Публичное пространство как дисплей. A-Station: Walk&art

Зачем интегрировать объекты современного искусства в новое, но уже успешное городское пространство. A-Station? В каких пропорциях арт уместен и не вызывает конфликт? Почему город проигрывает конкуренцию в развитии общественных пространств частному капиталу? И как в контексте взаимозависимости городских пабликов найти решение win-win, которое развивало бы городскую среду в целом? Разбираемся с помощью искусствоведов, урбан-менеджеров и художников.

Искусство, да и креативные индустрии в целом, давно и повсюду используются как мощный инструмент ревитализации, множество раз проявивший себя положительно. Это энциклопедический, многократно описанный в гадах по креативному менеджменту пример испанского Бильбао; The Coventry Phoenix Initiative в британском Ковентри, где архитекторы MacCormac Jamieson Prichard силами дизайна и арта превратили пешеходный маршрут по центру города в метафорическое путешествие, посвященное теме примирения настоящего и будущего; район SoWa Art + Design District в Вашингтоне, считающийся одним из наиболее успешных художественных кварталов в мире; ракетная станция Hombroich, преобразованная коллекционером Карлом-Генрихом Мюллером в художественный и архитектурный музей, полевой музей печати, парк скульптур и научный мультидисциплинарный центр. А также многие другие. Аксель Вервордт, создавший арт-кластер в масштабе района на месте бывшего пивоваренного завода под Антверпеном, говорит о своем Kanaal так: «Это место, где искусство, архитектура и природа становятся единым целым». В настоящее время на территории Kanaal находятся офисы, жилье, пекарня, рынок экологически чистых продуктов, рестораны, мастерские, а также выставочные залы компании Axel Vervoordt. Впрочем, арт первоначально являлся главным ингредиентом всего mixed-use Kanaal, сформировавшего своего рода арт-резервацию, где большая часть скарбов захвачена за толстыми стенами бункеров, превращенных в галереи.

Арт первоначально являлся главным ингредиентом всего mixed-use Kanaal, сформировавшего своего рода арт-резервацию, где большая часть скарбов скрыта за толстыми стенами бункеров.

В отличие от салонных, коллекционерских и ориентированных на глубокое погружение в искусство проектов, A-Station – новое пешеходное пространство в Киеве – максимально демократично. Это оживленный транзитный узел и одновременно место назначения, доступное любому из городян или гостей, а не только резидентам коворкингов и образовательных хабов. Ранее мы подробно рассказывали об архитектурной составляющей проекта в статье.Желтая кирпич, черный шрифт. Прецедент A-Station как кейс работы с наследием», опубликованной в 33 томе PRAGMATIKA.MEDIA. Поскольку A-Station обладает ярко выраженным характером, сформированным архитектурой и историей места, то интеграция арт-объектов в его тело должна осуществляться строго по индивидуальному плану.

Дизайн и инфраструктура A-Station реализованы практически в буквальном соответствии с принципами плейсмейкинга, сформулированными еще Уильямом Уайтом, основателем организации Project for Public Spaces. Открытость, наличие мест для сидения, ритейл, вода, зелень, архитектурные магниты, дизайн, вовлекающие маршруты— все это превращает еще недавно отрезанную от города закрытую территорию в ставший мгновенно популярным современный паблик. (Подробнее о плейсмейкинге читайте в статье «Тысяча и один уличный стул. Секреты живых городских пространств» в 17-м томе PRAGMATIKA.MEDIA).

Арт-объекты раскрывают потенциал места.

«Объекты паблик-арт — это инструмент, раскрывающий потенциал места, показывающий, каким это место и город вообще может быть, как по-другому может играть эта территория. Это очень важный аспект, и для меня, как для кураторки, это уже несколько лет является основной темой исследований, — объясняет искусствовед. Екатерина Рай, которая сотрудничает с A-Station в качестве куратора. — Из сугубо транзитной зоны, не очень привлекательной для горожанина, она превратилась в магнит, куда очень много разных людей приходят отдохнуть, учиться, встречаться, работать. Это удачный пример того, как территория может трансформироваться и приобретать вторую жизнь».

Летом 2021 г. A-Station стал дисплеем сразу для двух рор-up интервенций— на газоне возле вращающегося логотипа локации «приземлилась» световая инсталляция Василия Грубляка «Пульсар», а в холле «Освитория Хаб».

Все это— проявления арт-программы, которую Екатерина Рай предложила для новой столичной локации: «Центр города, историческая зона. Учредители (компания A Development — прим. ред.) очень удачно подошли к тому, чтобы трансформировать эту территорию— очень осторожно, деликатно. Интегрируя сюда рестораны, фуд-корты, развлекательную функцию, администраторы этого проекта продумывали, как сделать это место и культурным кластером тоже. Вот на этом мы и сошлись».

Анна Полякова, директор по маркетингу компании ADevelopment, считает, что арт позволяет решить сразу ряд задач: «Для нас важно оживить это пространство не только фестивалями и ярмарками — очень понятными и доступными широкой публике мероприятиями, — нам важно осуществить культурную интервенцию. , кто привык задерживаться здесь надолго. Именно временные арт-объекты способны активировать это пространство поэтапно. И если мы будем использовать пространство как дисплей, периодически меняя объекты, это вызовет еще больший интерес и к локации, и к событиям на ней».

«Мы делаем хепенинги, перформансы, делаем представление однажды. Кстати, «Отпечаток» художника NEZHINSKY, который был представлен в холле «Освитория Хаб», это физическая инсталляция с иммерсивными элементами. Мы поставили проекции на него, добавили два дисплея, на которые транслировали виртуальную реальность. И за этот один день в «Освитории» появились новые люди, которые обычно раньше не приходили. Они пришли конкретно на этот ивент, а затем заинтересовались: «А что здесь?» То есть интеграция артобъектов в пространство — это еще и развитие креативных индустрий. Если человек не придет ради коворкинга, он придет ради искусства, уверена Екатерина Рай. — Образовательный аспект тоже очень важен. На A-Station много операторов, которые транслируют ценности нового образования, альтернативного. И когда здесь вдруг появляются артобъекты — это тоже художественное образование. В этом районе нет объектов современного искусства в общественных пространствах. A-Station отчасти компенсирует этот дефицит».

Доминировать или подчиняться?

Дискуссионный вопрос, который непременно возникает в процессе подбора арт-объектов для открытых городских пространств: должны эти объекты подчиняться архитектуре и среде, или их роль — занятиям доминирующую позицию?

Художник Сергей Нежинский (NEZHINSKY) считает, что при создании арт-объекта бесполезно пытаются подстроиться под пространство или напротив, контрастировать с ним, поскольку и объект и место его демонстрации живут каждый своей жизнью: «Ритмы культуры можно сравнить с ритмами в физике. Есть такое интересное явление – эффект синхронизации Гюйгенса, когда маятники часов, находящиеся на одной стене, в какой-то момент сами по себе синхронизируются. Приблизительно то же происходит и в культуре — ритмы потока с течением времени непроизвольно синхронизируются, приходя к единообразию — и это то, как я понимаю словосочетание «постинформационное общество». И с этого момента наиболее ярким событием будет как раз аритмия, десинхронизация с потоком. Прием же, использующий вышеописанную аритмию как средство выражения, предлагаю называть «постдизайном».

То есть, говоря об адаптации арт-объекта к окружающей среде, следует понимать, что это вопрос в первую очередь цели, которую мы преследуем. Вопрос концепции, ведь диссонанс вполне может быть и часто является инструментом для реализации определенных задач. Впрочем, такие задачи – явление, скорее, исключительное. В остальном — хорошо, когда произведение искусства призвано структурировать по своему образу и подобию окружающую среду, при этом усиливая ее и раскрывая. Настоящий арт-объект – это информационный Адам, носитель некой культурной генетики, спекулятивный дизайнер, закладывающий образы будущего».

Инсталляция «Отпечаток», по мнению Сергея, в силу своей стилистической нейтральности не может конфликтовать со средой, но при этом раскрывает ее: «А ведь S-Station, являясь частью культурного, архитектурного отпечатка нашей цивилизации, является, по сути, , ее поручителем в объективной действительности».

Станислав Демин, сооснователь студии UrbanDesign, считает, что сама архитектура A-Station настолько «сильна», что в любом случае будет затмевать все дополнения: «Если оценивать A-Station в плане визуального восприятия, некой системы мемов, где мем — это единица культурной информации, которая хранится в нашей голове и связывается с метаданными в виде наших ассоциаций, то все, что я там увидел — четко соответствует европейскому огороду. Цегла, формат реконструкции, само пространство, способ работы с ним— проассоциировались с Западной Европой. Пластика архитектуры, плюс материал, и, конечно, интеллигентная работа с фасадами — стандартизация вывесок, фасадных элементов. Это как если бы картину удачно взяли в раму. Работа с самим объектом— Арсеналом— является доминирующей, а все остальное отходит на второй план— и благоустройство, и ст. Если воспринимать огород как костюм общества, то сам факт появления подобных локаций говорит о том, что наше общество созрело к приличному костюму».

Единый дизайнерский код и бесшовная среда подчеркивают высокое качество пространства A-Station подобно тому, как натуральная ткань и точный крой — качество дорогого костюма. И все же, без акцентных включенный образ будет неполным, лишенным деталей, необходимых для личностной репрезентации. Если общественное пространство— это костюм, то чем тогда являются арт-объекты?

«Мне близка аналогия с аксессуарами, поскольку именно аксессуары позволяют создавать целостный образ, — считает Анна Полякова. — Такие арт-детали вносят новые акценты в привычный, даже очень качественный, образ пространства. Нам важно, чтобы сформировался запрос на долгосрочную перспективу. Потому что даже дисплейные экспозиции, точечные акции все-таки влияют на формирование аудитории пространства».

«Арт как украшение? Украшение тоже может по-разному восприниматься. Но аксессуар в хорошем понимании — это основной акцент, который направляет зрителя на вектор восприятия личности, стоящей перед вами, — развивает аналогию Екатерина Рай. — Если бы мы установили объекты каких-то очень коммерческих художников, или салонные, или реплику на какое-то произведение искусства — а это вообще как бижутерия, которая пытается притвориться золотом, — нам могли бы справедливо упрекнуть, мол, это плохо. Нужно держать баланс: интеллигентно подчеркнуть качества пространства и привнести в него элемент интеллектуального визуального искусства настолько тонко, чтобы заиграла вся конструкция».

Искусствовед согласна, что попытаться «перекричать» архитектуру A-Station нереально: «Любое пространство в городе, которое в первую очередь не предусматривало интеграцию объектов искусства в тело проекта, так или иначе будет доминировать, а также, возможно, спорить с ектами. Поэтому для такого рода площадки идеальными являются временные объекты. Они могут даже идти в разрез с эстетикой, присущей месту. Да, это очень насыщенное пространство, характерное, историческое, которое придает шлейф ассоциаций. Поэтому, когда мы думали какие объекты можем разместить, то решили, что не нужно вписывать сюда точно сольющиеся с этим пространством и будут ему подчинены настолько, что их почти не будет видно.

Дизайнерский код и бесшовная среда подчеркивают высокое качество пространства A-Station подобно тому, как натуральная ткань и точный крой — качество дорогого костюма.

А вот иммерсивные выставки и проекты однозначно уместны. И световые, как например скульптура Василия Грубляка. Несмотря на то, что на локации очень много света, мы рискнули, установили «Пульсар» и видим, что он вызывает положительные эмоции у зрителей. А это важно, потому что установить объект в городе — это не только работа с пространством, это еще и работа с аудиторией. Мы задумывали, что «Пульсар», как звезда, какое-то космическое тело, опустится на территорию A-Station, прямо на газон, и, возможно, спровоцирует удивление: «А что это, и почему оно здесь?» Это и есть идея».

Постоянный или всплывающий?

Американский искусствовед и философ Гарольд Розенберг предупреждал: «Когда искусство становится пролонгацией повседневной жизни, оно разрушается, превращаясь в очередной товар среди других, китч». Объекты в A-Station будут обновляться, как только кураторы зафиксируют исчезновение эффекта новизны — но не слишком часто, чтобы не обесцениваться.

«Это зависит от эволюции проекта и от аудитории. Когда мы сделали первые интервенции, то для нас было важно как среагируют люди. Как они воспринимают этот объект, как долго готовы с ним «прожить», — объясняет Екатерина Рай. — Когда ты интегрируешь объекты, то делаешь это не для себя, а для публики. Я часто прихожу сюда и смотрю на реакции людей. Вижу, им комфортно. Они могут лежать на газоне рядом, могут висеть, трогать «пульсар». Он собственно и рассчитан на такой интерактив. Постоянные резиденты тоже комфортно чувствуют себя, когда эта инсталляция живет рядом с ними. Мы думали о том, чтобы делать интеграцию раз в месяц. Потом решили сделать чуть больший люфт, чтобы люди привыкли к объекту. Вот в тот момент, когда ты к чему-то привыкаешь и у тебя это забирают и дают новое — это становится очень заметно. Если менять раз в месяц, регулярно, то, возможно, люди не смогут оценить тот или иной проект».

Кроме кураторских интервенций, ADevelopment согласовывает точечные арт-проявления со стороны резидентов. К примеру, операторам ресторанов и коворкингов разрешено использовать на летных площадках айдентику и объекты, которые не противоречат ведущему дизайн-коду. Скульптура Алексея Золотарева «Горизонт событий», которая недавно появилась на подходе к Kyiv Food Market, была установлена ​​совместно с компаниями ARARAT и DFT Magazine, символизирующей слияние традиций и современности. Она также находится на территории паблика на временной основе, и простоит до весны, а затем на этом месте появится что-то новое. Анна Полякова пояснила: «Объект будет созвучен с философией места и учитывать все многочисленные требования, в том числе инженерные ограничения и безопасность».

Объекты в A-Station будут обновляться, как только кураторы зафиксируют исчезновение эффекта новизны – но не слишком часто, чтобы не обесцениваться.

«Главным достоянием данного пространства являются многочисленные посетители. Но что такое человек сегодня? Это, по большей части, социальный образ, который создается посредством взаимодействия с локациями и фиксируется через свидетелей в соцсетях. Вот с чем, на мой взгляд, должен работать современный медиахудожник и на что должны ориентироваться плейсы, — высказывает свое мнение Сергей Нежинский. — И здесь нам помогают современные технологии, посредством которых можно преобразовывать данные о человеке — его внешность, сердечные ритмы или даже церебральную активность, и ретранслировать их, например, в виде генеративной графики или какой-то механической реакции. Проще говоря, A-Station подошли бы инсталляции, с которыми можно взаимодействовать, снимать это взаимодействие на камеру телефона и публиковать в соцсетях».

Конфликт неизбежен?

Если дизайн часто вызывает горячие споры, то арт- тем больше. Рассуждения об оптимальном месте в современном городе, по сути, продолжают тему дискуссии, открытой нами ранееTake a photo! Зачем Киеву селфи-архитектура и public art» в 12-м томе PRAGMATIKA.MEDIA. Современное искусство находится вне категорий «нравится или не нравится», но часто воспринимается как маркер социального статуса пространства. А трехмерные объекты — скульптура, инсталляция — ориентированные на готовность человека к новым смыслам, в Украине стали элементом полузакрытых, неолиберальных пространств. Территория современного ЖК или входная группа бизнес-центра— вот наиболее безопасное для арт-объектов место. Как только инсталляцию или скульптуру размещают на площади или оживленном перекрестке, они превращаются в мишень. Впрочем, как и любой объект благоустройства, если он воспринимается как агент джентрификации.

Справедливо будет уточнить, что такое отношение симптоматически не только для Киева и не только в отношении скульптур. К примеру, даже знаменитый Blue Carpet Томаса Хезервика в Ньюкасле, являвшийся частью благоустройства пешеходной зоны, систематически страдал от вандалов. Скейтеры, катаясь на досках, просто разбивали элементы мощения и скульптурные лавки. Пытаясь вернуть себя в пространство, представители исключенных социальных групп часто идут максимально простым путем вандализации. И первыми жертвами становятся объекты public art, в силу своей уязвимости и триггерности.

Как только инсталляцию или скульптуру размещают на площади или в оживленном перекрестке, они превращаются в мишень.

«Нельзя ставить, его на следующий день вынесут, сломают, спилят! — делится опытом Екатерина Рай. — Я сотрудничаю с институтом М17, где мы развиваем и исследуем влияние трехмерного искусства на развитие города. Мы неоднократно сталкивались с тем, что в городе просто так разместить объект искусства не может ни институт, ни художник, ни донор, которому хотелось подарить это произведение городу. У нас существуют законодательные ограничения до принятия на баланс того или иного произведения, финансовые проблемы, технические вопросы. Где можно ставить, где нельзя, кто владеет той или иной территорией, кто балансодержатель. И еще миллион вопросов. У A-Station есть легкость в этом смысле. Они ответственны за эту территорию - готовы хранить, предоставить питание, ресурс для установления - и это отличает их от других территорий, которые могли тоже стать площадками, открытыми для арт.

Мы перечислили множество функций, которые артобъекты выполняют для общественного пространства: просветительская, ревитализационная, развитие креативных индустрий и, конечно, промоушен художников. С точки зрения современного художника, в столице Украины очень мало площадок, где он мог о себе заявить. Сейчас я не говорю об институтах — это отдельно. Но вообще показать на улице арт людям почти нет такой возможности».

Довольно агрессивная реакция социума на public art не просто архетипична, но продиктована отчасти и тем, что Киев переполнен визуальным детритом— кричащими вывесками, безвкусной навязчивой рекламой, фасадами, изуродованными надстройками, балконами.

Максим Головко, Сооснователь организации «Агенты перемен», считает, что город переполнен памятниками: «В теории арт-объекты должны повышать привлекательность общественных пространств, но для этого все должны понимать их ценность. А теперь у нас во многих киевских пабликах непрозрачным и непонятным путем устанавливаются объекты непонятного качества.

Только в центре города скульптуры стоят практически на каждой площади и их продолжают устанавливать. Парк Шевченко — памятник Шевченко. Рядом на пятачке — памятник Грушевскому. Возле оперы - памятник Лысенко, а на фасаде оперы - бюст Шевченко. У Золотых ворот — памятник Ярославу. На Софийской площади — Хмельницком. На Михайловской площади — княгине Ольге. По Михайловскому — архистратигу Михаилу. На Владимирской горке — Владимиру. На одном только Андреевском спуске— Прокоповне и Голохвастове, Шевченко, Ярославе, Вертинском, а недавно еще и Гоголю установили. На Почтовой площади маленьким детям. На Контрактовой — Сагайдачном и Сковороде. На Львовской не так давно поставили памятник дочери Ярослава, ну а на Пейзажной аллее их просто не счесть!»

Анна Бондарь, архитектор и народный депутат, считает, что формат всплывающих выставок, pop-up экспозиций действительно оптимален для Киева в данный период: «Временные инсталляции— хороший прием в применении к городским пространствам. Он не ресурсоемкий и простой с организационной точки зрения, поскольку все стационарные установки должны, в идеале, проходить через конкурс — общегородской или даже международный. Иначе не будет ответов на вопрос — почему именно эта скульптура, кто ее выбрал? Пустое городское пространство — это большая ценность. Как только оно появляется, его сразу пытаются захватить. И захват объектами искусства — это все равно восторг. Мы однажды подсчитали количество скульптур и памятников на территории от постамента на бульваре Шевченко до Дома офицеров – их там 96. Это очень много. Причем все они несут разные смыслы, отражают разные эпохи и часто вступают в противоречие друг с другом. Поэтому идея всплывающих выставок — крайне удачная и может быть реализована не только в A-Station. Возле того же постамента на бульваре после 2014 г. уже было 5 инсталляций. Мне кажется, что и ВДНХ мог бы стать местом, где регулярно можно проводить арт-интервенции».

Станислав Демин: «У нас разные слои населения, каждый из которых использует пространство по-своему и в силу своих потребностей требует разных возможностей. К примеру, автомобилист будет недовольен тем, что высадили деревья, если ему негде парковать свою машину. Велосипедист будет ругаться, что негде проехать велосипеду. Но если вы сделали парковку для автомобиля и велодорожку, то будьте готовы к недовольству со стороны мамы с коляской, которая скажет, что из-за обилия транспорта не чувствует себя в безопасности. Или бабушка, которая хочет в тишине покормить голубей, а здесь из-за детей все голуби разлетаются или из-за машин ей негде присесть».

На фоне всех насущных проблем, которые симптоматичны для городской среды украинской столицы, конфликт художественных вкусов, казалось бы, самое меньшее зло. Но способность организовать общественное пространство таким образом, чтобы кроме удовлетворения основных эстетических, мобильных и других потребностей, в нем еще нашлось место для арт-проявлений, которые дружат не только с архитектурой, но и с резидентами и посетителями. и арт-менеджеров.

 

«Важная работа архитекторов и тех, кто обеспечивает коммуникации для проекта, заключается в том, чтобы собрать пул пользователей, определить их потребности и обеспечить возможности, причем так, чтобы они гармонично дополняли, а не противоречили друг другу, не создавали конфликт. Архитектор-планировщик как раз и работает над тем, чтобы распределить возможности для разных групп по территории, минимизировав потенциальные точки конфликта. Но эта задача не решается в рамках ограниченной территории, здесь нужно смотреть район», — уверен Станислав Демин.

Паблик — не музей

Несмотря на контраверсийное восприятие публикой актуального арта, тот факт, что Киеву необходим Музей современного искусства — признают и в КГГА. Директор департамента культуры Яна Баринова на хакатоне «Предчувствие места. Где делать Музей современного искусства? рассказала киевским журналистам, что сегодня перед городской властью стоит задача создать музейные локации, которые будут дружественными для любых форм медиа. «Как классических — картин, скульптур, так и инсталляций, хепенингов, аэрографии, артинтервенций, гиперреальностей, цифровых произведений, кинохроник и многое другое, что творит художественную палитру настоящего и искусство будущего», — обещает.

A-Station не претендует на то, чтобы стать музеем под открытым небом. Общественное пространство живет и работает по другим законам, чем институции, объясняет Екатерина Рай: «Во-первых, музей — даже если это лучший динамичный музей, — это институт, предусматривающий постоянную экспозицию, так же и определенную логику собрания этой экспозиции, определенную . Поскольку артобъекты в A-Station появляются не на постоянной основе, это уже делает эту площадку дисплеем, но точно не музеем. Территория паблика не столь велика, чтобы здесь создать что-то грандиозное из 30-ти объектов — это физически невозможно, потому что есть элементы инфраструктуры тех операторов, которые здесь «живут». Здесь не так много локаций, где можно устанавливать что-то крупноформатное. Это яркий пример, я сказала, один из первых в Киеве, где локация готова принимать объекты искусства на своей территории, предоставлять для этого все необходимые ресурсы, в том числе и технические. И делать это на временной основе, изменяя эти экспозиции, наблюдая, как развивается отношение людей к территории, и к искусству».

Довольно агрессивная реакция социума на public art не просто архетипична, но продиктована отчасти и тем, что Киев переполнен визуальным детритом.

Анна Полякова считает, что формат паблика-дисплея наиболее эффективен: «Наша кооперация с художниками помогает доставить арт максимально близко к людям. В музей необходимо спланировать визит – выбрать время, доехать туда. Уже это сокращает аудиторию и количество просмотров. А в публичном пространстве познакомит людей с работами современных художников гораздо проще. Месседжи, которые транслирует арт, тоже на первый взгляд прост. Но за этой простотой скрывается какая-то невероятная глубина, в которой каждый рассматривает что-то свое».

Подсчитаем преимущества

Если подвести итог, то можно перечислить как минимум десять причин для размещения объектов современного искусства в общественных пространствах:

1. Они обогащают визуальную среду, формируя характер улиц и площадей.
2. Это отличный инструмент для наращивания социального капитала и поощрения гражданского дискурса.
3. Возможность арт-проявления способствует промоушению художников и развитию творческой среды.
4. Размещение арт-объектов способствует развитию экономики— рестораны, кафе, коворкинги получают выгоду, если территория привлекательна для большого количества посетителей.
5. Инвестиции в развитие локации, района и города в целом приносят инвесторам репутационные бенефиты, стимулируя и дальше вкладывать средства в общественные проекты.
6. Арт формирует культурное наследие, связывая людей с общей историей, общими эмоциями.
7. Искусство стимулирует жажду познания, провоцирует ум и воображение.
8. Арт положительно влияет на настроение и, как следствие, на производительность резидентов— сотрудников предприятий, расположенных на локации.
9. Месседжи, транслируемые посредством арт-проявлений, привлекают внимание людей к актуальным проблемам социума и подсказывают способы их решения.
10. Размещение арт-объектов в общественных местах - самый простой путь обеспечить людям максимальный доступ к культуре.

Огород проигрывает конкуренцию?

Возникает закономерный вопрос — почему огород, обладая фактически монопольными правами на общественные пространства, даже не пытается конкурировать в их развитии с частным капиталом? A-Station может стать очередным веским доказательством того, что только частный менеджмент эффективен в управлении, в том числе и городскими публичными пространствами. Не исключено, что именно это обстоятельство и провоцирует опасения и настороженность у противников креативной джентрификации.

Станислав Демин: «Причин такого бездействия достаточно много. И основная — полная неспособность города организовать процесс управления территориями, а тем более общественными пространствами. Городской процесс управления в Киеве в принципе не организован — не утвержден Генплан, отменен историко-архитектурный опорный план, отсутствует глобальное планирование. Население Киева в 1951 г. составляло 300 тыс. человек. К 1991 г. население выросло до 3 млн, но несмотря на десятикратный рост, огород не столкнулся с существенными инфраструктурными сложностями, поскольку благодаря грамотному планированию имел запас инфраструктуры. Но следующие 30 лет мы просто нанизывали на все ту же инфраструктуру новые дома-объемы. Если инфраструктурный резерв не развивать — он исчерпывается. Точно так же и общественные пространства — если ими не заниматься, они деградируют».

«Любые культурные акции, в том числе и арт-интервенции, можно реализовывать в рамках культурных городских программ. Механизмы есть. Но я понимаю, почему у художников и кураторов возникают проблемы, – говорит Анна Бондарь. — Потому что все, что связано с землей, даже временная экспозиция, требует многоступенчатых согласований. Прежде всего, это вопрос городской политики. Власть должна понимать, что это важно и нужно. Но и понимания недостаточно. Эти полисы должны быть оглашены и реализованы в виде документов. Иначе это ни о чем».

A-Station не претендует на то, чтоб стать музеем под открытым небом. Общественное пространство живет по другим законам, чем институции.

Впрочем, не все так безнадежно. Буквально несколько месяцев назад в КГГА вспомнили о культурном потенциале городских общественных пространств. Новая комплексная целевая программа «Столичная культура: 2022–2024гг.» предполагает, что в условиях карантинных ограничений любые арт-проявления предпочтительнее проводит в условиях open air.

«Публичное пространство — это «коллективный продукт», в создании которого принимают участие представители разных слоев населения, разного рода занятий, убеждений. Важным его качеством является способность способствовать усилению социального взаимодействия и коммуникации, а также создавать условия для различных форм культурного самовыражения в реальном, а не виртуальном мире», — так депутат Киевского горсовета Евгения Кулеба мотивировала решение КГГА зарезервировать улиц и площадей Киева, в том числе и как сцены для иммерсивных выставок.

Городские менеджеры могли бы рассматривать кейс A-Station в качестве одного из успешных примеров уже реализованной культурной трансформации. С учетом того, что арт-проект на A-Station задуман как долгосрочный, общественные пространства в масштабе всего района — как находящиеся под частным управлением, так и коммунальные — могли бы развиваться параллельно и взаимозависимо, как сообща.