В поисках сексуального места

Ирина Исаченко / Архитектура /

Архитектура способна контролировать поведение, возвышать и унижать, внушать мысли о боге, напоминать, побуждать к действию и даже, возможно, излечивать травмы войны (об этом мы писали в теме «Война и мир»). Способна ли архитектура заставить любить? Или стимулировать сексуальные способности человека, его страсть к размножению и стремление к удовольствию?

Поколение модернистов и творцов mid-century прошлого века считало, что на смену «машине для жилья» должна прийти «машине для удовольствия». В отличие от прямолинейности древних зодчих с их фаллоцентризмом, либертарианцев с общественными залами для оргий, прозрачного символизма ар-нуво, модернисты стремились к более тонким аллюзиям и пробуждению бессознательного с помощью архитектурных приемов.

Роль архитектуры как великого инструмента сексуальных репрессий была подтверждена. Борьба за композиторскую свободу, за отбрасывание функционализма как инструмента подавления свободы поведения теперь достигла апогея

В последние годы эта тема вдруг вновь обрела популярность: одна за другой появляются книги и исследования роли архитектуры в сексуальной жизни человека, ретроспективные выставки погружают нас в историю вопроса, а молодые архитекторы расширяют границы термина «качество жизни».

Андреа Бранци
Фото: Aldo Angelli
Источник фото: aldo-agnelli-xahr.format.com

Универсальная энергия, породившая оргоническую архитектуру

«В таком обществе, как наше, которое сейчас испытывает первые симптомы сексуальной революции, я думаю, что существует предпосылка к идее архитектуры как прежде всего «сексуального места». […] Роль архитектуры как великого инструмента сексуальных репрессий была подтверждена. Борьба за композиторскую свободу, за отбрасывание функционализма как инструмента подавления свободы поведения теперь достигла апогея; но путь от органической до оргонической архитектуры, похоже, будет долгим и трудным», — писал в своих «Радикальных заметках» еще в 1975 г. Андреа Бранци. Ныне титулованный дизайнер, теоретик и философ, тогда он называл себя «Enfant Prodige в архитектуре» и в составе группы Archizoom стоял у истоков «радикальной архитектуры» середины XX в., или «суперархитектуры».

Диван Superonda
Разработанный группой радикальных архитекторов Archizoom Associati в 1966 г. стал прототипом бескаркасных диванов и мультифункциональной мебели. Образец, который можно было использовать как диван, кровать, шезлонг или скульптуру, представлен во время провозглашения «Радикального манифеста» в Пистойе

«Обманутые дети отцов модернизма» — так еще называли себя молодые европейские архитекторы, которых стесняли жесткие рамки функционализма Ле Корбюзье. Прежде всего эти бунтари совершили революцию в предметном дизайне: последователи Этторе Соттсасса подарили человечеству объекты, взаимодействующие с нами на уровне сенсорики, — яркие кресла-мешки, мохнатые диваны, а позднее и стиль Memphis. А в Новом свете параллельно набирал обороты лайф-стайл Playboy, популяризировавший дизайнерские открытия Джорджа Нельсона, Эдварда Уормли, Ээро Сааринена, Гарри Бертойи, Имзов и Йенса Риса. Послевоенная эпоха битников и постмодернистов взывала к гедонизму. И не только на уровне дизайна и декора, но и на конструктивном — в архитектуре.

Вернемся к Бранци — что он имел в виду, говоря о том, что будущее за оргонической архитектурой? Термин «оргон» ввел Вильгельм Райх, основоположник телесно-ориентированной психотерапии. Уроженец села Добряничи (ранее Галиция, а ныне Перемышлянский район Львовской области) Райх был одним из учеников Зигмунда Фрейда, поддерживал теорию о том, что в основе всех неврозов лежит сексуальная неудовлетворенность, и после прихода к власти фашистов эмигрировал в Америку. Вильгельм Райх считал, что оргазм — наивысшее проявление жизненной энергии, и даже спроектировал так называемый «аккумулятор оргона» — будку размером с телефонную кабину. Он утверждал, что, помещая в нее человека, можно увеличить количество оргонной энергии в теле. Домом и лабораторией этого сексуального либертарианца было здание в модернистком стиле, спроектированное с учетом пожеланий Райха архитектором Джеймсом Беллом. Теперь там находится музей Райха — «Оргонон»).

Оргонный аккумулятор Вильгельма Райха

Теории Райха стали вирусными, а его предположение о влиянии пространства на усиление сексуального потенциала заставило множество архитекторов начать поиск «сексуального места», где сами стены работали бы подобно оргонному аккумулятору. Жизнь самого Райха завершилась трагично: власти обвинили его в мошенничестве, учение было признано псевдонаучным, а он заклеймен «изобретателем шапочек из фольги», осужден и скончался в федеральной тюрьме от сердечного приступа. Это не охладило пыл последователей Райха, более того, появилась версия, что терапевт настолько приблизился к секрету бессмертия, что стал жертвой секретных спецслужб.

Кинетическая скульптура Николаса Шеффера, скульптора, вдохновленного ситуационистами и движением радикальных архитекторов Франции 1960-х гг. Он разработал La ville cybernetique (1955-1969), в котором был свой собственный центр сексуального досуга. Шеффер описывал его как «пространство, состоящее из секса, вольт, танцевальных кинетических скульптур и призраков».
Источник фото: Wikimedia Commona

Калифорнийский эгрегор

Одним из известных адептов теории Райха можно считать архитектора Рихарда Нойтру, который стал проводником идеи «оргонной архитектуры». Как Фрейд и Райх, Нойтра тоже родился в Австро-Венгерской империи. Он вырос в окружении образцов романского и викторианского стилей, австрийского сецессиона и, видимо, накопил серьезный протестный потенциал, поскольку первый частный дом, который он построил после эмиграции в Южную Калифорнию, был подчеркнуто модернистским.

Рихард Нойтра на террасе особняка VDL II в Лос-Анджелесе, который служил ему не только домом, а и офисом, 1966 г.
Фото: Julius Shulman

Это был особняк для врача-натуропата Филиппа Ловелла. Каркасное здание из металла, бетона и стекла стало одной из признанных икон модернизма, в облике которой гармонично сочетались плоскостные принципы Фрэнка Ллойда Райта и эстетика Ле Корбюзье. Историки архитектуры до сих пор спорят, чье влияние на концепцию было первичным — Нойтры, который перед тем, как приступить к проектированию, анализировал потребности и предпочтения своих клиентов, или Ловелла, практиковавшего цветотерапию, ароматерапию и верившего в способность архитектуры исцелять от болезней.

Lovell House. Этот особняк был назван Lovell Health House не случайно. В нем есть фитнес-зал под открытым небом, комнаты для принятия солнечных ванн, а также кабинеты для терапии. Источник фото: wikiarquitectura

Открытый план, ленточное остекление, потрясающие виды на Лос-Анджелес и скалистые пейзажи, сад и бассейн — гедонистический характер Lovell House задал тон архитектуре голливудских холмов на несколько следующих десятилетий и остается актуальным по сей день.

Chuey House
Несмотря на свою историю, культовый дом Рихарда Нойтры, построенный им в 1958 г., в 2017-м был выставлен на продажу всего за $10,5 млн.
Фото: J. Paul Getty Trust. Getty Research Institute, Los Angeles

Успех «домов для удовольствия» Нойтры, якобы повышающих либидо и усиливающих творческий потенциал, был настолько велик, что заказчики даже включали подобные требования в техническое задание. Так, поэтесса Жозефина Айн Чуй, для которой Рихард в 1956 г. спроектировал Chuey House, требовала, чтобы калифорнийский дом, где она планировала жить вместе с третьим мужем, художником, был прежде всего генератором творческой энергии.

Самая большая комната в доме — художественная студия, которую Жозефина Айн Чуй попросила построить для своего третьего мужа Роберта Чуй. Из панорамных окон открывается вид на долину, центр Лос-Анджелеса и океан.
Фото: J. Paul Getty Trust. Getty Research Institute, Los Angeles

Chuey House — во многом автоцитирование проекта Lovell House, хотя построен почти на 30 лет позднее. До конца своей жизни Жозефина была уверена, что «машина для творчества» от Нойтры работает более чем успешно. И вряд ли единственным основанием для такой уверенности были собрания адептов «оргонных аккумуляторов» и эксперименты с ЛСД.

 

Chuey House — во многом автоцитирование проекта Lovell House, хотя построен почти на 30 лет позднее

Julius Shulman photography archive, 1936-1997.

Едва ли не главным ретранслятором идеи «сексуальной архитектуры» стал кинематограф. Чаще всего голливудские режиссеры практиковали ироничный подход — яркую пародию на собрания, подобные тем, что проходили в Chuey House, можно увидеть в фильме «Спящий» Вуди Аллена.

Кадр из фильма «Спящий» Вуди Аллена

Ряд сцен отснят в «Скульптурном доме» Чарльза Даттона, построенном им на склоне горы Джинеси, штат Колорадо. Загадочное устройство «Оргазмотрон», использование которого заменяет людям будущего секс, — это на самом деле лифт особняка. Впрочем, несмотря на эффектный кинематографический образ и потрясающие воображение виды из панорамных окон, само трехэтажное здание, напоминающее летающую тарелку, оказалось невостребованным — особняк многократно менял владельцев и пустовал.

Архитектура была сексуальным акселератором в кино или кино сексуализировало архитектуру?

Сцены из кинокартины «Большой Лебовски» братьев Коэн, которую The Independent назвал «первым культовым фильмом эпохи интернета», а именно встреча Лебовски с порнографом Джеки Трихорном, сняты в особняке мультимиллионера Джеймса Голдштайна, Sheats-Goldstein Residence в Беверли-Хиллз.

Кадр из фильма «Большой Лебовски» братьев Коэн

Самые эффектные пространства распластавшегося по скале особняка — это гостиная и терраса с бассейном, накрытые бетонным потолком с открытыми конструктивными элементами. Эта ячеистая структура создает некую первобытную, пещерную атмосферу, которая по сценографии подчеркивает род занятий Трихорна. Эту же гостиную можно увидеть и в фильме «Ангелы Чарли».

Пещера середины XX века – идеальное жилище для плейбоя-мультимиллионера Джеймса Голдштайна

Sheats-Goldstein Residence, который можно назвать образцом органической и оргонической архитектуры, был построен Джоном Лотнером, еще одним выходцем из Австрии и одним из самых востребованных зодчих калифорнийских гедонистов. Если Нойтра оставался верным типологии плоского дома, то Лотнер смело экспериментировал с эллипсовидными формами.

Sheats-Goldstein Residence
В 2016 г. мультимиллионер Джеймс Голдштайн объявил, что после своей смерти завещает особняк Музею искусств Лос-Анджелеса LACMA. «Я оставлю свой дом и его обстановку музею. Надеюсь, мой подарок сможет побудить других сделать то же самое и сохранить архитектурные памятники Лос-Анджелеса для будущих поколений», — заявил Голдштайн.
Фото: Jeff Green/LACMA

Его особняки с роскошными зонами отдыха знакомы широкому зрителю по голливудским блокбастерам. Но архитектура ли Лотнера была сексуальным акселератором или кино сексуализировало его архитектуру?

 

Дизайн и архитектура как средство соблазнения.

Медиамашина Playboy

Хью Хефнер с подругой Барбарой Бентон в окружении «зайчиков» в клубе Playboy, Лондон, 1969 г. Источник: AP

Когда профессор архитектурной школы Принстонского университета Беатрис Коломина решила проанализировать, как часто Playboy писал об архитектуре, она была поражена тем, сколько статей, начиная с 1953 года, содержат имена Фрэнка Ллойда Райта, Миса ван дер Роэ, Фрэнка Гери, Бакминстера Фуллера и других. Сама Беатрис стала известной в начале 90?х благодаря своим исследованиям о влиянии гендера на работы Адольфа Лооса, Ле Корбюзье и модернистов середины века, а также книгам «Сексуальность и пространство» (1992), «Секс архитектуры» (1996). Она обратилась к руководству Принстона и попросила приобрести все номера журнала Playboy с 1953 по 1979 гг. Их изучение и легло в основу культурологического исследования Беатрис, стало темой нескольких успешных выставок, а курс «Архитектура в Playboy» — теперь одна из популярных образовательных программ университета.

Беатрис Коломина: 
«Playboy сделал больше для современной архитектуры и дизайна, чем любой архитектурный журнал или даже музей современного искусства. 
На пике популярности у издания были 
семь миллионов читателей»

Хью Хефнер — человек в пижаме, превративший свою кровать в офис, считал, что интерьер и архитектура являются основными инструментами соблазнения. Поэтому буквально с первого номера в журнале появляются подробные описания пространств и предметов интерьера.

Круглая кровать Хью Хефнера, которая служила ему не только местом для сна, но и офисом, с подачи Playboy стала символом сексуальной свободы Фото: Burt Glinn/©Magnum Photos, Inc.

Такой подход оказался коммерческой находкой и спровоцировал шквал писем в редакцию со стороны заинтригованных читателей, которые требовали подробностей и уточнений — марку производителя, имя дизайнера, материал, из которой сделан тот или иной предмет, имя архитектора, построившего здание, и даже планы квартиры.

«Зайчики» Playboy на мероприятии в честь начала строительства Lake Geneva Playboy Club Hotel, 1968 г. (в наши дни Grand Geneva Resort & Spa).
Источник фото: www.grandgeneva.com

Американские мужчины — читатели журнала вдохновились предложенным образом плейбоя — продвинутого городского жителя, холостяка, гедониста и урбаниста. И требовали конкретных рецептов, которые позволили бы соответствовать этому идеалу. Ведь у молодого холостяка еще не было жены, которая занималась бы обстановкой квартиры, поэтому американцы были в восторге, что Playboy предложил им, по сути, пользовательскую инструкцию и стал лучшим советчиком в вопросах моды и стиля.

Ирония судьбы: Playboy превратил пространство под крышей, пентхаус, в культовую единицу, а появившийся в 1965 г. журнал Penthouse стал главным конкурентом Playboy и едва не поглотил издание в 2010 г., когда компания FriendFinder Networks предложила выкупить пакет акций Playboy за $210 млн.
Источник изображения: Playboy Magazine, October 1956 г.

Уже в 1956 г. журнал публикует на восьми страницах подробный иллюстрированный проект Playboy Penthouse, превращая пространство под крышей высотного здания в культовую единицу и объект вожделения. Панорамное остекление, фрагменты открытой кирпичной кладки, обилие гаджетов и аппаратуры, сценический свет, большая кровать… Представьте квартиру современного метросексуала и найдите хоть несколько принципиальных отличий от этого интерьера 60-летней давности.

Интерьеры Playboy Penthouse 60-летней давности — и сегодня идеальное пространство для метросексуала XXI века

Через несколько лет Playboy совершает очередной архитектурный прорыв, публикуя детализированный проект трехэтажного таунхауса, который можно считать прототипом современного «умного» дома, ведь здесь предусматривалось дистанционное управление всеми системами жизнеобеспечения. Городской особняк был спроектирован архитектором Р. Дональдом Джайе и приспособлен к лайф-стайлу самого Хефнера. В доме с прозрачным фасадом из стекла и стали предусмотрен гараж на две машины, большой бассейн с атриумом.

Таунхаус Playboy
Прототип «умного дома».
Источник изображения: Playboy Magazine, 1962 г.

Стены жилых помещений отделаны тиковым деревом, стены бассейна — натуральным камнем, предусмотрены кессонные потолки со встроенным светом, а главным предметом мебели стала круглая вращающаяся кровать с баром и стереосистемой, подобная той, на которой спал и работал Хефнер (с подачи Playboy такая кровать стала восприниматься как символ сексуальной свободы или распущенности — в зависимости от градуса ханжества в крови читателя). Отдельными пунктами дизайнер таунхауса сразу предлагает для обстановки и мини-коллекцию модернистских стульев от Сааринена, Лаверне, Джорджа Танье.

Главная мировая движущая сила — не религия, а секс

Хью Хефнер

Хью Хефнер
Фото: Kristian Dowling/AP

Главный плейбой Америки дожил до 91 года, женившись в последний раз за 5 лет до смерти на юной модели. Но несмотря на свою подчеркнутую симпатию к модернистской архитектуре, большую часть своей жизни с 1970?х до самой смерти в 2017 г. он прожил в особняке Playboy Mansion, построенном в тюдоровском стиле Артуром Ролланом Келли, самым плодовитым калифорнийским архитектором начала XX в.

Playboy Mansion. Особняк, построенный по проекту архитектора Артура Роллана Келли, Хью Хефнер приобрел 1971 г. за $1,1 млн. После смерти медиамагната в 2017 г. Playboy Mansion купил мультимиллионер Дарен Метропулос за $100 млн. Фото: Jim Bartsch?/?Los Angeles Times

Кстати, именно подобную архитектуру Джон Лотнер считал наиболее уродливой. О своих первых впечатлениях от Калифорнии он писал так: «Когда я впервые проехал по бульвару Санта-Моники, увиденное показалось мне настолько безобразным, что я просто заболел».

Бассейны, гроты и лужайки Playboy Mansion, так респектабельно выглядящие днем, после заката солнца превращались в территорию сексуальной свободы — в своего рода «Диснейленд» для взрослых. В оформлении ландшафта и интерьеров Хефнеру помогал архитектор Рон Дирсмит, который также работал над офисом Playboy в здании Palmolive Building.
Фото: Jim Bartsch/Los Angeles Times

И тем не менее, сексуалист Хефнер выбрал для себя именно Playboy Mansion, что совершенно выбивается из теории об исключительной сексуальной привлекательности модернисткой архитектуры. Кстати, Илон Маск и Марк Цукерберг, в творческом потенциале которых мы не сомневаемся, живут в домах, которые мало кому кажутся привлекательными.

Playboy Mansion
Общая площадь пространств Playboy Mansion — более 2 тыс. кв. м. Для обслуживания и ухода за поместьем требовался штат прислуги почти в 100 человек.
Фото: Jim Bartsch/Los Angeles Times

Кабинет Хью Хефнера. Настроение этому пространству задают прежде всего материалы — резное дерево и кожаная обивка мягкой мебели. И конечно, книги, основная часть которых хранится в библиотеке особняка Playboy Mansion. Фото: Jim Bartsch/Los Angeles Times

Сеансы магии с последующим разоблачением

Секрет «сексуального места» — это практически философский камень в истории архитектуры. Как только теоретики пытаются систематизировать и привести к единому знаменателю многообразие архитектурного опыта, обнаруживается деталь, которая не позволяет продеть верблюда в игольное ушко.

Например, несколько лет назад историк архитектуры, профессор визуальных культур Эдинбургского университета Ричард Уильямс написал книгу «Секс и здания. Современная архитектура и сексуальная революция», ставшую бестселлером. В книге Уильямс описывает свое путешествие по миру в поисках «волшебного» здания, которое бы высвободило его сексуальный потенциал. А свою историю он начинает с обвинительной речи в адрес викторианской архитектуры родного Морнингсайда — пригорода Эдинбурга.

Морнингсайд
Район на юго-западе Эдинбурга, Шотландия.
Источник изображения: www.boydsolicitors.com

«Морнингсайд — это воплощение пристойности в архитектурной форме. Эта респектабельность привлекла меня в момент принятия решения о покупке квартиры. Но после нескольких лет жизни там она же ввергла меня в скуку. А затем обстановка стала откровенно угнетать. Эти здания олицетворяют сублимированную социальную жизнь со скудным эмоциональным резервом и верностью своим обязательствам», — пишет Уильямс.

Объездив полмира, Ричард Уильямс присуждает звание «эротического рая» Бразилии и восхищается гением и жизненной силой Оскара Нимейера, строителя столицы государства — Бразилиа. И это немудрено — архитектор сумел даже здание штаб-квартиры коммунистической партии в Париже вывести напряженно эротичным: у посетителя при взгляде на купол подземного конференц-зала возникают ассоциации, ну никак не связанные с серпом и молотом (проект построен на стилизации коммунистической эмблемы, но заметно это, лишь если смотреть на здание с высоты птичьего полета).

Штаб-квартира французской коммунистической партии
Построена в Париже по проекту Оскара Нимейера в1965–1976 гг. Шестиэтажное здание со стеклянным фасадом символизирует развивающееся знамя, а утопленный в землю купол — это крыша конференц-зала.
Источник изображения: Ap/Lapresse

Нимейер женился на своей секретарше в 98 лет, дожил до 105 и практически до последних дней работал. Уильямс пытался получить ответ на вопрос, считает ли Нимейер модернистскую архитектуру и свои «бетонные кривые» генераторами либидо, но безуспешно. Оскар придерживался мнения, что секрет его творческого и физического долголетия не в каких?то особенных свойствах зданий, а в «женщинах, пляже и пиве».

Часть своей книги Уильямс посвятил феномену Drop City — коммуне в южном Колорадо. В 1965 г. хиппи построили здесь лагерь со зданиями в форме геодезических куполов Бакминстера Фуллера, собранными из строительных отходов и мусора. Основатели коммуны придерживались теории «радикальной архитектуры», согласно которой форма здания обусловливает поведение обитателя. Они считали свои постройки исключительно сексуальными, а в качестве доказательства демонстрировали журналистам и заинтересованным архитекторам групповые оргии. Но буквально через три года Drop City маргинализировался и коммуна распалась, тем самым доказав безосновательность ряда социальных и архитектурных теорий.

Аудитория Ibirapuera
Одна из самых последних работ Оскара Нимейера Аудитория Ibirapuera — мультифункциональный центр в парке Ibirapuera, Сан-Паулу, Бразилия. Последнее здание в парковом комплексе, мастер-план которого архитектор создал еще в середине XX в. Открытие Аудитории состоялось в 2005 г. Ярко-красный козырек над входом напоминает язык, из?за чего аудиторию стали называть «Здание с языком».
Фото: Patricia Cousseau

А сам Ричард Уильямс после своего захватывающего путешествия вернулся в ангедоничный и аноргазмичный викторианский Морнингсайд, где до сих пор преподает в университете Эдинбурга.

 

Секс как Рerpetuum Mobile

Сам процесс поиска закономерностей между архитектурой и либидо открывает перед исследователями совершенно неожиданные грани и аспекты, которые подталкивают к созданию новых сущностей и как результат — не позволяют архитектуре намертво застыть в камне. И хотя универсальный рецепт по проектированию зданий и пространств, которые гарантировали бы многократный оргазм или усилили либидо, до сих пор не сформулирован, сами искания радикальных дизайнеров, архитекторов и модернистов подарили человечеству сотни архитектурных и интерьерных шедевров.

Геодезические павильоны Drop City
Так выглядели дома в коммуне, основанной хиппи в южном Колорадо в 1965 г.
Источник изображения: MK Gallery

Эксперименты по расширению сознания обогатили цветовую палитру наших городов и построили сотни новых нейронных связей между социумом, искусством и наукой

Даже если считать, что секрет привлекательности Playboy Lifestyle — это всего лишь хороший вкус и большие деньги, которые многие воспринимают как материальный аналог сексуальной энергии, то их вклад в эстетику современных жилых пространств сложно переоценить. Не случайно Хью Хефнер считал, что главная мировая движущая сила — не религия, а секс.

Возможно, самое распространенное заблуждение «рыцарей архитектурного Грааля» в том, что они пытаются вырвать зодчество из контекста — исторического, культурного, ландшафтного, климатического. Эротизация архитектуры Калифорнии, Бразилии и прочих южных локаций может быть естественным результатом благодатной природной среды. Говоря словами Оскара Нимейера, это прежде всего «женщины, пляж и пиво». Либертарианские нравы в анархокоммунах, подобных Drop City и сквотах, могут быть результатом употребления марихуаны и ЛСД, но эти эксперименты по расширению сознания обогатили цветовую палитру наших городов (вспомним о происхождении граффити и стрит-арта) и построили сотни новых нейронных связей между социумом, искусством и наукой, сформировав мультидисциплинарный генератор прогресса.

Ричард Уильямс, автор бестселлера «Секс и здания»
Источник фото: www.newmetropolitan.hss.ed.ac.uk

Кроме влияния природы, эпохи и Genius Loci свою роль играют и личностные характеристики человека — возможно, для иного сапиенсексуала нет ничего эротичнее библиотечного пространства, а религиозный экстаз под сводами древнего храма — это та же энергия ци, или оргон. Как говорил Оскар Уайльд, красота — в глазах смотрящего.