Вход в покой из-за суеты
Олег Дроздов
Дроздов & Партнеры
Олег Дроздов, Drozdov & Partners
С одной стороны мы получили возможность посмотреть, как растут деревья. С другой — благодаря Zoom и другим гадостям возня продолжается, и времени совершенно не хватает. Несмотря на то, что локализовались, мы живем в глобальном мире, и мерило успеха в нем тоже глобальное — только из-за суеты этот успех и достигается. Достижение покоя – из-за суеты.
Моя академическая работа постоянно сталкивала меня с биографиями Ле Корбюзье и Миса ван дер Роэ. Если оценивать общее количество проектов, которые реализовал каждый из этих столбов и апостолов XX в., то получается, что наш офис способен реализовать все за три года. К примеру, Ле Корбюзье в юности, будучи студентом, построил дом для богатой семьи и на эти деньги уехал на год путешествовать по Азии и Ближнему Востоку. Еще и на переезд в Париж хватило денег. То есть гонорара за полтора года работы оказалось достаточно для полутора лет активной жизни, путешествий и массы открытий.
Последние события пробуждают спрос на глубину и стойкость
А что сейчас? Интересный парадокс: все, что мы быстро делаем благодаря новым инструментам, другие так же быстро потребляют. И вот то эталонное понимание содержательности и качества уже не нужно ни тем, ни другим. Покупателей товара, претендующего на место в вечности, вроде бы и нет. Есть единичные любители, нецелевая группа.
Суета из повестки дня не исчезла. Я очень разочарован кризисом. Мы так и не достигли той медитативной эстетики безвременности, пустоты, в которой все излишне отпало бы из-за ненадобности. Сложившийся стереотип хорошей архитектуры — это просторы, в которых лишним вещам нет места, потому что они предназначены для людей, ведущих почти буддистский или протестантский образ жизни, — он по-прежнему не пользуется спросом. Эта эстетика, которую, кстати, почти никто не заказывает, тем временем важен ориентир. Она предстала как реакция на суету, как нечто невозможное, недостижимое.
Transforming. пленка. Автор фото: София Бондарь
Чего мы достигли относительной локализации и осмысления своего ближнего окружения, в том числе и пространственного. Это тот момент, когда просыпается критическое мышление по отношению к своей локации, стране. Ведь те «матрешки», в которые мы упакованы, до сих пор оставались герметичными. Я думаю, что этот процесс в будущем приведет к переосмыслению локальной архитектуры. И очень интересно за этим наблюдать, потому что укорачивается пользовательский рычаг, акценты переносятся ближе: многие чаще бывали где-то в Италии, чем у себя на даче.
Что касается обширной архитектуры, то последние события пробуждают спрос на глубину и устойчивость. Это своего рода послание, обращенное одновременно в прошлое и будущее. И мне кажется, что уход в качество от количества это хорошо для большой архитектуры.
Творчество не подчиняется насилию
Александр Попов
Архиматика
Александр Попов, archimatika
Можно воспринимать карантин как заслуженную награду и паузу, как возможность остановиться и подумать о чем-то важном и хорошем. Но потом в твою игру с ребенком врывается звонок, сообщение – и все, ты уже пошел в параллельный мир. Я критически отношусь к локдауну и карантину. Я против насильственной, принудительной дисциплины и всего, что с этим связано. Это противоречит самому принципу творчества. Мне кажется, что качественное замедление невозможно включить насильственно.
Суета не прекратится, пока мы не выключим центр суеты где-то у себя в голове. А без этого невозможно погрузиться в то философское, мудрое состояние, обеспечивающее возможность минимального, но точного и результативного действия. Мудрость позволяет не совершать бессмысленных ходов, порождающих все новые и новые действия. Позволил ли локдаун достичь этого состояния? По-моему, нет. Какие точечные прозрения у меня бывали, когда я говорил себе, что сдал проект и теперь могу взять паузу на пару дней, погрузиться в медитативное состояние. Но только один день просидел дома и потом снова побежал. В маске.
Какой быть большой архитектуре – быстрой или медленной – зависит от пользователя
Я открывал личное пространство и открываю его годами. И переосмысливаю. И дети, и жена – мы все время в этом процессе. Когда были в Нью-Йорке, решили использовать концепцию slow living для проектирования нового здания. Мангеттен настолько торопится, что просто невозможно остановиться. И нам со стороны показалось, что люди в этой гонке начинают совершать ошибки. А наша архитектура предлагает выдохнуть и сделать паузу.
Я всегда придавал большое значение деталям – они несут важную информацию. Но чтобы ее считать — нужно время. Мы с коллегами заканчиваем проект во Львове. Я был критиком концепции, поскольку мне показалось, что там мало деталей. Когда архитектуру приходится считывать за секунды, например, эстакаду, мимо которой проносится влечение, то минимум деталей – это оправданное решение. Но если ненасыщенная информацией архитектура появляется там, где у человека больше времени на осмысление образов, это возмущает.
#film. пленка. Автор фото: София Бондарь
Какая должна быть большая архитектура — быстрой или медленной — зависит от пользователя. Ему нужен выбор. Когда он хочет двигаться быстро, но его заставляют замедляться, это насилие. Если человек хочет остановиться, изучить детали, а его торопят, мол, скорее, заходи, выходи, работай — это зло. Так что архитектура должна давать выбор, быть разной.
Сам факт того, что мы внезапно оказались под домашним арестом, ставит перед нами цель решить, как бороться с эпидемиями так, чтобы минимально ограничивать свободу, а не использовать принципы карантина XIV в. Как сделать наши города безопасными, как использовать возможности Big Data для того, чтобы предупреждать человека об опасных контактах, но не запирать его дома.
Жить в моменте
Екатерина Васильева
«Васильева & К»
Екатерина Васильева, «Васильева & К»
Ускоряться или замедляться? Хотелось бы прежде всего сказать об очень важном достоянии, которое появилось, как мне хочется верить, у многих. Осознанность себя и своих желаний лично позволила мне остановиться. И заглянуть глубоко в подсознание, которое обычно скрывается, пока сознание подстегивает нас бежать, совершенствоваться, учиться, достигать. И стало ясно, что в тот момент, когда я есть, жизнь движется с гармоничной быстротой.
Именно с той, где я могу ее осознавать и проживать. Если человек понимает, что и ради чего он делает, то скорость движения жизни будет согласовываться с его приемным устройством, где бы он ни находился — в душе, в мозгу, в сердце. Возможно ли создавать в городах атмосферу, с помощью которой можно ускорять или замедлять жизнь? Я думаю, что это станет вопросом для каждого, кто будет заказывать будущие объекты: сохранять ритм или изменять его в соответствии с потребностями? А также вопросом, которым будут задаваться проектировщики, желая осознанно выполнить заказ.
Сегодняшнее осознание себя позволит создавать персонализированные просторы
Уходит в прошлое вся модная стилистика в архитектуре и в интерьерах, ориентированная на внешнюю оценку и принцип «а у меня лучше и богаче, чем у тебя». Именно сегодняшнее осознание позволит себе создавать персонализированные пространства. Будут ли там сувениры или нет? Будут ли там системы хранения, гардеробные или мы не хотим ничего хранить? Относительная изоляция позволяет каждому из нас ответить на эти вопросы. Интерьеры станут такими, каким ты являешься, а не каким хочешь издаваться. При этом время и скорость будут гармоничны: если я бегу, то и время бежит. Если я останавливаюсь – все замирает.
#film. пленка. Автор фото: София Бондарь
Когда я в себе, в настоящий момент, у меня возникает возможность и желание смотреть. К примеру, возле творений Калатравы невозможно не остановиться. Однажды так группа архитекторов остановилась и опоздала на самолет. Большая архитектура заставляет замедлиться. Но ее величие наполняет смыслами и нас самих.
Под собственные ритмы
Олег Волосовский
Loft Buro
Олег Волосовский, Loft Buro
Наша жизнь разбита на периоды подобно цветовому кругу. Молодые цвета – разбеленные, зрелые – яркие, когда мы светимся, становимся заметными. Затем появляется состояние глубоких сложных цветов. В свое время каждый по-своему планирует работу. И когда мы говорим о жилье, выбор цветов, в том числе и в интерьерах, очень зависит от возрастной категории. В цветовой палитре каждый найдет себя. И неправильно заставлять человека жить в том окружении, которое не соответствует его возрасту.
Я за многофункциональное пространство. Мне это важно – в работе, в городе, в жилье, в стране, в мире. Мне так любопытно. Я так живу. Для меня жилье – это не место для сна. Для меня это шоу, веселье. Любимое вино. То же касается и работы. И часто я не могу понять, где живу: на работе или дома?
Как цвет и функцию, скорость жизни тоже каждый выбирает по себе
Как и цвет, и функцию, скорость жизни тоже каждый выбирает по себе. Есть знаменитые автогонки Mille Miglia. Пока ты не доберешься до финиша, не понимаешь — первый ты или последний. Но ты сам выбираешь, с какой быстротой проходить конкретный отрезок. Вот сегодня я замедлился, чтобы заменить резину, а завтра я как рвану!.. О себе скажу: просто не могу остановиться. Я знаю, что такое медитация, но больше 7 минут не выдержу. Действие – это адреналин, тот наркотик, с помощью которого я живу.
Мы всю жизнь пропагандировали персонализацию. Но в масштабе она возможна, когда на государственном уровне нам перестанут диктовать, в каких пропорциях мы должны жить.
Если пространство ограничено высотой потолка в 2,7 м и нормированной площадью пола, о какой персонализации вообще может идти речь? Когда у тебя есть объем, ты можешь здесь создать свою собственную структуру. Конечно, все начинается с архитектуры – и только потом появляется дизайн. К примеру, пространство HayLoft, которое мы превратили в жилое, изначально предназначалось под какой-то магазин. Я сторонник того, чтобы давать подобным просторам вторую, третью жизнь, потому что здесь мы нашли объем, высоту в 6 м, которую невозможно найти в типичных жилых домах.
#museo. Автор фото: София Бондарь
Что касается нового жилья, то я ничего не имею против смарт-квартир, но там комфортно в возрасте 20–25 лет, пока ты один и эгоистичен в поисках себя. С возрастом тебе нужно больше пространства, потом еще больше, и если не остановиться – потребуются тысячи квадратных метров, которые непонятно, как использовать. В каждом возрасте человек должен чувствовать минимально комфортное для жизни пространство. Вот для нас 150 кв. м – это уже предел. При этом наш HayLoft многофункциональный, в нем есть все вплоть до диджейского пульта.
Изменились ли все мои принципы за время локдауна? Нет.
Собрать обломки времени
Елена Логвинец
Loft Buro
Елена Логвинец, Loft Buro
В период локдауна время по субъективному ощущению стало еще более раздробленным. Я бы не заявляла о какой-либо остановке и переосмыслении. Скорее, наступило особое эмоциональное состояние, когда ты не понимаешь, что дальше. Мир меняется, частично почва идет из-под ног, потому что изменяются сами принципы ведения бизнеса, взаимоотношений. И невозможно просчитать, что дальше. Можно ли перед такими вызовами замедлиться до комфортабельного состояния? Когда мы жили в индустриальную эпоху. Потом была информационная. Теперь – цифровая. Каждая последующая эпоха быстрее предыдущей. Очевидно, скорость будет только расти. И здесь все зависит от того, кто и как воспользуется этим обстоятельством.
Самое большое счастье и горе – прожить всю жизнь в одном пространстве
Мы с Олегом Волосовским создали для себя капсулу времени, свой HayLoft – я не знаю, что это за трещина между мирами, но здесь просто пропадаешь. Наибольшее счастье – и оно же самое горе – прожить всю жизнь в одном пространстве. Наше жилье – это проекция нас самих. Мы его расширяем, меняем, потом начинаем убавлять. Все зависит от культуры, от потребностей, от возможностей, в том числе и от финансовых. Мы сейчас так быстро проживаем время, у нас качество жизни – скорость. Пытаемся проскакать за 3 года 30 лет. В этом смысле Украина уникальна — за границей ничего подобного не происходит. После карантина, во время карантина там ничего не изменилось.
Каждый строит свое жилище. До недавнего времени у нас было обезображено представление об архитектуре, об интерьерах, отсюда все эти дворцы и башни. А когда мы созрели до качественных, чистых интерьеров, то они почему-то стали одинаковыми. Первые ласточки отличные. Остальные уже копии. И я чувствовала, как жилье превращается в конвейер инстаграмабельных, выхолощенных интерьеров с одинаковой мебелью. Пока остро стоит вопрос индивидуальности, того, что делает любой интерьер индивидуальным.
#museo. пленка. Автор фото: София Бондарь
Мне кажется, что в последнее время люди стали все чаще ориентироваться на собственное восприятие комфорта, а не стараться сделать лучше, чем у знакомых. Хотелось бы видеть больше индивидуальных, интересных решений, связанных с конкретным человеком. Использовать все эти знания, соединить их с дизайнерским опытом и получить пространство такого высокого качества, что дает возможность передать его по наследству детям.
Бесконечного ускорения не бывает
Олег Михайленко
MIRS
Олег Михайленко, MIRS
Мы привыкли жить в парадигме, когда побеждают не самые лучшие, а скорые. И вот этот ритм, заданный нам извне, приводит к тому, что мы ускоряемся, чтобы победить, и накручиваем эту скорость. Но до какого предела мы можем ускориться? Всегда существует предел, как, например, у автомобиля. И на каком-то следующем этапе неизбежен провал, крах, остановка. Мне кажется, этот карантин заставил задуматься: можно ли добиваться перфектных результатов, но несколько в другом темпе?
Лично у меня работы не убавилось, ее стало еще больше, но она принципиально изменилась. Я усвоил, что можно заниматься любимым делом и добиваться хороших результатов, не включая безумное ускорение. А все вокруг нас к этому подталкивает. Возможно, какие-то вещи нельзя реализовать, остановившись или замедлившись, но для каждого свои исключения.
Можно успешно заниматься любимым делом, не включая безумное ускорение.
Да, сегодня многие дизайнерские вещи в Украине делаются принципиально быстрее и качественнее, чем зарубежные прототипы. К тому же потому, что в Украине более «низкий» рынок и более низкая культура потребления, мы часто опережаем европейцев и американцев в бизнес-моделях.
Tbilisi. пленка. Автор фото: София Бондарь
Бренды и продукты, которые мы представляем в рамках Проекта 900, на 90% избирались мной лично. Мы принципиально не работаем с югом Европы, мне больше нравится эстетика и дизайн севера. Поэтому в «Проекте 900» появились предметы таких брендов как Vitra, Fritz Hansen, Walter Knoll, Louis Poulsen. И сама тема slow living вызвала у меня мысль, что именно эти люди, по-моему, создавали свои предметы очень неторопливо, осознанно. Поэтому у них практически неисчерпаемый запас прочности и качества, их можно передавать по наследству и продолжать выпускать новые экземпляры — они будут востребованы. В Walter Knoll есть модели 1907 г., которые выпускаются и сегодня. Вневременность — их сильная сторона.
Двигаемся по спирали
Виктор Кудин
KUDIN architects
Виктор Кудин, KUDIN architects
Я считаю, что все процессы, связанные с временем, в нашей Галактике происходят по спирали. Как и жизнь каждого человека. На определенный момент мы снова и вновь максимально приближаемся к точке отсчета. Я неоднократно в этом убеждался. В какой-то период жизни проходил ту или иную веху, а много лет снова был к ней близок — но уже в другом возрасте, в другом состоянии.
В общем, это хороший период — внешняя суета вдруг исчезла.
Если продолжить эту аналогию, теорию спирали, то можно попытаться предположить, где именно, к какой из точек исторической спирали мы приближены максимально. По моему мнению, в период карантина мы вдруг оказались где-то на отметке второй половины XVII в., во времена Гетманщины. Такое медленное, относительно спокойное, тихое, «застывшее» время. Вернее, эта остановка по команде сверху лишила нас ответственности за происходящее. Крестьяне работают на господина, но без фанатизма и не полную неделю, а на выходные отдыхают с семьей.
Все в окружающем мире тоже происходит тихо и медленно. Медленно ходим и ездим, негромко разговариваем. Понимаю, это субъективно, у всех свои ощущения и жизненные ситуации. Но мне кажется, что в целом это хороший период — внешняя суета вдруг исчезла. У меня точно исчезла — и это был настоящий кайф. Сказали, что никуда нельзя ходить, а тебе не нужно. И сидишь, занимаешься чем-то по-настоящему важным для себя.
Расплавленный город. Автор фото: София Бондарь
Спиральная теория — она не только о связи с прошлым, но и о связях с будущим. Ничего так просто не возникает. Даже вспыхивающие революции казалось бы, внезапно, имеют предпосылки из далекого прошлого. Поэтому все происходящее чем-то обусловлено. Так и сейчас: мы определяем наше будущее. И я бы здесь акцентировал внимание на деталях, если уж у нас есть для этого не только повод, но возможность. В мелочах, в ювелирных деталях человек раскрывает свою глубину, возможно, более точно, чем в больших формах. Например, Лариса Болтрушевич, которая много лет занималась архитектурой, а затем вдруг увлеклась керамикой. И когда она показывает свои работы на Фейсбуке, я восхищенно их рассматриваю.
Настало время взаимной ответственности
Людмила Белодид
Beloded Landscaping
Людмила Белодид, Beloded Landscaping
Локдаун не смог остановить или замедлить ландшафтных архитекторов. Работы по уходу за садами, по обслуживанию ландшафтов меньше не стало. Я бы даже сказала, что ее теперь больше. Все частные заказчики остались дома, никто не смог улететь на отдых, и у них, конечно, появилось желание использовать это время, чтобы усовершенствовать свои «зеленые гостиные». А поскольку было свободное время, появились новые творческие идеи, новые запросы.
В процессе проектирования действительно возникла незначительная пауза. Мы использовали свободное время для самообразования. На то, чтобы обновить информацию о последних технологиях, дизайнерских приемах. Почитать аналитику на актуальные темы по устойчивым ландшафтам, например. Сделать столь масштабный апгрейд.
Сама жизнь нам напомнила о том, что пустота, пространство важны.
Морально тяжело воспринимался запрет на прогулки в парках. К счастью, она была непродолжительной. Но достаточно, чтобы все успели почувствовать ценность открытых пространств. Когда мы обсуждали с коллегами, что же, возможно, изменится в будущем, пришли к выводу, что изменятся сами наши публичные пространства: они должны стать более просторными. Теперь чувство безопасности и комфорта зависит от дистанции – нам по-прежнему хочется находиться среди людей, но на безопасном расстоянии. И город должен подстроиться – дать людям возможность не толкаться локтями. Следовательно, следует пересмотреть нормы по ширине тротуаров и променадов.
Как быстро эти изменения будут имплементированы в реальность? Всё зависит от заказчиков, муниципальных и частных. Смогут ли они оперативно учесть новые запросы горожан, готовы ли сместить фокус и посмотреть на ситуацию с прицелом на будущее?
Unknown. пленка. Автор фото: София Бондарь
Предшествующие несколько десятков лет мы не только ускорялись, но и сворачивали пространство вокруг себя, сокращали все нефункциональное. Пытались на нескольких квадратных метрах, на расстоянии вытянутой руки разместить все необходимое для жизни. Но как только мы максимально уплотнились, сама жизнь нам напомнила о том, что пустота, пространство, оказывается, так важны. Необходимость раздвинуть наши парки, улицы, площади – это лишь то, что лежит на поверхности. А мы все стали чуть менее поверхностными, когда перестали торопиться.
К прежнему безумному темпу жизни и работы, как я думаю, города еще долго не вернутся, а возможно, не вернутся никогда. Ритм в любом случае будет другим. Каким именно говорить еще рано, ведь ограничения полностью так и не сняли. Пандемия окончится. В масках или без масок мы вернемся в пространство, где нам дышится легко. Именно этот фактор будет играть главную роль.
