Участниками дискуссии стали архитектор, соучредитель студии abmk Богдан Процев; главная архитектор проекта A-Station Юлия Полюхович; архитектор, соучредитель офиса городских проектов «Урбанина» Максим Головко; архитектор и политический деятель Анна Бондарь; главная архитектор проектов ООО «БИП-ПМ» Татьяна Григорова и соучредительница и главная дизайнер Between the Walls Виктория Карева.
Мероприятие прошло в инновационном пространстве ARCHICLUB
Фасады как идентичность и энергоэффективность: кейсы партнеров
Дискуссии предшествовала краткая презентация от партнера мероприятия, что продемонстрировало, как современные фасадные решения могут формировать не только эстетику, но и функциональность и комфорт зданий.
Анна Ивашко, маркетологиня Komfort Line Plus
Анна Ивашко, маркетологиня Комфорт Line Plus, представила кейс офисно-жилого комплекса Будь единственным, реализующая концепцию «живи, где работаешь» Уникальность проекта заключается в сложном фасадном решении с модулями в виде сот, что создает впечатление, будто здание «плывет» на фоне неба. «Сегодня фасад – это не просто оболочка, это элемент, формирующий идентичность здания, его комфорт и доступность. Этот проект — яркий пример того, как современные украинские инженеры и архитекторы могут реализовывать решения, которые делают наши города более красивыми», — отметила Анна. Проект был награжден премией European Property Awards, являющейся подтверждением способности Украины создавать качественную архитектуру, признанную на международном уровне.
Константин Ковшевацкий, главный редактор PRAGMATIKA.MEDIA и модератор мероприятия
Где начинается инклюзивность
Фасады построек тоже могут быть инклюзивными, ведь архитектура – это не только эстетика, но и доступность и комфорт для всех пользователей. В современном градостроительстве инклюзивность фасадов рассматривается как часть универсального дизайна, учитывающего потребности людей с разными возможностями. Фасад может быть инклюзивным не только благодаря входной группе – пандусам, широким и автоматическим дверям, – но и благодаря визуальной навигации, тактильным элементам, равномерному освещению и безопасным поверхностям материалов. Главный редактор PRAGMATIKA.MEDIA и модератор мероприятия Константин Ковшевацкий начал дискуссию по вопросу, кому же принадлежат фасады: людям, городу или девелоперу? Кроме того, он поделился болезненным наблюдением: несмотря на постоянные разговоры об инклюзивности, в публичном пространстве ее понимание до сих пор остается поверхностным.
Дискуссионная панель: Татьяна Григорова, Анна Бондарь, Виктория Карева, Максим Головко и Богдан Процев
Татьяна Григорова первой взяла слово, отметив: несмотря на то, что фасады условно принадлежат городу, проблема начинается с самих жителей. «Мы каждый день видим, насколько оскверняют наши фасады сами же граждане. Балконы стеклятся, кондиционеры вешаются, что-то надстраивается. Эта тема требует длительной работы». Что касается инклюзивности, нынешние попытки ее создать часто выглядят как имитация. "Недавно мой ребенок спрашивает: "Мама, что это происходит? Куда не пойдешь - всюду разрывают тротуары, бордюры ломают". Идешь по городу и видишь, что плитку сняли, снизили бордюр, но что сделали? Просто закатали в асфальт. Это как заплатки какие-то. У нас нет проекта, никто этим не занимается. Делают, чтобы сделать», — поделилась впечатлениями архитектор.
Анна Бондарь размышляет над проблемами законодательства
По мнению Анны Бондарь, корень проблемы лежит в законодательной плоскости «У нас с 2011 года произошла очень сильная либерализация законодательства, не нужно никаких разрешений на остекление балконов. Кроме того, за 30 лет так и не сложилась система регулярных технических осмотров домов. И главное – понятие публичного пространства нигде не определено, поэтому горожане считают, что фасад – это публичное пространство, а владелец квартиры – что это его собственный кусок стены. И возникает то, что возникает», – объяснила она.
К дискуссии присоединилась видеосвязью Юлия Полюхович
Юлия Полюхович добавила, что, по ее мнению, уже заметно четкое разделение в подходах к старым и новым зданиям: «Например, в старых домах, вторичном жилье люди что хотят, то и делают со своими фасадами: надстройки, пристройки, трехметровые балконы. А в новостройках жильцы уже не имеют права такого делать. У меня в новостройке есть квартира, поэтому я даже согласую цвет дерева, который будет использован на лоджии. Поэтому мне нравятся эти нормы, когда фасады так защищаются».
Виктория Карева делится опытом создания социального хаба
Единственная дизайнер среди спикеров, Виктория Карева, подсветила важную проблему: часто идеально продуманное инклюзивное пространство внутри здания сталкивается с недружественной средой извне. Она поделилась опытом разработки социального хаба: «Мы разрабатываем инклюзивную среду. Это будет социальный проект 4308 Hub. Он разработан для того, чтобы все люди, в том числе ветераны, смогли социализироваться после военных действий. Мы учитываем все нормы внутри помещения, но когда выходим за пределы этого пространства, понимаем, что нам нужно перестроить примерно всю дорогу от автобусной остановки. Ведь можно сделать только свой интерьер или немного поработать с фасадами, но без достаточно глубокого анализа окружения не получится хорошего результата».
«Инклюзия в широком смысле слова – это не об одной категории людей. Это вообще о том, чтобы у всех людей была возможность пользоваться общественным пространством», — Максим Головко
Максим Головко размышляет над понятием инклюзивности
Дискуссия перешла от констатации проблем к поиску их причин. Почему на Западе говорят о «мелкозернистости» и прозрачности первых этажей как элементе комфорта, а у нас все сводится к сплошной стеклянной витрине, которая тоже не является хорошей историей?
«Фасад – это мембрана и граница между частным и публичным. И то, что мы видим на фасаде, — это действительно идеальный пример отношений между людьми: как мы свое частное готовы делить с кем-то, кого мы не знаем», — пояснил Максим Головко. Он подчеркнул, что застекленный балкон — это как раз история о том, что «это мой амбар, мое пространство, которое никто не должен видеть».
Максим также расширил понятие безбарьерности, часто сужающееся к потребностям только одной категории людей. «Инклюзия в широком смысле слова – это не об одной категории людей. Это вообще о том, чтобы у всех людей была возможность пользоваться общественным пространством. Это и родители с детьми, и дети, которые сами идут в школу. То, что у нас самокатчики могут беспрепятственно ездить по тротуарам — это тоже не о доступности, потому что пространство опасно», — подчеркнул архитектор. Он рассказал историю, свидетелем которой стал: мать с ребенком с инвалидностью ехали в автобусе, и когда ребенок начал шуметь, все остальные люди требовали от матери, чтобы они покинули транспорт. Инклюзия — это не только пандусы, но и готовность общества принимать иначе, добавляет Максим Головко.
Богдан Процив делится собственным опытом по безбарьерности
Своим личным опытом поделился Богдан Процев: «Мой первый активный юзер-экспириенс по безбарьерности был, когда у меня родилась дочь. Я начал ходить с детской коляской по разным площадям и улицам Киева и понял, что это действительно совсем непросто. Многое мне хотелось изменить как архитектору. Однако я понимаю, что между всеми частными, публичными, коммунальными, городскими пространствами установлены четкие юридические границы, что значительно усложняет работу над общественной средой как единым организмом».
Кто должен стать заказчиком перемен: власть, община или бизнес?
Ключевым аспектом дискуссии стал вопрос, кто должен инициировать и финансировать превращение украинских городов в комфортные просторы. Юлия Полюхович, рассказывая об опыте реставрации и редевелопмента исторических корпусов бывшего завода «Арсенал» в проекте A-Station, продемонстрировала, как жесткий дизайн может создать качественное пространство. «В начале мы разработали дизайн код, где четко было прописано все: шрифт, его толщина, место размещения вывески. Если арендаторы не хотели этого делать, мы просто отказывали. Если нарушали - "рубильник у нас, можем выключить свет". Даже McDonald's, принципиально не желавший отказываться от брендовой красной вывески, из уважения к зданию — памятника национального значения — согласился на наши условия», — поделилась опытом Юлия.
«Надо очень хорошо понимать, как работают власти, и на нее влиять. Мы ее избрали. Надо ходить на выборы, читать Конституцию и требовать, чтобы власть формировала ту политику, которую хотят жители», — Анна Бондарь
Однако Максим Головко отметил, что идеально «выхолощенные» пространства, созданные бизнесом, часто не по-настоящему инклюзивны. «Чтобы увидеть, как выглядит действительно общественное пространство, где представлены все категории, стоит взглянуть на центральный вокзал в Киеве. Вот это зеркало того, как выглядит наше общество», — отметил он. По словам архитектора, проблема заключается в отсутствии третьей стороны — городской администрации, которая выступала бы рефери между девелопером и общиной и выполняла свою работу.
Анна Бондарь объясняет, как работают городские власти
Это мнение поддержала Анна Бондарь, объяснив на примере создания велоинфраструктуры, что изменения начинаются с формирования политики: «Когда около десяти лет назад я работала в департаменте градостроительства, у нас появилась советница по велоинфраструктуре — Ксения Семенова из Ассоциации велосипедистов. В 2014-2015 годах она вместе с командой разрабатывала проект городской целевой программы по развитию велоинфраструктуры в Киеве. В итоге программа не продвигалась: департамент финансов отказывал, потому что не было политического запроса от депутатов. Тогда мы заказали разработку велоконцепции Киева. Она создавалась девять месяцев из-за слушаний и обсуждений с общественностью. Документ получился качественным, но еще год варился в департаментах и городском совете. И только в 2017-2018 годах город официально утвердил велоконцепцию. В тот момент я уже не работала в этой сфере и не придала этому большого значения.
Позже, во время карантина, когда закрыли метро, я впервые попыталась добраться до работы самокатом. И с удивлением увидела: в городе появились участки велоинфраструктуры. Это были пока клочки, но они работали: можно было безопасно проехать квартал, перейти дорогу и снова продолжить путь. Со временем таких маршрутов становилось больше. Сегодня я могу спокойно ехать из Печерска на Подол велосипедом по безопасному маршруту, лишь кое-где объезжая отдельные кварталы. И это стало возможно именно благодаря велоконцепции: теперь, когда город ремонтирует улицу, он обращается к этому документу и учитывает, где должна быть велодорожка».
Анна призвала граждан быть более активными: «Надо очень хорошо понимать, как работают власти, и на нее влиять. Мы ее избрали. Надо ходить на выборы, читать Конституцию и требовать, чтобы власть формировала ту политику, которую хотят жители. Ибо без того ничего не будет», — эмоционально подытожила она.
Гости в зале были активно вовлечены в дискуссию и задавали вопросы
Дискуссия четко обозначила классический треугольник ответственности, где каждый из участников — власть, бизнес и община — имеет свою уникальную роль, но вместе с тем и свои ограничения. Частные инициативы, хоть и создают качественные оазисы комфорта, не могут подменить собой системную городскую политику. Власть, обладающая ключевыми рычагами для масштабных преобразований, часто остается инертной и требует постоянного давления снизу. Общество же, являясь конечным заказчиком комфортного города, не всегда имеет действенные инструменты воздействия и четкое понимание, как его осуществлять. Очевидно, что эффективная модель изменений возможна только при синергии, когда активная община формулирует запрос, власти создают прозрачные правила игры и имеют политическую волю, а бизнес выступает эффективным исполнителем, работая в рамках понятной и долгосрочной стратегии развития города.
Фото: Максим Дробиненко
