Нуази-ле-Гран — ворота «нового города»
План развития Большого Парижа (d'Aménagement de la Région Parisienne) и директивная схема устройства и градостроительства Парижского региона, утвержденная в 1965 году, предусматривали масштабную перепланировку пяти городов-спутников и строительство пяти новых городов. По масштабности этот проект можно сравнить с «османизацией» Парижа — как барон Осман изменил облик столицы Франции, так и «Новые города» (Villes nouvelles) радикально превратили парижский пригород.
От центра Парижа до Нуази-ле-Гран, района на въезде в Марн-ла-Валле, всего 14 с половиной километров. В 1977 году сюда проложили железную дорогу и автомагистраль. После этого власти коммуны Нуази-ле-Гран выделили участок Монт-д'Эст под жилую застройку, поставив условие: новые дома должны быть декларацией уважительного отношения к человеку, его правам и достоинству.
Отец Villes nouvelles Поль Делуврие вдохновился революционными работами архитектора Бофилла и увидел в них альтернативу банальной линейной застройке.
Так, бюро Бофилла Taller de Arquitectura, известное всем оригинальным и концептуальным подходом к проектированию, было приглашено властями Нуази-ле-Гран и получило карт-бланш на проведение архитектурно-социального эксперимента.
В команду каталонской архитектурной фирмы Taller de Arquitectura, кроме профильных специалистов, архитекторов и инженеров, Рикардо Бофилл собрал поэтов, писателей, композиторов, социологов и философов
Рикардо Бофилл был не единственным архитектором, проектировавшим жилую застройку в Марн-ла-Валле. В то же время над созданием объектов в «новом городе» работали Фрэнк Гэри, Жан Нувель, Кристиан де Портзампарк и другие. Но только судьба Абраксаса оказалась драматичной.
Приходи на меня посмотреть
Бофилл, по его собственным словам, всегда стремился к тому, чтобы архитектура не выбивалась из исторического, ландшафтного, культурного контекста. Прежде чем приступить к поиску формы, он пытается отыскать «гениус локи» — гений места. Получив масштабный заказ на строительство социального жилья во Франции в конце семидесятых, Бофилл решил, что наиболее органичный стиль для парижских пригородов – это смесь классицизма и французского барокко.
Руководствуясь принципом выдающегося ренессансного скульптора и архитектора Браманте, он решил создать ансамбль из нескольких построек в едином стиле. И поскольку этот жилой комплекс находился в самой западной точке Марн-ла-Валле, он должен был выглядеть достаточно величественно, как и подобает воротам «Нового города». Тем более, что каталонский архитектор всегда считал себя антагонистом Корбюзье с его функционализмом, а масштабность проекта открывала Бофиллу чуть ли не безграничные возможности для экспериментов с новыми технологиями в строительстве.
В плане Абраксас напоминает стилизованный греческий театр, где здание Арка является фокальной точкой в центре круглого газона орхестры; здание «Театр» – это амфитеатр в форме полумесяца, а «Паласио» – гигантская скена
Давая название своему новому проекту, архитектор апеллировал к гностической символике, в которой Абраксас – это древнее божество, символизирующее первопринцип и творческую энергию. Но теперь, учитывая сложную судьбу дворца, напрашиваются ассоциации с романом Томаса Мора «Утопия», ведь Абраксас — это раннее название острова.
В описаниях бофилловского Абраксаса есть интересное словосочетание «населенный памятник», лучше всего описывающий характер комплекса. Если «Замок Кафки» Бофилла – это математика (архитектор реализовал проект на основе математических уравнений), то Абраксас – это сценография. Его следует начинать рассматривать с плана, архитектура настолько сложна и монументальна, что, находясь на уровне земли, человек теряет ориентацию в пространстве, чувствует себя скудным, заблудшим в бетонных лабиринтах. Лишь с высоты птичьего полета становится понятным общий замысел.
К середине ХХ века простые формы, так увлекавшие публику в 20-х годах, уже приелись. Усталость от «функционализма» и вызванная этой усталостью реакция затронули и архитектурные круги — стиль был так догматический, что молодые художники чувствовали себя связанными по рукам и ногам.
Первые признаки «болезни роста» стали заметны еще на Международной выставке 1937 года — новые проекты стали приобретать декоративность, проявилась тенденция возвращения к классицизму. Масла в огонь подлил еще План Вуазен — парижскую элиту настолько возмутила идея сноса исторических кварталов и попытка возвести там крестообразные башни, что Ле Корбюзье и его последователи оказались в оппозиции к общественному мнению. Вторая мировая война и послевоенный кризис по понятным причинам заморозили и градостроительные проекты, и архитектурные конфликты. И только в начале 60-х начался экономический подъем, совпавший с научно-технической революцией.
Годы Пятой республики вернули власть и архитекторов к необходимости поиска решения проблемы жилищного кризиса и, как следствие, привели к идее масштабной застройки пригородов Парижа. В те годы профессиональное сообщество французских архитекторов имело влияние, сопоставимое только с влиянием великой политической партии. А в своих манифестах проектировщики часто заявляли о классовом характере архитектуры и необходимости устранить эту классовость, а Париж — расплотнить.
Деколонизация поставила власть Франции перед необходимостью расселения тысяч эмигрантов. Для них начали строить рабочие поселки в окрестностях городов. Несмотря на то, что малообеспеченные семьи получили в распоряжение отдельные квартиры с удобствами, атмосфера рабочих поселков с их рядами и каре одинаковых многоэтажных коробок была удручающей и депрессивной. В архитектурной среде считали, что вина лежала на особенностях крайне рациональной планировки.
На фоне 18-этажного «Паласио», в котором расположена 441 квартира, 9-этажная «Арка» кажется почти миниатюрной. В нем всего 20 квартир. Театр рассчитан на 130 апартаментов, и это наиболее комфортабельные и дорогие жилые просторы комплекса с видом на Париж. Впрочем, даже в бюджетном Паласио отсутствуют малометражки, а часть апартаментов — это дуплексы, и даже триплексы. Как и обещал Бофилл – социальное жилье не выглядит как дебри.
Запутанные лабиринты «Паласио» опасны даже с точки зрения полиции
Бетонный неоклассицизм Бофилла, фронтоны, капители, фризы, колонны, да и вся концепция постройки как таковая, ее «античная повседневность» наряду с яркой индивидуальностью — все это набор признаков архитектуры постмодернизма.
Монументальные бетонные объемы Бофилл дежурит с панорамным остеклением эркеров "Театра". Запутанные переходы, воздушные мостики и лестницы «Паласио» превращают здание в головоломку. Весьма необычный и сам строительный материал – для отливки элементов Абраксаса использовался бетон разных цветов. Добавление оксидов к песчано-цементной смеси придало ей охрово-розовые и серо-сиреневые оттенки. Фрагменты фасадов по частям отливали в заводских условиях, после чего собирали в блоки — в то время это была революционная технология. Словом, Бофилл не сдерживал фантазию и был убежден, что выстроил новый мир для людей, уставших от функционализма модернистов.
"Большие ансамбли" строились во Франции и раньше - Марли-ле-Гранд-Терр, Л'Абревуар, Ле Куртильер, Ла Гранд Борн - однако Бофилл считает, что кварталы массового жилья могут выглядеть оригинальнее
В описаниях бофилловского Абраксаса есть интересное словосочетание «населенный памятник», что лучше говорит о характере комплекса
От «критического регионализма» до «неоклассицизма»
Абраксас положил начало «неоклассическому» периоду в творчестве Бофилла, длившемся почти 15 лет. Place du Número d'Or в Монпелье (1985), Les Echelles du Baroque в 14-м округе Парижа (1986), Колонны Сент-Кристофа в Серже-Понтуаз (1986), Порт Ювенал в Монпелье (1989), Pa Soder Crescent в Стокгольми (1992) – в этих проектах архитектор также обыгрывает форму амфитеатра или полумесяца.
Кстати, разрабатывая проект Порт Ювенал, Бофилл взял за основу Королевский полумесяц в английском городе Бат. В середине XVIII века архитектор Джон Вуд-младший спроектировал дугу из 30 трехэтажных построек. Вогнутая часть фасада образовывала непрерывную линию и была исполнена в классическом стиле: ионические колонны, рустованный цоколь. А наружный, изогнутый фасад был фрагментирован. По такому же принципу построен и Порт Ювенал.
Работа Бофилла с циклопическими объемами, эллипсовидными формами, нанизанными на оси, и арками в масштабных пространствах у некоторых критиков вызвала ассоциации с проектами Альберта Шпеера, как бы обидно это ни звучало.
Рикардо Бофилл
От процветания до декаданса
Архитектор спроектировал социальное жилье, имеющее вид дворцового комплекса — ансамбль монументальных сооружений из литого бетона формирует замкнутое пространство, закрытую отдельную вселенную, отрезанную от города. Бофилл предпочел обеспечить жильцам комфортную приватность. Круглая площадь, окруженная устланной травой амфитеатром, представлялась ему идеальным местом для детских игр и общения соседей.
Но после первых 10 лет благоденствия Абраксас погрузился в мрачную летаргию. В многоквартирное «Паласио» заселили малообеспеченных граждан. Вскоре более благополучные жители Театра и Арки начали расценивать такое соседство как неудобное. Ни о каком «общем использовании» пространства внутренней площади не было и речи, возвращаясь домой по вечерам, жители буквально бегом преодолевали узкие проходы-щели, боясь нападений.
Полиция заявила, что не способна контролировать ситуацию в Паласио, поскольку его сложные пространства с многочисленными пересечениями — идеальная среда для преступников и опасное место для работников правопорядка. Из-за морфологических особенностей здания по ее нижним галереям-тоннелям гуляют сильные сквозняки, и помещения первых этажей, предназначавшихся для магазинов или художественных мастерских, опустели и пришли в упадок. Любой звук – голос, шаги – отражается от ломаных бетонных плоскостей многократным эхом.
Сады, которые раньше украшали крыши зданий, засохли. Люди жаловались, что устали жить в окружении монструозных сооружений, чьи колоссальные размеры угнетают, а общая атмосфера напоминает фантастический Готем-Сити – город, где всегда царит ночь. К тому же в комплексе на полторы тысячи жителей отсутствовала инфраструктура и магазины. Многие продавали квартиры и выезжали. В муниципалитете даже подняли вопрос о сносе бетонного колоса. В ответ старожилы объединились в Ассоциацию защиты Абраксаса - ADIHPA.
Мэр Нуази-ле-Гран, социалист Мишель Паджон, возглавлявший муниципалитет с 1995 по 2015 год, не скрывал своей неприязни к монументальному зданию и даже не пытался помочь в решении социальных и экономических проблем. Например, когда в 2005 году маргинальная молодежь устраивала погромы, поджог и держал в страхе жителей комплекса, в Абраксас не приезжала полиция, а с территории перестали вывозить мусор.
Защитники Абраксаса убеждены, что величественный и странный дворец испытал упадок из-за пренебрежения со стороны властей, а не из-за ошибок планирования
Квартиры «Паласио» выделялись мигрантам как социальное жилье
Квартиры «Паласио» выделялись мигрантам как социальное жилье
Мы связались с офисом архитектора и просили его уточнить, заденет ли реконструкция памятник постмодернизма. Однако, как нам ответили в Taller de Arquitectura, «пока еще рано говорить о чем-то конкретном». Впрочем, архитектор вряд ли будет долго держать свои планы в секрете.
В одном из интервью он уже признал, что Абраксас был его неудачей: «Когда мы молоды — мы утопичны… Моя модель не была взята в пример для строительства других городов. Я ошибался во времени. Период – конец 60-х годов – не способствовал изменениям… В этих районах люди сжигают свои дома, понимаете ли вы это? Они ненавидят их… Абраксас — это уникальное пространство, страдающее от отсутствия духа общности… Отсутствие инфраструктуры, магазинов и тот факт, что пространство замкнуто на себя, создает проблемы. Для меня это уникальный и завершенный опыт. Утверждая, что тема Абраксаса для него закрыта, Бофилл, как видим, ошибался. Теперь его архитектурный гений должен прийти на помощь хранителям колоссального памятника постмодерна.
В 2014 году «бесчеловечные» экстерьеры Абраксаса «засветились» в фильме «Голодные игры». Это спровоцировало волну интереса к комплексу. Вспомнили, что еще в 1985 году Терри Гиллиам снимал антиутопию «Бразилия». "Населенный памятник" стал популярным пунктом на туристических маршрутах. Хранители Абраксаса, искренне влюбленные в свой колосс, поднялись духом. А после выборов 2015 года новая глава муниципалитета Бриджит Марсиньи предложила провести реновацию падшего архитектурного ансамбля.
Рикардо Бофилл: «Мы решили немного развлечь жителей спальных районов, чтобы они не стали жертвами индустриализации»
Абраксас напоминает стилизованный греческий театр, где здание «Арка» является фокальной точкой в центре круглого газона орхестры.
В мае и октябре 2017 года Нуази-ле-Гран посетил сам Рикардо Бофилл, которому было предложено проектирование нескольких общественных и жилых зданий неподалеку от комплекса. Пока известно, что речь идет об урбанизации участка, расположенного к западу от Абраксаса — в сторону Парижа. Пространство до границ Брай-сюр-Марн планируется застроить жилыми и офисными зданиями. По мнению властей Нуази-ле-Гран, это привлечет внимание к пустым коммерческим помещениям на первых этажах «Паласио».
Фото: www.ricardobofill.com
/Опубликовано в #00 томе Pragmatika, март 2018/
