она подала заявку в ЮНЕСКО на внесение объектов Белого города в список Всемирного наследия и добилась его принятия, что и случилось в 2003 г. С легкой руки Смук миф о «городе в стиле Баухаус» неожиданно стал реальностью, причем отлично разрекламированной. Организовывались фестивали, художественные и архитектурные выставки с привлечением маститых иностранных архитекторов, посвященные «тель-авивскому Баухаусу», разрабатывались целые кампании в прессе и даже прокладывались туристические маршруты, снимались и демонстрировали широкой общественности фильмы, а газеты и рекламные плакаты пестрели объявлениями о недвижимости в «стиле Баухаус».

Тель-Авив — это первый в мире город, почти полностью построенный в современном стиле

«Дом-корабль», или Дом Шимона Леви, ул. Леванда, 56, архитектор Арье Коэн, 1934 г.

Колоссальный плюс от разыгравшейся в те годы шумихи в том, что «Баухаус в Тель-Авиве» стал крупнейшим инвестиционном проектом, благодаря которому удалось аккумулировать солидные средства на реставрацию. По последним данным, уже восстановлены около 1 500 объектов Белого города, а своей очереди ожидают еще около 1 000. Чтобы понять, как это произошло, обратимся к истории.

Конторское здание Якобсона, ул. Левантин, архитектор Эмануэль Хальбрехт, 1936 г. Перестройка и реставрация, бюро Nitza Szmuk Architects, 2012 г.

Тель-Авив. Отцы-основатели

Для израильской земли, свидетельницы библейских событий, Тель-Авив совсем юн. Это первый в мире город, почти полностью построенный в современном стиле. Появился он в 1909 г. к северо-востоку от древнего, тогда еще арабо-турецкого порта Яффа (Яффо).

Подобные модернистские жилые дома встречаются не только в Белом городе Тель-Авива, но и в других местах, например, в Алжире и Касабланке

Тут стоит напомнить, что к началу XX в. Палестина почти четыре столетия являлась частью Османской империи. Во время Первой мировой она была захвачена британцами. К 1917 г. они взяли Беэр-Шеву, Газу и Яффу, и, наконец, Иерусалим. В 1922 г. Лига Наций выдала Великобритании мандат на управление Палестиной, продлившийся до 1948 г. После окончания Второй мировой резко обострился арабо-еврейский конфликт. Разрешить его британцам не удалось, и они поспешили отказаться от мандата. Так 15 мая 1948 г. на политической карте мира появилось новое государство — Израиль. Мечта всех сионистов исполнилась.

Вокруг Яффы до 1909 г. появлялись еврейские поселения. Например, успешный меновщик и ювелир Аарон Челуш, иммигрировавший из Алжира, основал в своем доме школу и синагогу, а с 1870‑х стал скупать землю вокруг Яффы, что, к слову, было непросто: турецкие власти запрещали евреям это делать. Благодаря связям с арабами ему удалось выторговать большой участок к северу от старого города. Так в 1887 г. появился район Неве-Цедек, а первым еврейским домом, построенным за пределами Яффы, стал собственный дом Челуша, сохранившийся до сих пор.

Генплан Патрика Геддеса для Тель-Авива, 1925 г. Обложка его проекта на 62 страницы

Специалисты ЮНЕСКО разделили город на три сектора: Центр (A), бульвар Ротшильда (B) и район улицы Бялика (С)

Карта Тель-Авива со схемой зон ЮНЕСКО

В 1890‑м вырос Неве-Шалом. В целом к 1909 г. таких кварталов насчитывалось с десяток. Они бы так и оставались изолированными районами, если бы не предприимчивый бизнесмен и ювелирных дел мастер Акива Арье Вайс, уроженец Гродно. С того момента, как летом 1906 г. он сошел в яффской портовой пристани, Вайс довольно быстро приобрел значительный вес в местной еврейской общине и стал инициатором добровольного товарищества Ахузайт-Байт («Домостроители»), куда вошли 66 еврейских семей. Он сумел зажечь своих соотечественников идеей нового светлого либерального еврейского города, возведенного с чистого листа, где можно было бы возродить еврейский образ жизни и культуру.

Бронзовая плита на одной из мостовых Белого города Тель-Авива, установленная в 2003 г. в честь его зачисления в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО

Это была идея не традиционной коммуны-кибуца, а места без торговли, города-сада, где взращивается новая городская еврейская элита. Вайс даже заручился поддержкой исполнительного отдела Всемирной сионистской организации и Еврейского национального фонда («Керен каемет ле-Исраэль»).

С помощью голландского банкира еврейского происхождения Якобуса Канна членам Ахузайт-Байта удалось купить участок песчаных дюн общей площадью 11 га на берегу Средиземного моря, к северу от Яффы и к югу от двух изолированных еврейских кварталов: Неве Цедека и Йеменского. Чтобы при распределении участков все было честно и прозрачно, Вайс устроил «ракушечную лотерею». Он собрал на берегу 66 белых и 66 черных раковин, написал на одних имена дольщиков и номера участков на других, а десятилетний мальчик из общины выбирал поочередно по одной раковине из каждой кучи. 11 апреля исполнилось 110 лет со дня этого памятного события.

Наши в Белом городе
Вы знали, что Белый город строили и украинцы? Например, автор проекта площади Дизенгоф Женя Авербух родилась в Смеле. Построивший знаменитую гимназию «Герцлия» в Тель-Авиве и отреставрированный недавно киоск на бульваре Ротшильда Йосеф Барски был одесситом. Он окончил Архитектурный колледж при Одесском художественном училище им. М. Б. Грекова и Императорскую академию художеств в Санкт-Петербурге. Дов Карми, спроектировавший более сотни зданий в Тель-Авиве, тоже родился в Одессе. Зеев Рехтер, для своих просто Вева, разработавший кроме прочего проект улицы Алленби, одной из главных в столице, обучался архитектуре в Николаеве. Один их самых плодовитых израильских архитекторов Иегуда Мегидович, построивший в Тель-Авиве около 500 (!) зданий, — также из Украины. Это один из первых архитекторов, работавший еще до появления Белого города.

План Геддеса

Довольно быстро Тель-Авив из пригорода превратился в самостоятельный город и даже обзавелся первым мэром. Им стал Меир Дизенгоф, вынашивавший идею сделать свой город современным прогрессивным мегаполисом. В 1919‑м разработать генплан Тель-Авива он пригласил градостроителя Патрика Геддеса. Шотландец по происхождению, тот предложил идею, основанную на традиционной британской концепции «города-сада».

Работу над генпланом Геддес начал в 1925 г. Его предложение на 62 страницы связывало поселение Ахузайт-Байт с другими еврейскими районами и охватывало территорию внутри улиц Мапу, Буграшов и Ибн Гвироль, а также реку Яркон и побережье. «План Геддеса», предполагавший четыре типа улиц, включая две основные дороги, параллельные береговой линии, был принят в 1929 г. Поперечные улицы он планировал сделать торговыми, а продольные превратить в зеленые бульвары или жилые улицы, при этом всеми ими городская структура соединялась с морем. Между сеткой этих улиц Геддес разместил схожие по типологии городские блоки. В идеальном варианте они представляли собой квадрат со сторонами в 200 м, зажатый между четырьмя главными улицами, но их модификация слегка менялась в зависимости от местности и прочих условий. Геддес не предписывал архитектурный стиль зданий, но ядро Тель-Авива было полностью построено в соответствии с его проектом. Именно ему город обязан тем, что дома здесь ориентированы так, чтобы их всегда обдувал свежий морской бриз.

Геддес запланировал 60 общественных садов и парков (половина из них была реализована), вплетенных в городскую ткань, а также рассредоточил зеленые насаждения вдоль улиц и по бульварам. Основная рекреационная зона — пляжный променад в длину всего вытянутого вдоль моря города. Геддес представлял себе город как комплекс взаимодействующих компонентов, структурированных в иерархические системы. Он сравнил его рост с системами перемещения воды в листьях. При росте города его ткань не должна разрываться: для этого необходимо было внедрить туда полюса притяжения, вокруг которых будут развиваться улицы — как кровеносные сосуды в организме человека.

Реализовывать план Геддеса помогал Яков Бен-Сира, занимавший пост городского инженера. Вместе с вернувшимися в 1930‑х или, как принято говорить, совершившими алию, архитекторами-евреями из Европы: выпускником Баухауса Арье Шароном, бывшим сотрудником Эриха Мендельсона Йозефом Нойфельдом, учеником Ле Корбюзье Зеевом Рехтером, последователем Людвига Миса ван дер Роэ Рихардом Кауфманом и другими, он сразу взял курс на интернациональный стиль как самое прогрессивное архитектурное течение, последовательно отстаивал и внедрял его в Тель-Авиве. До этого момента город представлял собой воплощение эклектики.

Дом № 130 по ул. Бен-Иегуды, архитекторы Арье Эль-Ханани (Лев Сапожников) и Яаков Ярост, 1935 г.

Бен-Сира считают инициатором и исполнителем многих крупных проектов, впоследствии сформировавших современный Тель-Авив, и «создателем» Белого города. «В 20—30‑х гг. здесь выросло шесть тысяч зданий, — отметил в одном из своих интервью историк архитектуры Михаэль Левин. — Этот город — послание модернистов и оптимистов, которые верили, что архитектура может улучшить общество.

С легкой руки Смук миф о «городе в стиле Баухаус» неожиданно стал реальностью

Люди из разных стран со своими традициями строили новую страну, лучший мир, им были по плечу любые утопии. Так, Тель-Авив возводили с верой в промышленную революцию и прогресс, но в основе его плана — противоядие против машин: британская идея города-сада. В Тель-Авиве много садов, а дома стоят так, чтобы пропускать средиземноморский бриз…».

Ротбард и война с Баухаусом

Когда в 2003 г. ЮНЕСКО включило Белый город в список мирового культурного наследия, что стало апогеем растянувшейся на почти два десятилетия пиар-компании под названием «Баухаус в Тель-Авиве», по городу прокатился ряд праздничных мероприятий, в том числе на государственном уровне. Поначалу архитектора, профессора, известного публициста и писателя Шарона Ротбарда вся эта шумиха озадачила, а потом и вовсе стала раздражать. И он попытался разобраться в этом странном явлении. Ротбард даже специально переехал из еврейской части города в район Шапира, один из самых бедных и опасных в арабской Яффе. Результатом его исследований стала книга «Белый город, Черный город. Архитектура и война в Тель-Авиве и Яффе», вышедшая в 2005 г., где он довольно эмоционально развенчивает миф о «городе в стиле Баухаус».

Здание Cinema Hotel (некогда кинотеатр «Эстер») на площади Дизенгоф, ул. Заменхоф, 1, архитектор Иегуда Мегидович, 1939 г.

Начинает он с того, что город вовсе не белый, а скорее серый и цитирует своего наставника Жана Нувеля, посетившего Тель-Авив в ноябре 1995‑го. «Мне говорили, этот город белый. Вы видите белое? Я — нет», — заметил француз, рассматривая панораму Тель-Авива с крыши. Говорят, он даже предложил включить оттенки белого в местные СНиПы, чтобы действительно «превратить город в симфонию в белых тонах». Из-за малоэтажной застройки тут мало тени и солнце слепит: от этого теряются все цвета и город и впрямь кажется белым. Ротбард считает, что миф о белизне поддерживают в угоду политической конъюнктуре.

В Израиль вернулись только четыре выпускника школы Баухаус и построили они не так много зданий

Что касается легенды о Тель-Авиве как «городе в стиле Баухаус», то она далека от истины. Во-первых, в Израиль вернулись только четыре выпускника школы Баухаус, и за свою карьеру они построили не так много зданий, да и те не все в столице. «Первый из них — архитектор Шломо Бернштейн; он проучился там два семестра, а затем вернулся в Тель-Авив, где бóльшую часть своей профессиональной жизни проработал в инженерном отделе муниципалитета. Второй — Мунио Вайнрауб-Гитай — по возвращении из Баухауса работал в Хайфе и в других местах на севере Израиля. Там он построил ряд уникальных сооружений в духе Миса ван дер Роэ — они резко отличались от принятых в то время образчиков архитектурного дизайна, наводнивших страну, а их главной особенностью было повышенное внимание к деталям и строительным технологиям. Третьим студентом Баухауса был Шмуэль Местечкин, по проектам которого в Тель-Авиве в тот период построили несколько многоквартирных домов (Смук пишет только об одном из них), но в основном он занимался различной деятельностью в подпольной организации «Хагана» и был связан с популярным в то время движением кибуцников.

Эскиз одного из модернистских зданий 30‑х гг. в Белом городе Тель-Авива

Единственный учившийся в Баухаусе местный архитектор, который явно оставил свой след в Тель-Авиве (и, вероятно, в израильской архитектуре в целом), был Арье Шарон. Но для обоснования тель-авивской градостроительной легенды он тоже не совсем подходил. Главная проблема заключалась в том, что он до самого конца оставался верен идеям Баухауса и все его прямоугольные, прагматичные конструкции ничуть не походили на стилизованные коробки, которые стали ассоциироваться с тель-авивским стилем Баухаус», — пишет в своей книге Ротбард.

Тель-авивский модернизм и впрямь отличается от европейского и прежде всего формой: вместо привычных корбюзианских кубов здесь скругленные углы, а главным атрибутом местных зданий стали мягкие линии округлых бетонных балконов.

Во-вторых, по возвращении из Германии Бернстайн, Вейнрауб-Гитай, Местечкин и Шарон никогда не работали вместе, никогда не говорили о себе как о коллективе. Каждый из них внес свой собственный вклад в архитектуру Израиля. Кроме того, сами представители Баухауса были категорически против идеи ставить знак тождества между архитектурой Белого гоорда и Баухаусом. Шарон даже настаивал, что баухаус, — а употреблял он его исключительно как имя нарицательное, — это вовсе не стиль. И уже поэтому обозначать им архитектуру Тель-Авива в высшей степени нелепо. «Надо изменить формулировку. Почему? Потому что баухаус — это не концепция и даже не единый институт», — заявил он в интервью с художником Игалем Тумаркиным для журнала Kav.

Шарон также отмечает, что эпоха Баухауса закончилась в 30‑е, тогда как большая часть Белого города построена в 50‑е. Возводилось преимущественно коммерческое жилье. Только один этот факт шел вразрез с философией тотального счастья Баухауса, пропагандировавшего доступное жилье и качественный эстетичный дизайн для всех. Первые социальные дома спроектировал Арье Шарон ближе к 1950‑м. Это было первое кооперативное общежитие для рабочих: он убедил владельцев нескольких участков объединиться и построить кооперативные дома вместо частных. Там же предполагались бытовые учреждения: столовая, прачечная, детский сад. Вдохновило его на это здание школа Баухауса в Дессау. Это одно из немногих строений в Тель-Авиве, отвечающее принципам Баухауса.

По словам Шарона Ротбарда, Белый город как наследие Баухауса — архитектурный миф

По словам Ротбарда, Белый город как наследие Баухауса — архитектурный миф, сформировавшийся по многим причинам, в том числе политическим, выгоден он всем, кроме той части города, которая не участвует в этом празднике жизни, — старой Яффе, память о которой практически стерта, а размежевание — как физическое, так и социально-культурное — все заметнее.

 

/Опубликовано в #11 томе Pragmatika, май 2019/