Воплощенный дзен. Сад с мыслями о Японии

Ирина Исаченко / Ландшафт /

Некогда заболоченный участок площадью в 1 га в проекте был разбит на 10 зон, работа над которыми проходила поэтапно. И лишь спустя почти 20 лет от освоения территории и через 10 лет после начала работы над садом ландшафтный архитектор и владелец готовы сказать, что сад сформирован — он обрел целостный образ, который далее будет развиваться уже при минимально необходимом вмешательстве. О том, как слой за слоем создавался сад, о проекции японской культуры и традиций на украинскую реальность нам рассказали ландшафтный архитектор Людмила Белодед, основатель бюро Beloded Landscaping, и владелец усадьбы Юрий. К равноправным соавторам проекта хозяин относит также архитектора, проектировавшего здания, дизайнера интерьеров и скульпторов, чьи работы фактически превращают открытое пространство в художественную галерею. Но сегодня в фокусе нашего внимания прежде всего сам сад.

Частный сад, с. Плюты, Киевская область, Украина
Размер участка: 1 га
Почва: в основании пески, привезенный плодородный грунт слоем до 1 м
Климат: умеренно континентальный, зона морозостойкости 5b–6а
Ландшафтный дизайн: Beloded Landscaping

 

Свой день владелец усадьбы в селе Плюты на изрезанном каналами и притоками берегу Днепра начинает с прогулки по саду. «Это единственно правильное начало дня. Но здесь опасно долго задерживаться вечером: сад настолько эмоционален, что после бывает сложно заснуть», — говорит он.

Ломаная линия мостков над водой — классический элемент восточного сада. Фото: Юрий Ферендович

Все совпадения случайны — таким кинематографическим дисклеймером следовало бы начать эту историю, прежде чем говорить о японском характере частного сада в Киевской области. Усадьба в Плютах не претендует на аутентичность. «Это не японский сад. Это сад, созданный с мыслями о Японии», — сразу предупреждает владелец. Внимательный зритель легко обнаружит отсылки к триаде знаменитых садов Кораку-эн, Кэнроку-эн, Кайраку-эн. Не прямое цитирование, а скорее намеки, которые понятны лишь посвященным, символизм и стремление к гармоничному сочетанию, связыванию между собой всех элементов — но не в мозаичной технике, а наслоениями, подобно тому, как художник наносит на холст слой за слоем, одну на другую разные краски. А основу — скелетную часть сада — можно сказать, собирали по частям, как японские мастера реставрируют разбитый фарфор в технике кинцуги.

«Иногда сам себя троллю, говоря, что, возможно, в прошлой жизни, как мне однажды сказала гадалка, я был японской танцовщицей. Если серьезно, то японская культура, пространственные искусства — архитектура, дизайн — привлекают меня своей рациональностью. Не сам сад должен быть рациональным, а путь его создания», — так Юрий обозначает приоритеты в подходе.

«Это не японский сад. Это сад, созданный с мыслями о Японии»

Размышляя о принадлежности сада к какой‑либо типологии, стоит сразу же отказаться от мысли причислить его к садам прогулочного типа кайсики, несмотря на наличие всех неотъемлемых атрибутов традиционного японского пейзажа. И вот почему: сад интроверсивен и не предполагает нашествия веселящихся гостей. В целом на участке отсутствует жесткое мощение. Во входной зоне и вокруг дома используется гравийная отсыпка фракциями разного размера и речными окатышами. Путь к «чайному домику» и мосткам намечен расположенными на расстоянии шага, погруженными в землю валунами, которые успели обрасти мхами и разноцветными лишайниками.

Карликовые сосны и стриженые тисы создают «облачный» ландшафт. Фото: Юрий Ферендович

Летом на камнях можно заметить греющихся ужей и ящериц. Каменная тропа и упругий ухоженный газон приглашают разуться и ходить босиком, что подарит массу тактильных переживаний. Отсутствие явных заданных маршрутов, как и пустоты между физическими объектами — скульптурами, валунами, деревьями, — придает прогулкам по саду почти бесконечную вариативность. Это отвечает принципам садов периода Муромати, где вакантное пространство оставляло возможность созерцателю дополнить его мысленно, силой воображения. Уязвимость покрытых лишайниками и мхами поверхностей валунов заставляет выбирать путь вдумчиво и пристально. На рассвете травы и листья покрываются изобильной росой, заставляя вспоминать о каноническом стиле «росистой земли» родзи. Этому способствует естественная влажность и туман, собирающийся над водоемом.

Каменная тропа и упругий ухоженный газон приглашают ходить босиком

Если взглянуть на мастер-план участка, можно заметить некоторое сходство с пространственным решением усадьбы синдэн-дзукури X—XII вв. Сад ориентирован на восход солнца с выходом к воде, с двумя павильонами — изумидоно (павильон над источником) и цуридоно (павильон для рыбной ловли). Расположение главного дома и отдельных личных апартаментов совпадает с традиционным расположением покоев в классических дворцово-парковых ансамблях японских аристократов. Совпадения можно искать и дальше, но в данном случае к математически выверенной веками гармонической схеме привела цепь случайных событий и обстоятельств. Изначально участок представлял собой заболоченную территорию с сосновой опушкой на речном песке. Первым этапом было осушение, дренирование. Затем — монументальная геопластика с созданием выразительного рукотворного рельефа.

 

Сначала был камень

Владелец сада выбрал не академический, а интуитивный подход к созданию скелета будущего сада. И хотя он не изучал трактат Сакутэйки, рекомендующий создателю сада сперва осведомиться у камня, где тот желал бы находиться, но интуитивно следовал в русле рекомендаций Татибана-но Тосицуна, одновременно оставаясь верным духу свободного созидания.

На песочную подушку с помощью дубовых опор устанавливались гранитные валуны, привезенные из разных областей Украины – с карьеров Ровенской, Житомирской, Запорожской областей. Некоторые из них имеют вес порядка 13 т. Юрий лично выбирал камни и их расположение, обнаружив в себе особую страсть к этому процессу, который продолжался почти десятилетие: «непонятное животное чувство».

Мшистый валун имеет имя собственное — Камень-лапа. Фото: Юрий Ферендович

Расстановка камней — как спрятанных под землей валунов основы, так и солистов, лежащих уже сверху на траве, — по словам владельца, ничем не отличается от работы над художественной инсталляцией, но очень трудоемкой и сложной с инженерной точки зрения. «Каждый камень сам по себе прекрасен, — говорит Юрий. — Ты просто сумел его установить так, чтобы это стало очевидно». Наиболее выразительные экземпляры получили имена собственные: Камень-лапа, Камень-папа, Улыбающийся камень, Косточка манго.

«Каменный хребет держит на себе все. Камни зашли первыми и создали ландшафт с отдельной неповторимой эстетикой. И на них сверху появился сад», — объясняет Юрий.

Украинский гранит был использован также в качестве материала для подпорных стен и облицовки цоколя главного дома.

 

Сад

На вершине лета молодой сад словно отдыхает от весенних торжеств, перед тем как надеть пышные осенние одежды. Непринужденная медитативная пора, когда на первый план выходят не цветные наряды, а настоящее лицо — с индивидуальным рельефом и непослушной зеленью. Сад полон сюрпризов и нестандартных решений, в нем много дзенских уголков, где ощущается близость к естественной природе.

В архитектонике сада геометрия круга и дуги пусть неочевидно, но является доминирующей. Ее поддерживают искусственные холмы, кортеновские кольца с цветочными клумбами у восточных апартаментов, круглый эркер, бетонная лента подпорной стены огорода.

Геометрия круга и дуги пусть неочевидно, но является доминирующей

Людмила Белодед гордится дендроколлекцией, собранной в границах сада. Деревья-крупномеры она лично выбирала в немецком питомнике Bruns Pflanzen, после чего эти отборные, редкие экземпляры доставляли в Киев. 30‑летние формованные грабы, которые украшают въезд и входную группу в арт-галерею на цокольном этаже дома, стрижкой поддерживаются в высоте 8—10 м.

Фото: Юрий Ферендович

О взаимоотношениях и сотрудничестве с заказчиком Людмила отзывается так: «Это тот самый редкий случай синергии и взаимопонимания с полуслова». Несмотря на столь удачное совпадение взглядов, современному ландшафтному архитектору необходимы навыки конфликтолога. Не только для того, чтобы достигать консенсуса с соавторами — архитектором, владельцем, а в данном случае еще со скульпторами и художниками. Но и чтобы решать проблемы с конкурирующими между собой растениями. Для Людмилы Белодед работа над проектом началась по‑хадидовски — с эскизов на салфетках, а практические работы на участке — с решения, какое из деревьев станет акцентным и что из растений, в том числе крупномеров, необходимо пересадить. Из южной части сада взрослые пятиметровые дубы переместили в северную, где они создали экран вокруг входной зоны и паркинга. Вынимать деревья из земли и перемещать пришлось вручную, поскольку техника уже не могла въехать в сад.

Вьющийся виноград Вичи декорирует ограду, а осенью образует пламенеющий орнамент на темном дереве. Фото: Юрий Ферендович

«Пересаживали, расплетали корни… Перенастраивали акценты, выставляли висты, искали пути практической реализации идей владельца. Не все получалось с первого раза. Возле домика на воде, где мискантусы задушили ирисы, пришлось полностью обновлять посадки, высаживать моносорт с цветами глубокого синего цвета. И так шаг за шагом, иногда ошибаясь и исправляя это», — говорит Людмила.

Ассортимент растений в саду поддерживает японскую тему: клены, лириодендроны, всевозможные хвойные, в том числе сбрасывающие хвою метасеквойи и таксодиумы (редко используемые, но эффектные и простые в уходе деревья), рододендроны и азалии, пионы — травянистые и древовидные, анемоны, верески, ирисы, злаки.

Вакантное пространство оставляет созерцателю возможность дополнить его мысленно

Травник с разнообразным набором растений — одна из парадных «комнат» сада. Фото: Юрий Ферендович

Несмотря на поэтапность и прерывистость в приложении усилий, пространство идеально сбалансировано. Территория не выглядит пустой или перенасыщенной. Текущая работа сотрудников ландшафтного бюро на участке сродни работе пластических хирургов-перфекционистов: «Мы часто что‑то пересаживаем, а это неприглядная картина. И сначала все выглядит как после пластической операции — синяки, отеки. А когда растения прижились — понимаешь, что все было не зря».

 

Архитектура, рожденная садом

Гостевой дом — стилизованная пагода с юбкой-колоколом из гонта — и появившийся чуть позже дом мамы владельца могли остаться единственными капитальными постройками на участке. Двухэтажное главное здание, заложенное на спине рукотворного каменного холма, долгое время, по признанию владельца, было ему неинтересно. Почти 10 лет стройка находилась в замороженном состоянии. Между тем, сад поступательно развивался. «Архитектор был в недоумении. Сказал, что не понимает, как это дом вписывать в сад, а не наоборот. Хотя это же совершенно естественно…» — делится Юрий.

Стены главного дома отделаны гонтом из лиственницы. В центре газона установлена скульптура «Коло любові» Людмилы Мысько-Маляренко. Фото: Юрий Ферендович

В какой‑то момент владелец даже решил снести здание. В итоге дом был радикально переосмыслен — лишился целого этажа и превратился в вытянутую коробку правильной формы с плоской крышей, стенами, покрытыми гонтом, и панорамными окнами, каждое из которых «работает» рамой для отдельной садовой сцены. В зависимости от освещения гонт из лиственницы играет перламутровыми бликами и меняет оттенки. Все это созвучно японской культуре, где архитектура подчинена контексту и ландшафту. Юрий рассказывает: «Дом одновременно и продолжение, и следствие сада, который пророс изнутри. Лишь после того, как мы открыли все виды, позволили себе заниматься архитектурным объемом и ритмом».

Архитектура усадьбы подчинена контексту и ландшафту

Окна с зеркальным напылением отражают сад, формируя новый визуальный слой. Фото: Юрий Ферендович

Пластика здания заслуживает отдельного, подробного разбора, к которому мы вернемся в будущем. Пока достаточно сказать, что она создавалась в соавторстве с архитектором Игорем Паламарчуком. Дизайн интерьеров разрабатывал Павел Гудимов.

 

Скульптура

«Животная тяга» к камню впоследствии привела владельца сада к плотной коллаборации со скульпторами и работе над организацией арт-симпозиумов «ЧервонеЧорне», которые ежегодно (исключая 2020‑й по причине карантина) проходят в Каневе. В итоге в саду появились скульптуры Александра Дяченко, Людмилы Мысько-Маляренко, Хитоси Танаки, Йосими Хасимото, Винсента Бонфилс-Урдигаса и других.

«Метаморфозы». Автор скульптуры: Масару Цутия. Фото: Юрий Ферендович

Далекие на первый взгляд от изначальной философии природной естественности, абстрактные и жанровые скульптуры из гранита, мрамора и бронзы, тем не менее, идеально вписались в общую картину. Они не конкурируют, а мирно сосуществуют с мшистыми валунами, добавляя в садовый палимпсест отдельный смысловой слой.

Скульптуры мирно сосуществуют с мшистыми валунами

«Вагітна». Автор скульптуры: Александр Дяченко. Фото: Юрий Ферендович

«Вагітна». Автор скульптуры: Александр Дяченко. Фото: Юрий Ферендович

Скульптура Танаки «Мягко и жестко» может считаться символом молодого сада. «Мягкий сад на жесткой основе. И в саду постоянно обыгрываются эти два начала. Этой скульптурой Танака подсказал мне, что делать с домом: отсекать все лишнее и не стремиться к однообразию, чтобы не получить набор одинаковых, неинтересных объектов», — слова Юрия объясняют насыщенность небольшого в целом сада образами и символами, превращающими его в своего рода мультиверсум.

«Голий». Автор скульптуры: Александр Дяченко. Фото: Юрий Ферендович

«Та, що сидить». Автор скульптуры: Александр Дяченко. Фото: Юрий Ферендович

Скульптура «Двери ветра» символически открывает сад внешнему миру

«Двери ветра». Автор скульптуры: Хитоси Танаки. Фото: Юрий Ферендович

 

Садовые комнаты: шаг за шагом

Условно в саду можно выделить около десятка отдельных «комнат» — каждая с собственной уникальной атмосферой и тщательно подобранными группами растений.

Между въездом, входом в цокольный этаж главного дома, где будет расположена художественная галерея, и небольшим павильоном в форме пагоды со стенами из гонта расположена комната для уединения. Это лаконичная геометрическая композиция с простой скамейкой в окружении стриженых под кубик грабов и живой изгороди из тиса. Формальную стилистику поддерживают Taxus media Densiformis, которые еще находятся в процессе стрижки в разновысокие облака. Вертикали держат колоновидные ягодные тисы Fastigiata Robusta.

Садовая «комната для размышлений» в окружении формованных тисов и грабов. Фото: Юрий Ферендович

Условно в саду можно выделить несколько отдельных «комнат»

Фото: Юрий Ферендович

Рядом расположен азалиевый сад, где весной разворачивается феерия цвета, а осенью на первый план выходят метасеквойи, которые перед тем как сбросить хвою, окрашивают ее в оттенки оранжевого. В качестве укреплений склона используются габионы, которые выглядят органичной частью общего пейзажа.

Мягкость и жесткость: в саду постоянно обыгрываются эти два свойства

Лестница из кортена с гравийной отсыпкой на ступенях. Фото: Юрий Ферендович

Лестница из кортена с гравийной отсыпкой на ступенях ведет на террасу главного дома. И если шезлонги из серого, выгоревшего под солнцем, обветренного дерева и арт-объект (скульптура отдыхающего толстяка с добрым расслабленным лицом) вполне ожидаемы, то ягодник — это один из первых сюрпризов, встречающих гостя. На приподнятых грядках зреет земляника четырех сортов, среди тисов кустится голубика, а малинник украшен необычными скульптурными опорами из ржавого металла, на проектирование которых потратили немало дней в спорах и мозговых штурмах. С присущим ему во всем перфекционизмом, Юрий отвергал один вариант за другим, пока дизайн опор не удовлетворил его полностью. Еще один ягодник расположен с южной стороны дома. От главного входа в здание открывается панорамный вид на сад. Но подобно тому, как в традиционном японском саду камней невозможно с одной точки увидеть все валуны сразу, так и здесь — часть комнат недоступна взгляду.

Опоры для малинника разрабатывались по индивидуальным эскизам. Фото: Юрий Ферендович

Фото: Юрий Ферендович

Одна из самых выразительных, парадных комнат сада — травник. Его рельеф — с облачными тисами и динамичным, играющим с ветром ковылем — перекликается с плавными формами холмов-цукияма. Тисы и три иволистные штамбовые груши, кроны которых весной превращаются в гигантские цветущие шары, стабилизируют композицию, а солисты-многолетники в плотной посадке сменяют друг друга в зависимости от сезона. Динамичная сценография травника отражается в горизонтальном окне с зеркальным напылением, а из дома выглядит живой картиной в изысканной раме.

Рельеф травника перекликается с плавными формами холмов-цукияма

Злаки, колышимые ветром, придают травнику динамичность. Фото: Юрий Ферендович

Округлый огород в бетонной оправе можно рассматривать и как отдельную комнату, и как объект ленд-арта, к которому приложил руку художник-монументалист Александр Бабак. Попытки сравнения со средневековым аптекарским садиком или французским огородом выглядят неуместно, поскольку огород от Бабака имеет ярко выраженный индивидуальный характер. Несмотря на относительную утилитарность, здесь произрастают пряные травы, вьются по опорам огурцы и тыквы, зреют помидоры — он является отдельной эстетической категорией. Подпорная бетонная стена обнимает грядки, словно берет под опеку, защищая от ветра.

Огород можно рассматривать как произведение ленд-арта

Огород, созданный по проекту художника Александра Бабака. Фото: Юрий Ферендович

Фото: Юрий Ферендович

Если двигаться противосолонь, то позади травника и огорода находится особое укромное место, которое, по словам владельца дома, обладает своеобразной индивидуальной энергетикой. С началом осени оно обозначится яркой дугой цветущих вересков, летом находящихся в тени сосен. Весной тут правят бал азалии и рододендроны. А сейчас полоса в северо-западной части сада, которую условно называют «заросли», погружена в сумрак, но является идеальной точкой для созерцания блеска воды вдали, волнующегося ковыля в травнике, блестящих в утренней росе тектонических складок, гранитных и мраморных скульптур.

Природная небрежность объявлена неприкосновенной

Здесь объявлена неприкосновенной природная естественная небрежность — сосновый опад, мхи, захватывающие камни и траву газона. Попытки садовников бороться с этим хаосом наталкиваются на запрет владельца. Зато птицы, которые иногда безжалостно раздирают на клочки драгоценные мшистые наслоения в поисках насекомых, остаются безнаказанными. Впрочем, возможно, благодаря хулиганству птиц пресекается экспансия зарослей на окультуренные пространства сада. Сосновый самосев в будущем послужит материалом для бонсай.

Рододендроны и азалии прячутся в зарослях под сенью сосен. Фото: Юрий Ферендович

«Наша задача скорее заключалась в том, чтобы убрать отсюда все лишнее, можно сказать, что эта часть сада сохранилась в своем природном качестве», — говорит Людмила Белодед.

Павильон, подобный тому, что в древних планах синдэн-дзукури обозначен как изумидоно, стоит над каналом с днепровской водой на высоких опорах. Весной сотни ирисов поднимаются вокруг изломанной линии мостков голубым облаком, являя живую иллюстрацию к собранию классических японских новелл Исэ-моногатари.

Сад с выходом к воде ориентирован на восход солнца

Весной мостки тонут в облаке голубых цветущих ирисов. Фото: Юрий Ферендович

Мхи и лишайники быстро покрывают поверхность гранитных валунов. Фото: Юрий Ферендович

С валуна на валун тропа ведет к моховому саду коке-кокэдера, где, укрывая ноги азалий, ажурные вайи папоротников Niponicum соседствуют с наивными карликовыми хостами из семейства «мышиные ушки». Мхи, привезенные на участок из соседних лесов, охотно принялись и уже полностью освоили новое пространство. Влага, поднимающаяся от канала и скапливающаяся в небольшой ложбинке, создает микроклимат, благоприятный для эукариотов. Побеги вьющейся гортензии Petiolaris, которую обычно используют для вертикального озеленения, здесь волей дизайнера отпущены на волю. Реагируя на избыток естественной влаги, гортензия щедро ветвится по земле, образует смелые зигзаги и выстреливает белыми зонтичными соцветиями, подсвечивая эту самую темную и загадочную из комнат. Еще один графический артист сада мхов — многоствольная береза. Каменная емкость с водой для птиц и бамбуковыми жердями, сложенными в охранном знаке, поросший мохнатыми куртинками тортулы и стелющимся политрихумом и кукушкиным льном камень-лапа на соседнем склоне, напоминающий трехпалую хищную кисть, придают сцене завершенность и драматизм. Утро хозяина начинается здесь: «Ты стоишь, тебя никто не видит, а перед тобой по кадрам разворачивается вся история: как солнце встает, как просыпаются мелкие лесные жители и птицы».

Расстановка камней ничем не отличалась от работы над художественной инсталляцией

Фото: Юрий Ферендович

Вьющаяся гортензия Petiolaris стелется по земле, стремясь к воде. Фото: Юрий Ферендович

От сада мхов мимо скульптурного можжевельника, сформованного под пагоду, можно подняться вверх по склону, чтобы рассмотреть поближе гигантские морщинистые валуны, или, миновав пламенеющие японские клены, плакучий таксодиум и ольху с изрезанными тонкими листьями, спуститься ко второму павильону у воды. Здесь на помосте, в окружении волнующихся камышей, традесканций и мискантусов, установлена каменная печь с дровницей и длинной столешницей, на которой можно провести чайную церемонию. Скульптура японского мастера Хитоси Танаки «Двери ветра» из красного гранита символически открывает сад внешнему миру.

Юрий: «Сначала «Двери ветра» были установлены в другом месте, пока мы с Дяченко и Бабаком не определились. Теперь, когда скульптура ориентирована к солнцу, а на заднем плане колышется тростник — это завораживает. Словно влетел туда какой‑то маленький вихрь…»

Каменная печь предназначена для подготовки чайной церемонии. Фото: Юрий Ферендович

Набережная является частью комнаты, создание которой, по словам Людмилы Белодед, началось с набросков на салфетке при первой встрече с заказчиком. Пространство получило название «сад чайного домика». С мостика открывается вид на окутанный туманом водоем и первый павильон, чье изображение двоится в зеркальной воде. Рядом сакура с блестящей лакированной корой — предмет особой гордости ландшафтного архитектора и владельца участка. Краснолистные буки и карликовые клены летом покрыты паутинками, на которых первые солнечные лучи зажигают светящиеся гирлянды из капель росы.

Дендроколлекция, собранная в границах сада, поддерживает японскую тему

Скульптура Александра Дяченко подчеркивает атмосферу безмятежности, царящую в саду. Фото: Юрий Ферендович

Фото: Юрий Ферендович

Бронзовая женская фигура в позе лотоса безмятежно парит над садом чайного домика. Среди породистых экзотов непринужденно покачиваются белые соцветия дикой моркови — случайного обитателя, семена которого, возможно, занесло сюда ветром. Эта ландшафтная группа ориентирована на восток. На восходе ее заливают первые солнечные лучи, а вечером в контровом свете силуэты на фоне закатного неба открывают представление театра теней для зрителей в чайном павильоне.

Последний пункт на пути к главному дому — дворик восточных апартаментов, где властвует мама владельца. Это самый эклектичный уголок сада, который может символизировать возвращение с островов на материк. Круглые клумбы с ржавыми кольцами словно ставят знак многоточия в садовой истории.

Небольшой мощеный двор перед восточными апартаментами. Фото: Юрий Ферендович

Молодой сад полон сюрпризов и нестандартных решений

Фото: Юрий Ферендович

Украинский сад, навеянный мыслями о далекой Японии, еще очень молод — у него пока даже нет собственного имени. Сад сформирован, но это не значит завершен.