Виктор Зотов & BIG. История одной коллаборации

Ирина Исаченко / Архитектура /

«Небагато в світі людей, які наймали Б’ярке на підряд».

Что общего между киевским ЖК «Парковые озера» и небоскребом West 57th на Манхэттене? Не спешите отвечать. У нас есть история, которая проявляет неожиданные, неочевидные, но весьма тесные связи. Недавно киевский архитектор Виктор Зотов в одном из постов в соцсетях вскользь упомянул, что имеет опыт коллаборации с основателем BIG Бьярке Ингельсом. PRAGMATIKA.MEDIA выясняла детали совместной работы бюро ZOTOV&CO и BIG над проектом в Киеве. Каким было предложение от звезды мировой архитектуры и почему идею не реализовали? Как работает механизм коллабораций, как распределяются роли principal и local между украинскими и европейскими архитекторами? И как до сих пор влияет на украинскую архитектуру травма коммунального прошлого? Ответы — в интервью с Виктором Зотовым.

 

PRAGMATIKA.MEDIA: Мы не нашли в открытых источниках упоминаний об архитектурной коллаборации Бьярке Ингельса и украинских проектировщиков в конце 2000‑х. Тем интереснее будет услышать эту историю. Итак, вы написали в фейсбуке: «Небагато в світі людей, які наймали Б’ярке на підряд». Так что за проект вы начинали вместе с основателем BIG и почему он так и не был реализован?

Виктор Зотов: Представьте: 2007 г., у всех много денег, у меня тоже. Каждый развлекался как мог: кто‑то яхты покупал, кто‑то квартиры. А я приглашал в Украину самых интересных в мире архитекторов. Датчане тогда громко прозвучали на Венецианской архитектурной биеннале — в 2006‑м мастерская CEBRA взяла «Золотого льва» за лучший национальный павильон. И когда я получил заказ на очень крупный проект в Киеве, то обратился сразу к нескольким датским бюро с предложением посотрудничать. В CEBRA отказались, а вот Ингельс согласился.

Речь шла о проекте жилого комплекса в микрорайоне Воскресенка. (Территория на Левом берегу Киева, недалеко от метро «Дарница». — Прим. ред.) Самое интересное, что на тот момент, когда мы начали с Бьярке общаться (платили за это сотрудничество мы, т. е. наше бюро — заказчику было сначала это сотрудничество неизвестно, потом — все равно), это не было «игрой на интерес», — заказчик уже согласовал нашу концепцию, наш проект.

«Мегаструктура» на Воскресенке в Киеве. Проектное предложение BIG, 2007 г. Источник изображения: ZOTOV&CO

Р.М.: Звучит настолько странно и нерационально, что стоит уточнить. То есть вы уже выполнили часть работы, заказчик ее принял, но вы решили пригласить к участию в этом проекте Бьярке Ингельса и к тому же заплатить ему из своего кармана?

В. З.: Да. Я мог легко двигаться дальше без Бьярке. Точно так же, как в случае, когда мы пригласили Maxwan Architects для участия в одном из проектов для компании Льва Парцхаладзе «XXI век» в Полтаве в 2007—2008 гг. — заказчики не просили меня об этой коллаборации. Это принципиальная деталь. Мало того, мне приходилось их убеждать, что неплохо привлечь в качестве партнера известного иностранного архитектора. Да, с точки зрения здравого смысла и даже с моей сегодняшней рациональной позиции это была авантюра. Баловство. Но стоит, наверное, объяснить, что тогда я остро ощущал дефицит коллабораций, информации, образования, было желание профессионального роста. Хотелось выйти на лучший мировой опыт. Помню, после окончания института лет пять подряд ездил в Москву, просто чтобы зайти в библиотеку посмотреть журналы. Ночевал на вокзале, потому что тогда, в конце 80‑х, денег на гостиницу у меня не было.

На момент, когда мы начали общаться с Бьярке, заказчик уже согласовал нашу концепцию от ZOTOV&CO

На момент коллаборации с Бьярке, конечно, у нас здесь уже были какие‑то журналы, книги, интернет, но все равно не хватало живого контакта. Думаю, что мы имеем уникальный опыт в этом направлении. И бюро ZOTOV&CO, и тем более CANactions School. В CANactions коллаборация на два уровня выше — форсированный профессиональный нетворкинг. У нас каждый день какие‑то интернациональные контакты. Это наша сильная сторона.

Но другой вопрос, насколько все подобные взаимодействия эффективно выливаются в практическое поле. В наших реалиях это пока больше конфликтно. Архитектура — синтетическая профессия с тысячей связей с обществом в разных его проявлениях. И ты в любом случае очень зависим от состояния общества. В отличие от художника, например: картину можно написать, абстрагировавшись от реальности, а архитектура всегда такая, как люди. И с этим ничего нельзя сделать.

Поэтому, если говорить о продуктивности коллабораций между нами и западными архитекторами, то это работа на будущее. Из позитивного настоящего стоит отметить, что в Украине наконец‑то появились прогрессивные архитекторы продуктивного возраста. На контрасте с нулевыми, когда архитектурная тусовка была представлена «дедами», это уже ощутимо.

Р.М.: А с чем именно вы связываете такие изменения?

В. З.: Вызрело. Пришло время. Я надеюсь, это отчасти связано и с усилиями ZOTOV&CO и CANactions. По крайней мере, так нам говорят, и хочется верить — не только из лести. Посмотрите на Китай, где в какой‑то момент количество начало перерастать в качество. Так и у нас — должны были вызреть условия. Когда я выходил со своими проектами в 2004‑м или в 2006 г. на архсовет, то у этих архитекторов старого поколения был шок. У кого‑то наши идеи вызывали откровенный испуг, у кого‑то просто недоумение. Все коллеги были намного старше меня, и наши проекты и предложения шли вразрез с устоявшейся на тот момент практикой…

Возвращаясь к тому, зачем же я стремился к коллаборации с Ингельсом, скажу так: прогрессом движет интерес. Мне было тогда интересно. И сейчас интересно!

«Воскресінка II» — концепция жилого комплекса с объектами социальной, культурной и коммерческой сферы. Киев, 2007 г. Источник изображения: zotov.com.uа

Р.М.: Интерес какого рода? Понять механизмы, кухню работы европейских архитектурных бюро или это интерес к творчеству конкретного Бьярке?

В. З.: Интересно быть лучшим. Делать лучше.

Р.М.: То есть вы рассматривали этот коннект с BIG как еще одну ступеньку в своем профессиональном развитии?

В. З.: Можно и так сказать.

Р.М.: «Мы видим дальше, потому что стоим на плечах гигантов»?

В. З.: Я свято верю в то, что нельзя сделать что‑то выдающееся в архитектуре, если ты не интегрирован в мировой контекст. Важен принцип research based design — с этого надо начинать любой проект. Вот буквально сегодня начали обдумывать концепцию монумента погибшим в Мариуполе. И вроде бы это камерная тема, но мы сразу ищем в сети 100 примеров со всего мира. Спорим, что же такое монумент, о чем он — о мироздании, героизации… Но это отдельная большая тема.

Р.М.: Мы остановились на том, что идея привлечь Ингельса была вашей, она осуществлялась за ваши деньги и вы сформулировали заказчику, почему считаете это необходимым. И как отреагировал заказчик?

В. З.: Заказчик — «Интергал-Буд» — не возражал. Мы впустили наших партнеров и поработали совместно, получили удовольствие.

Бьярке Ингельс, архитектор, основатель компании BIG. Фото: Steve Benisty. Источник изображения: www.whitewall.art

Р.М.: Расскажите подробнее о самом задании и о том, как происходил процесс.

В. З.: Для меня на то время это был самый крупный объект. Средняя площадь объектов, которые мы проектировали, на тот момент была около 100 тыс. кв. м. В данном случае шла речь о жилом комплексе на 330 тыс. кв. м — это только жилой и коммерческой площади. Если добавить паркинги и технические метры, то подходило ближе к 400 тыс. Гигантский объект, который должен был принести солидный доход и заказчику, и нам, проектировщикам.

Словом, мы договорились, и началась работа. Я ездил в Копенгаген, сотрудники BIG и сам Ингельс приезжали в Киев. Кстати, когда Бьярке приезжал, я организовал с ним встречу в Доме архитекторов, сбежались человек 100.

Что поразило в работе датчан — вариативность. Они сразу сделали 70 вариантов в маленьких макетах! Это размах, очень мощный творческий поток!

Тогда для меня была привычна такая последовательность работы над проектом: как правило, достаточно быстро ты придумываешь идею и потом защищаешь-продвигаешь ее изо всех сил до реализации.

В BIG же творческая фаза занимает большую долю процесса. Поразила их способность отказаться от ранее придуманного в пользу новой идеи. На ранней стадии проекта часто количество вариантов идет на сотни.

То, что предложил Бьярке Ингельс, для Киева оказалось абсолютно неприемлемым

В какой‑то момент из множества вариантов для Киева BIG оставили три основных: «Мегаструктуру», «Лук» и «Ряды и башни». Наиболее симпатичным мне показался вариант «Ряды и башни» — сочетание линейных 3—4-этажных объемов и 5 разных по форме и материалу башен. Низкие здания формировали комфортную сомасштабную человеку среду, а башни — ориентиры и яркий образ. Вокруг башен создавались площади, подобно средневековой застройке, когда малоэтажные улочки (low rise high density) вливаются в площади с дворцами и храмами. Мне эта идея понравилась, и мы с интересом над ней поработали.

Но в итоге они выбрали самый не то чтобы печальный, но вариант, который мне не нравился. Это было одно гигантское здание — паукообразная мегаструктура. (После того как выяснилось, что проект не пригодился в Киеве, он перекочевал в Азербайджан. Бьярке всегда открыто говорит, что если проект не прошел в одном месте, то, возможно, пригодится в другом.)

Но то, что предложил тогда Бьярке, для Киева оказалось абсолютно неприемлемым. В планировках к тому же прослеживался намек на наше коммунальное прошлое, что на постсоветском пространстве до сих пор воспринимается негативно. Общие коридоры, квартиры окно в окно — это не продается даже сегодня. Естественно, что это не прошло. Заказчик проект не принял и ушел от нас. Так Бьярке помог мне с этим проектом расстаться.

Р.М.: Что ж, по совокупности вводных — локация, год, заказчик — несложно догадаться, что теперь мы на данном участке имеем ЖК «Парковые озера». А могли бы иметь нечто иррациональное, но выдающееся от BIG. Все‑таки жаль, что проект не осуществился!

В. З.: Это минус. А теперь про позитив. Бьярке на архитектурном небосклоне уже лет 10 в лидирующей пятерке-десятке. Ингельс — самый молодой из звезд, и его архитектура продолжает будоражить умы. Кроме того, мой сын (Гриша Зотов — архитектор и основатель бюро Architectural Prescription. — Прим. ред.) успел поработать в BIG. На момент нашей коллаборации он учился на втором курсе КИСИ, и я его взял в Копенгаген на одну из рабочих встреч. Когда уже возвращались, Гриша мне сообщил, что «занес портфолио». А потом его вдруг вызывали, и несмотря на то, что парню было всего 19 лет, пригласили в течение целого года поработать в BIG! Это колоссальный опыт. Неделю тусовки в компании практикующих иностранных коллег на воркшопах CANactions можно приравнять к году вялого университетского украинского образования, а тут — целый год в одном из самых крутых бюро мира. И того, что наше совместное проектирование открыло такое окно возможностей, уже достаточно, чтобы вспоминать о нем с благодарностью.

«Мегаструктура» на Воскресенке в Киеве. Проектное предложение BIG, 2007 г. Источник изображения: ZOTOV&CO

Р.М.: Как вы с Бьярке разграничивали функции в рабочем процессе? Вы были просто посредником между заказчиком и приглашенной звездой или должны были в дальнейшем запроектировать созданную им концепцию?

В. З.: В мировой практике подобное сотрудничество между архитекторами обычно происходит так: есть principal, есть local. Местный архитектор или архитектурная компания нужны как раз для того, чтобы адаптировать идеи principal к местному контексту. И на стадии принятия первых решений, чтобы сформировать правильное понимание задач у principal-архитектора, и на стадии реализации. Законы, нормы, плотный контакт с заказчиком, с местом, масса технических подробностей — все это требует работы и посредничества на месте.

Я за свою практику выступал в разных ролях — и как principal, и как local. Со швейцарским архитектурным бюро EM2N Architekten мы еще перед президентством Порошенко делали проект головного офиса для ROSHEN. Тогда мы нашли на выбор шесть крутых мировых команд, которые могли, на наш взгляд, взяться за проект. Здесь, кстати, на тот момент у нас тоже был уже одобренный заказчиком собственный эскиз от ZOTOV&СO. Когда у заказчика возникла амбициозная идея сделать интернациональный проект, то наша проектная команда подобрала наиболее известных на то время в мире архитекторов, и он выбрал швейцарцев. И не просто для разработки концепции — с ними подписали договор на все стадии проектирования, включая сметы.

Визуализация к мастер-плану Zira Island, разработанного BIG для Баку. В качестве прототипа для создания архитектурного образа объекта (на визуализации слева) Бьярке Ингельс использовал наработки для проекта, не реализованного в Киеве. Источник изображения: big.dk

Важно четко разделять, в какой из этих двух ролей ты находишься. В случае коллаборации с Бьярке у нас однозначно была роль номер два. Но как раз эта позиция позволяет реально связать нашу навозную кучу и «прекрасное далеко». А сверхзадача в любом проекте — не важно, выполняешь ли ты его сам, пытаясь дотянуться до лучших мировых практик, или в компании, — сделать лучшее здесь и сейчас. Номер два в такой коллаборации дает тебе большие шансы быть номером один в следующей.

Р.М.: Как вам кажется, заказчик «Интергал-Буд» понял идею подобной коллаборации? Что предложение пригласить иностранного хедлайнера — это не профессиональная слабость с вашей стороны, а совсем наоборот — попытка создания новой ценности?

В. З.: Нет, ничего он не понял.

Р.М.: Возможно у него сложилось впечатление, что вовлечение иностранцев было попыткой неоправданно раздуть бюджет?

В. З.: Возможно. Вижу одну из причин в том, что я почти не общался с первым лицом, и это принципиальный момент: архитектору нужно с самого начала быть в контакте с главным боссом. Тогда всем срывало крышу от темпов роста, кривая шла резко на подъем, деньги падали мешками каждый месяц, и все нюансы просто не успевали осознавать. Но кризис тем и полезен, что возвращает к реальности.

Позиция local позволяет связать нашу навозную кучу и «прекрасное далеко»

Р.М.: Понятно, что вы как local были глубоко в контексте. Насколько точно и подробно информацию о контексте и местной специфике вы передавали Бьярке?

В. З.: Вы имеете в виду, насколько артикулирована, насколько подробно была прописана задача и кем именно? Безусловно, это мы отвечали за постановку задачи. В техзадании оговаривалось условие вытянуть из данного участка определенное количество метров. Была предоставлена съемка участка, планы, фото. Пожелания по соотношению жилья с коммерческой функцией, по обеспечению паркоместами… А встреча с заказчиком у Бьярке произошла уже на этапе, когда он приехал согласовывать концепцию.

Р.М.: Но вы сами сказали, что концептуальное предложение от Бьярке имело признаки негативной для нас коридорной, коммунальной системы, которую мы отвергли и ментально не готовы к ней вернуться даже сегодня. Возможно, это произошло из‑за того, что глава BIG не совсем был «в контексте»?

В. З.: Пару слов о разнице контекстов и волнах социализации. Когда я был в гостях в Цюрихе у наших партнеров из EM2N, мы как раз беседовали о пиках приоритета социальных ценностей, которые пришлись на 20‑е, 60‑е и на 80‑е. Узнать про 80‑е гг. для меня было удивительно, поскольку в Союзе эта тема не звучала. Максимум она проявлялась в бумажных конкурсах, где фокусировались на создании «мест общения». Сейчас мы наблюдаем очередную волну приоритета общественных ценностей над личными, причем Швейцария — один из мировых лидеров в этом смысле. Для них социализация, социальные связи, общение — важнейший приоритет. Но я думаю, что Бьярке вся эта теория была не особо интересна. Мы не пытались описывать ему состояние украинского общества, тем более не говорили о типологии семей и квартир. Думаю, из‑за границы наша ситуация иногда даже более понятна, чем нам самим изнутри, видны все наши травмы и комплексы. Думаю, Бьярке это просто было не важно. При том, что я искренне люблю его, поскольку он очень открытый человек, но… это творческая эмоциональная натура. Бьярке делает архитектуру. Если нужна icon — это к нему. Бывает, что ты все задачи проектировочные решил, все пожелания выполнил, сделал качество, а… самого дома не видно и проект получается такой — скромный. Я люблю скрытую архитектуру, думаю, это про уважение к контексту, к людям, к природе…

Но это не про Бярке Ингельса. У него архитектура яркая, изысканно красивая. Но не скромная!

ЖК «Парковые озера» — проект, в итоге реализованный девелоперской компанией «Интергал-Буд» на Воскресенке в Киеве. Источник изображения: intergal-bud.com.ua

В датской истории не было коммунальной травмы. Первый реализованный жилой комплекс BIG VM Houses состоит из блоков, развернутых под углом друг к другу. Здания имеют прозрачные стеклянные фасады. Да, на окнах есть шторки, но их почти не закрывают. Такой своеобразный эксгибиционизм. Но людям эта прозрачность заходит «на ура». Как рассказывал Бьярке, заказчик VM Houses прибыль получил вдвое большую от ожидаемой. И это стало поводом сразу заказать рядом новое здание — Mountain House. Более иррационального объекта я не видел в своей жизни. Плита со слоем квартир прикрывает атриум-паркинг даже не с эскалаторами, а с траволаторами. Это супердорогая штука, которая противоречит здравому смыслу. Но это прикольно. И в Дании такое востребовано.

Кто‑то у нас тезис «один раз живем» воспринимает в том смысле, что надо успеть побольше нахапать. А кто‑то хочет потратить деньги на прикол, создавая выдающуюся архитектуру с необычным пространственным эффектом.

Архитектура Бярке Ингельса яркая, изысканно красивая. Но не скромная!

Р.М.: С момента попытки создать совместно с Бьярке Ингельсом выдающуюся архитектуру в Киеве прошло уже более 12 лет. Сегодня вы видите целесообразность в подобном сотрудничестве с иностранными топ-архитекторами? И как сейчас вы бы выстраивали эту коллаборацию?

В. З.: У меня по‑прежнему остается желание коллабораций, взаимодействий — интернациональных, интерконтинентальных, международных, таких, чтобы «между», «на стыке». Да, такое желание есть, и оно только растет. CANactions School и вся деятельность бюро ZOTOV&CO ориентированы на интеграцию в мировой контекст. Наша задача — не замыкаться, не создавать все внутри, не раздавать ответы и рецепты на все случаи жизни. А разыскать, выделить лучшее в большом мире, связать с нашим миром, выступить модераторами процесса и в итоге выдать перфектный результат.

И знаете, что интересно: чем больше ты смотришь на чужое, тем больше шансов создать свое, неповторимое, местное.

Mountain House — жилой комплекс в Копенгагене, спроектированный PLOT = BIG + JDS в 2008 г. Фото: © JENS MARKUS LINDHE. Источник изображения: dac.dk

Как пример нашего желания и необходимости коллабораций: все наши последние крупные проекты — «26 га» (Ивано-Франковск), «Лозовеньки» (Харьков), «Китаево», «Речпорт» (Киев), «Вільне» (Белогородка, Киевская обл.) и др. – содержат идею совместной работы разных архитекторов над отдельными объектами (жилой квартал, школа, набережная) большого комплекса для обеспечения архитектурного разнообразия.

Но новое проектное партнерство сейчас я строил бы уже иначе. За годы интернационального взаимодействия мы выросли и уже можем сделать не хуже, чем многие наши зарубежные партнеры.

И в урбанистике, и в архитектуре.