«Свойство без названия». Феномен Ceccotti

Обращаясь к глубокой философии Кристофера Вольфганга Александера, современного архитектора и профессора, автора серии книг, посвященных радикально новому подходу к проектированию, мы хотим разобраться, что именно заставляет нас называть неживые предметы живыми. Такими нам представляются объекты итальянской фабрики Ceccotti. В них — и дыхание Тосканы, и почерк великого Гауди, и мысль постмодернистов, и даже скандинавский лагом. Чтобы их понять, недостаточно логики — это нужно почувствовать. Об этой особенности произведений Ceccotti хорошо знают в компании Dominio Group, которая представляет фабрику в Украине.

Кристофер Вольфганг Александер, австрийский архитектор, профессор, автор «языка шаблонов» в архитектуре, посвятил серию книг особому методу проектирования, лежащему за пределами академических профессиональных знаний. В своей работе «Как проектировать на века. Архитектура вне времени» он излагает суть этого метода: потребность в созидательном процессе заложена в человеке на уровне начальных базовых инстинктов, таких как рождение детей, например. Этот метод не механический, а органический, он существовал всегда. Его истоки отнюдь не в образовании, а в понимании природы всех вещей. Александер постулирует, что архитектором может быть любой человек, если освоит этот метод. Чтобы его понять, нужно увидеть «свойство без названия» — фундаментальный критерий присутствия жизни и духа в человеке, архитектуре и природе. Это свойство не описывается одним словом, а охватывает сразу несколько характеристик объекта: живой, целостный, правильный, комфортный, обезличенный, вечный. В каждом объекте «свойство без названия» проявляется по‑разному. Его описание неподвластно ученым-физикам или ученым-химикам. Но мы все способны его уловить на уровне собственной интуиции. Речь идет о тонкой вещи — отсутствии внутренних противоречий, наличии внутренней гармонии. Именно эта гармония делает окружающие нас вещи живыми и целостными. Важно понимать, что не все предметы одинаково живые и одинаково целостные. Автор поясняет, что даже люди иногда всю жизнь ищут свою природу. Любая сущность становится живой, когда обладает этим самым «свойством без названия».

Кристофер Вольфганг Александер посвятил много времени изучению такого свойства. Он говорит, что мы способны считывать различие между хорошей и плохой архитектурой, даже если не можем точно его сформулировать. Наш мозг так или иначе пытается оценить объект, проверяя его на функциональность, эргономику, оригинальность… Но что по‑настоящему зачаровывает зрителя, когда он сталкивается с истинной красотой?

Когда мы говорим об изделиях, составляющих коллекции современных музеев, помещаемых в самые дорогие и роскошные интерьеры, продаваемых по всему миру, невольно хотим разгадать причину их магии и успеха людей, создавших ее. Если бы секрет мощных фабрик и именитых брендов состоял только в качестве исполнения, в гениальности инженерных решений, эстетике — это было бы слишком просто. А что, если Александер прав? Что, если эти предметы обладают «свойством без названия»? Попробуем разобраться в верности или ложности этого предположения на примере известной итальянской фабрики Ceccotti. Почему изделия легендарной компании выглядят такими живыми? Как «свойство без названия» со всеми его различными характеристиками проявляется в этих предметах?

 

Живой

Когда мы смотрим на объекты Ceccotti, понимаем, что их восприятие требует тактильных, чувственных отношений. Они живые! В них ощущаются души и характеры талантливых мастеров, они излучают дыхание Тосканы, где зародилось в 50–60‑е гг. производство. Да, Тосканы с ее виноградниками, залитыми солнцем, широкими угодьями, прекрасным вином, старинными замками, утопающими в зелени. В этих краях между Флоренцией и Пизой, в небольшом городке Кашина, расположилось мебельное производство. Фабрика была основана в 1956 г. Тогда она называлась Ceccotti Aviero по имени ее основателя — Авьеро Чекотти. Сюда из местной Школы искусств пришли дизайнеры и квалифицированные мастера, которые и стали развивать ремесленную культуру.

Стол Perro, стул ALA, спроектированный Джузеппе Казароса и комод Full Sideboard, спроектированные Роберто Лаццерони

Со временем кроме мебели для дома фабрика стала заниматься меблировкой отелей, сотрудничая с самыми престижными международными сетями, такими как Trusthouse Forte, Sheraton. В 1988 г. управление компанией перешло в руки сына Авьеро — Франко Чеккотти. Этот эстет и интеллектуал с безупречным вкусом вывел компанию на принципиально новый уровень. В коллаборации с дизайнером Роберто Лаццерони, который ныне является арт-директором компании, они сформировали уникальный стиль, наполнив предметы марки особой энергией жизни.

 

Роберто Лаццерони

Роберто Лаццерони — итальянский дизайнер, с 1988 г. арт-директор фабрики Ceccotti. Именно он ответственен за коллаборации фабрики с другими дизайнерами.

Родился в Пизе, изучал архитектуру и изобразительное искусство во Флоренции, всегда любил «радикальный дизайн», дружил с авторами культового кресла-мешка Zacco Пьеро Гатти, Чезаре Паолини, Франко Теодоро, еще в годы учебы начал формулировать философию «архитектуры интерьера».

Роберто Лаццерони

В 80‑х он увлекся интерьерным и промышленным дизайном, впервые заявив о себе коллекцией «Внутренняя архитектура», которую сам автор считает лишь тренировочным полигоном и отправной точкой в карьере.

По-настоящему имя Лаццерони стало известно в 90‑е после выпуска коллекции в стиле неомодерн для фабрики Ceccotti, которая ознаменовала завершение «эпохи мужественности» в дизайне. Лаццерони называет свой дизайн сентиментальным и пытается придать мебели «нежность человеческого тела».

Все 2000‑е Лаццерони активно создает кухни для итальянских фабрик. Многие из них стали настоящими бестселлерами, например, Aurora для Alison и Grace для Varenna.

Работы Роберто Лаццерони представлены на престижных международных выставках интерьерного дизайна и в специальных музейных экспозициях по всему миру: Techniques Discretes (Париж, 1991), Conran Foundation Museum (Лондон, 1992), Elegant Techniques (Чикаго, 1993), La Fabbrica Estetica (Париж), Dall’Albergo alla Nave (Генуя), Costruire il mobile (Милан, 1999).

Кроме компании Cecotti Роберто Лаццерони сотрудничает с такими брендами, как Baxter, Casamilano, Gervasoni, Moroso, Poltrona Frau, Visionnaire, Luminara.

 

Свободный

В начальных главах своего философского трактата «Как проектировать на века. Архитектура вне времени» Кристофер Вольфганг Александер объясняет, что «свойство без названия» возникает, когда в системе возможно допустить определенный уровень свободы. «Это свойство присуще литейному цеху: в горячих искрах металла проявляется свобода и неукротимость», — пишет автор.

Для работы Ceccotti выбирают ценные породы древесины — итальянский и американский орех, хорватский дуб, индийский палисандр, европейский клен

Когда мы думаем об архитекторах, проявляющих внутреннюю свободу, одним из первых на ум приходит имя Антонио Гауди. Этот с детства замкнутый, одинокий, полный загадок человек, не совсем отвечавший духу времени своими религиозными взглядами, которого каталонцы по праву называют «гением места», навсегда останется феноменом. Не признавая роскоши и богатства, он скромно одевался, питался кое‑как, много работал бесплатно, перемещался только пешком, совершая длительные прогулки к морю, вел совершенно аскетичный образ жизни, но при этом подарил миру колоссальное богатство архитектурных форм. Посвятив 42 года строительству храма, он подобно святому совершал свой тихий подвиг. Вся его внешняя сдержанность и нарочитая простота противоречит тем самым внутренним «искрам неукротимости» — в его творениях так много жизни и свободы, что не возникает и тени сомнения в том, что великий архитектор всегда знал о методе Александера: «Дома возникают естественно и органично, как цветы в саду». Дом Висенс, парк и дворец Гуэль, Эль-Каприччо, дом Кальвет, дом Мила и дом Бальо, и, конечно, главный проект жизни Гауди — храм Святого Семейства… Какие объекты, если не эти, назвать «растущими цветами»?

Антонио Гауди: «Наличие крыльев у птицы не означает, что она может летать… Крылья иногда нужны и человеку, но он не всегда знает об этом»

Отсутствие прямых линий, обтекаемые формы, растительные мотивы, красочная, почти сказочная мозаика, игра света и тени, и как результат — появление совершенно нового уникального стиля, который мы теперь называем каталонским модерном. Любовь к природе у Гауди проявилась еще в раннем возрасте, когда мальчику поставили диагноз ревматоидный артрит. Лишенный подвижных игр со сверстниками, Антонио проводил много времени в наблюдении за окружающим миром, размышлениях и молчании. Формы его зданий всегда следуют за природой. Но не только это делает его объекты живыми.

Эти работы невозможно воспринимать лишь зрительно, осознать умом, но чувства, которые возникают от коммуникации с архитектурой Гауди, — это и есть «свойство без названия». Архитектор понимал его подсознательно, да и сам, пожалуй, обладал этим свойством. Гауди почти не работал с чертежами! Он пользовался набросками и эскизами в импрессионистском стиле. Главным его инструментом были фантазия, воображение, интуиция и феноменальный математический расчет.

Искупительный храм Святого Семейства (кат. Temple Expiatori de la Sagrada Familia)

Свобода Гауди

В чем же проявлялась свобода Гауди? Она выражалась в новаторском подходе к планировке — в доме Мила архитектор впервые предложил использовать несущие колонны, чтобы уйти от деления квартиры перегородками и стенами. Свобода Гауди в том, что он не ограничивался лишь архитектурными средствами для создания своих шедевров. Он создавал атмосферу, помещая в свои объекты нечто человеческое, чувственное. Так, в башне Эль Каприччо, напоминающей минарет мечети, архитектор учел любовь заказчика к музыке и оснастил окна главного входа колокольчиками, воспроизводившими мелодии при открывании и закрывании. В башне Бельесгуард он окрасил свод в глубокий темно-синий цвет ночного неба, чтобы у всех приходящих во дворец создавалось ощущение единства с природой, а в самом куполе проделал небольшие отверстия, чтобы свет, который просачивается сквозь них, напоминал мерцающие в небе звезды.

 

Обезличенный

Из истории парка Гуэль известно, как появилась знаменитая мозаичная скамья в форме змеи: Гауди попросил рабочих по очереди усесться на свежий цемент, чуть ли не сняв штаны, чтобы получить идеальное по всем параметрам сиденье, необычное и в то же время такое естественное, какое описывает в своей книге Кристофер Александер: «Вспомните внешний вид какой‑нибудь старой лавки: вот вырезаны сердечки, вот дырочки на спинке — все это обезличено, в этом нет эгоцентризма и демонстрации «я». Такие элементы не сделаны по чертежу, по плану. Они спонтанные. Беззаботные, бескорыстные — их сделали там, где было удобно. За ними не стоит замысел. У них естественный вид. Они так на своем месте, что, кажется, тот, кто их вырезал, реализовал потребность лавки».

Банкетка D.R.D.P выполнена из массива американского ореха

Банкетка D.R.D.P выполнена из массива американского ореха

Кажется, Гауди тоже реализовал потребность скамейки. Вы спросите, при чем здесь Ceccotti? Абсолютно те же ощущения возникают, когда мы смотрим на знаменитую банкетку D.R.D.P итальянской фабрики. Она уже успела стать классикой современного дизайна и даже частью кинематографа (изделие можно увидеть в фильме «Адвокат дьявола»). Этот предмет мебели приглашает к неспешной беседе, умиротворяет, успокаивает и настраивает на романтический и немного философский лад.

Улавливаете связь между лавкой Кристофера, скамьей Гауди и диванчиком Ceccotti? Определенно это наличие «свойства без названия». Его рассмотрели Франко Чеккотти и Роберто Лаццерони, когда совершили свою совместную вдохновляющую поездку в Испанию. Там они заразились атмосферой свободы, гением Антонио Гауди и решили поделиться этим чувством, воплотив его в своей первой коллекции Dedos Tenidos. Эта концептуально новая мебель моментально получила блестящую критику. В ней мастера объединили функциональность с изящными линиями ар-нуво. Коллекция характеризуется плавными природными, почти сюрреалистическими формами, отсылающими к картинам Дали и морфологии Гауди. Но если Гауди виртуозно работал с железобетоном, превращая здания в своеобразные скульптуры, то Лаццерони превращает в скульптурные композиции древесину. Итальянский дизайнер считает, что в дизайн пришли обтекаемые, чувственные, женственные формы.

Кресло Saturn от Роберто Лаццерони, столики Beside You, спроектированные Ноэ Дюшофур-Лорансом

Такими обладают и другие предметы Ceccotti. Дополнением к банкетке D.R.D.P служит миниатюрный столик-поднос, который с готовностью примет две маленькие чашечки кофе, пепельницу или телефоны, чтобы они не занимали руки и не отвлекали от беседы. Оригинальный стул-вешалка Chambre Close, также спроектированный Лаццерони, иронично воплощает привычку мужчин вешать и складывать одежду на стулья. Этот предмет элегантен, пластичен и почти невесом.

Стул с подлокотниками Ma belle, письменный стол Bean со встроенным мягким сиденьем — все эти вещи носят характер свободы, наделяющей предметы жизнью.

Стул-вешалка Chambre Close по проекту Роберто Лаццерони

Но не только формы роднят Ceccotti и Гауди. Их общность выражается и в самой философии. Гауди вписывал свою архитектуру в город так, будто она является продолжением природы, то есть без заявления о себе как архитектуре. В этом есть доля обезличенности, о которой говорилось в эпизоде Кристофера Александера. Гауди и сам уйдет из жизни обезличенным, как и подобает святым, — сбитый трамваем, неузнанный прохожими, доставленный в больницу для нищих… Мы все знаем эту печальную историю. Да, обезличенным, без манифестированного «я» — как то вырезанное сердечко на деревянной лавке.

Благодаря отсутствию вопиющего «я» и деликатному почерку дизайнеров изделия Ceccotti легко коммуницируют с любым современным интерьером

Металлический шезлонг Spine Chair от Андре Дюбрея

В предметах Cecotti тоже, кажется, нет вопиющего «я». Компания работает с известнейшими дизайнерами, такими как Тодд Брахер, Оскар и Габриэль Буратти, Массимо Кастанья, Винченцо де Котис, Андре Дабреил, Ноэ Дюшофур-Лоранс, Хайме Айон, Росс Лавгроув, Педро Мираллес, Кристоф Пилле, безусловно, имеющими собственный почерк.

Компания работает с известнейшими дизайнерами, такими как Тодд Брахер, Оскар и Габриэль Буратти, Массимо Кастанья, Винченцо де Котис, Андре Дабреил, Ноэ Дюшофур-Лоранс, Хайме Айон, Росс Лавгроув, Педро Мираллес, Кристоф Пилле

Однако их влияние так тонко, настолько аккуратно и органично вписывается в общую концепцию бренда и так гармонично сочетается с другими предметами и коллекциями, что эта способность делает изделия Ceccotti легко коммуницирующими с любым современным интерьером. И это дает возможность cделать их главными игроками пространства жилых резиденций, роскошных отелей и даже частью музейных коллекций. Например, металлический шезлонг Spine Chair Андре Дюбрея (Andre Dubreuil) является экспонатом Музея современного искусства в Нью-Йорке.

 

Комфортный и правильный

Еще одно измерение «свойства без названия», по мнению Кристофера Александера, передает слово «комфортный». Автор объясняет, что загадка настоящего комфорта выходит далеко за пределы поверхностного значения этого слова. Александер постулирует, что комфортные места комфортны, потому что лишены внутренних противоречий, там нет мелочей, которые могут мешать. «Представьте себе морозный день, чашку чая, интересную книжку, мягкий свет торшера, удобные подушки. Все это составляет комфорт. Это чувство сложно передать словами, другие люди не чувствуют его на себе. Это что‑то ваше… Вы аккуратно ставите возле себя чашку, пододвигаете торшер так, чтобы он светил не в глаза, а на книжку, поправляете подушки, читаете, мечтаете. Когда вы создаете себе эти заботы, всем запасаетесь — в атмосфере проступает «свойство без названия», — пишет автор.

Описание Кристофера Александера сходно с тем, что знают об уюте и умиротворении жители северных стран. Шведы заключили его в слово «лагом» — сложное понятие, означающее умеренность и прагматичный подход во всем, создающий баланс в основе шведского счастья. И они что‑то знают, ведь Стокгольм входит в пятерку самых счастливых городов мира. Для шведских соседей, норвежцев, это состояние счастья описывается словом «хюгге». Оно переводится как «благополучие, благосостояние». Это широкое и сложное понятие, которое означает тепло, близость, умение находить счастье в простых вещах и ценить каждое мгновение жизни.

Кресло You say от Роберто Лаццерони

Философия дизайна стран Северной Европы сформировалась в созвучии с этими понятиями, объединяя национальные черты и характер местного сурового климата. Скромность бедных слоев населения привела к романтизации повседневной жизни, экономия — к использованию местных ресурсов и развитию региональных ремесел. В итоге мы получили скандинавский стиль — рациональное использование материала и лаконичность форм, доступность, светлые прохладные тона, теплое освещение, натуральное дерево и ткани. В результате у нас есть Кааре Клинт, Оле Ваншер, Ханс Вегнер, Берге Могенсен, Финн Юль, Арне Якобсен, Ээро Аарнио.

Глядя на предметы, созданные ими, кроме слова «комфортный» хочется произнести «правильный». И это понятие тоже является одной из главных составляющих «свойства без названия». Вот что пишет по этому поводу Александер: «Слово «правильный» уравновешивает смыслы, которые содержат в себе слова «комфортный» и «свободный». Например, как создать кормушку для птиц? Оказывается, это не так‑то просто. У птиц свои законы, и если я их не учту, никто не прилетит. Если повесить кормушку слишком низко, птицы не будут пользоваться ею, так как не любят низко летать. Если повесить слишком высоко, но на открытом месте — будет мешать ветер. Если рядом бельевые веревки — птицы будут бояться».

«Если у вас мерзнут ноги, возьмите, пожалуйста, из корзины шерстяные hyggesokker»

Майк Викинг, директор Института исследования счастья в Копенгагене

То есть за кажущейся простотой повседневных вещей стоит продуманная эргономика, функциональность, рацио. Такими являются предметы северного дизайна, который, как считают в Ceccotti, оказал сильное влияние на создание многих предметов. И анализируя более поздние изделия именитого итальянского бренда, мы можем с легкостью в этом убедиться. Давайте посмотрим на кресло You say из американского ореха. Ничего лишнего, никаких отвлекающих элементов, сбалансированная форма и аскетизм. Абсолютный лагом. А вот кресло Star trek, созданное Роберто Лаццерони, который придумал не один уникальный объект. Что в нем от скандинавского стиля?

Кресло Star Trek от Роберто Лаццерони

Высокий и мягкий подголовник, форма сиденья, позволяющая расположиться под углом в более расслабленной позе, чтобы насладиться отдыхом и приятными моментами жизни. Абсолютный хюгге. В 2008 г. компания выпустила стол Obi на каркасе и центральной крестообразной опоре из массива американского ореха. Простая форма, утонченный силуэт, тонкие линии, подобные художественным образам Карла Ларссона. Атмосфера уютного северного интерьера. Низкое кресло из гнутой фанеры Estate. Низкое приземистое широкое удобное сиденье — эргономичная форма, простые геометрические линии, природные фактуры, светлые тона. Эти и многие другие предметы Ceccotti комфортные и правильные. В них проступает «свойство без названия».

 

Целостный

Следуя «путеводителю» Кристофера Александера, мы должны разобраться еще в одной составляющей живых предметов. Автор пишет, что «свойство без названия» передает слово «целостный». В нем есть намек на закрытость, законченность, но это не совсем так. «Когда мы называем вещь целостной, то склонны думать, что она отделена от окружающего мира, существует сама по себе. Однако легкое можно назвать целостным только тогда, когда оно добывает для организма кислород из воздуха. Человек целостен только тогда, когда входит в общину других людей. Город целостен, когда он пребывает в равновесии с сельской местностью, окружающей его», — рассказывает автор.

Говоря о целостности в разрезе архитектуры, мы подразумеваем контекстуальный, средовой подход. Такой, например, использовал в своих проектах итальянский постмодернист Паоло Портогези, чьи мысли оказали влияние на формирование философии Ceccotti. Этот итальянский архитектор, историк, критик, эссеист и профессор университета, в числе работ которого многочисленные культовые сооружения, жилые комплексы, театры и общественные здания, — непримиримый борец против архитектурной амнезии, выступающий против стремления современного зодчества «отменить и забыть прошлое».

Портогези — большой поклонник древней и современной исламской архитектуры, традиция которой предлагает множество примеров связи памятников с городом, в котором пересекаются различные пространственные функции. Нас привлекает обаяние восточных городов, где смену впечатлений определяет чередование открытых и закрытых общественных пространств, предлагающих коллективную общественную жизнь, демонстрируя ее разные стороны: ритуал молитвы, прогулки, торговли. И во всем этом разнообразии прекрасно то, что между разными форматами жизни существует целостная связь, а архитектура является стержнем композиции улицы, города, а не наоборот. Это и есть та целостность, о которой говорит Кристофер.

Фабрика Ceccotti тоже идет по пути целостности. Следуя постулату Александера, фабрика стремится соблюдать баланс в своем производстве. Мастера Ceccotti используют древесину со строго контролируемых плантаций, согласно жизненному циклу деревьев, и это способствует необходимой переработке и воспроизведению лесного ресурса. Поставщики лесозаготовок для Ceccotti — компании, занимающиеся вопросами окружающей среды и получившие такие сертификаты, как SFI (Инициатива устойчивого лесного хозяйства), FSC (Лесной попечительский совет), которые нацелены на устойчивое управление лесными хозяйствами.

Говоря о целостности, нельзя не упомянуть неразрывную связь фабрики с традицией, с незабвенным прошлым, о котором говорил Портогези. Ceccotti наследует мастерство своих прадедов, совершая истинное чудо с материалом. Специалисты компании совмещают новые технологии обработки дерева с уже проверенными на протяжении нескольких веков. Виртуозные мастера Сeccotti специализируются на уникальной обработке дерева. Огромное внимание уделяется ручному труду.

Кровать Buonanotte Valentina и столики Beside You от Ноэ Дюшофур-Лоранса, стеллаж Flying Circles от Массимо Кастаньи

Такого воплощения форм в дереве, как у Ceccotti, нет ни у одной подобной фабрики. Кажется, эти предметы выкованы из металла, вылиты из стекла, изваяны в глине, словом, выполнены из податливой гибкой массы, но никак не из дерева. Для работы выбираются ценные породы древесины — итальянский и американский орех, хорватский дуб, индийский палисандр, европейский клен. К слову, о целостности: детали будущего изделия, спроектированные дизайнерами, вырезают из массива, цельного куска дерева, не используя ни единого металлического крепежа! Распил древесины производится вручную. Для соединения элементов мебели применяют специальный виниловый клей, рецепт которого держится в строжайшем секрете. Кроме дерева в изготовлении изделий участвуют натуральный шпон, закаленное стекло и благородные металлы.

 

Ceccotti на украинском рынке

Как уже говорилось в самом начале статьи, живые предметы отрицают какое‑либо виртуальное представление и требуют чувственных, тактильных отношений. Это понимание лежит в основе философии компании Dominio Group, которая старается обеспечить украинского заказчика лучшими образцами итальянской фабрики. Сегодня важным событием в жизни бренда стало объединение его с не менее известной фабрикой Poltrona Frau Group. Эта компания cовместно с Haworth Inc. объявила, что получила соглашение о приобретении контрольного пакета Ceccotti Collezioni.

Юрий Порубченко, руководитель компании Dominio Group

О новом этапе развития бренда и о собственном сотрудничестве с Ceccotti рассказывает руководитель Dominio Group Юрий Порубченко:

«Для нас большая честь работать с фабрикой Ceccotti. Это компания очень высокого уровня, с богатыми корнями. Производство находится в самом центре Тосканы, и поэтому влияние местной культуры на философию фабрики очень велико. Мастерство местных ремесленников, дух времени 60‑х, атмосфера этого региона, его традиции, искусство чувствуются в каждом изделии по сей день. Это навыки и знания, отточенные тремя поколениями, это мысли талантливых дизайнеров, чей бэкграунд близок к истории самой фабрики.

Стол Sevenmiles от Роберто Лаццерони, стул ALA, спроектированный Джузеппе Казароса

Дизайнер и нынешней арт-директор компании Роберто Лаццерони, плодотворное сотрудничество с которым сделало Ceccotti известной по всему миру, вырос на понимании ценности ручного труда, так как его родители были ремесленниками и занимались изготовлением седел для лошадей. Вместе с Лаццерони фабрике удалось получить множество международных наград в сфере дизайна и создать коллекции, которые полюбили самые искушенные ценители искусства и дизайна. Интересно, что потенциал компании наиболее раскрывается с использованием ручного труда. Каждое произведение Ceccotti завершается ручной обработкой, поэтому у фабрики нет ни одного одинакового изделия, поэтому они такие живые, это все абсолютно уникальные вещи.

Важным событием для жизни фабрики стало то, что ее приобрела Poltrona Frau Group, которая теперь очень помогает в развитии. Это и открытие нового шоурума в Милане, и привлечение новых, более молодых дизайнеров, привносящих свое видение.

Что касается нашего сотрудничества, конечно, мы очень любим этот бренд, и я сам лично восхищаюсь каждым предметом, попадающим в салон Dominio, многие образцы представлены в наших экспозициях».

 

Вечный

Неразрывность с историческим прошлым, взаимодействие с природой, людьми, традицией делают предметы фабрики вневременными, то есть вечными. Этот уникальный стиль будет актуален еще через сотни лет. Именно поэтому мебель Ceccotti покупают на всех континентах, хранят в музеях и показывают в кино.

Диван DC225 от Винченцо де Котиса, стеллаж Flying Circles от Массимо Кастаньи, журнальный столик Stella от Ноэ Дюшофур-Лоранса

«Все предметы, люди и места, которые имеют «свойство без названия», касаются сферы вечного. В момент, когда вещи освобождаются от внутренних противоречий, они занимают место в порядке вещей, который существует вне времени…» — Кристофер Вольфганг Александер.