Еще весной одним из участников форума Irpin Reconstruction Summit стал известный нидерландский архитектор Хироки Мацуура, посетивший город для разработки собственного концепт-предложения. Его участие в архитектурном украинском сообществе восприняли неоднозначно. Информация о том, что до начала широкомасштабной агрессии россии Хироки Мацуура проектировал, в частности, в Москве, спровоцировала дискуссию о том, насколько в принципе нравственно принимать помощь от иностранцев, сотрудничавших с россиянами.
«Давайте вчистую, мистер Мацуура!» — сказали мы и задали архитектору вопрос о его планах и мотивах помогать Украине. О личных впечатлениях от увиденного, об особенностях и потенциале Ирпеня, о перспективах реконструкции украинских городов в целом.
PRAGMATIKA.MEDIA: Здравствуйте, Хирокие. Начнём с главного вопроса. Ваше желание участвовать в восстановлении Ирпеня повлекло за собой горячую дискуссию. Главным триггером для украинцев стал факт, что ваше профессиональное портфолио содержит проекты в России. И мы не можем не спросить этого. Нам бы хотелось услышать вашу позицию относительно войны России против Украины и вашей профессиональной деятельности в этом контексте. Как вы можете прокомментировать данную ситуацию?
Хирокий Мацуура: Моя позиция очень четкая и ясная. Прежде всего, я должен объяснить историю моих отношений с Украиной и россией. В 2006 году я работал над первым проектом в России. Годом позже украинский архитектор пригласил меня к разработке мастер-плана в Крыму. Долгое время я продолжал работать с двумя странами. Но я никогда не скрывал этого факта. И когда я читал лекции для украинских студентов, то знакомил их не только со своими украинскими проектами, но и с проектами в России. Я всегда был открыт в этом вопросе. И это не доставляло мне никаких проблем. Конечно, до тех пор, пока не началась война.
Фото: Максим Дробиненко
К моменту полномасштабного вторжения я вел проекты в обеих странах. Конечно, я сразу прекратил свою деятельность в России: отказался от строительства, от должности в градсовете Сколково, от преподавания в московской архитектурной школе.
"Когда я увидел, что страна-агрессор делает с Мариуполем, Харьковом, другими городами... Донбасс, Ирпень, Буча... Я просто не могу продолжать практику в России, и мы полностью заморозили всю без исключения активность в России"
PM: Как и почему территория Ирпеня оказалась в фокусе вашего внимания?
Х. М.: С началом войны мои украинские проекты были поставлены на паузу, но я решил продолжать работать для Украины. Первое, что сделал, поселил в моем доме в Роттердаме украинскую семью, которой удалось эвакуироваться из Киева. Я не знал этих людей лично, просто хотел чем-нибудь помочь.
Я участвую в различных публичных ивентах, посвященных реконструкции украинских городов. Часть из них проходит в Украине, часть – за рубежом, в Европе, в частности в Нидерландах. Я обратил внимание на один из таких форумов. Он назывался «Ирпень. Саммит по реконструкции» (Irpin reconstruction summit) и проходил в формате онлайн-дискуссии о будущем города. В обсуждении приняли участие не только украинские эксперты, но и специалисты из Европы. Чуть позже я получил от организатора саммита приглашение поучаствовать в дискуссии и сразу принял его, не желая упустить свой шанс.
Во время первого из двух ивентов, в которых я принимал участие в форуме, я понял, что люди уже знакомы с моей деятельностью. С первого же дня меня спрашивали: «Хирокие, почему бы тебе не посетить Ирпень, чтобы увидеть все самому?». Следует сказать, что во время обсуждений я стал чувствовать себя беспомощным, бессильным, поскольку не мог судить о вещах, с которыми знаком лишь поверхностно. Честно говоря, я не понимал, что произошло с городом Ирпень и другими украинскими городами, сформировав представление об этом по телевидению и интернету. Поэтому я решил поехать в Ирпень, чтобы своими глазами увидеть масштабы разрушений. Кстати, мэрия Ирпеня была единственной организацией, которая меня пригласила.
PM: Это была ваша первая поездка в Ирпень? Как долго вы находились в городе? Какими были ваши впечатления от увиденного как человека и как профессионала?
Х. М.: Да, это была моя первая поездка в Ирпень. В общей сложности я провел там три дня. В первый день городской администрацией был организован смотр местности. Воспользовавшись автомобилем, мы внимательно изучали территорию, делали остановки у разрушенного моста через реку Ирпень, возле опустошенных жилых домов, уничтоженных культурных сооружений. В тот момент мне было критически тяжело эмоционально.
Территория была выжжена, разбита. Это следы действительно очень агрессивного проявления войны. Здесь были все виды разрушений. И я, конечно, не мог не ощущать ярости. И только потом начал мечтать и размышлять: «Неужели это конец Ирпеня? Нет, этого не может быть, так не должно быть». Ущерб, нанесенный войной, — это не единственная ассоциация с Ирпенем, город гораздо больше всего этого. И я начал рассуждать о будущем Ирпеня, перестав фокусироваться только на развалинах.
Фото: Юрий Ферендович
На второй день визита я взял велосипед и провел 6-7 часов, передвигаясь по городу, но уже без представителей власти.
“Хотелось побыть с городом лицом к лицу, почувствовать его, понять, из чего он состоит. И я увидел великолепный ландшафт для жизни”
Увидев колоссальный потенциал территории, я почувствовал себя более мотивированным.
На третий день состоялась презентация и встреча с мэром города, после чего многие медиа немедленно опубликовали информацию о том, что я буду разрабатывать мастер-план Ирпеня. Но это совершенно не так, потому что я был только приглашен к участию. Да, я готов помочь в разработке документации. Но, конечно, за это время у меня не было возможности подать подробное предложение. И я вернулся в Нидерланды, чтобы подготовить концепцию. Согласят ли мой проект — будет решаться дальше. Проектировщика не могли выбрать и не выбрали так быстро. Это большое заблуждение в понимании ситуации.
Фото: Юрий Ферендович
P.M.: Давайте проясним сам термин «мастер-план». Что вы вкладываете в это понятие?
Х. М.: Важно не путать понятия «мастер-план» и «генплан». Как выглядят генпланы украинских городов? Это некая карта, где разные зоны окрашены в разные цвета. Желтым выделены жилые дома, красным – коммерческие здания, зеленым – парковые зоны. Это база, то, что мы называем "зонинг" или "спейс-оф план". Он дает представление о планировке города. Но генплан никогда не объясняет, почему именно так, а не иначе распределены зоны. Есть только техническая информация о локации. А вот мастер-план логически обосновывает, на каком основании здесь должны быть жилые дома, здесь мультифункциональный центр, а здесь парк.
В международной практике мастер-план иногда называют «урбан-планом» или «видением городского плана». Мастер-план одновременно фиксирует сложившуюся ситуацию и дает видение будущего развития. Это своеобразная иллюстрация логики городской планировки. Горожане должны понимать вектор движения, развития, чтобы, в частности, противостоять незаконной застройке. Мастер-план связан с дополнительными документами и стратегиями. Можно воспринимать его как своеобразное соглашение, договор между городскими властями и жителями.
Но очень часто принципы создания мастер-плана в партнерстве с горожанами нарушаются. Не только в Украине. В Японии власти принимают решения и занимаются планированием, а люди часто остаются в происходящем неведении. В Европе тоже случается такое.
PM: Как сильно отличаются подходы к созданию мастер-плана для разрушенного и мирного города?
Х. М.: Влияет ли война на формирование мастер-плана? Я бы сказал – и да, и нет. С одной стороны, мы должны сначала зафиксировать информацию о разрушениях, прежде чем решить, как восстанавливать утраченный жилищный фонд и что делать с полуразрушенными домами — достраивать или сносить. Это касается инфраструктуры. Понятно, что если коммуникации и магистрали пострадали от бомбардировки, то их придется восстанавливать.
Мастер-план для мирного города не содержит такой информации. Когда мы говорим о будущем Ирпеня, то должны подумать и о том, как сделать город более защищенным, менее уязвимым перед войной, если ситуация повторится. Это также дополнительная информация, которая обычно не является частью мастер-планов. Но архитекторы всегда имеют дело с уникальным контекстом — уникальным для каждого города, села, государства. Поэтому для меня не важно, работаю я над мастер-планом разрушенного города или мирного.
P.M.: Что скажете об особенностях Ирпеня, его плюсах и минусах? У вас уже есть представление, какой сценарий развития предложить городу?
Х. М.: Ирпень имеет уникальное расположение – он находится очень близко к столице и в лесной зоне. Реки Ирпень и Буча образуют треугольник, и сам город центр этого треугольника. Природа и близость к Киеву — вот причины, по которым многие переезжают сюда жить. К примеру, его выбирают молодые люди, которым не нужно ежедневно ходить в офис. Это идеальное место для молодых пар: ценник на жилье ниже, а природа богаче. И всегда можно отправиться в Киев на уикенд. Поэтому в Ирпене высока рождаемость. Молодой город – это всегда мощный потенциал и новые идеи.
Но я тоже увидел и недостатки. Например, прямо через центр Ирпеня проходит железная дорога, разрезающая его на восточную и западную части, мало связанные между собой. Мы хотели бы объединить эти территории.
Я описал только малую часть потенциала и проблем. Это очень большая тема.
Фото: Максим Дробиненко
PM: Можно ли сказать, что малые города являются своеобразной площадкой для экспериментов и именно здесь можно «протестовать» какие-то принципы проектирования, а затем перенести их в другой масштаб?
Х. М.: Да. Многие идеи рождаются в маленьких городах, а затем приходят в мегаполисы. Расскажу на примере Японии. Из-за компактности в маленьких городах власти и жители находятся в более тесной коммуникации, поэтому они могут легко обмениваться идеями, чего, например, не происходит в Токио. В Украине также много инноваций зарождается в небольших локальных коммьюнити. Многие маленькие города влияют на крупные города, регион и страну в целом.
"Я возложил надежды на Ирпень, поскольку он имеет огромный потенциал и может стать эталоном молодого города"
Несмотря на огромные разрушения из-за войны, я не хочу называть Ирпень городом-жертвой. Ирпень – классный город, имеющий огромный шанс запомниться не глобальными разрушениями, а войти в историю как привлекательное место для жизни.
Фото: Юрий Ферендович
P.M.: Как расставить приоритеты, которые восстанавливать в первую очередь: жилые дома, административные, культурные учреждения? Может, следует начать с инфраструктуры и дорог?
Х. М.: Главный приоритет восстановления сейчас – обеспечение зданий теплоснабжением, нужно утеплить дома. Прежде всего следует позаботиться об окнах. Говоря о порядке восстановления, первыми, конечно, должны идти жилые дома. Я видел очень много домов, которые сейчас остаются без окон. Их временно завешивают полиэтиленом. Возможно, с этим можно жить летом, но с наступлением зимы этот способ не будет работать.
И для теплоснабжения необходимо строить новую систему трубопроводов. Если подземная инфраструктура разрушена, прежде всего, необходимо ее восстановить, чтобы провести в дома электричество, газ и воду. То есть в топе приоритетов – жилые дома и инфраструктура. Следующим пунктом идут культурные учреждения, такие как школы и детские сады, общественные и городские здания. Главным вопросом остается вопрос «как все-таки жить сейчас?».
P.M.: На какой стадии находится согласование вашего предложения с городскими властями и на каких условиях вы готовы участвовать в этом проекте?
Х. М.: Вообще мы не договаривались ни о каких условиях. Как я уже говорил, это мой первый визит в Ирпень для понимания города. До того, как я увидел все вживую, я не знал, что делать и как помочь. Именно встреча с мэром Ирпеня запустила процесс. Пока мы находимся на ранней стадии переговоров. Сейчас вместе с коллегами я работаю над более подробным предложением: какой план мы можем предложить, какие чертежи мы сделаем.
Фото: Юрий Ферендович
PM: Сколько специалистов участвует в этой работе?
Х. М.: Проектирование мастер-плана – это не работа для одного человека, это сложная командная работа, как исполнение оркестра. Я могу быть дирижёром, но не могу играть на других инструментах. Я хотел бы привлечь сюда максимальное количество украинских специалистов настолько, насколько это возможно. Архитекторы, инженеры, ландшафтные дизайнеры, экологи — большинство «музыкантов» оркестра должны быть из Украины. Есть люди, которые говорят, что в восстановлении городов Украине не нужна помощь европейцев, что украинцы могут сделать все сами. И действительно, в большинстве своем это так, но в истории мастер-планинга в Украине не было подобного опыта, поэтому я предлагаю свои услуги.
Есть люди, которые противостоят моему участию в проекте, потому что я работал в России. И как уже говорил, не отрицаю этот факт. Но я хочу внести ясность. Я полностью против этой войны, абсолютно против российской агрессии, и мое сердце с украинцами. Я не участвовал в каких-либо публичных дискуссиях по поводу войны — прежде всего я задумался о том, что могу сделать, как могу повлиять и помочь. Поэтому я прекратил разговор и поехал в Ирпень, чтобы двигаться в этом направлении.
Фото: Максим Дробиненко
PM: Что вы думаете о реконструкции в целом в Украине? Как быстро может двигаться этот процесс и сколько потребуется времени, учитывая сохранение высокого качества реализации?
Х. М.: Это достаточно открытый вопрос. Из всего, что я сейчас увидел и понял, реконструкция — это преимущественно политический шаг, зависящий от власти, муниципалитета города, от европейского влияния и многих других аспектов. Можно сказать, это целая сложная вселенная реконструкции. Независимо от принятых решений процесс реконструкции может занять гораздо больше времени, чем нужно. И прежде всего жертвами этого промедления могут стать люди, критически нуждающиеся в восстановлении жилья.
Одной из важных особенностей Ирпеня является его компактность (население всего 60-70 тысяч жителей), поэтому многие решения принимаются достаточно оперативно. Например, если бы меня попросили что-нибудь сделать в Харькове, Мариуполе, Киеве, не знаю, насколько это было бы быстро реализовано. И в этом смысле Ирпень кажется мне очень эффективным.
Из своего опыта за последние несколько месяцев скажу также, что идет очень много обсуждений, но очень мало конкретных действий. Мое пожелание определиться с приоритетами как можно быстрее, чтобы избежать длительного политического процесса.
В статье использовано фото УНИАН. Автор: Колесник Евгений
/Материал является частью спецтемы “Хаос и восстановление. Будущее вопреки войне”/
Читайте также
Архитекторы против войны. Ольга Клейтман и ее родной Харьков
