PRAGMATIKA.MEDIA: Свой вклад в CANactions вы называете инвестициями или благотворительностью?
Виктор Зотов: Благотворительность – звучит слишком пафосно. Мотивация была проста: прогрессом руководит интерес, и мне было интересно сделать то, что в Украине никто не делал. Я точно не знал, каким будет результат. Но точно не ожидал ничего прикладного.
Инвестиции — тоже не слишком удобное слово. Инвестиции – это всегда намек на деньги. А наш проект (CANactions International Architecture Festival, CANactions school) точно не о деньгах. Даже архитектурное бюро не о деньгах. Они вообще меня мало интересуют. Но если буквально отвечать на ваш вопрос, выбирая между этими двумя определениями, пусть это будут инвестиции.
Фото: Юрий Ферендович
P.M.: Если это инвестиции, значит вы как founder получаете какой-то доход, бенефит. Если он не выражается в деньгах, то в чем тогда?
В. З.: Главный жизненный интерес для меня состоит в поиске баланса. Всего и со всем. Баланс – это синоним гармонии, золотое равновесие между противоречиями. Мое основное дело – архитектура. Архитектура – это о домах, а вот урбанистика – понятие гораздо шире. Это о городе и о людях. О людях даже больше, чем об архитектуре. И в этом контексте наиболее широкое определение нашего CANactions – образование. Одна из задач CANactions – найти связь между узкой чисто архитектурной составной частью и жизнью города и города. Сегодня идеи, смыслы циркулируют между архитектурным бюро и CANactions, взаимопроникают, пересекаются. И в итоге может родиться качественная архитектура, сотнями тонких нитей связана с городом. Вот это для меня и вызов, и инвестиция, и, наконец, интерес к жизни.
P.M.: Как вы считаете, ваш личный пример инвестиций в нематериальные ценности дает вам моральные основания требовать от других такого же?
В. З.: Наверное. Мне часто справедливо упрекают, что я редко хвалю и вообще редко и мало публично выражаю позитив. Это не значит, что я всегда так недоволен. На самом деле, в себе я часто чувствую радость и даже счастье.
P.M.: Да, вы часто возмущаетесь в соцсетях, и одно из ваших «нецензурных» слов, часто употребляемых, когда пишете о Киеве, — «манитизаторы». Кто это и почему они так часто вызывают ваш гнев?
В. З.: Я так протестую против меркантилизма. Всю цивилизацию последних тысячелетий можно рассматривать как поиск баланса между верой человека в природу, в традиции и верой в собственные безмерные силы, инновации, монетизацию всего и вся. Да, это приятно – пользоваться благами цивилизации, находиться во время дождя в защищенном пространстве, где тепло и канализация. Но очень часто ты, пытаясь покорить природу, писаешь против ветра. Тотальная, чрезмерная монетизация, которая имеет место в Украине в 2021 году, — это дисбалансирующий фактор, тот негативный вектор развития, который переворачивает нашу лодку. Потому Украина все никак не произойдет.
Монетизация – это недальновидная политика. Ты можешь сесть в Porsche и доехать только до первого столба. Так уже происходило в 90-е, когда крестьянин продавал бесценную землю под Киевом, покупал самую дорогую тачку и бух врезался в столб. Киев, очевидно, становится хуже — это не старческое ворчание. Есть примеры и в Украине для искренней радости от городских преобразований. Соседняя Арсенальная площадь, например.
«Монетизация – это недальновидная политика. Ты можешь сесть в Porsche и доехать только до первого столба. Так уже происходило в 90-е, когда крестьянин продавал бесценную землю под Киевом, покупал самую дорогую тачку и бух врезался в столб на трассе»
PM: К изменениям на Арсенальной предлагаю еще вернуться. Но вот что хочу прояснить: все же основная цель инвесторов и девелоперов – получение прибыли. А его не будет без плана капитализации просторов. Но любое упоминание о планах капитализации вызывает у наших молодых людей, отстаивающих, согласно идеям Анри Лефевра, свое право на город, волну возмущения. Как быть застройщику? Просто инвестировать в развитие паблика или городского парка, но отказаться от планов строительства вокруг этого парка?
В. З.: Девелоперский бизнес – это один из трех главных столбов городской жизни (общество, власть, бизнес). В любом развитом цивилизованном обществе последнему обязательно для баланса противостоит государство со многими ограничениями и правилами. Власть для этого и существует, чтобы создавать правила. И не секрет, что в любом обществе половина людей не способна выжить в чисто рыночных условиях.
Во-первых, люди пенсионного возраста, люди с ограниченными возможностями. Во-вторых, все, кто занят в огромном секторе, не ориентированном на рыночные условия: в культурной сфере, в образовании. И способность делиться, справедливо перераспределять ресурсы от того, кто способен зарабатывать, к тому, кто не способен определяет суть, ценностные ориентиры любого общества. Монетизация, меркантилизм, стремление из всего извлекать выгоду и не делать то, что прямой выгоды не приносит, вот что нас губит. Украина сейчас отличается от всего мира излишней ориентацией на зарабатывание. Пока один купил машину за $150 тысяч, другой — сдох от голода.
И вся суть нашего общества проявляется в том, как выглядят наши улицы. Кто распределяет наше общественное пространство? Почему менты не уберут авто из тротуаров? Потому что они защищают собственников капитала, они «монетизированы». Или «капитализированные», как вы говорите. И свидетельство этого дисбаланса на каждом шагу. Я иногда не хочу выходить за пределы двора, потому что там плохо жить, там нечем дышать. Киев вышел в топ городов мира с самым грязным воздухом. Украина находится в красной зоне по дефициту питьевой воды. Мы вырубаем леса. Засыпаем ядом поля. И все это продвигается именно бизнесом в стремлении к монетизации.
А институтов, которые должны ограничивать и регулировать ситуацию, на сегодняшний день не существует. Воля и способность к сопротивлению снизу со стороны общества, которая жестоко подавлялась на протяжении веков в истории Украины, она и сегодня усердно бизнесом уничтожается. Из тройки общество – власть – бизнес последние две составляющие слились настолько, что составляют единое целое. В результате украинскому обществу противостоит мощная практически неконтролируемая система, захватывающая пространство.
Фото: Сергей Ристенко
P.M.: Чтобы отстоять или перераспределить пространство, обществу нужны деньги. Невозможно брать деньги на противостояние бизнесу. А казна у нас, в отличие от той же Швеции или Нидерландов, бедна, и удовлетворены основные потребности — здравоохранение и безопасность. И возникает вопрос: насколько уместно в такой ситуации сокрушаться, что мы имеем некрасивые улицы? Или, может, сначала направить энергию активизма на что-то более важное? А урбанизм потом?
В. З.: Вы говорите – медицина и безопасность в приоритете по сравнению с публичными пространствами. А я убежден, что все процессы должны происходить одновременно. Они всегда так и происходят одновременно и параллельно. Какая колбаса такая и духовность.
P.M.: Вспомним, как в позапрошлом году открыли в Киеве стеклянный пешеходный мост, построенный за бюджетные средства. Создали знаковую локацию, где все с удовольствием делают селфи. Но открытие сопровождалось хором возмущенных голосов: «Куда вы потратили деньги? В больницах нет лекарства!». Такое общественное мнение тоже есть, и оно звучит достаточно громко.
В. З.: Очень хорошо, что этот мост возник, создав пешеходную связь. Мы в CANactions эту идею всячески продвигали, кстати. Плохо, что проект реализован не победителями конкурса, а по непрозрачной коррупционной схеме. Возмущенных можно понять, потому что сначала бюджет был $2–3 млн, а затем разбух до $15 млн за мост, слепленный из говна. В этом смысле справедливо негодование. Но мост был нужен.
«Возмущенных можно понять, потому что сначала бюджет был $2–3 млн, а затем разбух до $15 млн за мост, слепленный из говна. В этом смысле справедливо негодование. Но мост был нужен»
Фото: Max Bovkun/unsplash
P.M.: Пример с мостом – один из немногих, когда урбан-проект реализовывался за счет бюджета. В других случаях инвестиции в урбанистические проекты все равно поступают от капитала.
В. З.: Приведите пример, когда капитал создавал что-нибудь прекрасное в публичном пространстве за пределами своего проекта?
P.M.: То же общественное пространство Creative States на Арсенальной площади, которое вас, как вы упомянули, радует. Сначала его, кстати, хотели сделать закрытым, но после общественных возмущений инвестор Илья Кенигштейн заявил, что «хейтеры и большевики» ошиблись, и он будет открыт.
В. З.: Я попросил вас привести примеры не потому, что их нет, а потому, что их мало. И по Арсенальной — я согласен, это прекрасное, европейское пространство.
«Еще удивительнее на фоне общей ситуации мне кажутся инвестиции ROSHEN в театр, в Пейзажке, в Спасский бастион, в территорию на Московской площади, прилегающей к их фабрике»
Внутренний двор Roshen Plaza. Киев
P.M.: И как вы считаете, что заставило инвестора, во-первых, вкладывать деньги в общественное пространство, во-вторых, сделать его полностью доступным?
В. З.: Еще удивительнее на фоне общей ситуации мне кажутся инвестиции ROSHEN в театр, в Пейзажке, в Спасский бастион, в территорию на Московской площади, прилегающей к их фабрике. Очень много денег вложено, гораздо больше, чем на Арсенальной.
Это тоже редкий пример и редкое исключение, когда бизнес не делает ставку на прямую выгоду сейчас, а инвестирует в долгий ящик. Тот же UDP, который строит UNIT.City, инвестирует в привлекательное общественное пространство. Эти средства в течение достаточно продолжительного периода не вернутся. Нет быстрого прямого возврата денег, вложенных в красивую брусчатку, дизайн и озеленение. И по-моему, сегодня одно из правил звучит так: качество проекта определяется его продолжительностью. Чем длиннее проект, тем он лучше. Китайцы мыслят столетней перспективой. А мы – пятилетней, от выборов до выборов.
Итак, Василий Хмельницкий потратил деньги на общественные просторы UNIT.City. Но позже 80–90% недвижимости города продастся, уже продается, гораздо дороже — вот в чем заключается его коммерческая выгода. Сейчас квадратный метр там один из самых дорогих в Киеве. Но это красиво – качественные фасады, натуральный камень в мощении. Красивая схема инвестирования. А не так: настроили откровенного говна на Позняках, продали и уехали в Цюрих — типичная бизнес-история из нашей жизни.
Если взглянуть на Creative States на Арсенальной, становится очевидно, что инвесторы вложили немалые деньги в реставрацию разваливающегося здания комендатуры. Для мощения выбрали пусть не камень, но верную плитку без фасочки. И еще десятки мелких деталей, определяющих качественное и комфортное пространство, за которое сражаются наши урбанисты. Но мы видим пока только верхушку проекта, а при этом основные инвестиции вливаются в здания бывшего завода «Арсенал», в будущие офисы и дорогое жилье.
И вот обсуждается этот проект в соцсетях, и в какой-то момент урбанист Дима Макагон спрашивает: «А почему вы вообще туда лезете? Это частный бизнес-проект». И тут я думаю, ну подождите, это исторический завод в центре Киева. Очевидно, что здесь должна быть очень высока доля публичной функции и очевидно, что мы имеем право это обсуждать. Не может эта территория превратиться прямо в элитное жилье за забором! Слишком ценная территория, мы должны на нее претендовать.
Примеры из ROSHEN, Creative States и UNIT.City – это не дикая монетизация и не меценатство, а продуманные длинные инвестиционные проекты. И это, конечно, хорошо.
Creative State of Arsenal. Киев, Арсенальная площадь. Источник изображения: creativestates.net
«Открытость и прозрачность продается, отсутствие заборов продается, витрины прозрачны, входные зоны без ступенек. И наши люди, уже поездившие и увидевшие все это в цивилизованных странах, тоже этого хотят!»
Creative State of Arsenal. Киев, Арсенальная площадь. Источник изображения: creativestates.net
PM: Вам приходилось, обсуждая проект с заказчиком, убеждать его инвестировать во что-то общественное, в то, что не принесет прямой прибыли? Какие аргументы вы использовали? И какие аргументы использовать нам?
В. З.: Сейчас уже не приходится убеждать по крайней мере многих молодых девелоперов в том, что проекты должны быть длиннее. В том, что инвестировать в публичные качественные места выгодно. Задача состоит не в том, чтобы пристыдить инвестора, призывать его к социальной ответственности и заставить вкладывать деньги в то, что нужно обществу.
Заставить бескровно мы не сможем. Можем показать на примере наилучшего мирового опыта, что сейчас реально прибыльно. К примеру, реклама на риэлтерских сайтах внушает обывателю, что счастье находится за забором. Этот тезис едва ли не основной сегодня в каждой рекламной кампании. Рисуют: вот здесь на закрытой территории ЖК – красивая женщина с сиськами, а за забором – лохи. Такой подход рушится ментально. И это ведь неправда!
Территория возле бизнес-кампуса UNIT.CITY. Киев. Фото: Иван Авдеенко
Открытость и прозрачность продается, отсутствие заборов продается, стеклянная дверь в жилые подъезды, входные зоны без ступенек. И наши люди, уже поездившие и увидевшие все это в цивилизованных странах, тоже этого хотят! Мы можем просто демонстрировать выгоду красивых проектов, созданных по принципу win-win, когда в выигрыше все и девелоперы в частности. Конечно, совершенно откровенному, неприкрытому злу нужно физически сопротивляться, но другой путь — показывать альтернативу.
