Киевский модернизм — как полотна Пикассо, которые приходятся пылью на старом чердаке. Стоит только сдуть с них слой пыли и показать знатокам, как станет очевидной реальность ценностей картин. стороны застройщиков), обесцениваются как эстетически непривлекательные и «совковые». Полномасштабное вторжение еще более обострило радикализм настроений против модернизма, что только усложняет проблему сохранения наследия модернизма, которое действительно требует принятия на ментальном уровне и новой качественной охраны политики.
PRAGMATIKA.MEDIA начинает серию материалов о выдающихся киевских зданиях эпохи модернизма, чтобы привлечь внимание к проблематике их сохранения и использования. Цель проекта - Начать дискуссию о значении и ценности архитектуры украинского модернизма, переосмыслить восприятие и отношение к зданиям этой эпохи на общественном, культурном и городском уровнях. Как следствие — побудить городские и государственные власти поддержать меры по охране и предоставлению статуса памятников всем зданиям, о которых будут подготовлены материалы.
Первый текст в рамках серии посвящаем гостинице «Салют», которую спроектировали архитекторы Авраам Милецкий, Владимир Шевченко, Неля Слогоцкая и Дмитрий Чужой в 1984 году. Владимир Шевченко — ныне единственный живой соавтор здания. Архитектор в эксклюзивном интервью для PRAGMATIKA.MEDIA рассказал непростую историю создания и проектирования гостиницы, а исследовательница истории архитектуры Евгения Губкина объяснила, почему все же «Салют» заслуживает статуса достопримечательности. Также мы расспросили известных интерьерных дизайнеров. Славу Болбеку и Юрия Ринтовта о лучших подходах к дизайнерской модернизации здания.
Брутальный и провокативный, причудливый, мистический и романтический одновременно — все это о «Салюте», который в 2024 году отпраздновал свой юбилей: гостинице исполнилось ровно 40 лет. Этот материал – первое в Украине глубинное исследование иконического здания.
Две вселенные в одном космическом объекте
Гостиница «Салют» является столь феноменальным явлением в мире архитектуры, что мы решили рассматривать его через призму философских понятий макрокосма и микрокосма. Макрокосм — понятие, символизирующее глобальную Вселенную, а микрокосм — внутренний мир человека, совокупность всех его чувств и эмоций, то, как он видит мир, то есть макрокосм. Так же, как макро- и микрокосм сливаются в единую синергию бытия, два космоса Салюта переплетаются, образуя неповторимый, многогранный и провокативный архитектурный феномен.
Геометрия Салюта поднимает из глубин подсознательного что-то необъятное — калейдоскоп киберпанка и утопических форм
Макрокосм «Салюта» — все, что повлияло на него, все, что сформировало его таким, каков он сегодня: от болезненного контекста места до скандальной истории проектирования и построения. Микрокосм Салюта — это его внутренний мир. Конструктивные и декоративные элементы, запахи, цвета, мебель и холодная, лаконичная и даже несколько агрессивная эстетика внутренних и внешних контуров.
Фасад гостиницы "Салют". Жилой объем здания консольно опирается на технический этаж, создавая впечатление, будто сооружение «висит в воздухе». Фото: Александр Занин
Этот дуализм — два измерения «Салюта», две его ипостаси, которые накладываются друг на друга в физическом пространстве города, порождая грубую и футуристическую картину, которая не может оставлять равнодушным: она интригует своей эстетикой и поднимает из глубин подсознательного необъятное — калейдо утопических форм из романов и повестей фантастов.
«Салют» – фаворит многих горожан и исследователей: фото гостиницы помещают на обложки книг и журналов, режиссеры снимают здесь клипы, а модные бренды – фэшн-кампейны и лукбуки. В то же время, здание часто критикуют, в частности, из-за того, что оно стоит на руинах колокольни Военного Никольского собора, которую большевики демонтировали в 30-х. Мол, футуристический «Салют» не компенсирует нам утрату выдающегося памятника в стиле мазепинского барокко. Кроме того, «Салют» часто приравнивают к идеологическим советским сооружениям, хотя история создания гостиницы доказывает совершенно противоположное. Именно поэтому важно сбалансировать восприятие здания: не канонизировать его, но и не демонизировать.
Отель "Салют" в клипе GUMA украинской исполнительницы ONUKA. "Футуристический брутализм" - так исследователи определяют стилистику здания. Фото: скриншот с видео
Реальная угроза: что происходит с Салютом сегодня
За последние 20 лет, которые «Салют» находится в частной собственности, его макрокосм оказался в опасности, а микрокосм был обезображен коммерцией. Интерьерное и техническое наполнение давно устарело и нуждается в модернизации, а концепция обслуживания вообще не соответствует духу времени. В Google Maps многие отзывы недовольных клиентов, которые называют гостиницу «совковой», «средневековой», жалуются на отсутствие элементарных удобств и грубость персонала. "В номере запах духов "Красная Москва" - это не гостиница, а просто живой советский герб", - пишет один из посетителей. Когда-то прогрессивная и яркая гостиница теперь превратилась в заповедник эпохи, изуродованный евроремонтом.
Оригинальные интерьеры «Салюта» претерпели изменения: первоначальную дизайн-концепцию в начале 2000-х годов сменили новые владельцы гостиницы. Фото: Александр Занин
Такое положение дел делает здание очень уязвимым в качестве объекта модернизма. Учитывая, что «Салют» до сих пор без официального статуса достопримечательности, ни город, ни государство вообще не имеют никакого инструмента влияния, чтобы сохранить гостиницу в случае угрозы. А такая опасность существует. В декабре 2024 года суд подтвердил право Национального банка продать отель на аукционе как имущественного поручителя банка "Финансы и Кредит". Теперь в любой момент «Салют» могут выставить на продажу, и здание окажется в руках новых владельцев. Каким они видят будущее отеля – неизвестно.
Продажа Салюта может стать поворотной точкой в истории отеля и поставить под угрозу как его архитектурную подлинность и уникальность, так и вообще вопрос существования. Предотвратить это можно, если привлечь внимание к сооружению и инициировать предоставление ему юридической защиты — присвоение статуса памятника архитектуры местного значения. Однако, как видим на примере модернистской «Тарелки» на Лыбидской, несмотря на охранный статус окружает торговым центром застройщик Вагиф Алиев, даже юридическая сила статуса памятки не может спасти здание.
А что тогда спасет модернизм? Как украинским городам переосмыслить объекты эпохи, чтобы, наконец, появилось табу на их уничтожение, а здания получили безапелляционный охранный статус? Как вдохнуть в модернизм новую жизнь так, чтобы не навредить подлинности здания и сохранить его уникальный дух, а сами модернистские постройки интегрировать в городское пространство, чтобы они взаимодействовали с городом в гармоничном симбиозе? Ответы на эти вопросы мы искали, поместив в объектив макро- и микрокосм гостиницы «Салют».
Бурный путь идеи: как проектирование «Салюта» стало одним из самых скандальных в «Киевпроекте»
История создания гостиницы охватывает почти 10 лет, с 1975 по 1984 годы, и отражает болезненное столкновение двух миров: бюрократической партийной системы, которая во времена «брежневского застоя» приобрела особый цинизм, и прогрессивной архитектурной мысли послевоенных лет, которая в значительной степени сформировала нынешние . Поколение архитекторов-модернистов того времени верило, что утопия возможна здесь и сейчас, но не как идеологическая советская фикция, а как элемент, без которого невозможна современная архитектура. «Тарелка» на Лыбидской, гостиница «Салют», Ржаной рынок и Дом мебели — все эти футуристически утопические здания были возведены одной генерацией архитекторов, которые формировали самобытный язык и эстетику, продолжавшую развивать конструктивистские и авангардные идеи 30-х годов.
Здание Института научно-технической экспертизы и информации, известное как «Тарелка», в 1985 году. Фото: Александр Ранчуков
Трагедия этого поколения в том, что его стремления в большинстве своем так и остались утопическими, а большинство модернистских объектов были не завершены или «обрезаны» — как это буквально произошло с «Салютом»: здание, которое по первоначальному замыслу должно было достигать 18 этажей, приказали «укоротить» до семи.
Автор «Салюта» Авраам Милецкий был одним из самых ярких представителей послевоенного поколения архитекторов-модернистов. Всю свою профессиональную жизнь он посвятил «Киевпроекту» — мощному институту, который более 50 лет отвечал за развитие Киева. Милецкий является автором таких знаковых построек, как гостиница «Украина», Центральный автовокзал, а также фактически всего «фасада» площади Славы: Дома пионеров (сегодня Дворец детей и юношества.), парка Славы и собственно гостиницы «Салют».
Панорамный вид на гостиницу «Салют» и Дворец пионеров, спроектированные архитектором Авраамом Милецким, 1986 год. Фото: Николай Козловский
Милецкий продолжал сложившуюся в «Киевпроекте» традицию — приглашал к сотрудничеству над новыми зданиями амбициозных и талантливых архитекторов, в которых видел потенциал «Салют» предложил Владимиру Шевченко — молодому архитектору, который только окончил Киевский государственный художник. куратором его дипломной работы, за которую Шевченко получил всесоюзное отличие.
«Наталья Чмутина приглашала меня на работу в КиевЗНИИЭП (Зональный научно-исследовательский и проектный институт экспериментального проектирования.), а Милецкий - в "Киевпроект". Он мне сказал так: “Если хочешь – иди к нам. Но я тебе ничего не обещаю. Ни денег, ни должности. Мы не для этого работаем. У нас работа кровавая, зато будет интересно”. И у меня был выбор: пойти работать в ЗНИИЭП и получить жилье, работу, перспективу защитить научную диссертацию, или пойти в Киевпроект и делать что-то реально крутое. Я выбрал второй вариант», – рассказывает архитектор.
Соавтор гостиницы "Салют", архитектор Владимир Шевченко. В 1975 году попал в «Киевпроект», где вместе с Авраамом Милецким начал работу над гостиницей «Салют». Фото: Александр Занин
Владимир Шевченко попал в «Киевпроект» в 1975 году и сразу начал работать над «Салютом» вместе с Авраамом Милецким и Нелей Слогоцкой. Шевченко отвечал за внутреннюю и внешнюю геометрию отеля и архитектуру. Де-факто это должна была быть гостиница, а де-юре — общежитие. Здание проектировали для Управления делами Госплана Украины, заказавшим жилье для своих работников, которые будут приезжать в Киев на курсы повышения квалификации. Госплан официально не имел права заказывать строительство гостиницы, поэтому «на бумагах» работали над «домом гостиничного типа». Смета строительства не должна превышать трех миллионов советских рублей — это был «потолок» для проектов в Украине.
«Мы спроектировали здание, опирающееся на опорный центральный цилиндр с минимальным пятном застройки, чтобы отойти от фундаментов колокольни Никольского собора», — Владимир Шевченко
Архитекторы искали максимально экономическую, но в то же время интересную и эстетически привлекательную форму, которая удачно вписывала бы гостиницу в знаковую локацию и учитывала ее преимущества: невероятные виды на Лавру и левый берег Киева. Одним из первых вариантов проекта был типичный параллелепипед с коридорной системой. Но команда пыталась обрести новые, более необычные формы, и тогда Владимир Шевченко предложил построить гостиницу в форме цилиндра. По его словам, преимущества такой формы он узнал в одной из публикаций того времени: «Отели круглой формы наиболее экономичны для своей функции. Кроме того, круглая форма давала нам возможность учитывать 360 градусов — у нас открывалась широкая панорама на Киев и знаковые места: и Лавра, и Днепр, и утесы, и даже «Софию» тогда было видно».
Журналист PRAGMATIKA.MEDIA Саша Дмитрук и Владимир Шевченко в конференц-зале гостиницы "Салют". Шевченко развенчивает самые распространенные мифы о создании здания. Фото: Александр Занин
Сверхважным был исторический контекст локации. Поскольку "Салют" планировали строить рядом с фундаментами колокольни Никольского собора, архитекторы решили учесть это в будущем проекте. Милецкий с уважением относился к истории Киева и предлагал воссоздавать исторические вертикали на панораме города новыми, современными зданиями. Поэтому будущую гостиницу решили сделать высоткой, которая должна была достигать 18 этажей — чтобы пропорционально воспроизвести вертикаль уничтоженной большевиками колокольни собора. А чтобы не пересекаться с историческими фундаментами колокольни, архитекторы сузили цокольный и первый этажи до минимума (этот замысел воплощен в нынешнем проекте, поэтому создается впечатление, что гостиница будто «висит» в воздухе).
Колокольня Военного Никольского собора в Киеве в конце XIX века. В 1934 году большевики разрушили храм и колокольню. Фото из фондов Музея завода «Арсенал»
«Мы спроектировали здание, опирающееся на опорный центральный цилиндр с минимальным пятном застройки, чтобы отойти от фундаментов колокольни Никольского собора. , как фундаменты Десятинной церкви. Это было наше уважение к историческому прошлому. У Милецкого уже был опыт, когда он строил Дворец пионеров на руинах Никольского собора. дальнейшей музеефикации археологических остатков, чтобы можно было легко включить условный археологический парк в экстерьера гостиницы», — рассказал Шевченко.
Макет первого проекта гостиницы «Салют», над которым работал коллектив архитекторов во главе с Авраамом Милецким в 1975–1978 гг. Планировалось, что здание гостиницы составит 18 этажей. Источник фото: архив Алексея Быкова
Первый проект гостиницы «Салют» был новаторским и смелым с конструктивной точки зрения и предусматривал использование сверхпрочных вантовых тяжей из нержавеющей стали. Эти тяжи крепились к верхушке центрального опорного цилиндра, а перекрытия между этажами опирались снаружи на тяжи, а изнутри – на бетонное ядро. Такая новаторская идея стала возможной благодаря Эдуарду Фурманову — молодому конструктору, почти одновременно с Шевченко пришедшему в «Киевпроект», расчетам Якова Шамиса (главного конструктора проекта) и плановой работе Симы Сироты. На крыше отеля планировалась смотровая площадка для туристов и еще два дополнительных этажа для бара. Предполагалось, что на площадку могли попасть все желающие — для них проецировали отдельный стеклянный лифт снаружи здания, чтобы видеть панораму Киева. По замыслу отдельный лифт помогал бы избежать смешивания потоков туристов с жителями отеля. То есть, согласно первоначальному проекту, «Салют» должен быть не только новой доминантой площади, воспроизводящей исторический силуэт города, но и знаковым туристическим объектом для осмотра киевской панорамы.
«Складывалось все очень хорошо. Мы прошли все согласования в "Киевпроекте", градсовет, получили согласие Общества достопримечательностей Киева и Общества достопримечательностей Украины. Это все происходило в 1975-1978 годах. Выдающиеся ученые, археологи, историки тоже поддерживали нашу идею, писали хорошие статьи. Например, одобрительные отзывы о "Салюте" написал историк архитектуры Юрий Асеев. Проект пошел дальше, первый заместитель руководителя Госстроя Украины Игорь Алферов повез его на коллегию Госстроя СССР в Москву и там защитил, получив положительные отзывы».
Журналист PRAGMATIKA.MEDIA Саша Дмитрук и Владимир Шевченко. «Мы работали не с девяти до шести — мы работали 24 часа без выходных», — архитектор Шевченко. Фото: Александр Занин
После всех согласований в 1978 году началось строительство. Уже успели частично сформировать свайное поле под центральное ядро. В этот момент руководителя проекта Авраама Милецкого к себе вызвал один из высокопоставленных чиновников Киева и попросил вписать свою фамилию в творческий коллектив. «Такая практика была распространена в те времена. Этим человеком, как мне рассказал Милецкий, был тогдашний главный архитектор Киева.в 1978 году этот пост занимал Игорь Иванов. - Прим. ред.). Он сказал Милецкому: Это очень сложный проект в очень ответственном месте, вы сами его не потянете. Возьмите меня в коллектив, мы построим это вместе”. Милецкий ответил: "Нет", - рассказывает Владимир Шевченко.
Макет, на котором воспроизведен рельеф и композиция площади Славы с учетом влияния высотного проекта «Салюта». Источник фото: архив Алексея Быкова
После отказа Милецкого вписать в творческий коллектив имя высокопоставленного чиновника проект сразу начали срывать: команду просили повторно согласовать идею с разными учреждениями, ко многим решениям появлялись вопросы, хотя раньше их не было. Финансирование идеи сократили, строительство 18-этажного утопического здания пришлось заморозить. Проект встал на нескольколетнюю паузу.
Скандал вокруг Салюта был таким громким, что к рассмотрению вопроса пригласили высокопоставленного чиновника из Москвы — заместителя руководителя Госстроя СССР. Когда он приехал в Киев, местные чиновники показали ему участок застройки с разных ракурсов, в частности, с левого берега, чтобы оценить влияние здания на панораму города. Ирония в том, что в день визита московского чиновника в Киеве стоял густой туман – настолько, что ничего не было видно. Взглянув с левого берега на затянутый туманом горизонт, чиновник сказал: «Разберитесь здесь сами». Столичная партийная верхушка использовала это отмахивание в свою пользу: Милецкому приказали укоротить 18-этажный проект до 5 этажей, аргументируя «чрезмерной высотностью здания, которое окажет негативное влияние на историческую панораму». Парадоксально, ведь оригинальный замысел эту историческую панораму, напротив, пытался воспроизвести.
Владимир Шевченко в одном из номеров гостиницы «Салют» с видом на Киево-Печерскую лавру. Архитектор развенчал миф о том, что первый проект Салюта урезали, чтобы он не конфликтовал с колокольней лавры. Фото: Александр Занин
Так и появился распространенный миф о том, что, мол, первый проект гостиницы был обрезан, поскольку здание будет конфликтовать на панораме Киева с колокольней Киево-Печерской лавры. Владимир Шевченко развенчивает этот миф: «Эту выдумку начали распространять уже после встречи Милецкого с начальством. Но после визита московского чиновника против нас начался откровенный архитектурный террор. Нам сказали: высота не должна превышать карниз исторического дома (не выше 5 этажей), поскольку вроде бы есть совместное решение Госстроя Украины и Госстроя СССР. Мол, видите, эти специалисты усомнились в гармоничности проекта, когда увидели все вживую. На самом деле не было ни одного документа, подтверждающего это. Все делалось полуофициально».
Шокированные и подавленные скандалом вокруг Салюта архитекторы во главе с Милецким начали разрабатывать новую идею отеля.
Эллиптический космос: как рождался новый «салют»
Шевченко признается: работать дальше было очень сложно. К тому же приходилось делать это бесплатно, ведь деньги на создание проекта давно исчерпались: «Все деньги и все сроки были потрачены на тот вариант, который заблокировали. Пришлось работать за счет других проектов, чтобы закрывать хоть минимальные зарплаты».
Сначала команда предложила построить новый отель в форме пятиэтажного куба, но эту идею в конце концов отклонили, потому что, по словам архитектора, она никому из авторов не нравилась. Тогда Шевченко вместе с конструктором Фурмановым решили вернуться в цилиндрическую форму, но вынужденно укоротив ее до 7 этажей (2 технических и 5 жилых). Так начали зарождаться очертания того Салюта, который мы видим сегодня.
Макет нового, 8-этажного проекта "Салюта". Именно этот вариант здания был воплощен в реальность в 1984 году. Источник фото: архив Алексея Быкова
Новое здание высотой 8 этажей сделали эллипсовидным и существенно перепроектировали стилобат. Источник фото: архив Алексея Быкова
Урезание высотности не только изменило всю концепцию, но и существенно повлияло на экономический потенциал здания: количество номеров пришлось уменьшить вдвое, а чтобы хоть как-то компенсировать это, архитекторы частично увеличили объем сооружения и сделали его эллиптической — такая форма позволяла расширить площадь. Также был удлинен стилобат, примыкающий к гостинице с восточной стороны и простирающийся в сторону Днепра (в оригинальном проекте он был втрое короче). В результате архитекторы сделали здание 8-этажным, добавив еще один технический этаж с конференц-залом.
В основе нового здания применили уже другую конструкцию, запатентованную как изобретение инженерии. От предыдущей она отличалась тем, что не использовала вантовые тяжи, к которым подвешивались этажи, а была пространственной сборно-монолитной структурой, которая консольно опиралась на нижний технический этаж. Особенностью этой конструкции было то, что она становилась более жесткой при условии увеличения этажности. В то же время в центре постройки тоже было цилиндрическое ядро, внутри которого разместились все коммуникации: водоснабжение, электричество, лифты и спиралевидный пандус.
Макет композиции застройки вокруг площади Славы с учетом нового варианта гостиницы «Салют». Источник фото: архив Алексея Быкова
Экстерьер нового проекта изменился: внешний фасад теперь формировала равномерная матрица с открытых балконов, а фронт остекления перемещался вглубь фасада. Интересно было решение продлить консольные стены так, чтобы они образовывали между балконами конструктивные выступы, похожие на прямоугольные шипы. На первый взгляд, это солнцерезы, но на самом деле эти элементы выполняют еще одну практическую функцию – изолируют частное пространство балконов.
Строительство гостиницы по новому проекту возобновлено в 1981 году. Шевченко развенчивает еще один распространенный миф: будто бы построенный ранее фундамент под «Салютом» был рассчитан на 18-этажное здание: «Это некорректно. Когда предыдущий проект остановили, фундамент не успели сформировать полностью, только часть свай залили и все остановили. А когда начали строить новый вариант, то дополнительные сваи уже не заливали».
Строительство гостиницы "Салют" в 1981 году. Источник фото: Historical Buildings of Kyiv / Kyrylo Tretiak
Строительство гостиницы "Салют" в 1982 году. Источник фото: Historical Buildings of Kyiv / Kyrylo Tretiak
«Салют» строили в спешке, ведь сроки сдачи и так затянулись. решение, то его не проектировали в офисе, а строили по эскизу, который на стройплощадке на скорую руку делал Шевченко и согласовывал с заказчиком. Только в конце недели он отвозил все эскизы в «Киевпроект», передавал архитекторке Нели Слогоцкой, которая переводила их в чертежи и отправляла в архив.
"Для меня "Салют" - о мечтах и свободе людей, которые в тех условиях жили, работали, творили и как-то побеждали систему", - Владимир Шевченко
Весной 1984 года строительство гостиницы вышло на финишную прямую. За несколько месяцев до завершения работ встал вопрос, какое название присвоить гостинице. Авраам Милецкий предложил назвать его «Викторией», то есть «победой». Но партийная верхушка эту идею отвергла. По мнению идеологов компартии, гостинице лучше подходило название «Салют» — как метафора фейерверка, запускаемого 9 мая на площади Славы, как раз перед гостиницей. Гигантские надписи «Салют» на крыше здания установили годом позже: шрифт для букв тоже разрабатывал Владимир Шевченко. После открытия гостиница принимала только работников Госплана, попасть туда обычному советскому человеку было сложно. Работать в нынешнем формате "Салют" начал после распада Союза.
Владимир Шевченко: «Наше с Милецким здание не было таким, как Советский Союз». Фото: Александр Занин
Шевченко опровергает еще один распространенный миф: будто бы они с Милецким пытались воспроизвести в образе гостиницы «Салют» космический корабль. Футуристические мотивы, которые прослеживаются в архитектуре здания, — это скорее бессознательное проявление детского увлечения фантастической литературой: «Не было прямой идеи, мол, давайте создадим здание, похожее на космический корабль. В этой идее переплелось все: история, культура, мифы и мифологемы в свое время и то, что когда-то формировало меня в детстве, какие-то мечты о том, как может выглядеть будущее».
Несмотря на сложную историю создания и фактически уничтожения первой идеи, Шевченко с уважением относится к обоим зданиям — реальной и оставшейся на макетах: «Это два разных проекта. У каждого из них свои выдающиеся черты. Будь построен первый — это тоже было бы хорошо. О нем говорили, что он гениален. Конструктивно он был очень любопытен. Реализовано здание также самобытно. Она органична, подходит этому месту, имеет внутреннюю логику, структуру, собственную эстетику, которая с годами только подтвердила право на жизнь».
Площадь Славы и гостиница "Салют" в 1987 году. Долгое время на площадке у гостиницы парковались городские автобусы. Фото: Александра Ранчукова
«Для меня «Салют» — это иллюстрация мечтаний и стремлений архитекторов как самых ярких выразителей творческой интеллигенции в свое время. здание - она другая. Индивидуальная, со своей уникальной конструкцией, собственными выразительными элементами. Для меня "Салют" - о мечтах и воле людей, которые в тех условиях жили, работали и как-то побеждали систему. », – объясняет Владимир Шевченко идею проекта.
В чем архитектурная ценность «Салюта»: взгляд исследовательницы Евгении Губкиной
Отель «Салют» — один из самых ярких образцов позднего украинского модернизма, однозначно заслуживающий статус памятника архитектуры, считает Евгения Губкина, исследовательница истории архитектуры и преподавательница Bartlett School of Architecture. этому модернистическая архитектура отеля соответствует канонам универсальности, она «понятна всему миру и вписывается в международные контексты», объясняет Губкина.
Историка архитектуры Евгения Губкина исследовала «Салют» в своей книге «Soviet Modernism. Brutalism. Post-Modernism. Buildings and Structures in Ukraine 1955–1991». Фото: Дмитрий Краснокутский
В 2019 году свет увидела иллюстрированная книга «Soviet Modernism. Brutalism. Post-Modernism. Buildings and Structures in Ukraine 1955–1991», которую издала Губкина вместе с архитектором Алексеем Быковым. На обложку именно этой книги, которая исследует явление украинского модернизма и в частности киевскую школу, авторы решили поместить гостиницу «Салют»: «Мы решили единодушно, что это должен быть “Салют”, что именно это здание является самым ярким и узнаваемым памятником, хотя она и не имеет легального статуса памятки».
«Когда ты размещаешь футуристический объект в историческом центре города и сыграешь на контрасте с чем-то почти средневековым, то появляется драма. А драма и театральность это очень киевская черта», — Евгения Губкина.
Губкина относит "Салют" к редким примерам "нарративной архитектуры", которая через выразительные средства коммуникирует с пространством города и историческим контекстом. Такая нарративность является характерной чертой творчества Авраама Милецкого, который «всегда стоял отдельно от всех течений Союза»: «Его объекты выдающиеся, интересные, неординарные, они вместе складываются в великую историю, где одно здание продолжает историю предыдущей. Это довольно линейные и интересные нарративы, такое очень редко случается, потому что архитектура Советского Союза, особенно типичное строительство, достаточно плоская в смысловом наполнении».
Здание Салюта является редким примером нарративной архитектуры, которая коммуникирует с пространством города, считает Евгения Губкина. Фото: Александр Занин
«Салют» действительно имеет интересные, очень киевские сентенции, которые заложены именно в этот объект. Он действительно в очень сложном месте, но весь этот треугольник – парк Славы, Дворец пионеров и "Салют" – складывается в отдельную историю на склонах Днепра и общается с Лаврой, Арсеналом. Достопримечательность Милецкого архитектуры — вот такой средовой подход. Он не просто контекстуален, а именно отвечающий на ситуацию в среде. И это очень важно для Киева, потому что Киев действительно имеет наслоение многих разных архитектурных слоев, периодов, стилей, он достаточно эклектичен. Именно эти наслоения делают Киев интересным и специфическим. В Киеве важно работать именно с контекстом и средой, и мне кажется, что Милецкому и его команде это удавалось», – добавляет Евгения Губкина.
Исследовательница определяет стилистику Салюта как футуристический брутализм через доминирующую в экстерьере плоскость стен. Она сравнивает "Салют" с Барбиканом - лондонским жилым микрорайоном в стиле брутализма, в котором стены также вытесняют остекление на второй план. По словам Губкиной, одной из самых выдающихся черт брутализма, вписанного в историческую среду, является аллюзия на фортификационные сооружения: «Вот эта оборонность и милитарность также присуща зданию Салюта». Например, эти отходящие от объема ребра достаточно милитарны. Они обладают легким привкусом агрессии. В то же время отель напоминает о sci-fi, научной фантастике. В своей научной работе о киевской школе я проводила параллели даже с израильским футуризмом 60-х — 70-х годов, имеющим выраженные «космические» формы».
Внутреннее пространство жилого микрорайона Барбикан в Лондоне, построенного в стиле брутализма. Источник фото: Joas Souza / ArchDaily
Поместить футуристическую архитектуру в сложную историческую среду – это философское архитектурное высказывание, считает Губкина. Такие высказывания очень яркие и конфликтные, ведь работают по принципу контраста. Здание противопоставляет свои агрессивные и космические формы историческому наследию, коммуникирует с сакральными сооружениями, разыгрывая «драматический спектакль».
«Когда ты конструируешь какой-нибудь футуристический архитектурный объект и размещаешь его еще и в историческом центре города, рядом с Лаврой, и заигрываешь на контрасте с чем-то почти средневековым, то на этом контрасте и появляется драма, театрализация пространства. А драма и театральность – это очень киевская черта, если мы говорим о киевской идентичности», – подчеркивает исследовательница и иронизирует, что «драма Милецкого» – это положительное явление в архитектуре, в отличие от «драмы Бабушкина» (Сергей Бабушкин, бывший главный архитектор Киева, автор проекта Diamond Hill, перекрывшего силуэт «Салюта». - Прим. ред.).
Отель "Салют" (на переднем плане) и здание жилого комплекса Diamond Hill (на заднем), спроектированного архитектором Сергеем Бабушкиным. Фото: Александр Занин
Евгения Губкина считает, что исследовать и документировать следует не только архитектурную парадигму «Салюта», но и его внутреннюю структуру и интерьеры, ведь объекты брутализма имеют очень интересную идею связей внутри: «Это футуризм, работающий с постапокалиптическими темами . Он достаточно холодный, очень минималистичный. Он так и просится, чтобы воспроизвести его снова».
Переосмысление и модернизация: какой может быть новый дизайн гостиницы «Салют»
В 2000-х, после того как гостиница приобрела нынешний владелец, здесь отремонтировали номера и общие помещения, заменив оригинальные интерьерные решения на утилитарные, а окна — на металлопластиковые. Такая «модернизация» лишь навредила зданию, ведь испортила модернистскую концепцию проекта и законсервировала здесь дух коррумпированной постсоветской Украины нулевых — подобный дизайн для нашего времени давно стал китчем (собственно, неудивительно, что отель с годами вообще потерял популярность).
Но вряд ли могло произойти иначе, ведь украинское законодательство никак не обязывает владельцев сохранять подлинные интерьеры исторического здания. А если сооружение без охранного статуса — то и подавно, внутри можно делать все, что угодно. Собственно, это и случилось с Салютом. Есть ли теперь шанс выветрить этот консервативный китчевой дух в прямом и переносном смысле? Учитывая вероятность перепродажи гостиницы и возможность потенциальной реновации, мы попытались смоделировать правильные подходы к редизайну Салюта, спросив об этом самого Владимира Шевченко, а также ведущих украинских интерьерных дизайнеров. Славу Болбеку и Юрия Ринтовта. Мысли представителей разных поколений мы объединили в динамическую дискуссию, чтобы синтезировать основные принципы ответственной модернизации здания.
Сдержанный дизайн и деревянная мебель: взгляд Владимира Шевченко
Соавтор здания, архитектор Владимир Шевченко говорит, что в 2005-м он давал новым владельцам свои рекомендации по дизайну интерьеров, и мнение архитектора все равно не учли, украсив номера в типовой стилистике 2000-х: установили «лакированную» мебель, стены перекрасили в голубой, розовый и другие цвета. По мнению Шевченко, дизайн-концепция, безусловно, нуждается в переосмыслении. Во-первых, интерьеры сильно изношены, а во-вторых — они не соответствуют атмосфере модернистского здания.
Владимир Шевченко проектировал внутреннюю геометрию гостиницы «Салют». На фото — спиралевидная лестница, соединяющая 7-й (жилой) и 8-й (нежилой) этажи здания. Фото: Александр Занин
Шевченко напоминает, что оригинальные интерьерные решения были сдержанными и лаконичными и более современными, чем в большинстве советских гостиниц. К сожалению, не сохранилось ни одного фото интерьеров в гостиничных номерах, но Шевченко их подробно описал. По его словам, дизайн был выдержан в минималистическом стиле и светлой палитре. Стены в номере были украшены деревянными панелями и обоями в стиле раннего Баугауза. В комнатах была установлена индивидуальная мебель, которая была довольно стильной для своего времени, говорит Шевченко. Их по специальному заказу проектировали и изготовляли в киевском институте «Укргипромебли» (прекратил существование в 2008 году. - Прим. ред.).
Оригинальный интерьер конференц-зала, расположенного на самом высоком, 8-м этаже отеля. Ранее над залом был стеклянный купол, обеспечивавший помещение дневным светом. Источник фото: архив Алексея Быкова
Конференц-зал гостиницы «Салют» сегодня: без стеклянного купола и с измененным интерьером. Фото: Александр Занин
Принцип контраста дополняли черные финские светильники на потолках. В целом весь дизайн гостиницы был выполнен с использованием многих финских деталей. Например, люстры, двери, ковровые покрытия, подвесные потолки – все это заказывали у финских производителей и поставляли через схему сначала на другие объекты, а затем неофициально – в «Салют». Финская фурнитура максимально подходила проекту в соответствии с замыслом архитекторов, а в Украине таких деталей просто не производили.
Поскольку сейчас воспроизвести интерьеры с оригинальными элементами практически невозможно, нужно создавать новый дизайн-код с использованием стройматериалов и фурнитуры от современных производителей. 20 лет назад Шевченко предложил провести редизайн здания в сотрудничестве с известным итальянским дизайнером мебели Антонио Читтерио: «Он работает в стиле, который сюда будет подходить. Мне его мебель напоминает старинную итальянскую фурнитуру, которую отреставрировали и привели в порядок. Это сдержанный итальянский дизайн с элементами скандинавского минимализма. Такая элегантная классика или модерн, которые вне времени».
Современные интерьеры номера "стандарт" в отеле "Салют". На фото журналист PRAGMATIKA.MEDIA Саша Дмитрук и Владимир Шевченко. Фото: Александр Занин
Современные интерьеры номера "стандарт" в отеле "Салют". На фото Владимир Шевченко. Фото: Александр Занин
Современные интерьеры номера "стандарт" в отеле "Салют". На фото журналист PRAGMATIKA.MEDIA Саша Дмитрук. Фото: Александр Занин
В подобном дизайне Шевченко видит «Салют» и сегодня: стилистику, которую следует воспроизвести, называет «романтическим модернизмом» с максимальным возвращением к подлинности. и предприниматели «чувствуют себя в безопасности и комфорте». архитектор советует «не гнаться за количеством, а повышать качество», то есть не увеличивать площади путем перестройки, а максимально бережно отреставрировать отель, повысив таким образом и ценность проекта. года – раритетного авто, стоимость которого после реставрации может увеличиться в разы.
Интерьер ресторана в отеле "Салют". После открытия заведение было одним из самых популярных в городе. Пока не работает. Фото: Александр Занин
Дизайн ресторана переосмыслили в 2000-х, но оставили много аутентичных решений и деталей. Фото: Александр Занин
«Представьте, что вы на авторынке приобрели подержанный автомобиль за тысячу долларов. Оказалось, что это Ford Mustang 67 года, легенда американского автопрома. Вы можете его отремонтировать и ездить за едой в супермаркет. Или бережно отреставрировать, найти оригинальные детали, и тогда капитализация авто вырастет в разы. И, кроме денег, вы еще получите билет в элитный клуб ценителей качественных вещей», — говорит Шевченко.
Одним из потенциальных инвесторов Салюта архитектор называет мировую сеть элитных отелей. Небольшие Отели класса люкс. Она объединяет небольшие уютные гостиницы по всему миру и имеет собственную клиентскую базу, для которых действуют дополнительные скидки и услуги. Таких отелей в мире немного. Они локализуются преимущественно в крупных европейских городах и отличаются высоким уровнем обслуживания.
Резвая атмосфера и минимализм: взгляд Славы Балбека
Слава Болбек, украинский дизайнер, архитектор, основатель мастерской архитектуры и дизайна интерьера balbek bureau, а сегодня волонтер и военный добровольец, имеет несколько иной взгляд на модернизацию «Салюта». По его мнению, гостиница должна стать оживленным местом, наполненным молодыми активными людьми. Этот проект, по мнению Славы, очень инвестиционно привлекателен — нужно только найти стратегию, которая привлечет к Салюту больше людей. Надо показать, что здесь происходит что-то важное и необычное — так мы вернем здание в активную жизнь и, соответственно, сохраним его. В то же время гостиница не обязательно должна становиться элитной и дорогой. Балбек считает оптимальным для Салюта статус четырех звезд или три звезды плюс.
Архитектор и дизайнер Слава Балбек: «Мы живем в очень интересное время, когда это здание еще не имеет статуса достопримечательности, но его уже нужно трактовать как достопримечательность»
«Сюда наоборот нужно затягивать большое количество людей, которые будут двигать отель вперед, расшатывать непосредственно эту старую, которая здесь осела. Здесь нужно создать такой кластер молодых и проактивных людей, дать им простор и возможность для реализации. Скажем, выделить несколько номеров для мастерских, где свободно работали бы художники и художники. Отель нуждается в стратегии возвращения к жизни. Если он 20 лет был заморожен в своем стиле, то привести сюда другую публику, которая так же заморозит его, не будет смысла. Не нужно делать «музей в музее», нужен другой подход», — говорит Слава Балбек и сравнивает сегодняшний «Салют» с «выбросившимся на берег» китом.
Слава Балбек: Не надо нагружать дизайном. Человек должен почувствовать, что он в контексте иконического здания, но интерьер не должен мешать этому»
Обновленный отель должен стать объектом, приносящим некоторую дополнительную пользу горожанам. Это поможет защитить здание от дискриминационной риторики и обесценивания как «совковой». «Проекты живут и начинают копить репутационный капитал, когда их деятельность дает добавленную стоимость. Что это значит? Это когда ты не просто продал человеку номер на ночь, а когда проект генерирует еще что-нибудь дополнительно. Например, чтобы во взаимодействии с этой гостиницей генерировали новые идеи киевские урбанисты или архитекторы, чтобы обновленный проект стал не только гостиницей, но и гостиницей плюс. И тогда будет накапливаться этот защитный пласт репутационного капитала, который будет работать против общества, критикующего модернизм», — говорит Слава.
Журналист PRAGMATIKA.MEDIA Саша Дмитрук и дизайнер Слава Балбек. Фото: Александр Занин
Как удачный пример такой добавленной стоимости Слава приводит проект РЕЙТАРСКАЯ CIRCLE на улице Рейтарской в Киеве. Это реновация старого (тоже цилиндрического и тоже спроектированного Шевченко) здания, которое входит в комплекс сооружений бывшей поликлиники Союза писателей. Марк Вилкинс, реконструировал ее и построил гастромаркет с пятью заведениями. Теперь это не просто место, где люди могут поесть, а важный культурный центр, где собирается модная и креативная молодежь.
Здание гастромаркета "РЕЙТАРСКАЯ CIRCLE" после реконструкции в 2020 году. Фото: Instagram РЕЙТАРСКАЯ CIRCLE
Однако «Салют» ни в коем случае нельзя реконструировать, говорит Слава: «Здесь точно не нужно надстраивать никакие стеклянные шайбы, не нужно расширять площадь, нужно принять все как есть». По мнению дизайнера, вмешиваться уместно только во внутреннее пространство здания: интерьеры следует полностью изменить и сделать современными и практичными, но не слишком яркими и навязчивыми. Благодаря интерьерам и дизайну важно сохранить контекст здания — из-за микрокосма внутренних пространств гости должны считывать суть иконического сооружения, считает архитектор.
«Комнаты и так имеют сложную форму, она коническая, ты находишься в постоянной динамике пространства, поэтому не нужно нагружать их дизайном. Человек должен почувствовать, что он в контексте иконической постройки, а интерьер не должен мешать этому, он не должен быть суперстильным. Номера должны быть максимально упрощенными, я бы делал внутреннюю палитру более теплой, чем сейчас, но минималистичной, простой. Надо двигаться в сторону супераскетического минимализма. А что касается общих помещений, холла, этажей — там уже можно играть в какие-то формообразования и дизайн. Но пусть это будет всем понятный скандинавский стиль».
Основатель balbek bureau акцентирует внимание на том, что дизайн-концепция обновленного «Салюта» должна отталкиваться от общего видения и бизнес-стратегии, а не наоборот. Интерьер должен быть продолжением и усилением бизнес-модели – это должно быть целостное и экосистемное решение: «Без этого объект будет мертв. Общественное здание живет, когда там есть люди, когда есть наплыв посетителей, туристов, гостей. А когда ты делаешь из себя большого финансового стратега и говоришь, что интерьер будет таким, потому что это красиво, значит, это не о пользе. А польза – на первом месте в формуле успешного объекта. На втором – крепость и только на третьем – красота».
После реновации отель «Салют» может получить статус четырех звезд или «три звезды плюс» – Слава Балбек. Фото: Александр Занин
Слава Балбек активно выступает в поддержку киевского модернизма и архитектуры послевоенных лет. В 2019 году вместе с движением Save Kyiv Modernism Балбек стал в защиту модернистской «Тарелки» на Лыбидской и вместе с активистами разработал концепции ревитализации здания, переосмыслив интерьеры и концепции дизайна. Слава говорит, что сегодня готов приступить к реновации «Салюта», если будет такое предложение: «Охотно. Несколько лет назад я готов был сделать это бесплатно».
«Этический минимализм 80-х»: взгляд Юрия Ринтовта
Известный своими экопроектами и утонченным дизайнерским видением харьковский архитектор Юрий Ринтовт считает, что вмешательство в «Салют» должно быть очень щепетильным и деликатным. Он разделяет мнение Владимира Шевченко: нужно возвращаться к максимальной подлинности оригинального проекта «с воспроизведением его атмосферы и акустики». «Я бы очень ласково коснулся интерьера, возвращая максимально оригинальный замысел, но вдохнув сюда современную эстетику и функцию, выразил бы их на современном языке. Такой проект нужно почувствовать душой, это как в переполненном автобусе пройти от одной двери к другой, не прикасаясь к пассажирам и не создавая неудобства для них», — говорит Юрий Ринтовт.
Архитектор и дизайнер Юрий Ринтовт: «У нас в стране нет умения ласково прикасаться к истории». Фото: Александр Занин
Перед работой с пространством «Салюта» дизайнер советует провести очень детализированное исследование, в том числе и истории времени, когда отель создавали: «Чтобы зайти в это пространство, нужно углубиться, нырнуть туда. , детали. Просмотрел бы фильмы 80-х. 80-х. Просто надо передать дух застолья того времени, какую-то квинтэссенцию достать и сюда вернуть, но на современный лад нужно понять функцию объекта и его идею, а потом уже насыщать надо очень и очень. деликатно».
Оригинальные интерьеры холла гостиницы. Как и снаружи, внутренние стены были покрыты светлой фактурной штукатуркой с использованием белого цемента, слюды и мраморной крошки. Источник фото: архив Алексея Быкова
Обновленную стилистику «Салюта» Ринтовт называет «нравственным минимализмом 80-х»: «Пожалуй, так я бы назвал то, что здесь целесообразно было бы сделать. Однозначно это эстетика минимализма, спокойная и нейтральная. Интерьер должен быть незаметным, он не должен быть громче, чем само здание, а наоборот, должно гармонично с ним переплетаться, на одной ноте. Дорогой или бюджетной будет гостиница — это уже другой вопрос», — отмечает Ринтовт и добавляет, что концепция обновленного «Салюта» вполне может соответствовать 5-звездному статусу, однако иметь гибкую политику с номерами экономкласса.
Дизайнер Юрий Ринтовт убежден, что в случае реновации гостиница «Салют» должна максимально вернуться к первоначальной аутентике. Фото: Александр Занин
К сожалению, нет референсов подобной реновации, говорит дизайнер, ведь в Украине за годы независимости не было ни одного кейса бережной реновации модернизма. И эта проблема только обостряется: «Так мало прецедентов уважительного и щекотливого отношения к объектам наследия в нашей стране, я не помню ни одного. С модернизмом опыта работы вообще нет, нет должного уважения к модернизму, соответственно нет этого умения кротко прикасаться к истории. А уметь провести эту тонкую грань между историей и современностью в архитектуре это очень важно».
Как Киеву защитить «Салют»
Модернизация «Салюта» по одному из вышеописанных подходов невозможна без согласия бизнеса, в собственности которого находится гостиница. По мнению архитектора и дизайнера Славы Балбека, в ситуации, когда здание не имеет охранного статуса, а его будущее зависит от вкуса предпринимателя, в треугольнике «социум – власть – бизнес» движущей силой должен быть именно социум. Чтобы сохранить наследие, снова отмечает Слава, инициативные группы должны консолидироваться и предлагать не только «красивую» идею реновации, но и выгодную с финансовой точки зрения. Бизнесу нужно наглядно показывать, что это даст, если здание сохранить и восстановить.
Слава Балбек: «Социум должен активно предлагать альтернативные видения восстановления наследия модернизма». Фото: Александр Занин
«Чем больше визий восстановления будет, тем лучше. По меньшей мере, они будут где-то накапливаться, фиксироваться и показывать, как можно лучше. Ведь если мы просто будем фотографировать разрушающуюся старую архитектуру — это не так эффективно, как защищать ее через видение. Например, команда "Цветов Украины" сразу предложила альтернативное видение, как можно сохранить памятник. И таких проектов нужно делать больше и больше», – говорит Слава Балбек.
Исследовательница архитектуры Евгения Губкина считает, что значительно важнее защита модернизма на законодательном уровне, то есть предоставление зданиям статуса памятника архитектуры. По крайней мере, сегодня это единственный действенный инструмент для сохранения выдающихся зданий.
Статус памятника архитектуры – шанс уберечь здание гостиницы «Салют» от уничтожения. Фото: Александр Занин
В КГГА для PRAGMATIKA.MEDIA официально подтвердили, что здание гостиницы «Салют» не состоит на учете как памятка или объект культурного наследия. Чтобы она получила такой статус, в Департамент охраны культурного наследия КГГА необходимые документы должно предоставить научное учреждение или общественная организация (обязательно занимающаяся исследованиями в сфере охраны культурного наследия). Пакет документов должен содержать учетную карточку, в которой доказывается соответствие здания критериям объекта культурного наследия, и сопроводительное письмо. Далее документы на отдельном заседании должен рассмотреть Консультативный совет Департамента и только тогда принимается решение — предоставлять ли здания статус памятки или нет.
«Нет хорошего и плохого архитектора. Есть архитектор, которому разрешили. Так работает архитектурная профессия. Мы не ангелы. Мы скорее наоборот. И задача общества - выстраивать границы в отношениях с архитекторами», - Евгения Губкина
В киевских реалиях здания признают достопримечательностями очень медленно, иногда этот процесс может занимать годы. Вообще муниципалитеты украинских городов нередко откладывают вопросы сохранения объектов культурного наследия в длинный ящик, прикрываясь войной. Однако, по мнению Евгении Губкиной, наоборот — именно в это время важно придавать огласке городские проблемы: «Если мы хотим “Салют” сохранить, мы должны бороться за предоставление ему статуса памятника. Я согласна, что в условиях войны меньше возможностей заниматься культурой. Но если мы не будем уделять внимание этим объектам, то они могут стать жертвами обстрелов или девелоперов, и потом, когда война кончится, нам нечего будет демонстрировать как свидетельство прошедших эпох».
Отель "Салют" изнутри: общее пространство третьего этажа. Фото: Александр Занин
Отель "Салют" изнутри: в лифтовой кабине. Фото: Александр Занин
Отель «Салют» изнутри: вид на конференц-зал. Фото: Александр Занин
Более того, добавляет Евгения, украинское законодательство надо обновлять и совершенствовать, потому что одного только статуса памятника недостаточно, чтобы требовать сохранить подлинность всего сооружения, включая интерьеры. Для бизнеса и будущих поколений архитекторов следует определить ограничения, которые четко очерчат, что можно делать с памяткой, а что нет.
«Нет хорошего и плохого архитектора. Есть архитектор, которому разрешили. Мы все будем делать все, что угодно. Потому что так работает архитектурная профессия. Мы не ангелы. Мы скорее наоборот. И задача общества – выстраивать эти границы в отношениях с архитекторами. Такие ограничения — это путь цивилизованного общества, как в странах Западной Европы. Если их не будет, то можно уничтожить все, что угодно», — резюмирует Евгения Губкина.
