В попытке привести в порядок хаос мы сформулировали семь актуальных сложных вопросов, которые решили задать украинским архитекторам, чтобы узнать их взгляд на порядок и приоритеты кампании по восстановлению. В первой части материала мы публикуем ответы заместителя председателя Архитектурной Палаты НСАУ Анны Кирий, архитектора и соучредителя компании archimatika Александра Попова, урбаниста и архитектора Юлиана Чаплинского.
Анна Кирий, Александр Попов, Юлиан Чаплинский
PRAGMATIKA.MEDIA: Совершенно понятно, что все мы хотели бы максимально быстрое восстановление Украины. Но вопрос: может ли быстрое восстановление быть качественным в принципе? Если да, то при каких условиях?
Анна Кирий: К понятиям быстрое и качественное давайте еще добавим дешевое — и выйдет типичный запрос на работу архитектора в последние годы. К этому типовому запросу сегодня активно прилагается еще один тренд: «бесплатно». Ответ на ваш вопрос могу проиллюстрировать классической картинкой:
Скажу как гражданин Украины, даже не как архитектор: я не хочу строительства по бесплатным проектам в моем государстве. Потому что это точно не о качестве и очень пахнет коррупцией. И еще я сильно волнуюсь, что будут массово создавать дешевое жилье, школы, садики, магазины по типовым проектам. Потому что это, по сути, уже началось в моей современной, независимой и модерной Украине. Типичные проекты являются абсолютным воспроизводством советского опыта строительства, ошибки которого мы разгребаем до сих пор. Зачем нам сегодня проектировать себе проблемы на будущее? Зачем законотворцы — молодые, как люди, тянут нам эту советщину в современность?
По поводу скорых и долгих решений: здесь нужно честно проанализировать задачи и разделить их на тактические и стратегические. Тактические — нуждающиеся в немедленных решениях: дать людям воду, связь, отремонтировать сети, крышу над головой. Стратегические — задумать то, каким должен быть город, как его видение, создать эффективные офисы менеджмента на местах, делать качественные проекты, привлекать лучших специалистов и воплощать все в жизнь.
Александр Попов: Строить быстро и качественно можно только тогда, когда продумана подготовительная работа. Этот подход справедлив для любой сферы: скорая реализация требует тщательной подготовки. И в нашем случае аналогично. Качество архитектуры и инфраструктуры, которые будут построены в мирное время, а он неизбежно придет на смену войне, определяется качеством подготовки к строительству, проводимой во время войны.
Юлиан Чаплинский: Я не верю в быстрые и качественные строительные процессы, я считаю, что быстрое восстановление не может быть качественным в принципе. Исключение может быть восстановление технических объектов, например трансформаторных подстанций, промышленных инфраструктурных объектов, обеспечивающих жизнедеятельность города. Для этого есть скорые решения, их можно купить, адаптировать, интегрировать в место, но это не о городах, не о восстановлении.
P.M.: Возможно ли новое капитальное строительство во время войны до завершения боевых действий? Стоит ли сейчас сфокусироваться на временных решениях, консервации полуразрушенных построек и разработке планов?
Анна Кирий: Я думала, что возможно, но изменила свое мнение после общения с архитекторами, которые сейчас находятся на фронте. Ибо от них мнения другие: «А если завтра ядерный взрыв?» или «Как вообще удержать Харьков, если все отсюда уедут? О восстановлении можно думать только тогда, когда мы его защитим». Сейчас я считаю, что капитальное строительство к победе не нужно и неуместно. Все ресурсы должны идти именно на победу. Но нам очень нужны основательные, качественные, прекрасные проекты, чтобы на следующий день после победы мы могли начать строительство.
Поэтому всем, кто имеет такую возможность, сегодня нужно использовать время для создания проектов. Хорошие проекты – те, которые опираются на качественную аналитику, понятны цифровые показатели, качественные исходные данные, запросы конкретных людей, общин, лидеров общин, мэров городов. Прежде всего, проекты градостроительные и проекты конкретного строительства на основе градостроительных решений.
Александр Попов: Сейчас нужно по возможности достраивать то, что уже начато, консервировать то, что нужно долго восстанавливать и планировать послевоенную застройку.
Юлиан Чаплинский: Сложный вопрос, поскольку опыт показывает, что капитальное строительство даже во время войны возможно для тех, кто заинтересован в этом строительстве. Но стоит ли спешить, как говорят об этом мэр Харькова или мэр Ирпеня? Я считаю, что в их случае капитальное строительство крупных объектов не требуется. Меня очень испугала фраза мэра Ирпеня о том, что уже есть проект, рассчитанный на 50 тысяч квадратных метров, чтобы заселить людей. Я считаю, что это решение неправильно.
Да, я бы сфокусировался на временных решениях. Хотя есть поговорка, что нет ничего более постоянного, чем временное, но в этом случае мы можем говорить о приспособлении различных промышленных, административных сооружений под нужды и для проживания перемещенных лиц. Я бы больше сконцентрировался не на том, где людей расселить, распихивать по полочкам, а на планировании: как и где эти люди потом функционально будут нужны в своих городах, в других городах, какая комплексная программа трудоустройства в целом для граждан Украины.
Анна Кирий: «Строительство коттеджных городков в чистом поле – это ложный путь. Самое главное — это не квадратные метры, а социальные связи»
Ирпень после русской оккупации. Фото: Юрий Ферендович
P.M.: Как расставить приоритеты для восстановления на первом месте: жилье, административные здания, общественные здания, инфраструктура?
Анна Кирий: Я бы ставила во главу угла социальную инфраструктуру. Важный вопрос: что люди будут делать в этом месте, почему они будут/хотеть здесь жить? Следует учесть опыт Чернобыля, когда мы получили жилье для переселенцев без переселенцев. Теперь мы не можем позволить себе повторить эти ошибки. Уверена, нам нужно работать с существующей городской тканью и существующей урбанистической инфраструктурой. Работать с плотностью застройки.
Строительство коттеджных городков в чистом поле, пусть даже приближенном к городам, – это ложный путь. Самое главное – это не метры квадратные, а социальные связи. Их нужно лелеять, а не разрушать, потому что это о нашей идентичности, за которую мы воюем. Опять же не может быть универсальных решений. Каждое общество должно определить для себя приоритетность задач и приоритетность строительства. Хватит уже патернализма. Давайте начнем слушать людей, привлекать их и на языке архитектуры и урбанистики решать именно их запросы и боли. Напомню, архитектура — это не о квадратных метрах, это о решении общественно важных задач.
Александр Попов: Нужно подходить к вопросу обновления как к целостной задаче. Все объекты нужны и важны. Но в каждом конкретном случае есть свои приоритеты, определяемые контекстом: где-то нужно прежде всего восстановить мост, потому что иначе не проехать, где-то нужно запустить детский сад, потому что инфраструктура и жилые дома уцелели, а детям некуда идти, а где-то нужно начинать с жилья. Какого-либо общего рецепта не существует.
Юлиан Чаплинский: Вопрос о приоритетах, по сути, для меня прост. В тех городах, которые сильно повреждены, изуродованы, я бы просмотрел градостроительную документацию. Просмотрел, какие ошибки были заложены разработчиками генеральных планов, какие смыслы вкладывали в эти генпланы и действительно ли они оправдывались в процессе своего существования. Также очевидно, что генпланы должны быть пересмотрены в контексте того, что, возможно, будут сдвигаться границы, и война остановится в каких-то других пределах, чем это было.
Даже если мы останемся в пределах Украины до захвата Крыма, мне кажется, что активность в приграничных городах с россией качественно спадет. Поэтому им нужно разрабатывать комплексные интегрированные концепции развития как экономического, так и пространственного плана. И они могут существенно измениться. Прежде всего, необходим пересмотр и переосмысление пространственного и экономического развития того или иного города.
Второй этап — закладка стратегических основ, таких как транспортная схема с учетом приоритета пешеходного и велосипедного движения, общественного транспорта, изменение пропорций улиц, отход от модернистских развязок, пропуск транзитных магистралей через тело города. Все эти вещи нужно пересмотреть, переделать. И третий этап — это энергетическое и ресурсное обеспечение городов, смещение в сторону устойчивых экологических технологий и вообще мудрое потребление энергии.
P.M.: Модернисты, вовлеченные в восстановление городов после Второй мировой войны, считали, что массовые разрушения можно воспринимать как положительный и революционный фактор, позволяющий исправить ошибки прошлого в планировании городов и поселков. Можно ли говорить о возможности принципиально нового планирования для стертых бомбардировками населенных пунктов в Украине? Если да, то кто этим должен заниматься? Откуда должна идти инициатива по разработке новых мастер-планов?
Анна Кирий: Устранение ошибок прошлого можно только поздравить. Это не зависит от эпохи модернизма или какой-либо другой. Это об эволюции в принципе, и именно сейчас такова должна быть наша миссия. Тем более что с советским прошлым мы этих ошибок совершили множество, как в градостроительстве, так и в архитектуре. Но еще раз обратим внимание, что эти же ошибки мы тянем в будущее. Ибо удобно делать, как всегда, а для нелинейных решений нужно новое мышление и творческие интеллектуальные усилия. Сейчас мы видим снова продвижение типовых проектов, называемых «проекты повторного использования». Это – советщина и очень большая опасность. Ни в коем случае нельзя идти по такому пути.
Выступление Анны Кирий на Международном Форуме восстановления Украины REBUILDUA LVIV 2022
Я думаю, что урбанистическая структура городов останется и говорить об совершенно новой не стоит. Опять же, специалисты должны все рассмотреть своими глазами и не делать выводов на основе фотографий из новостей. Я объездила всю Киевскую область, была в Харькове, Сумах. Это города, сохранившие свою планировочную структуру, которую, возможно, нужно переосмыслить, усовершенствовать, но точно не создавать новую.
Также следует понимать, что улицы и частные участки остались. Это собственность или другие имущественные и правовые вопросы, ты не проложишь новый путь по частной собственности. И думать, что мы что-то планируем с чистого листа как минимум непрофессионально. Другая история – исправлять ошибки, эволюционировать, совершенствовать. Да, это нужно делать, но с очень взвешенным и тактичным подходом.
Кто должен этим заниматься? Скажу честно, я не верю в лидерство центральных властей по развитию страны. Лучше, что они могут сделать, — аккумулировать средства и финансово поддержать общины, а также не трогать градостроительное законодательство, по крайней мере, на период войны. Инициатива должна исходить от местных общин, лидеров этих общин и профессиональных институций.
Александр Попов: Вряд ли добавит оптимизма, если сказать, что бомбардировки украинских городов, в частности, стирали градостроительные ошибки модернистов, идеи которых реализовывались в массовой жилой застройке после Второй мировой войны. Но эти разрушения действительно открывают новые возможности построить новые, гуманные, прогрессивные, красивые города! Слава богу, градостроительная доктрина, как это делать, уже отработана. Только приглашай западных коллег и вместе с ними применяй!
После войны будет очередь из организаций и компаний с грантами и инвестициями, которые будут готовы вложиться в восстановление Украины. Но будут вкладывать только туда, где подготовлен план. Итак, время до завершения войны — это, как ни странно, единственный период, когда можно вдумчиво и тщательно отработать мастер-планы наших городов!
Юлиан Чаплинский: Если модернисты считали, что пора для новых пространственных экспериментов, то считаю, что через 70 лет после Второй мировой войны мы уже осознали все их ошибки. И если в Харькове Салтовка разбомблена полностью и не подлежит восстановлению, то это действительно хороший повод вернуться к более здоровой городской планировке, более здоровым пропорциям улиц, более здоровой этажности, плотности и насыщению правильными общественными пространствами и транспортом. В этом случае действительно есть возможность исправить ошибки прошлого.
Модернисты полагали, что они исправляют ошибки предыдущих эпох, а мы поняли, что нужно исправлять ошибки модернистов. А что касается инициативы в вопросе разработки мастер-планов, то она должна идти от городских голов. Мне кажется, что от Министерства регионов не стоит ждать каких-то прорывных, революционных решений. Надо работать по горизонтали, между мэрами, которые понимают потребности городов, заинтересованы в стратегическом развитии города на 100 лет вперед, а не в том, чтобы построить очередные квадратные метры, разделить землю, выделить ее под очередной жилой муравейник.
Александр Попов: «Необходимо планировать прежде всего восстановление не индустриальных зон, а селитебных»
P.M.: Возможен ли подобный чертеж с нуля при отсутствии какой-либо общей градостроительной политики Украины? То есть, если строить из чистого листа, то что строить? Промышленные города? Бизнес-кампусы? Города-сады? Смешанные города? Есть ли смысл начинать работу над планированием того же нового Мариуполя, если мы пока даже не знаем, возобновлять там заводы или нет?
Анна Кирий: Общая градостроительная политика нужна, как и нужен градостроительный кодекс. Но сейчас у власти просто нет тех, кто способен сделать это или привлечь реальных специалистов. Возможно, через несколько лет. Теперь – нет, к сожалению. Я глубоко в это погрузилась, и я знаю, о чем говорю. Там другие задачи и другие приоритеты, и это точно не об разумной градостроительной политике. К счастью, нам не нужно ничего сейчас строить с нуля, потому что каждый город — это прежде всего смыслы и видения, символы и коммуникация — незримые связи, которые нельзя разрушить никакими ракетами и бомбардировками. И чертежи городов с нуля нам не нужны.
Нам нужно усовершенствование городов с хорошей рефлексией ошибок и здравым взглядом в будущее. Мариупольцы и местные лидеры сами должны решить, о чем их город, в чем его ДНК, в чем суть. И если вдруг выяснится, что суть не в заводах, это нужно принять и переосмыслить. Многие индустриальные города в мире изменили свою политику и стали экономически успешными. Я точно не готова думать о Мариуполе вместо его жителей, но я готова рефлексировать с ними, слышать и проектировать на основе их задания лучше.
Александр Попов: Необходимо планировать прежде всего восстановление не индустриальных зон, а селитебных. Заводы обязательно понадобятся и появятся, но каждый новый завод — это отдельный бизнес-проект, и здесь не нужен «большой пятилетний план», нужно лишь льготное налогообложение! В таких условиях у нас будут быстро восстановлены не только разрушенные заводы, но и построены новые!
Юлиан Чаплинский: Я скажу непопулярную вещь: я не очень верю в то, что мы отвоюем Мариуполь. Поэтому я бы здесь избежал вопрос Мариуполя вообще. Если говорить о том, как отстраивать города, то каждый город нуждается в индивидуальном подходе. Я бы не ожидал каких-либо идеальных изменений в сфере законодательства и градостроительной политики. Те люди, которые отвечают за градостроительную политику Украины, они, по моему мнению, антиурбанисты и антигуманисты в плане городского развития. Поэтому я верю в то, что местные элиты должны нарисовать картину будущего этого города и разработать стратегию, как они могут к ней двигаться, адаптируясь к действующему законодательству, но, прежде всего, важно нарисовать эту цель.
Цель как стратегия должна быть описана очень простым языком, доступным для всех. Конечно, речь идет о городах, имеющих диверсифицированные доходы, не о моногородах, которые базируются исключительно на промышленности. Что касается восточных городов, имеющих шахты и просто обреченных на высокую долю промышленности, ничего в этом страшного нет, но они должны пересмотреть планы в сторону смешанности, однозначно. Смешанный город многофункциональный, он может быть бизнес-парком, городом-садом, курортным городом одновременно – сейчас все это возможно.
PM: Вы лично взялись бы разрабатывать мастер-план нового города? Какого? Если нет – тоже интересно, почему?
Анна Кирий: Нет, за мастер-план я бы не принялась. Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом по своей специальности. У меня нет градостроительного сертификата, и моя компания не разрабатывает градостроительные проекты. Я специалист объемной архитектуры. Я точно знаю, как создать объекты, которые станут магнитом города и создадут для него добавленную стоимость и успех.
При этом я лично могу участвовать в дискуссиях относительно визий и системных подходов воплощения, потому что имею соответствующее образование, скилы и опыт. Я понимаю, какие решения правильны, а какие ошибочны, какие развивают систему, а какие ее уничтожают.
Александр Попов: Сейчас я нахожусь в рабочем контакте с администрацией Ирпеня по разработке стратегии развития.
Юлиан Чаплинский: Мастер-план – это командная работа. Разработчик мастер-плана – это скорее тот, кто модерирует процесс обсуждения и просто выделяет в диаграммах мнения и идеи местных жителей, элит, привлекая максимальное количество местных стейкхолдеров и политиков. И все это впоследствии складывается в единый пазл. Далее вопрос успеха мастер-плана зависит от политической воли городского головы и депутатов, согласующих бюджеты. Потому что не суть разработать мастер-план, суть его придерживаться и стратегически по нему двигаться.
Юлиан Чаплинский: «Наше законодательство и все постановления и дальше работают на одного стейкхолдера — на класс застройщиков»
Ирпень после русской оккупации. Фото: Юрий Ферендович
PM: Кроме внешнего и главного фактора — агрессии, у нас есть и внутренние проблемы. Что из внутренних проблем украинской политики и социума сегодня сильнее всего ограничивает, связывает руки и идеи архитекторов и планировщиков?
Анна Кирий: Главный игрок в сфере архитектуры в глазах центральной власти – застройщик. Все свои решения она ориентирует на этого стейкхолдера и именно с ним общается. Это абсолютно ложная позиция, ведущая к разрушению системы. Мы должны понимать, что строительство может осуществляться без застройщика (в смысле девелопера) в принципе. Важными участниками системы являются заказчики (пользователи города), архитекторы, инженеры, строители, другие сертифицированные специалисты и каждый должен делать свою работу профессионально. Никто кроме архитектора не может задумать и спроектировать город или объект архитектуры. Ну, никто!
А эта профессия сегодня очень дискриминирована. Приведу конкретные примеры:
- отсутствие представительства Украины на архитектурном биеннале в Венеции;
- отсутствие государственной премии в области архитектуры;
- отсутствие поддержки профессиональных архитектурных институций и общественных организаций;
- отсутствие реального саморегулирования, работающего для архитектурной профессии во всей Европе;
- самое низкое в Европе ценообразование для проектирования;
- постоянное посягательство на авторские права архитектора.
И это лишь краткий перечень, который быстро приходит в голову. Примеров действительно гораздо больше.
Но я продолжаю верить в профессию архитектора в Украине и естественную эволюцию. Мы пережили период, когда все поняли, что важные врачи — ковид назывался, мы переживаем период, когда все поняли, что военные важны — война называется, теперь мы должны пережить период, когда все поймут, что архитекторы важны, потому что именно они задумают и построят Украину после нашей Победы!
Александр Попов: Ограничивает страх и как производные этого страха — охота на ведьм и поиск врагов народа. Как следствие, и в нашей архитектурной сфере выбор часто делается не по качеству решения и уровню, а исходя из «правильности родословной специалиста». Это уже все было в СССР, так появилась «лысенковщина» вместо генетики. Только тогда «отступников» клеймили в газетах и на партсборах, а теперь в соцсетях, в фейсбуке и телеграмме.
Юлиан Чаплинский: Самое страшное, что наше законодательство и все постановления и дальше работают на одного стейкхолдера — на класс застройщиков, которые лоббируют свои вопросы, думают исключительно о квадратных метрах, а нам это продают под лозунгом «Мы должны двигать экономику вперед». Экономика движется вперед деньгами, влитыми в банковскую систему, и возможностью брать кредиты. Вот это действительно двигает экономику вперед.
Бизнес мгновенно сориентируется и начнет строить то, что ему нужно. А не власть, которая придумывает законы, гарантирующие предоставление жилья всем потерявшим его после войны, с голой попой, извините, независимо от того, будут ли репарации от России или нет. Это действительно популизм, таких ресурсов математически, эмпирически невозможно иметь Украине в ближайшие 20–30 лет. Но такие законы снова порождают злоупотребление, выделение денег на какие-то жилые фонды, и я убежден, что именно для этого все делается. Итак, прежде всего нам нужно отказаться от популизма.
Мне бы очень хотелось, чтобы, во-вторых, происходило углубление децентрализации. Украинские области должны почувствовать, что у них есть бюджеты. Люди будут охотно платить налоги в местный бюджет, если будут понимать, куда эти деньги пошли. Люди будут более ответственно относиться к политике своих депутатов, понимая, воруют они или не воруют. Активнее будет общество, в котором понимают, что нужно внимательнее смотреть местные телеканалы, а не общенациональные и не молиться на вождя.
Третий момент – нужна децентрализация нормативной базы. Местные правила застройки – этажность, плотность – необходимо разрабатывать на местах. Черновцы должны иметь свои правила, Львов – свои, Днепр – свои. На местах гораздо понятнее, какими должны быть города. Тем не менее, мы кормим целый ворох проектных институтов, еще советских времен, где сотни академиков, которым по 70 лет и больше, пишут ДБН для всей Украины и пытаются зарегулировать любое проектное решение.
Я считаю, что это очень тормозит развитие нашей архитектуры. А четвертый момент — необходимо разработать схему обсуждений о городских преобразованиях, чтобы сделать невозможным коррупционные риски. Наше законодательство ориентировано на то, чтобы застройщик на второй день после покупки земельного участка делал там все, что угодно, и ни город, ни главный архитектор города, ни мэр — никто не мог на это повлиять.
Подытоживая, я могу сказать, что я действительно не очень верю, что у нас все получится идеально, как мы бы этого хотели. Страна после войны, безусловно, будет переживать очень тяжелое время, к которому нам всем нужно готовиться. Это и эмоциональный спад, и моральный спад, и безденежье, и продолжительное восстановление. Я думаю, что будут долгие годы без всяких отпусков. И будет период формирования банд, поскольку после каждой войны поднимает голову криминалитет. И к этому нужно готовиться.
Если честно, то все, что мы можем делать сейчас, — это максимально мечтать о лучшей Украине, лучших городах, обсуждать это. Пусть это бурлит, варится между нами, пусть происходит этот информационный метаболизм. И в любом случае информацию нужно распространять максимально широко и ответственно относиться к политикам, которых мы будем выбирать в будущем. Они должны быть теми, кто будет нести здравый смысл и волю в законодательство, конкретные решения местных советов и конкретные решения местных исполкомов.
/Материал является частью спецтемы “Хаос и восстановление. Будущее вопреки войне”/
Читайте также
Архитекторы против войны. Ольга Клейтман и ее родной Харьков
85-летие Герники. Трагедия, которая не должна была повториться
