Total biophilia. Конец конкуренции между городом и природой?

Тысячелетиями человек вел войну за территории с природой, взрывая скалы, затапливая долины и осушая моря, поворачивая реки вспять. Но на смену героической эстетике времен индустриализации приходят новые образы. Символ прогресса сегодня не дымящий завод или оружие массового уничтожения, а сады на космических станциях. Так и город — уже не мегамашина, а скорее «кибернетический организм». Уже никто не противопоставляет природу искусственной среде, сегодня мы говорим о взаимовыгодной синергии.

В Американском институте архитекторов (AIA) и Королевском институте британских архитекторов (RIBA) утверждают, что биофильный дизайн является ключевой компетенцией современных зодчих. Рассказываем подробнее о том, как и почему биофилия стала платформой для самых прогрессивных инноваций в архитектуре и дизайне.

Форма следует за природой

Знаете ли вы, что такое «эффект саванны» в контексте архитектуры? К примеру, именно им психологи объясняют позитивную реакцию людей на дизайн знаменитого офисного здания Фрэнка Ллойда Райта Johnson Wax. Напомним: прозрачный потолок в офисе с открытой планировкой поддерживают 60 дендроморфных колонн. Рабочие места находятся словно в рассеянной тени под кронами деревьев. Иконический интерьер нравится большинству, а все потому, как считают ученые, что он обращается к эволюционному восприятию мира. Где‑то в глубинах нашего подсознания сохраняются ностальгические теплые чувства к древнему, как сам человек, пейзажу саванны — открытому и светлому пространству с группами раскидистых деревьев, которые дарят тень и защиту. Отец «стиля прерий» следовал за природой задолго до Токадо Коити, который недавно предложил сделать парафраз знаменитого модернистского «форма следует за функцией». «Форма следует за природой» — новый девиз архитектуры XXI в.

Сегодня мы называем подобный дизайн биофильным. Если Аристотель использовал термин «биофилия», понимая его буквально как «любовь к жизни», то американский биолог Эдвард О. Уилсон в 1980‑х предложил использовать это слово в качестве термина, описывающего врожденную связь человека с природой. Апологеты трех первых промышленных революций считали тягу к земле рудиментарным чувством. Но эпоха цифровых технологий дала неожиданный импульс к пробуждению биофилии, которая сегодня заставляет современного горожанина искать новые способы и пути к тому, чтобы сделать искусственную среду более «живой».

«Большая мастерская» — офис компании Johnson Wax (Расин, Висконсин, США), построенный по проекту Фрэнка Ллойда Райта в 1936 г. Источник изображения: Frank Lloyd Wright Trust

Модернисты в своих благих намерениях избавить города от болезней и заставить людей трудиться более эффективно в целом поощряли иррациональные страхи перед дикой природой. В итоге это привело к формированию стерильной, контролируемой, механистической и довольно обез­личенной городской среды. Большую часть своей жизни горожане проводят в зданиях, а скачкообразное развитие технологий открыло новое виртуальное измерение, которое буквально поглощает все внимание нового поколения. Но человек прежде всего биологическое существо, и в какой‑то момент дефицит связей с природой стал очень болезненным. Несмотря на пандемию коронавируса, людей по‑прежнему чаще всего убивают сердечно-сосудистые заболевания. В большинстве своем они спровоцированы стрессом. В XXI в. стерильный минималистичный офис с ровным искусственным светом может быть таким же нездоровым местом, как и сырой темный подвал гуталиновой фабрики в веке XIX. Просто болезни другие.

Исследователи Яна Седерлунд и Питер Ньюман в своем отчете «Биофильная архитектура: обзор причин и результатов» утверждают, что наша усилившаяся тяга к природе — не что иное, как реакция на стресс. И чем выше напряжение, которое испытывает горожанин, тем более позитивно он воспринимает архитектуру с признаками биофильности.

«Исследования показали, что естественный пейзаж удерживает внимание дольше, чем уличные сцены. Мы не устаем смотреть на природу. Странно, что в розничной торговле, рекламе и дизайне давно используют подобные приемы, но архитекторы почти никогда не делают этого»

Билл Браунинг, основатель Terrapin Bright Green

Биофильная штаб-квартира Apple в Купертино, построенная по проекту Нормана Фостера. Фото: Daniel L. Lu. Источник изображения: wikimedia.org

«Наслаждение пейзажем заставляет ум работать без усталости и в то же время тренирует его; одновременно и успокаивает, и воодушевляет», — говорил великий садовник Фредерик Лоу Олмстед. В Японии больным диабетом рекомендуют регулярные «купания в лесу» согласно древней японской практике оздоровительных прогулок синрин-еку. К сожалению, лечебный эффект вдыхания лесного воздуха, насыщенного фитонцидами, сложно воспроизвести в условиях города, но к этому нужно стремиться.

Седерлунд и Ньюман проанализировали и приводят в качестве референсов более сотни научных исследований, посвященных изучению психологического, социологического и финансового влияния биофильной архитектуры и зеленой городской политики на человека и сообщества — и все они доказательно подтверждают правоту Олмстеда.

 

Принципы и паттерны

Реакция людей на природные архетипические паттерны непроизвольна, поскольку эволюционный эстетический опыт вшит глубоко в подсознание, но именно потому эта реакция предсказуема. Оказывается, даже ваза с цветами снижает содержание кортизола в крови у сотрудников офиса. А исследователи из Бирмингемского университета недавно заявили, что для улучшения самочувствия и повышения уровня счастья человеку достаточно 20‑минутной прогулки в парке.

Подобный же «эффект обнуления» вызывает не только прямой контакт, но и косвенный. Биофильный дизайн — природные орнаменты, фракталы, паттерны, краски, звуки, текстуры — все это способно настраивать на позитивный лад. И хотя мы понимаем искусственное происхождение создающих ритмичное чередование света и тени колонн, перфорированных экранов на фасадах, цветочных орнаментов на стенах, наш мозг связывает их с представлениями о живой природе.

Башня Bank of America в Хьюстоне, построенная по проекту компании Gensler, примечательна «небесным парком», разработанным ландшафтными архитекторам Office of James Burnett. Источник изображения: hydrotechusa.com

Безотчетная симпатия к архитектуре с патиной времени, радость встречи с признаками смены сезонов (все эти восторженные посты «первый снег пошел!», «посмотрите на крокусы в палисаднике!», бесчисленные селфи в осенних листьях и цветах сакуры), восприятие городских улиц как каньонов или тропинок в лесу, где каждый поворот интригует и обещает новые впечатления, — эти переживания пространства и места также являются проявлениями биофилии.

«Сфера» — биофильный офис Amazon в Сиэтле, США, спроектированный NBBJ. Фото: Mike Kane. Источник изображения: Bloomberg

В 2015 г. Стефан Келлерт и Элизабет Каллабрезе опубликовали гид The Practice of Biophilic Design, в котором сформулировали пять главных принципов биофильного дизайна:

  1. Биофильный дизайн — это постоянное взаимодействие с природой.
  2. Биофильный дизайн фокусируется на адаптации человека к естественному миру методами, которые в течение эволюции укрепляли здоровье, улучшали физическую форму и повышали благополучие.
  3. Биофильный дизайн формирует эмоциональную привязанность к определенным условиям и местам.
  4. Биофильный дизайн способствует позитивному взаимодействию между людьми и природой, что помогает умножению взаимосвязей и повышению ответственности за сообщества.
  5. Биофильный дизайн поощряет умножение эффекта от решений и способов интегрирования архитектуры в природу.

 

Futu Life під Києвом: біофільний дизайн і сталість — не завтра, а сьогодні

Нещодавно київський архітектор Дмитро Аранчій, засновник Dmytro Aranchii Architects, представив концепцію сталого поселення на березі Дніпра — «Дніпрові Кручі 2.0». Ідея Дмитра базується на принципах біофільного дизайну та сустейнізму (про це мультикультурне явище читайте в статті «Быть sustainistom. Социология и архитектура будущего» в 4 томі PRAGMATIKA.MEDIA). Futu Life на березі Дніпра повинен стати містом, де IT-кластер об’єднаний із функціями культури, оздоровлення та відпочинку. Складовими концепції Futu Life — будівництва з перероблюваних матеріалів — стала транспортна схема (передбачається будівництво канатної дороги), енергетична автономність та інше.

Дмитро Аранчій, архітектор, засновник Dmytro Aranchii Architects

Спроєктована Dmytro Aranchii Architects архітектура будівель повністю відповідає принципам біофільного дизайну — низькоповерхова та максимально інтегрована у рельєф, із зеленими дахами і зеленими пандусами. Мультикомфорт внутрішніх просторів забезпечуватиметься максимумом денного світла, якісною вентиляцією повітря з енергоощадною рекуперацією та кліматорегулювальними тепловими насосами. PRAGMATIKA.MEDIA буде спостерігати за розвитком і процесом реалізації цього революційного для України проєкту, а поки ми поставили Дмитрові кілька коротких запитань.

PRAGMATIKA.MEDIA: Чи правильно ми розуміємо, що Futu Life має стати своєрідною «Силіконовою долиною», але водночас еталоном сталості для України?

Дмитро Аранчій: Так, все вірно. Futu Life повинен об’єднати IT-кластер з культурою і підняти на якісно новий рівень стандарти сталого будівництва в Україні. Комусь цей проєкт може видатись надто революційним, але я вважаю, що будувати так, як це роблять у нас зараз, далі не можна. Нашій країні потрібні не поступові зміни, а кардинальні.

P.M: У чому ідентичність Futu Life і відмінність української концепції від реалізованих на Заході містечок-технопарків?

Д. А.: Все‑таки концепція Futu Life не є концепцією типового технопарку, оскільки IT-кластер доповнюється значною культурною і оздоровчою та рекреаційною складовими. Ця місцевість багата на археологічні знахідки, тому ми включили в проєкт музеї Трипілля та Русі. А також музей аерокосмічних технологій. Заплановано будівництво медично-оздоровчого та біомедичного центру; комплексу відпочинку з готелем, набережною та рестораном із підводною частиною на березі. Все це стане основою для розвитку туристичної індустрії.

P.M: Українці вкрай недовірливо ставляться до футуристичних проєктів, вважаючи, що все це неможливо реалізувати в наших умовах. Вже зрозуміло, про які терміни реалізації йдеться?

Д. А.: У цьому питанні українці не унікальні. В усьому світі з недовірою ставляться до футуристичних проєктів. Головне — мати чіткий план і розуміння реалізації. Що стосується термінів реалізації, то звичайно, пандемія вносить свої корективи в плани замовника, але ж відомо, що слона можна з’їсти частинами. Тому зараз йдеться про будівництво першої черги, яка стане платформою, своєрідним родючим ґрунтом для реалізації наступних стадій.

Проєкт Futu Life. Dmytro Aranchii Architects

Проєкт Futu Life. Dmytro Aranchii Architects

P.M: Ідея вистрілює, коли приходить її час. Як вважаєте, українці вже готові до біофільного дизайну, екоархітектури, екоурбанізму, словом, до того, щоб прямувати за природою?

Д. А.: Справа в тому, що так відбувається далеко не з усіма ідеями. Існує безліч винаходів, до яких людство ніяк не було готове. Лише когорта вчених наближала те, у що більшість людей не вірили. Тривіальний приклад — той же iPhone, якого ніхто особливо не очікував і не вимагав. Але він став дуже зручним і затребуваним девайсом, що ознаменував появу інших гаджетів. Моя дружина, fashion-дизайнер Віра Кущенко, в таких випадках любить наводити відповідь Ніколя Гескьєра. Коли його запитували щодо футуристичності колекції, створеної для Balenciaga, він парирував: «Футуризм — це те, що я роблю тут і зараз».

Ну і взагалі, безумовно, потрібно, незважаючи на готовність, все це робити і втілювати. Впевнений, що сустейнізм і стала архітектура — це те, що нам потрібно. І навіть якщо хтось не згоден, то все одно необхідно рухатися заради загального блага. Йдеться передусім про те, чи хочуть українці дихати чистим повітрям, чи хочуть пити чисту воду, чи хочуть мати здорове, довге та щасливе життя. Звичайно, що так, тому стала архітектура — якраз про це. І якщо заглибитися в роздуми, то кожен українець зрозуміє, що для нього це важлива тема, а не якийсь там незрозумілий «футуризм» чи неокупна інвестиція.

 

Природа и доллар

Даже оптимисты не обещают, что завтра мир станет проще. А значит, люди будут искать все новые способы справиться с тревогой. Для девелоперов это звучит прямой рекомендацией строить новые офисы, жилье и общественные здания максимально биофильными.

Только за последние пару десятилетий около сотни научных исследований были посвящены связям между усилившейся тягой горожан к природе и экономикой. Прямые показатели производительности труда, расходы на здравоохранение, цены на недвижимость, статистика преступности, рейтинги благополучия сравнивались с затратами на биофильный дизайн.

«Наслаждение пейзажем заставляет ум работать без усталости и в то же время тренирует его; одновременно и успокаивает, и воодушевляет»

Фредерик Лоу Олмстед

Исследования в офисах доказали, что «место у окна» всегда продуктивнее. Еще в 2011 г. профессор кафедры архитектуры Университета Орегона Ихаб Эльзеяди выяснил, как влияет вид из окна на работоспособность офисных сотрудников своей альма-матер. Здание главного университетского корпуса оказалось весьма удобным для того, чтобы проверить биофильную гипотезу: 30 % рабочих мест были расположены у окон, из которых открывается вид на ухоженный ландшафт, 31 % имели вид на улицу и автостоянку, а 39 % рабочих мест оказались в глубине здания. Выяснилось, что сотрудники из первой группы реже болели и реже прогуливали работу. Эти данные являются исчисляемым показателем для оценивания эффективности труда. И это в советских школах вид из окна считался «отвлекающим», а такие места доставались лишь отличникам, которые уже доказали способность полностью концентрироваться на речи учителя. Теперь же пейзаж за окном считают катализатором креативности. Хедхантеры Bank of America, чтобы привлекать и удерживать лучших кандидатов, обязательно подчеркивают, что 90 % рабочих мест в офисном здании на Манхэттене располагают видом на Бра­йант-парк, реку или зеленые крыши.

Из окон офисной башни Bank of America на Манхэттене открывается вид на Брайант-парк. Фото: Jean-Christophe Benoist

Ученые из Торонто, авторы исследования Neighborhood greenspace and health in a large urban center, сделали очень смелый вывод: «Добавление в среднем 10 деревьев в городской квартал улучшает ощущение здоровья в такой степени, что это сопоставимо с увеличением личного годового дохода на 10 000 долларов или с ощущением того, что человек помолодел на 7 лет».

Богатые кварталы всегда более зеленые. Тот факт, что появление новых парков, зон отдыха и обустройство зеленых крыш запускает процессы джентрификации, давно стал очевидным для девелоперов Нью-Йорка, Лондона, Гонконга, Сингапура и других финансовых столиц. Квартиры в зданиях с высоким «зеленым рейтингом» быстрее продаются, несмотря на то что стоят дороже.

Штаб-квартира Apple в Купертино спроектирована Норманом Фостером согласно принципам биофильного дизайна — остекление обеспечивает панорамный вид на пышные сады, гуляя по которым, сотрудники обсуждают рабочие вопросы и заряжаются креативом. Ведь оказалось, что кратковременное погружение в природу и соответствующее отключение от мультимедиа и технологий повышают способность к решению творческих задач почти вдвое. Не только Стивен Джобс предпочитал проводить встречи на свежем воздухе, но и Марк Цукерберг бейнштормит, прогуливаясь по холмам Пало-Альто. Ну а штаб-квартиры Amazon — как, например, сферические сады в Сиэтле, или строящийся кампус PenPlace — абсолютно и бескомпромиссно «зеленые».

Павильон устойчивости Terra на EXPO в Дубае, спроектированный Grimshaw Architects. Источник изображения: Expo 2020 Dubai

Гигантский павильон устойчивости Terra на EXPO в Дубае, спроектированный Grimshaw Architects, сегодня можно назвать самым крупным материальным воплощением паттернов биофильного дизайна. Роща из солярных «деревьев» — прямая отсылка к иконическому офису Райта, построенному по принципу пейзажа-саванны. А интерактивные интерьеры Terra воздействуют на все органы чувств. Популяризация биофилии в контексте устойчивых высоких технологий как нельзя кстати. Не стоит недооценивать «зеленый» дизайн, считая его конъюнктурной «хипстерской заморочкой», потаканием ностальгии по деревенской пасторали — это не только проявление социальной заботы, но и большие деньги.

Биофильный дизайн — это не узкое направление. Это новый этос, интерстициальная ткань для множества инновационных практик и технологий. Он не отрицает технический прогресс, но обращает его в осознанно гедонистическое русло, когда искусственная среда не противоречит природе, а находится в согласии с ней. Аргументация в пользу биофилии сфокусирована на психологическом и физическом благополучии человека, и это как минимум грамотно с точки зрения продвижения идеи. Ведь согласитесь — призыв позаботиться о себе гораздо эффективнее абстрактного призыва беречь природу!

 

/Материал опубликован на страницах #30 тома PRAGMATIKA.MEDIA/