Что общего между киевским ЖК «Парковые озера» и небоскребом West 57th на Манхэттене? Не торопитесь отвечать. У нас есть история, выявляющая неожиданные, неочевидные, но весьма тесные связи. Недавно киевский архитектор Виктор Зотов в одном из постов в соцсетях мимоходом вспомнил, что имеет опыт коллаборации с основателем BIG Бярке Ингельсом.
PRAGMATIKA.MEDIA выяснила детали совместной работы бюро ZOTOV&CO и BIG над проектом в Киеве. Каково было предложение от звезды мировой архитектуры и почему идею не воплотили? Как работает механизм коллабораций, как распределяются роли principal и local между украинскими и европейскими архитекторами? И как все еще влияет на украинскую архитектуру травма коммунального прошлого? Ответы – в интервью с Виктором Зотовым.
PRAGMATIKA.MEDIA: Мы не нашли в открытых источниках информации об архитектурном коллаборации Бярке Ингельса и украинских проектировщиков в конце 2000-х. Тем интереснее будет услышать эту историю. Так что вы написали в фейсбуке: «Немного в мире людей, которые нанимали Бьярке на подряд». Что же за проект вы начинали вместе с основателем BIG и почему он так и не был реализован?
Виктор Зотов: Представьте: 2007 г., у всех много денег, у меня тоже. Каждый развлекался как мог: кто яхты покупал, кто квартиры. А я приглашал в Украину самых интересных в мире архитекторов. Датчане тогда громко прозвучали на Венецианской архитектурной биеннале — в 2006-м мастерская CEBRA взяла «Золотого льва» за лучший национальный павильон. И когда я получил заказ на очень большой проект в Киеве, то обратился сразу в несколько датских бюро с предложением сотрудничать. В CEBRA отказались, а вот Ингельс согласился.
Речь шла о проекте жилого комплекса в микрорайоне Воскресенка (Территория на Левом берегу Киева, недалеко от метро «Дарница». – Прим. ред.). Самое интересное, что на тот момент, как мы начали общаться с Бярке (платили за это сотрудничество мы, то есть наше бюро — заказчику было сначала об этом сотрудничестве неизвестно, а потом все равно), это не было «игрой на интерес», — заказчик уже согласовал нашу концепцию, наш проект.
«Мегаструктура» на Воскресенке в Киеве. Проектное предложение BIG, 2007 г. Источник изображения: ZOTOV&CO
P.M.: Звучит настолько странно и иррационально, что следует уточнить. То есть вы уже проделали часть работы, заказчик ее утвердил, однако вы решили пригласить к участию в этом проекте Бярке Игнельса и к тому же заплатить ему из собственного кармана?
В. З.: Да. Я легко мог двигаться дальше без Бярки. Так же, как и в случае, когда мы пригласили Maxwan Architects для участия в одном из проектов для Льва Парцхаладзе «ХХІ век» в Полтаве в 2007–2008 гг. — заказчики не просили меня об этой коллаборации. Это принципиальная деталь. Более того, мне пришлось их убеждать, что неплохо бы привлечь в качестве партнера известного иностранного архитектора.
Да, с точки зрения здравого смысла и даже с моей сегодняшней рациональной позиции это была авантюра. Озорство. Но следует, видимо, объяснить, что тогда я остро ощущал дефицит коллабораций, информации, образования, была жажда профессионального роста. Хотелось выйти на лучший мировой опыт. Помню, по окончании института где-то пять лет подряд катался в Москву, просто чтобы посетить библиотеку, посмотреть журналы. Ночевал на вокзале, потому что тогда, в конце 80-х, денег на гостиницу у меня не было.
К моменту, когда мы начали общаться с Бярке, заказчик уже согласовал нашу концепцию от ZOTOV&CO
На момент коллаборации с Бярке, конечно, у нас здесь уже были какие-то журналы, книги, интернет, но все равно не хватало живого контакта. Думаю, что у нас есть уникальный опыт в этом направлении. И бюро ZOTOV&CO, и тем более CANactions School. В CANactions коллаборация на два уровня выше – форсированный профессиональный нетворкинг. У нас ежедневно проходят какие-то интернациональные контакты. Это наша сильная сторона.
И другой вопрос, как все подобные взаимодействия эффективно выливаются в практическую плоскость. В наших реалиях это пока конфликтнее. Архитектура является синтетической профессией с тысячей связей с обществом в разных его проявлениях. И ты в любом случае очень зависим от состояния общества. В отличие от художника, например: картину можно написать, абстрагировавшись от реальности, а архитектура всегда такая, как люди. И с этим ничего не поделаешь.
Поэтому если говорить о производительности коллабораций между нами и западными архитекторами, то это работа на будущее. С положительного настоящего стоит отметить, что в Украине наконец-то появились прогрессивные архитекторы продуктивного возраста. На контрасте с нулевыми, когда архитектурная тусовка была представлена дедами, это уже ощутимо.
PM: А с чем именно вы связываете такие изменения?
В. З.: Созрело. Настало время. Я надеюсь, что отчасти это также связано с усилиями ZOTOV&CO и CANactions. По крайней мере, так нам говорят и хочется верить — не только из лести. Взгляните на Китай, где в определенный момент количество начало перерастать в качество. Так и у нас должны были созреть условия. Когда я выходил со своими проектами в 2004 или в 2006 на архраду, то у этих архитекторов старого поколения был шок. У кого-то наши идеи вызывали откровенный испуг, у кого просто отчаяние. Все коллеги были намного старше меня, и наши проекты и предложения шли вопреки сложившейся на тот момент практике…
Возвращаясь к тому, к чему же я стремился к коллаборации с Ингельсом, скажу так: прогресс двигает любопытство. Мне было интересно. До сих пор интересно!
"Воскресенка II" - концепция жилищного комплекса с объектами социальной, культурной и коммерческой сферы. Киев, 2007 г. Источник изображения: zotov.com.ua
P.M.: Любопытство какого рода? Понять механизмы, кухню работы европейских архитектурных бюро или интерес к творчеству конкретного Бярке?
В. З.: Интересно быть лучше. Делать лучше.
P.M.: То есть вы рассматривали этот конект с BIG как еще одну строчку в своем профессиональном развитии?
В. З.: Можно и так сказать.
P.M.: «Мы видим дальше, потому что стоим на плечах гигантов»?
В. З.: Я свято верю в то, что невозможно сделать что-нибудь выдающееся в архитектуре, если ты не интегрирован в мировой контекст. Важен принцип research based design — с этого следует начинать любой проект. Вот буквально сегодня начали обдумывать концепцию монумента погибшим в Мариуполе. И как будто это камерная тема, и мы сразу ищем в сети 100 примеров со всего мира. Спорим, что такое монумент, о чем он: о мироустройстве, о героизации… Но это отдельная большая тема.
PM: Мы остановились на том, что идея привлечь Ингельса была вашей, она осуществлялась за ваши деньги и вы сформулировали заказчику, почему считаете это необходимым. И как отреагировал заказчик?
В. З.: Заказчик – «Интергал-Буд» – не возражал. Мы уронили наших партнеров и поработали совместно, получили удовольствие.
Бярке Ингельс, архитектор, основатель компании BIG. Фото: Steve Benisty. Источник изображения: www.whitewall.art
P.M.: Расскажите подробнее о самом здании и о том, как происходил процесс.
В. З.: Для меня в то время это был самый большой объект. Средняя площадь объектов, которые мы проектировали, тогда составляла около 100 тыс. кв. м. В этом случае речь шла о жилом комплексе на 300 тыс. кв. м – это только жилой и коммерческой площади. Если добавить паркинги и технические метры, то доходило уже ближе к 400 тыс. гигантский объект, который должен был принести солидную прибыль и заказчику, и нам, проектировщикам.
Словом, мы договорились и началась работа. Я ездил в Копенгаген, сотрудники BIG и сам Ингельс приезжали в Киев. Кстати, когда Бярке приезжал, я организовал с ним встречу в Доме архитекторов, набежало где-то 100 человек.
Что поразило в работе датчан – вариативность. Они сразу сделали 70 вариантов в маленьких макетах! Это размах, очень мощный творческий поток!
Тогда для меня была привычна такая последовательность работы над проектом: обычно достаточно быстро ты придумываешь идею и затем защищаешь-продвигаешь ее изо всех сил до воплощения.
У BIG же творческая фаза занимает большую долю процесса. Впечатлила их способность отказаться от ранее придуманного в пользу другой идеи. На ранней стадии проекта часто число вариантов уходит на сотни.
То, что предложил Ингельс, для Киева оказалось неприемлемым
В какой-то момент из множества вариантов для Киева BIG оставили три основных: «Мегаструктуру», «Лук» и «Ряды и башни». Самым симпатичным мне представился вариант «Ряды и башни» — сочетание линейных 3–4-этажных объемов и 5 разных по форме и материалу башен. Низкие здания формировали комфортную соразмерную человеку среду, а башни — ориентиры и яркий образ. Вокруг башен создавались площади, подобно средневековой застройке, когда малоэтажные улочки (low rise high density) вливаются в площади с дворцами и храмами. Мне эта идея понравилась, и мы с интересом поработали.
Но в конце концов они выбрали не то чтобы самый печальный вариант, но вариант, который мне не нравился. Это было одно гигантское здание — паукообразная мегаструктура (после того, как выяснилось, что проект не пользуется спросом в Киеве, он перекочевал в Азербайджан. Бярке всегда открыто говорит, что если проект не подошел в одном месте, то, возможно, пригодится в другом).
Но то, что предложил тогда Бьярке, для Киева оказалось совершенно неприемлемым. В планировках к тому же прослеживается намек на наше коммунальное прошлое, что на постсоветском пространстве до сих пор воспринимается негативно. Общие коридоры, квартиры окно в окно – это не продается даже сегодня. Конечно, это не прошло. Заказчик проект не принял и ушел от нас. Так Бярке помог мне с этим проектом попрощаться.
P.M.: Что ж, по совокупности данных – локация, год, заказчик – не трудно догадаться, что теперь мы на этом участке имеем ЖК «Парковые озера». А могли бы иметь что-то иррациональное, но выдающееся, от BIG. Все-таки жаль, что проект не был воплощен!
В. З.: Это минус. А теперь о позитиве. Бьяркое на архитектурном небосводе уже лет 10 входит в ведущую пятерку-десятку. Ингельс – самая молодая из звезд, и его архитектура продолжает волновать умы. Кроме того, мой сын (Гриша Зотов – архитектор и основатель бюро Architectural Prescription. – Прим. ред.) успел поработать в BIG. На момент нашей коллаборации он учился на втором курсе КНУСА, и я взял его в Копенгаген на одну из рабочих встреч.
Когда уже возвращались, Гриша мне сообщил, что «занес портфолио». А потом его вдруг вызвали, и, несмотря на то, что парню было всего 19 лет, пригласили в течение целого года поработать в BIG! Это колоссальный опыт. Неделю тусовки в компании практикующих иностранных коллег на воркшопах CANactions можно приравнять к году слабого университетского украинского образования, а здесь круглогодично в одном из самых крутых бюро мира. И того, что наше совместное проектирование открыло такое окно возможностей, уже достаточно, чтобы вспоминать о нем с благодарностью.
«Мегаструктура» на Воскресенке в Киеве. Проектное предложение BIG, 2007 г. Источник изображения: ZOTOV&CO
P.M.: Как вы с Бярке разграничивали функции в рабочем процессе? Вы были просто посредником между заказчиком и приглашенной звездой или должны были в дальнейшем спроектировать созданную им концепцию?
В. З.: В мировой практике подобное сотрудничество между архитекторами обычно происходит следующим образом: есть principal, есть local. Местный архитектор или архитектурная компания нужны именно для того, чтобы адаптировать идеи principal к местному контексту. И на стадии принятия первых решений, чтобы сформировать правильное понимание задач у principal-архитектора, и на стадии реализации. Законы, нормы, тесный контакт с заказчиком, с местом, масса технических деталей — это требует работы и посредничества на месте.
Я за свою практику выступал в разных ролях – и как principal, и как local. Из швейцарского архитектурного бюро EM2N Architekten мы еще до президентства Порошенко делали проект головного офиса для ROSHEN. Тогда мы нашли на выбор шесть крутых мировых команд, которые, по нашему мнению, могли взяться за проект. Здесь, кстати, на тот момент у нас тоже уже был одобренный заказчиком собственный эскиз от ZOTOV&CO. Когда у заказчика возникла амбициозная идея сделать интернациональный проект, наша проектная команда подобрала самых известных на тот момент в мире архитекторов, и он выбрал швейцарцев. И не просто для разработки концепции — с ними подписали договор на все стадии проектирования, включая сметы.
Визуализация мастер-плана Zira Island, разработанного BIG для Баку. В качестве прототипа для создания архитектурного образа объекта (на визуализации слева) Бярке Ингельс использовал наработку для проекта, не реализованного в Киеве. Источник изображения: big.dk
Важно четко разделять, в какой из двух ролей ты находишься. В коллаборации с Бяркой у нас однозначно была роль номер два. И именно эта позиция позволяет реально связать нашу кучу навоза и «прекрасную даль». А сверхзадание на любом проекте — неважно, выполняешь ли ты его сам, пытаясь дотянуться до лучших мировых практик или в компании — сделать лучше здесь и сейчас. Номер два в такой коллаборации дает тебе большие шансы стать номером один в следующей.
PM: Как вам кажется, заказчик «Интергал-Буд» понял идею подобной коллаборации? Что предложение пригласить иностранного хедлайнера – это не профессиональная слабость с вашей стороны, а наоборот – попытка создания новой ценности?
В. З.: Нет, ничего он не понял.
P.M.: Возможно, у него создалось впечатление, что привлечение иностранцев было попыткой неоправданно раздуть бюджет?
В. З.: Возможно. Вижу одну из причин в том, что я почти не общался с первым лицом, и это принципиальный момент: архитектору нужно изначально быть в контакте с главным боссом. Тогда всем срывало крышу от темпов роста, кривая шла резко на подъем, деньги падали ежемесячно мешками, и все нюансы просто не успевали осознавать. Но кризис тем и полезен, что возвращает к реальности.
Позиция local позволяет связать нашу кучу навоза и «прекрасную даль»
PM: Понятно, что вы как local были глубоко погружены в контекст. Насколько точно и подробно информацию о контексте и местной специфике вы передавали Бярке?
В. З.: Вы имеете в виду, насколько артикулирована, насколько подробно была прописана задача и кем именно? Безусловно, мы ответственны за постановку задачи. В техзадании проговаривалось условие вытащить из этого участка определенное количество метров. Была предоставлена съемка участка, планы, фото. Пожелания относительно соотношения жилья с коммерческой функцией, обеспечения паркоместами… А встреча с заказчиком в Бярке проходила уже на этапе, когда он приехал согласовывать концепцию.
P.M.: Но вы сами сказали, что концептуальное предложение от Бярке имело признаки негативной для вас коридорной, коммунальной системы, которую мы отвергли и ментально не готовы к ней вернуться даже сегодня. Возможно, это произошло из-за того, что глава BIG не совсем был «в контексте»?
В. З.: Несколько слов о разности контекстов и волнах социализации. Когда я был в гостях у Цюриха у наших партнеров по EM2N, мы как раз общались о пике приоритета социальных ценностей, выпавших на 20-е, 60-е и 80-е. Узнать о 80-х гг. для меня было неожиданно, поскольку в Союзе эта тема не звучала. Максимум она проявлялась в бумажных конкурсах, где фокусировались на создании «мест общения».
Сейчас мы наблюдаем очередную волну приоритета общественных ценностей над личными, причем Швейцария - один из мировых лидеров в этом плане. Для них социализация, социальные связи, общение – это важнейший приоритет. Но я думаю, что Бярке вся эта теория была не слишком интересна. Мы не пытались описывать ему состояние украинского общества, тем более не говорили о типологии семей и квартир. Думаю, из-за границы наша ситуация иногда даже более понятна, чем нам самим изнутри, видны все наши травмы и комплексы.
Думаю, для Бьярке это просто было не важно. При том, что я искренне люблю его, поскольку он очень открытый человек, но это творческая эмоциональная натура. Бярко делает архитектуру. Если требуется icon – это к нему. Бывает, что ты все задачи проектировочные решил, все пожелания выполнил, сделал качество, а самого здания не видно, и проект получается такой — скромный. Я люблю скрытую архитектуру, думаю, это об уважении к контексту, к людям, к природе…
Но это не о Бярке Ингельсе. У него архитектура яркая, изысканно красивая. Но не скромно!
ЖК «Парковые озера» – проект, реализованный девелоперской компанией «Интергал-Буд» на Воскресенке в Киеве. Источник изображения: intergal-bud.com.ua
В датской истории не было коммунальной травмы. Первый реализуемый жилой комплекс BIG VM Houses состоит из блоков, развернутых под углом друг к другу. Постройки имеют прозрачные стеклянные фасады. Да, на окнах есть шторки, но их почти не закрывают. Таков своеобразный эксгибиционизм. Но людям эта прозрачность входит «на ура».
Как рассказывал Бярке, заказчик VM Houses прибыль получил вдвое больше ожидаемого. И это стало поводом сразу заказать новое здание — Mountain House. Более иррационального объекта я не видел в своей жизни. Плита со слоем квартир прикрывает атриум-паркинг даже не с эскалаторами, а с траволаторами. Это супердорогая штука, которая противоречит здравому смыслу. Но это прикольно. И в Дании такое популярность.
Кто-то у нас тезис «один раз живем» воспринимает в таком смысле, что нужно успеть как можно больше нахватать. А кто хочет потратить деньги на прикол, создавая выдающуюся архитектуру с необычным пространственным эффектом.
Архитектура Бярке Ингельса яркая, изысканно красивая. Но не скромно!
P.M.: С момента попытки создать совместно с Бярке Ингельсом выдающуюся архитектуру в Киеве прошло уже более 12 лет. Сегодня вы видите целесообразность в подобном сотрудничестве с иностранными топархитекторами? И как сейчас бы вы выстраивали эту коллаборацию?
В. З.: У меня тоже остается желание коллабораций, взаимодействий — интернациональных, интерконтинентальных, международных, таких, чтобы «между», «на стыке». Да, подобное желание есть, и оно только растет. CANactions School и вся деятельность бюро ZOTOV&CO ориентированы на интеграцию в мировой контекст. Наша задача – не замыкаться, не создавать все внутри, не раздавать ответы и рецепты на все случаи жизни. А разыскать, выделить лучше всего в большом мире, связать с нашим миром, выступить модераторами процесса и наконец выдать перфектный результат.
И знаете, что интересно: чем больше ты смотришь на чужое, тем больше шансов создать свое, неповторимое, здешнее.
Mountain House — жилой комплекс в Копенгагене, спроектированный PLOT=BIG+JDS в 2008 г. Фото: © JENS MARKUS LINDHE. Источник изображения: dac.dk
В качестве примера нашего желания и необходимости коллабораций: все наши последние крупные проекты — «26 га» (Ивано-Франковск), «Лозовеньки» (Харьков), «Китаево», «Ричпорт» (Киев), «Вольное» (Белогоровка, Киевская обл.) .) и др. — содержат идею совместной работы разных архитекторов над отдельными объектами (жилой квартал, школа, набережная) большого комплекса по обеспечению архитектурного разнообразия.
Но новое проектное партнерство сейчас я уже строил бы иначе. В годы интернационального взаимодействия мы выросли и уже можем сделать не хуже, чем многие из наших зарубежных партнеров.
И в урбанистике, и в зодчестве.
