Оксана Долгопятова – эмоциональный рассказчик. Ее истории всегда о любви. С первого взгляда она влюбляется в города и учебные заведения, материалы и бренды. Жизнь, как ряд влюбленностей, приводит к ней клиентов, для которых так же ценны эмоции, отраженные в проекте. Недаром Оксана называет свой стиль «эмоциональной эклектикой».
Оксана смело работает с цветом. В ее проектах есть коралловый, васильковый, травяной зеленый и буржуазный альмандиновый. Поэтому выбор черного цвета для нашего интервью стал для нее неожиданностью.
Черно-белые фото
Мое творческое развитие началось с внутриутробного периода. Маме очень хотелось, чтобы я рисовала. Художественное дарование было у отца, а дедушка был художником-самоучкой. В бабушкином доме в деревне под Черниговом стены были увешаны картинами. Мама рисовать не умела совсем, но заставляла себя: покупала краски, карандаши и бумагу. Всю свою беременность она рисовала, чтобы повлиять на меня. Это сработало!
Квартира Alise, Киев. Фото: Андрей Безуглов
Когда-то мама занималась швейным делом, работала в Доме мод в Душанбе, где у него было большое будущее. Потом в ее жизни появился мой папа и откорректировал все планы. Когда я приезжала к бабушке в Таджикистан, приходила к ней на работу в швейный цех. У меня даже была маленькая машинка, на которой я шила одежду куклам.
Читайте так: Вогнать в краску с Sadolin. Ольга Богданова и ее зеленый
Мое детство прошло в гарнизонах и военных городках в Молдове, Польше и Украине. Папа — военный летчик. Мой первый кружок по рисованию был в Молдове. Туда брали с семи лет, а мне было пять. Помогли мой уже тогда выдающийся рост и сообразительность: сказала, что мне семь, и меня взяли. Позже, когда мы жили в Польше, недалеко от Щецина, в моей жизни появился драмкружок. Это было так: постановка моя, декорации делаю я, и в одной из ролей также я.
Черная глина
Школу я заканчивала в Миргороде. В то время было престижным учиться на юристов, экономистов. Все мои одноклассники разлетелись по этим специальностям. Меня готовили тоже куда-то туда, а еще на иностранные языки на всякий случай. Благодарна родителям, что они не поддались на этот ажиотаж и спросили, чего хочу я. Я хотела быть актрисой или модельером одежды.
Родители предложили поучиться несколько лет в техникуме, чтобы убедиться, что художественный путь — это точно для меня. Рисовать я умела всегда и удивлялась, зачем этому дополнительно учиться. И все же поступила на второй курс керамического техникума. Сначала керамика меня не вдохновляла. Но все изменилось, когда нас повезли в Опешню смотреть масштабные керамические скульптуры. Там я влюбилась! Учиться стало интересно, я решила стать скульптором. Сидеть в мастерской, руки в скипидаре, волосы в шликере! Мне нравилась вся эта романтика.
Квартира Рыбалский, Киев. Фото: Андрей Безуглов
Я хорошо училась, и уже за полгода начались первые подработки. Расписывала стены в детских садах, школах, больницах. После масштабного панно с элементами мозаики на стене новой школы меня перевели на бесплатное обучение.
В защите моего красного диплома присутствовал ректор Львовской национальной академии искусств. Сказал, что примут меня без экзаменов, только украинский язык нужно будет сдать. Еду учиться во Львов! Мы с папой собрали все мои работы, скульптуры упаковали в коробки. По дороге заехали на несколько дней погулять по Киеву. Там я захотела зайти в Киевскую художественную академию, просто посмотреть. Когда оказалась в этом здании на Смирнова-Ласточкина (ныне Вознесенский спуск. — Прим. ред.) — все перевернулось. Львов упразднялся, я решила остаться в Киеве поступать на графический дизайн.
Раскаленный асфальт
Вступительные экзамены длились месяц, меня поселили в общежитии. Там я познакомилась с пятикурсниками и поняла, что совершенно точно хочу здесь остаться. Денег на жизнь было мало, но я художник и привыкла подрабатывать. Решила найти себе временную работу в Киеве. В техникуме мы изучали все крупные предприятия отрасли, поэтому я знала, что в Киеве есть завод керамики. А ведь керамист с красным дипломом! Конечно, на заводе так нужны. Я открыла бумажную карту и выяснила, что завод керамики совсем рядом — на Подоле.
Читайте так: Вогнать в краску с Sadolin. Loft Buro и их красный
Я долго спорила с женщиной на проходной, которая не хотела меня пропускать. Несколько раз мимо пробегал кладовщик. В конце концов он поинтересовался, почему я здесь торчу, и провел меня к руководству. «Какая керамика? У нас здесь завод, мы делаем кирпич, печи, камины. Ты хотя бы размер кирпича знаешь?» - подколол меня директор. Я расстроилась и уже хотела идти, как он что-то вспомнил и крикнул мне: «А петриковскую роспись знаешь?» – «Конечно знаю! Я ведь художник, у меня разряд».
Так для меня нашлась работа: нужно было создать эскиз петриковской росписи для печи президента Кучмы. Сроки горели, а их штатный художник запил. Оплата - 50 гривен. Это было немалой суммой для абитуриента.
Оксана Долгопятова в квартире Boulevard F. Фото: Ирина Каламурза
Я возвращаюсь в общежитие, натягиваю ватман на подрамник и готовлю эскиз петриковки. Ночь работы — с утра я уже на проходной завода с несколькими ватманами. Там был рисунок, развертки, аксонометрия, перспектива — все, как в дипломной работе. Руководитель был шокирован таким масштабом и заплатил гораздо больше, чем договаривались.
В академию в бюджет я не вступила. Конкурс был огромным, готовиться нужно было прицельно с местными преподавателями. Решила, что так и сделаю в следующем году, а пока вернусь в Миргород и буду работать художником-керамистом на местном заводе. Там меня уже ждали.
Через два дня после возвращения мне позвонил по телефону шеф из Киева. «А реставрировать ты умеешь? Барокко-рококо — это все?». Конечно, я ответила, что умею. Это было преувеличением, но я всегда отвечала «да» и была убеждена, что если я ее не умею чего-то, то в процессе научусь.
Директор сказал мне приезжать с вещами. В этот момент я поняла, что жизнь удалась — меня ждет работа в Киеве!
Выяснилось, что директор заказал из Китая десять порталов для каминов. Порталы были бетонными, по дороге декоративные детали отразились. Надо было их восстанавливать. Каким образом — я не знала.
Это было лето, все мои друзья из общежития художественной академии разъехались. Целыми днями я просиживала одна в большом цехе кирпичного завода. Выдумывала, как прикрепить детали из гипса: вкручивала в бетон куски проволоки, шурупы. Пальцы были стерты до крови. За месяц я сделала только полтора камины. Денег хватало на рогалик с кефиром и кофе с сигаретой.
Углинки и зола
Как-то в цех зашел архитектор, который работал там же на заводе в фирме «Печи и камины». Он поинтересовался, кто я, а потом разозлился: что делает художник в цехе, если у него самого неподъемная гора работы?!
Квартира Андрийский. Фото: Андрей Безуглов
Так я перешла работать в офис. А в меня даже нормальной офисной одежды не было, я привыкла к цеху и строительству и одевалась, как хиппи. Я была в полном восторге от собственного стола, кабинета, где была большая банка растворимого кофе, чайник и бутылка коньяка. Напротив меня сидел настоящий архитектор с перманентной небритостью и взъерошенными волосами. Целыми днями он смотрел в огромный монитор, курил и иногда что-то бормотал.
Я рисовала эскизы вручную. Тогда я считала, что могу нарисовать хоть палкой на песке, хоть мелом на стене, хоть помадой на салфетке. А что ваш компьютер, когда его нет под рукой в нужный момент? Однако когда началась эпоха правок, оказалось, что по десять раз перерисовывать подробные эскизы — не вариант. Мне поставили старенький компьютер, и первое, чему я научилась после включения, был 3D Max. У меня не было ни почты, ни Word — сразу графика.
Линии на бумаге
Магия моей новой работы заключалась в том, что я могла что-то придумать и какими-то инструментами объяснить, а реализовывали это уже другие люди. Раньше я всегда мыслила в материале и сама воплощала собственные идеи в керамику, гипс или пластилин.
Дела в фирме шли хорошо, за какое-то время мы развернулись настолько, что, кроме каминов, я проектировала зоны отдыха, беседки, винные комнаты. Параллельно я окончила институт по специальности «Дизайн окружающей среды». Появились первые халтуры: я помогала делать интерьеры в «современном стиле».
Квартира Андрийский. Фото: Андрей Безуглов
Стало ясно, что с дизайном все складывается. После пяти лет работы я ушла из «Печей и каминов», а потом забрала еще и коллегу — моего хорошего друга Володю Мусиенко. Компания, которую мы создали, называлась «Бумага стерпит». Это было прозвище, которое мне дали мастера и инженеры, реализовавшие мои проекты.
Читайте так: Вогнать в краску с Sadolin. Эмиль Дервиш и ультрамарин
Мы много работали, делали классические и псевдоклассические интерьеры площадью от 500 квадратных метров: дома, офисы, рестораны, загородные комплексы. Проекты были однообразными, творчество и нестандартные идеи никогда не утверждали. В определенный момент я поняла, что этот конвейер не доставляет удовольствия.
Черный трюфель
В начале моей карьеры я работала с классическими интерьерами в бежево-коричневой гамме. Глотком воздуха стал проект дачи в стиле «Прованс» — проект, с которого началась моя любовь к цвету.
Клиентка купила во Франции винтажную мебель, и ее мгновением влюбилась в ее и этот проект. Нарисовала мультяшный интерьер в выгоревших оттенках голубого. Он был идеальным, даже слишком. Клиентка деликатно предложила поиграть с цветом. Несколько ночей я не спала, нарисовала другой вариант: в нем уже были изумрудный, фиолетовый, желтый. Клиентка снова отреагировала хорошо, но попросила меня встретиться с ее подругой, чтобы обсудить детали. Подругой оказалась известная фэшн-дизайнер Виктория Гресь.
Квартира Boulevard F. Фото: Андрей Безуглов
Она сказала мне всего несколько фраз. Вернувшись домой, я рыдала, хотела отказаться от проекта и уйти из профессии. Дизайнер посоветовала убрать лишние детали и предложила поставить в мой безупречно подобранный интерьер лимонный столик. Помню, какими с коллегами возмущались, когда обсуждали это в курилке. Кислотный столик в «Провансе»! В то же время я чувствовала, что в этом совете был какой-то важный смысл. Чтобы его понять, необходимо было выйти на новый уровень, а это сложно.
Следствием этой пытки стала эволюция меня как дизайнера. Из идеального «Прованса», которого на самом деле не существует, интерьер превратился в дышащее живое пространство. Необходимо было разрушить безупречность, чтобы проявился характер.
Черная полоса
Я ушла из компании «Бумага стерпит», и после этого был период выгорания. Всерьез решила, что интерьерный дизайн — не для меня. Необходимо было отдохнуть и подумать, куда двигаться дальше. На жизнь я зарабатывала визуализациями, которые делала для бывших одногруппников и коллег.
Где-то за полгода такого фриланса мне позвонила бывшая заказчица из «Печей и каминов». Она предложила мне сделать интерьер квартиры для ее подруги. Я несколько раз отказывалась — не было желания снова в это погружаться, но она меня уговорила.
Квартира Boulevard F. Фото: Андрей Безуглов
Я поехала на встречу на объект. Это была квартира 90 квадратных метров, а я никогда еще не работала с такими маленькими площадями. Когда мы познакомились с заказчиком, я поняла, что пока не ухожу из профессии. Эта женщина с рыжими кудрями, невероятной энергией и жизнелюбием меня покорила. Впервые я вела частное строительство, делала подбор материалов, мебели, света и утверждала все непосредственно с клиентом. Казалось, что это совсем другая профессия, хотя я пользовалась теми же скалы, что и раньше. Я не представляла, что бывают такие клиенты. В этом проекте был лимонный диван, текстильные обои сливового цвета, сине-голубые изразцы и яркие коралловые кресла на балконе. Для 2010 года довольно смело.
Бесконечность
Как сделать выразительный интерьер с цветом — понятно. А как создать смелый интерьер в монохроме? Это новый уровень, на который я выхожу сейчас. Сегодня мне интересно делать монохромные интерьеры. Иногда у них есть акцент цвета, но его немного.
Черный — это достаточно смелый цвет, на него нужно решиться. Впервые я покрасила в черную стену в офисе в «Печах и каминах». Наш маленький кабинет расширился, делали ремонт, и я настояла, чтобы стена у моего стола была черной.
Потом для одной из своих арендованных квартир я купила большую черную люстру, которая шокировала мою маму.
Проект Almadine. Фото: Андрей Безуглов
Черную спальню для проекта Alise я придумала моментально, но клиентам показала не сразу. Ждала, когда они вернутся из поездки, и мы сможем встретиться лицом к лицу. Я не хотела присылать им смелое решение просто так, без объяснений. Но время шло, тянуть было невозможно, и мне пришлось выслать им визуализацию. Тогда была плохая связь, я так и не получила их ответ и ужасно нервничала. Но мои драгоценные клиенты позвонили по телефону, как только восстановилась связь: «Делаем!». На радостях я добавила еще и черный санузел.
Для многих людей черный — неуютный и неприветливый цвет. У меня другие ассоциации. Черный — это бесконечность. Он разный и безгранично пластичный. Он по-разному ведет себя в массе и в деталях. Черный — это фон. Для человека, для натюрморта, для фотографии или картины. Он принимает на себя другие цвета, однако не отражает их, как белый, а дает глубину. Если любой цвет концентрировать и сделать максимально насыщенным — он будет казаться черным.
Читайте так: Рина Ловко и ее оранжевый. Вогнать в краску с SADOLIN
В проекте квартиры на Андреевском спуске мы уравновесили черный душевными предметами. Там вообще особая атмосфера: с улицы слышен гул старого Подола, в окнах, куда не посмотри, — купола церквей. В этом интерьере черный — не о депрессии или смелости, он там — об уюте.
Черный— одновременно практический и непрактичный цвет. На черном полу видны каждую ворсинку, пылинку или шерсть. Но с точки зрения дизайнера черный является функциональным. Черные детали дают интерьеру ритм, графичность, они делают простор цельным.
Маленькое черное платье
Мне нравится смешивать. Микс дает неповторимость. Можно смешивать что-то люксовое с чем-то простым и честным, что-то личное из прошлой жизни клиентов, что-то винтажное из галереи дизайна, бренды из Франции, Италии, Дании, Украины. Мне нравится непредсказуемость сюжета.
Мои клиенты обычно — это люди, мыслящие вне рамок. Они хотят не какой-то один стиль, а сразу много всего. Моя задача — гармонично смешать и выстроить этот сценарий.
Важное условие с моей стороны — живой контакт с клиентом. Я не общаюсь с представителями или представителями представителей. Мне нужно время клиента и непосредственное общение глаза в глаза.
Оксана Долгопятова. Фото: Алексей Кучма
Иногда, если я устала или чувствую выгорание, то прошу о дополнительной встрече с клиентом. Мы можем говорить на общие темы, просто сидеть рядом, обмениваться мыслями и ощущениями. Это заряд для меня, чтобы придумать что-то новое для этих клиентов. Идеи рождаются из нашего взаимодействия. Мои клиенты — те, для кого важно, чтобы дизайнер жил их проектом и погружался в него полностью.
Важно помнить, что проект — это не цветочки и бабочки, нас ожидает ряд трудностей. В каждом строительстве есть два этапа отчаяния. Один — в начале, когда первые шаги сделаны и приходит осознание объема предстоящей работы. Второй период — ближе к завершению, когда строительство бушует, деньги вкладываются, а визуальных изменений почти не видно. В эти периоды тяжело как клиентам, так и мне, я переживаю ничуть не меньше. Именно здесь важный конект, взаимное доверие и моральная поддержка.
Главный кайф в профессии — то, что все люди разные, и фокус у них — на разном. Для кого-то важен звук, когда ставишь чашку на стол, для кого-то неприемлемы черные детали. Кто-то готов переплатить за особую вещь, а другому такая же и даром не нужна. Для меня невероятное удовольствие исследовать эту разницу.
«Осторожно, окрашено!» или история одного факапа
Мы делали проект — квартиру на продажу. Интерьер практически полностью монохромный — черное и белое. Но в какой-то момент мы с клиенткой решили, что необходимо добавить яркости в спальне. Это был уже второй общий проект для нас. Заказчица сразу утвердила кислотные малиновые разводы на стене и зеленые травяные шторы. На этом фоне стояла черная кованая кровать и черные графические лампы. В маленькой комнате все эти цвета смешались и рефлексировали между собой.
Квартира «Четырнадцатая», Киев. Фото: Андрей Безуглов
Такие решения срабатывают, когда ты знаешь клиента, а он готов к такой смелости. Однако с квартирой на продажу — другая история. Полгода квартира ждала своих отчаяний. Мы с клиенткой подбадривали друг друга, что люди просто не понимают. А потом решили, что достаточно быть упрямыми, и перекрасили стену в белый цвет.
текст: Надежда Шейкина.
