Итак, на дворе начало XX века. Движение за архитектурное равноправие уже идет — медленно, но уверенно. Один из самых ярких и известных примеров — Маргарете Шютте-Лихоцки, которая работает с Адольфом Лоосом (автором знаменитого эссе «Орнамент как преступление», 1908 г.) над Венским жилым комплексом Винарски-Хофф, в 1926 году. работает над постройкой типовых домов для рабочих кварталов во Франкфурте-на-Майне. А затем делает огромный подарок домохозяйкам и одновременно первый шаг к тому, что сегодня мы назовем гендерно-чувствительным дизайном: проектирует «франкфуртскую кухню» с оптимальным расположением мебельных юнитов и техники, позволяя в буквальном смысле почти в два раза сократить наматываемые за день кухаркой километры.
Маргарете Шютте-Лихоцки — первая женщина, которая изучала архитектуру в Австрийской школе прикладных искусств и создательница «франкфуртской кухни».
Оптимальное расположение мебельных юнитов и техники позволило в два раза сократить наматываемые домохозяйкой за день километры
В это время Эйлин Грей, покинувшая консервативную Англию, и за несколько лет до Корбюзье проектировавшая мебель из гнутой хромированной трубки, строит свой первый и самый известный дом — особняк Е-1027 на Лазурном берегу. Впрочем, долгое время авторство этой иконы модернизма будет безосновательно приписывать самому мэтру.
Еще через десять лет до крайности недипломатичный архитектурный гений презрительно бросит в сторону пришедшей к нему в мастерскую юной Шарлотты Перьен фразу: «Вы нам что, подушечки будете вышивать?». Таким образом очертил для нее границу «женских» занятий. Правда, потом он сменит гнев на милость и вместе с Перьен займется созданием новых модернистских шедевров, в том числе иконического LС4. А во время войны Шарлотта укатит от него в Японию— в качестве официального советника министерства промышленности с жалобованием императорских масштабов. И станет вырабатывать новую национальную идентичность страны. А позднее— рассказывать, какой новый мир интуитивного мышления открылся ей там, за пределами «картезианского сознания» Ле Корбюзье.
На Лазурном берегу Эйлин Грей прожила до 1932 г., а после расставания с любовником и соавтором проекта Жаном Бадовичем построила неподалеку еще один дом.
Возможно, Эйлин Грей характеризует фразу, которую она вывела над входом своей знаменитой виллы: Entrez lentement («Входите медленно»)
Е-1027 – вилла на Лазурном берегу, спроектированная Эйлин Грей и долгое время приписываемая гению Ле Корбюзье. Снимок 1930‑х годов, сделанный по окончании строительства
Маргарете Лихоцки упорно работала не покладая рук, Перьен боролась за признание авторства своих объектов, Эйлин Грей — молчала. Возможно, последнюю характеризует фраза, которую она вывела над входом своей знаменитой виллы: Entrez lentement («Входите медленно»).
Давайте посмотрим, как медленно входили в архитектуру куда менее известные женщины в начале бурного XX века, которые невероятным усилием воли сломали такую жесткую преграду между двумя мирами — женским и мужским.
Пионеркой архитектурного образования стала американка Джулия Морган, которая в 1890 году поступила на архитектурный факультет Парижской национальной высшей школы изящных искусств.
Журнальный столик Е-1027, носящий то же имя, что и знаменитая вилла Эйлин Грей. В названии зашифрованы инициалы: E – первая буква имени дизайнера, 10 – порядковый номер латинской буквы J, с которой начинается имя Жан; а первые буквы их фамилий Грей и Бадовичи отражают цифры 2 и 7
Ровно 100 лет назад, в марте 1918 г., на 108 странице The Architectural Association Journal— издания одного из самых престижных архитектурных учебных заведений в мире, лондонской AA School, вышла статья с невероятно провокационным. Автор этой публикации Винифред Райл написала: «Когда обыватель слышит о том, что женщины обучаются архитектуре, две мысли возникают у него в голове, словно подчиняясь естественному рефлексу: во‑первых, что они «понаставят везде множество шкафчиков» что им будет до крайности сложно «карабкаться вверх по лестницам и лесам, командуя рабочими». Затем эти мысли, кажется, исчезают так же стремительно, как появились; возможно, потому что в глубине души обыватель понимает: между женщиной и мужчиной не так много различий, требующих неоспоримых доказательств состоятельности женщины как архитектора».
Шезлонг LC4 был в числе первых предметов мебели, спроектированных Ле Корбюзье и Шарлоттой Перьен и появившихся одновременно с виллами в Париже и его окрестностях, которые они строили для друзей. В 1929 году коллекцию LC представили на Осеннем художественном салоне в Париже.
Процесс создания современной версии шезлонга LC4 – оммаж бренда Cassina Шарлотте Перьен (коллекция Icon by Louis Vuitton)
«Вы нам что, подушечки будете вышивать?» — таким образом Корбю очертил для Шарлотты Перьен границу «женских» занятий
Шарлотта Перьен
Основанная в 1847 г. AA School приоткрыла для женщин узенькую щель только в 1917-м, когда во время Первой мировой количество ее учеников резко сократилось, отчего учебное заведение попало в крайне тревожную экономическую ситуацию. Автор процитированной статьи была в числе четырех смелых девушек, которые распахнули двери лучшей архитектурной школы для более именитых ее учениц — Патриции Хопкинс, Дениз Скотт Браун, Аманды Левет и Захи Хадид. Но несмотря на эти сияющие звездные имена, в общей массе женщины в архитектуре остаются практически невидимыми.
Лондонская AA School – одно из самых престижных архитектурных учебных заведений в мире.
Осколько их упало в эту бездну. «Отсутствующая группа»
Это было сто лет назад— всего четыре девушки на потоке архитектурного вуза в консервативной и сексуальной Англии. К 1960-м годам ситуация не слишком поменялась: так, в американских высших учебных заведениях архитектурные факультеты могли похвастаться всего 6% слушательниц. В 1990-х, спустя 25 лет после того, как раздел VII Закона о гражданских правах США криминализировал дискриминацию по признаку пола, все еще 80% архитекторов были мужчинами.
Пионер гендерных исследований в области архитектуры, профессор городского дизайна Университета Вестминстера Марион Робертс в интервью для портала «Культура и креативность» говорит о своем выборе специальности так: «Когда я поступала в Барлетскую школу архитектуры, женщин %. Наверное, это и подвигло меня начать исследования гендера в архитектуре. Хотя сама я позже перешла в урбанистику, потому что на тот момент сделать карьеру в этой сфере женщине было легче».
Марион Робертс, пионер гендерных исследований в области архитектуры, профессор городского дизайна Университета Вестминстера
Иллюстрация к статье "Женщины как архитекторы" с силуэтами первых студенток AA School (Рут Лоуи, Винифред Райл, Айрин Грейвсанд и Джиллиан Кук), Architectural Association Journal, 1918 г.
Сегодня порядка половины выпускников архитектурных школ по всему миру - женщины. Однако давайте посмотрим трезво: в притцкеровских списках всего два женских имени— Заха Хадид и Кадзуэ Сэдзима (что немаловажно, с партнером Рюэ Нисидзава в составе дуэта SANAA). Не потому ли, что в архитектурной среде женщине все еще сложно сделать карьеру?
Несмотря на практически полный паритет в университетах, в профессиональной среде мужчины-архитекторы превосходят женщин в пропорции 4:1. Не будем забывать и о том, что в высших эшелонах архитектурной практики во всем мире (и для этого не нужно проводить интенсивных исследований) женщина скорее исключение, чем правило. Нормой остается и неравенство в зарплате. Очевидную разницу в доходах демонстрируют результаты шестого ежегодного опроса Women in Architecture (2017). Финансовое неравенство в США остается нормой: средняя зарплата женщин-архитекторов, работающих полный рабочий день, примерно на 20% ниже, чем у мужчин на полной ставке.
Результаты шестого ежегодного опроса Women in Architecture (2017)
При этом 2 / 3 опрошенных мужчин уверены, что никакой разницы в оплате женского и мужского труда не существует. Возможно, такому положению вещей способствуют и несколько неоднозначные гендерно-ориентированные статьи в СМИ, посвященные вдохновляющим примерам вклада женщин в архитектуру и дизайн, и с завидной популярностью проводимые крупными выставочными площадками события, фокусирующие взгляд на.
На первый взгляд, здесь нечему придраться. Так, 8 марта этого года во Франкфуртском DAM, Музее немецкой архитектуры, завершилась масштабная выставка под названием Frau Architekt («Господа архитектор»). По словам организаторов, экспозиция предлагает познакомиться с процессом эмансипации и изменения гендерной политики, охватывая последние 100 лет: «Женщины вторглись в модернизм в стремлении отвоевать для себя профессии, из которых они были до тех пор. Обретение политической активности часто сопровождалось занятием крайних позиций и выяснением новых гендерных отношений. Выставка демонстрирует истории 22‑х немецких женщин, принявших на себя массовое сопротивление, отбросивших патриархальные условности «женских стандартов поведения» и утвердившихся в архитектурной профессии».
Кадзуэ Сэдзима, одна из двух женщин в притцкеровском списке лауреатов
Актуальность события музей объясняет простой математикой: в женской архитектурной среде существует так называемая «отсутствующая группа» — та часть выпускниц вузов, которая после получения диплома по разным причинам отказалась реализовывать себя в практике. Это число приблизительно равно 20%. Очевидно, именно к этой группе относится и процитированная выше Марион Робертс, не пожелавшая решать проблемы, связанные с протараниванием пути в «мужской» профессии.
Несмотря на практически полный паритет в университетах, в профессиональной среде мужчины-архитекторы превосходят женщин в пропорции 4:1
Подавляющее большинство имен архитекторов, представленных на выставке, едва ли известны широкой публике. Взять хотя бы прусскую принцессу Викторию Бентхайм-Штайнфурт, которой по праву рождения, казалось бы, совсем не полагалось задумываться о проблемах среднего класса и тем более вопросах строительства. Тем не менее, увлекшаяся реставрацией фамильного замка Бад-Бентайм в Нижней Саксонии на рубеже XIX—XXвв., она настоятельно потребовала от своего родственника императора Вильгельма II письмо-рекомендацию, которое позволило Виктории поступить в Не без помощи владельной семьи, учредившей для принцессы-архитектора целый Институт ее имени, Виктория смогла (невероятное дело для того времени!) открыть частную практику и строить уже не дворцы, а простые фермы, возводить памятники, проектировать мебель.
И совсем редко, кажется, вспоминают о пламенной соратнице немецкого архитектора Эрнста Мая, выпускнице школы Баухауз и одной из создателей концепции соцгорода в Советском Союзе — Лотте Стам-Бесе. Собственно, фамилию Стам она получила в украинском Харькове, где в 30-х годах вместе с супругом Мартом Стамом проектировала новую авангардную архитектуру, опыт работы над которой позже использовала в строительстве новых районов Роттердама, разрушенного немецкими бомбами.
Область насилия
Какими бы вдохновляющими ни были эти примеры, не все находят уважительное отношение к женщинам в архитектурной среде допустимым. В мае прошлого года портал Dezeen опубликовал статью датского архитектора Дорте Мандруп, которая ясно и четко дала понятиям: то, что мы с вами считаем данью уважения, не всегда воспринимается таковой.
И действительно, как часто вы встречаете — в устной речи или в печати — нарочитое подчеркивание гендерной принадлежности профессионалов из области бухгалтерского учета, юриспруденции или медицины?
Архитектора Дорте Мандруп
Предвосхищая возможные претензии со стороны тех, кто ратует за использование феминитивов, Дорте уверенно заявляет: «Вы можете предположить, что это только моя личная беда. Что я из-за каких-то частных проблем с собственной половой идентичностью воспринимаю женскую сущность как персональную неудачу и потому предпочитаю оставаться незамеченной. Но вы ошибаетесь. Я просто прошу воспринимать меня как профессионального архитектора — без ярлыков, кем-то другим сформированных систем ценностей и атрибутов. Как творческий человек, работающий в сфере творчества, я полагаюсь на свою способность решать сложные задачи с полным и многогранным набором навыков. Я подхожу к задачам не как женщина, а как профессиональный архитектор».
Дорт Мандруп: «Позвольте мне объяснить — я не женщина-архитектор. Я архитектор»
Ярлыки гендера, которые с невероятной легкостью и странным упорством развешиваются в сфере архитектурной журналистики, вполне можно отнести к проявлениям шовинизма и даже насилия. Один из самых ярких примеров, объясняющих их дискриминационный характер,— ситуация, которая произошла в 2014 г., когда один из ведущих телеканалов Великобритании подвергся шквалу критических материалов, осуждающих его «мизогинический взгляд на архитектуру». В третьем эпизоде сериала «Британцы, построившие современный мир» промелькнул групповой кадр, сделанный на выставке Королевского института британских архитекторов. На фото - звездная пятерка зодчих: Майкл Хопкинс, Николас Гримшоу, Норман Фостер, Ричард Роджерс и Терри Фаррелл. Оригинальная версия этого снимка демонстрирует другой состав— в самом центре между Фостером и Роджерсом отчетливо видна обладатель Королевской золотой медали RIBA (1994) леди Патрисия Хопкинс— не менее титулованная, чем ее спутники. Не насилие — это из гендерных соображений сделать архитектора невидимым?
Оригинальный снимок с архитектором Патрисией Хопкинс в центре
Ретушированная мизогиническая версия кадра, использованного в сериале «Британцы, построившие современный мир»
С насилием в его самой отвратительной форме сталкиваются миллионы женщин в архитектурной среде. В начале года у NYT вышла статья о «Мойре Донегане» — женщине, которая создала открытый Shitty Media Men List, не только сдвинувший с места лавину под хэштегом #MeToo, но и послуживший причиной для возникновения подобных расстановок. Не обошла тенденция и сферу зодчества. После громкого скандала, разразившегося в результате обвинения легендарного американского архитектора и притцкеровского лауреата Ричарда Мейера в сексуальных домогательствах и последовавшего за этим его ухода с позиции главы собственной фирмы, автора «архитектурного списка жно сделать так , чтобы они и думать боялись преследовать кого-либо. Пусть они трясутся от страха в ожидании разоблачения. Охотитесь на них так же, как они десятилетиями охотились на женщин. Чаша весов склонялась в сторону белого мужчины слишком долго».
Свежее опрос Women in Architecture, ежегодно проводимый британскими изданиями The Architects’ Journal и The Architectural Review, с математической беспощадностью демонстрирует еще более удручающую статистику. Согласно полученным в феврале 2018 г. данным, каждая седьмая из опрошенных женщин в профессиональной практике сталкивалась с проявлениями харрасмента в течение предшествующих 12 месяцев. Анонимные комментарии к ответам в рамках этого опроса представляют целый диапазон травматического опыта— от чувства непричастности к принятию важных решений, сплетен, отказов в продвижении, советов носит мини на собеседования и переговоры и присутствии всех откровений.
Статистика преследований и дискриминации за последние 12 месяцев
Комментируя результаты опроса для материала в The Architects’ Journal, глава лондонской практики What / If: Projects Ульрике Стивен отмечает следующее: «Результаты шокирующие, но они меня не удивляют. Удивляет второе — то, что женщины в архитектурной среде в целом продолжают терпеть все это. Я отчетливо вижу, что как женщину-архитектора меня воспринимали — сознательно или нет — менее умной, технически способной, но менее ответственной и в целом менее компетентной. И мне приходилось бороться с этим— в темпе улитки».
И добавляет: «Но вот на что точно указывают недавние громкие скандалы и мощная кампания #MeToo— так это на острую необходимость женщинам в архитектуре и любой другой области срочно брать быка за рога и изменить ситуацию».
Гендерно-чувствительный пейзаж
Острой теме перемен была посвящена XNUMX-ая интернациональная конференция «Модернистки. Насилие в архитектуре и городском пространстве», которая прошла осенью прошлого года в Киеве. Организаторами события выступили ОО Urban Forms Center и их партнеры ОО «Модернистки» при поддержке Фонда имени Генриха Белля в Украине. Одна из участников конференции, нидерландская исследовательница истории искусств Марьян Гроот в интервью журналу Korydor так очертила круг вопросов, которые поднимались участниками конференции: «Начнем с того, как мы определим насилие. Мне кажется, здесь идет речь о физическом насилии, а кроме того, о вербальном насилии на улицах — когда кто-то выкрикивает нам вслед оскорбления или отпускает неприятные комментарии. Другие исследовательницы определили насилие как сложность доступа и опасные элементы на улицах».
Фото Эдгара Родтманна "Быть архитектором и матерью в офисе Альмута Грюнтуха", продемонстрированное в рамках экспозиции "Господа архитектор" во франкфуртском DAM
Портрет Маргарете Шютте Лихоцкий Лино Салина. Источник: Historisches Museum Frankfurt
И действительно, может показаться, что архитектура объективизирует личность, модели ее поведения и потребности. Остается только нарисовать портрет этого человека. Часто выходит, что речь идет о белом мужчине средних лет. Остальные полноправные члены общества остаются за бортом.
Самый известный пример: около четверти века назад Венские городские власти обеспокоились явным преимуществом мальчиков, отдыхающих в городских парках. Проведенные исследования продемонстрировали, что паритет наблюдается в среде девятилетних детей. Но чем старше становится исследуемая группа, тем меньше в ней девочек. Так среди одиннадцатилетних, гулявших в парках города, девочек не было совсем. Выяснилось, что проблема кроется не только и не столько в вопросах безопасности — здесь вступают в игру различные представления о комфортном пространстве для игры. Если мальчикам вполне достаточно закрытых со всех сторон сетчатым забором футбольных площадок, то девочки ощущают себя увереннее на полуоткрытых — им важно знать, что они могут покинуть эту зону в любой момент. После того как в парках были организованы территории для волейбола, баскетбола и особые площадки для классиков и скакалки, гендерный баланс выровнялся.
Параллельно с основной экспозицией в Музее немецкой архитектуры шесть архитекторов создали витрину с экспонатами для антикварного магазина Oxfam
Через три года власти австрийской столицы продолжили исследования, фокусируясь на поведении женщин и мужчин в городской среде и патернах пользования общественным транспортом в 9-м районе Вены. Выяснилось, что во время прогулок и посещения детских медучреждений, поездок на работу и за покупками женщины не только используют более сложную маршрутную схему, но и чаще пользуются общественным транспортом, то время как мужчины переезжают. Отталкиваясь от этого, инфраструктуру в Вене было решено приспособить к специфическим потребностям прекрасной части горожан: усилить освещенность на темных в вечерние часы участках, изменить высоту перил на удобную для женщин.
Футуристический фасад Музея искусства, архитектуры и технологий MAAT в Лиссабоне, Португалия
Глава лондонского бюро What / If: Projects Ульрике Стивен: «Я отчетливо вижу, что как женщину-архитектора меня воспринимали – сознательно или нет – менее умной, технически способной, но менее ответственной и в целом менее компетентной. И мне приходилось бороться с этим — в темпе улитки»
Актуализация гендерной проблематики в рамках венского урбанистического полотна, действующая с 1991 г., приносит одинаковую пользу всему обществу, обеспечивая равный доступ к городским ресурсам. На сегодняшний день выполнены более 60-ти проектов в этой сфере, которые в буквальном смысле перекраивают огород.
Архитектор Аманда Левет, глава британской компании AL_A
Француженка Одиль Декк подчеркивает: архитектор и урбанист должны проектировать не только для белого мужчины средних лет
Одиль Декк, архитектор
О гендерно-чувствительном проектировании говорит и Одиль Декк, не только создавшая собственную архитектурную школу и проектирующая все - от дверных ручек до аэропортов, но и придумавшая собственное направление в практике - Hyper-tension, гипернапряжение.
А теперь давайте вновь вернемся в 1920-е годы, когда Вирджиния Вулф громко заявила: «Миллионы лет женщины просидели под замком, так что сегодня сами стены насыщены их творческой силой, которая уже настолько превысила поглощающую способность. перьям, делу, политике». Многое изменилось с того времени? И есть ли ответ на сакраментальный вопрос — кто боится женщин, которые строят?
