Обо всем этом говорим с дизайнером одежды от-кутюр Лизой Волосовской.
На каннской премьере последнего фильма Тарантино аплодировали стоя: на этот раз зрители прониклись не столько магией созданного вымысла, сколько фактом отмены реальности. Режиссерский порыв спасения человеческой жизни, отчаянный и бессильный перед уже случившимся реальным прошлым, но бескомпромиссный и трогательный в мире кинематографа. И в этом смысле в руках любого художника — воля изменять судьбы и ход истории.
Литература, кино, театр, дизайн предлагают альтернативную версию настоящей жизни. И когда она соткана грамотно и изящно, мы погружаемся в нее с головой. Верим и чувствуем, чувствуем каждую клетку, но зачем?
Елизавета Волосовская, дизайнер одежды от-кутюр. Фото: Юрий Ферендович
Наверное, человеку совестно и больно за вещи, которые он не может изменить, и интересное будущее, которое он еще не знает. Искусство – это способ примерить на себя разные роли и разные сценарии в искаженной, трансформированной действительности. Но если градостроительство и архитектура – «монументально-неповороткое» искусство, то предметный дизайн и мода – достаточно гибки. Фэшн-индустрия – это пространство для экспериментов. Но что в этом пространстве от вымысла, а что от реальности; что от креатива, а что от бизнеса?
Об этом беседуем со специалистом в области дизайна одежды Лизой Волосовской. Четыре страны, пять языков, четвертое кутюрное ателье Европы — в свои двадцать четыре Елизавета несколько раз меняла сценарий собственной жизни. Как-то в одном из интервью Лиза сказала, что мода – это один большой театр. С момента создания ее первой авторской коллекции прошло 24 лет, и представление о фэшн-индустрии несколько изменилось — «упал занавес», и профессия открылась с коммерческой и социальной стороны.
Однако, по словам Лизы, флер таинственности и какой-то театральности никуда не делся, с ним все хорошо. «Дизайн – это интерпретация, – рассказывает Елизавета, – для меня фэшн – это способ пошутить над реальностью. К жизни нужно относиться с юмором: говорить можно о сложных и даже неприятных вещах, но говорить комически».
Бекграунд персонажа
Research — специальный термин в фэшн-индустрии, означающий подготовительный этап, с которого начинается работа над новой коллекцией. Подобный процесс в сфере архитектуры называется анализом ситуации, а в театре – проработкой бекграунда персонажа.
Пальто-калейдоскоп с подплечниками, магистерская коллекция Лизы Волосовской в Антверпенской академии
Фэшн-бэкграунд самой Лизы формировался с раннего детства. Впервые интерпретация реальности воплотилась для нее в любимых сказках: "Гензель и Гретель", "Принцесса на горошине", "Царевна Несмеяна". Елизавета с нежностью упоминает атмосферу, в которой росла. Прабабушка учила ее рисовать, а мама (Елена Логвинец, архитектор loft buro) сама шила для девочки платья. «Она впитывала меня как куклу! – вспоминает Лиза. — Мама всегда очень экстравагантно одевалась и любила блошиные рынки, поэтому у нас было много интересных вещей».
Большая корзина с разноцветными, похожими на конфеты пуговицами, швейная машинка, запах ткани – все это настраивало на мысли о будущей профессии. В доме Волосовских были огромные бобины с нитками – из них Лиза однажды сплела целый лабиринт, превратив квартиру в определенное артпространство. Первые попытки в дизайне одежды – это изрезанные для гардероба мягких игрушек мамины платья.
«Тогда я представляла лекала без построения, – рассказывает Лиза, – я не знала о соблюдении правил, о мерках и представляла, как бы это сделала без знаний». Елизавета имеет детское фото в самодельной одежде из полиэтиленовых пакетов. «Мама потом шутила по этому поводу», – смеется Лиза. Ирония в том, что Мартин Маржела, в ателье которого Лиза работала уже взрослой, однажды выпустил коллекцию с топами из пластика.
«Дизайн – это интерпретация, – рассказывает Елизавета, – для меня фэшн – это способ пошутить над реальностью»
Фотоальбом с детства пестрит и другими снимками: Лиза в маминых шелковых майках, сидящих на ней как платье, в куртках папы и берцах. «Отцы всегда разговаривали со мной как со взрослой», — вспоминает Лиза. Ей нравилось примерить их одежду, но не роли. «Родители пытались «соблазнить» меня архитектурой, особенно папа», — делится она. Отец Лизы, архитектор Олег Волосовский, хотел, чтобы дочь продолжала семейное дело, возглавив ландшафтное направление в компании.
«Идея звучала интересно, – объясняет Елизавета, – но в Украине ландшафтный дизайн недостаточно развит как отдельная отрасль. Если бы я занималась, то в Европе, где разрабатывают территории для больших общественных пространств». Лиза всегда ставит перед собой глобальные цели, интересуют ее масштабные проекты и непростые задачи. И избранный путь, творческий и географический, полностью подтверждает это.
Темпоритм
Учеба профессии фэшн-дизайнера Волосовска начала в Киеве. Затем была Бельгия: Лиза окончила Королевскую академию изящных искусств в Антверпене. Это одно из старейших учебных заведений в Европе, основанное в 1663 г. В шестидесятые годы XX ст. здесь стали читать уникальный курс моды и дизайна. В восьмидесятые, после выпуска легендарной «Антверпенской шестерки», факультет моды приобрел фантастическую популярность, а вместе с ней — и скандальную репутацию. Это связано с тем, что количество поступающих и выпускаемых студентов сильно отличается. "На курс может поступить 80 человек, а закончить 8", - объясняет Лиза. Свое обучение она ассоциирует с этапом адаптации, сильными эмоциями, первыми иностранными друзьями, диким интересом, увлечением и в то же время тяжелым кропотливым трудом.
«Когда тебя одновременно трясет от ужаса и при этом ты получаешь удовольствие, то потом ты гоняешься за этим ощущением», – рассказывает Лиза Волосовская. Возможности, предоставляемые этой школой, полностью оправдывают перенесенный стресс. "В 90-е, когда академию окончил Мартин Маржела, в Бельгии появились ресурсы для инвестиций в культуру", - рассказывает Лиза. Благодаря поддержке государства в академии появилась отличная возможность реализации нереальных идей…
"Академия учит быть сильной творческой единицей". По словам Лизы, 22-летнего специалиста, вышедшего из дверей школы, воспринимают серьезно: он может работать в именитых ателье, создавать свои совершенно уникальные вещи и даже на что-то влиять в мире моды. Сегодня ежегодный показ работ выпускников Антверпенской академии искусств собирает около 6 тыс. зрителей, а среди авторов коллекций ведущие дизайнеры мира.
Разворот технической книги, сопровождавшей процесс создания магистерской коллекции в Антверпенской академии. Слева: фото примерки макета пиджака с завышенной талией и свободными рукавами. Справа: образцы тканей и принтов для финального изделия пиджака
Модные дефиле всегда сопровождаются музыкой – она служит не только для создания атмосферы показа, но и для того, чтобы модели чувствовали и соблюдали единый ритм движения на подиуме. Чтобы не выпасть из своего ритма, Лиза старается не останавливаться. «Меня интересует динамичный рост без пробелов, без права на отдых», – рассказывает Елизавета.
После окончания одного делового договора у него сразу начинается следующий. В настоящее время Лиза имеет опыт работы в четырех ведущих кутюрных ателье. Пройдя свое испытание на прочность в академии, она сразу переехала в Париж, где ее непосредственным руководителем стал Джон Гальяно, креативный директор Дома Maison Margiela. После этого дизайнер работала в Доме Loewe, затем в Schiaparelli (да, в том же ателье, чья история отсылает нас к легендарной Эльзе, которая эпатировала публику своими шляпками-туфлями и шокирующими коллаборациями с Сальвадором Дали.
Совершенно свежий кейс – кутюрное платье Schiaparelli из шерстяного укропа с глубоким вырезом, украшенным эффектным позолоченным колье в форме бронхов, в котором американская модель Белла Хадид появилась на премьере Tre Piani).
Журналистский термин «Антверпенская шестерка» появился в 1986 году после Лондонской недели моды, в которой впервые приняли участие шесть выпускников класса Линды Лоппы антверпенской Королевской академии изящных искусств: Анн Демельмейстер, Дрис ван Нотен, Дирк Биккембергс, Вальтер и Марина Йи
И вот совсем недавно Лиза начала новую жизнь в Лондоне. В Великобританию ее пригласил Дом Erdem на должность junior designer. Это произошло в разгар пандемии в период дефицита работы на рынке дизайна. «Ситуация придала мне немало уверенности, – делится Лиза, – когда происходят подобные события, видишь в этом какой-то знак. Раньше меня обседали страхи и сомнения из-за отсутствия опыта, но в ту минуту я поняла, что высокая мода — именно то, чем мне стоит заниматься, и я буду продолжать работать в этой профессии, несмотря на какие-либо препятствия или сложности».
Ум и чувство
Моду формируют не отдельные дизайнеры и даже не отдельные знаменитые бренды, а культура в целом. «Есть исторические факты, политика, традиции, – рассказывает Лиза, – подходы к созданию одежды зависят и от владельца компании, от его происхождения. Итальянцы, бельгийцы и французы работают по-разному».
Елизавета Волосовская и Мария Голубко, редактор PRAGMATIKA.MEDIA. Фото: Юрий Ферендович
По наблюдению Лизы, Париж — об искусстве и эмоциях, а Лондон — об экономике, банкинге, юриспруденции и рационализме. «В Лондоне я почти не встречаю фэшн-дизайнеров, зато много банкиров… В Париже одеваются экстравагантно, а в Лондоне более консервативно, но дорого». Атмосфера каждого города влияет на вкусы и амбиции его жителей. «Париж формирует людей, а Лондон формируют люди, – считает Елизавета. — С опытом, полученным в Париже, я чувствую в себе силы влиять на другой город. Мое самочувствие в Лондоне совсем другое».
Английская столица – не такой влиятельный центр моды по сравнению с Парижем. Британцы находятся на острове и достаточно изолированы от европейского влияния, считает дизайнер, и они пропагандируют свое видение того, как создаются и работают вещи. «Модная индустрия в Англии – это взгляд со стороны прагматизма и практичности», – рассказывает Лиза. Так, по ее словам, в лондонском Erdem дизайнеры гораздо теснее работают с командой product development, обсуждая, что продается лучше и почему.
«Мы стараемся думать не только о том, как сделать красивое платье, но и кому оно подходит, на каком рынке, – объясняет Лиза. — Есть Азия, Ближний Восток, Европа, и там совершенно разные длины платьев, разные пропорции, предпочтения, прозрачность материалов».
«Эмоции – это поверхностный и простой путь создания платья. Одежда сама по себе – экспрессивная форма материи с глубоким посылом»
Лиза призналась, что очень любит анализировать вещи, выявляя в их характере причинно-следственные связи. И если бы не мода, она была бы адвокатом. «Эмоции – это поверхностный и простой путь создания платья, – рассказывает Волосовская. – Одежда сама по себе – экспрессивная форма материи с глубоким посылом». По этой причине она не стала бы проектировать костюмы для театра — одежда в этом случае была бы слишком «громкой» или, наоборот, потерялась бы по красноречию актеров, декорациям и разным спецэффектам.
Лизе Волосовской интереснее разрабатывать образы героев для другого пространства, где гардероб играл бы ключевую роль. «Это мог быть фильм с замедленной реальностью, как у Джармуша или Карвая, где зритель рассмотрит каждую деталь костюма», — рассуждает Лиза. Свои предпочтения в гардеробе дизайнер отдает практичным и универсальным вещам: «Мне нужно выглядеть так, чтобы комфортно чувствовать себя на работе, а затем в том же виде пойти в филармонию или бар с друзьями».
Play. Правила игры
На подходы к созданию одежды оказывает влияние исторический фактор. Впервые Лиза поняла это на практике во время учебы в Антверпенской академии, столкнувшись с понятием исследования в рамках исторического костюма. «Нам нужно было воспроизвести точную реплику гардероба, как на картине. Нужно понять, что в этом столетии и в этом году носили: каким был корсет, рубашка, вышивка, ткань…».
Пиджак в шотландскую клетку кремового цвета с эффектом глянца, круглый вышитый клатч уроборос, стиль Ferdi Sibbel, магистерская коллекция Лизы Волосовской в Антверпенской академии. Фото: Ruben de Wilde
«Мне нравится heritage (наследие), нравится быть частью компаний, имеющих глубокие исторические корни, где можно превращать или интерпретировать на современный лад то, что было создано много лет назад», — делится Елизавета. Именно такой опыт дизайнер получила в Schiaparelli. Особенность таких ателье в том, что правила игры здесь диктует не клиент, а сама компания, создавая желающие объекты и продавая мечту. И даже в индивидуальной работе с клиентом последнему предлагают модификацию уже имеющихся изделий.
Так, VIP-отдел Schiaparelli разрабатывал свадебное платье для принцессы Саудовской Аравии. Здесь использовалась вышивка ручной работы, но из библиотеки готовых образцов бренда. Часто для изготовления таких деталей Schiaparelli обращается к услугам старинной компании Lesage, работающей с классическими прототипами. К примеру, это может быть переосмысление изделий Дома Dior 40-х годов.
Елизавета Волосовская. Фото: Юрий Ферендович
В молодых компаниях не так развит heritage, поэтому здесь дизайнеры более склонны к экспериментам. Erdem — небольшое молодое ателье, основанное в 2005 г. «Его владельцы не распродавали акции, у них нет спонсоров, поэтому бренд развивается не очень высокими темпами», — рассказывает Лиза. Erdem одевает британскую королевскую семью. Это очень консервативные элегантные платья, одновременно строгие по крою и смелые в цветовых решениях. Здесь часто используют яркие принты, цветочные мотивы, активные узоры. Все это создает ощущение playful. Но бренд не ограничивается одним направлением.
Однажды Erdem попробовали себя в интересной коллаборации с Н&М, что, с одной стороны, увеличило популярность нишевого бренда на рынке масс-маркета, а с другой разнообразило ассортимент демократического бренда более эксклюзивными вещами, приближенными к хайенду и кутюр. В этом году Erdem начали делать купальники – Лиза принимала участие в разработке коллекции. По словам Волосовской, дизайнеры решили открыть мужской департамент одежды.
Зима, весна, лето, осень, зима и снова весна
Распределение ролей в кутюрном ателье связано с влиянием: сначала студио-директор, затем креативный директор, за ним следует СЕО и после него — владельцы и совладельцы компании. В этом списке дизайнер последним, но первым в процессе непосредственного создания коллекций.
Калейдоскопическое короткое шерстяное платье с обтянутыми пуговицами, магистерская коллекция Лизы Волосовской в Антверпенской академии. Фото: Ronald Stoops
Темп и требования к изготовлению изделий от кутюр очень высоки. Главная имиджевая коллекция, как правило, выходит раз в три месяца. Кроме нее дизайнеры выпускают ready to wear: масштабную, дорогую, впечатляющую, но имеющую более коммерческий характер. Она сопровождается выходом промежуточных и пре-коллекций, не появляющихся на подиумах. Winter, Spring, Summer, Autumn – цели всех ателье примерно одинаковы, но пути следования могут значительно отличаться. «Если компании входят в одну группу, то они могут иметь схожие способы работы. Но ни в одной я не видела, чтобы этот процесс повторялся», — рассказывает Елизавета.
«Мне нравится heritage (наследие), нравится быть частью компаний, имеющих глубокие исторические корни»
В обязанности Лизы входит не только разработка изделия, но и контроль всех этапов реализации. "Я выбирала профессию, в которой не будет шансов остаться незамеченным", - делится Лиза. Все департаменты, такие как отдел закупок, маркетинга, текстиля, тесно связаны. В Maison Margiela, Loewe, Schiaparelli каждый из них занимался своим направлением, но в небольшой компании задачи департаментов могут быть смежными.
«Когда мы утверждаем какие-то вещи, нужно общаться со всей командой, потому что в одном платье может быть и вышивка, и ткань, и принт, и аксессуары, и элементы hard wear (пряжки, металлические пуговицы, молнии). В дизайне от-кутюр часто идет разработка ткани с нуля: свои жаккарды, характер узоров. При этом есть размер паттерна, масштаб, объемность, – рассказывает Лиза, – все эти моменты обсуждаются с текстильным отделом и контролируются мной. Например, если это металлические изделия, моя задача — проверить, есть ли там наши логотипы, какого размера, какая гравировка — выпуклая или вогнутая».
Макет слоистого корсетного платья с драпированным рукавом, магистерская коллекция Лизы Волосовской в Антверпенской академии. Фото: Ronald Stoops
Работа по созданию коллекции везде проходит по-разному. Если у Schiaparelli идею формирует креативный директор, а дизайнеры занимаются ее подробной разработкой, то в других компаниях иначе. Например, на начальном этапе дизайнеры едут за вдохновением в другую страну, привозят интересные вещи и переосмысливают их: анализируют, перерисовывают, коллаживают, режут… Где-то начинается с поиска тематических иллюстраций и создания мудбордов. В кутюрных ателье почаще работают с «живыми» эталонами одежды на манекенах, чем с программками. Но чем больше компания, тем больше она компьютеризирована.
По словам Лизы, в Loewe производят много технических эскизов в иллюстраторе, которые главным образом используются для продакшена. Поскольку в Schiaparelli в большинстве изделий используются вышивка или принты, то построение рисунка сделали автоматизированным – именно здесь Лизу научили работать в специальной программе для построения макета вышивки. В Maison Margiela с помощью компьютера делали реалистичные визуализации изделия, чтобы увидеть ту же модель в различных материалах. "Это больше для того, чтобы Джон [Гальяно] мог определиться с выбором ткани для платья", - объясняет Лиза.
Пальто-калейдоскоп с подплечниками и платье из эфемерного тартана со змеиной вышивкой, магистерская коллекция Лизы Волосовской в Антверпенской академии
По словам Елизаветы, ожидания от специалиста в маленькой компании могут быть гораздо больше, чем у крупной, ведь там хотят выпускать столько же коллекций, а значит, дизайнеру часто нужно выполнять функцию еще 5 других профессий.
«Джон Гальяно немалую часть своей карьеры проработал в Доме Dior, и он избалован, соблазнен качеством и уровнем. И хотя возможности группы OTB, в которую входит Maison Margiela, гораздо ниже, ожидания у Джона такие, как раньше. Поэтому в двух компаниях с разными масштабами и бюджетами уровень стресса может быть одинаковым», – рассказывает Елизавета. Но ее это ничуть не отталкивает и не пугает, а наоборот, дает стимул расти и двигаться дальше. «Мои знания и ожидания от себя соответствуют уровню компании, которую я выбираю, – рассказывает Лиза, – мне было непросто. И сейчас непросто. И проще не станет — я в этом уверена, но всегда очень интересно и есть, чем поделиться».
Партнерство и эмпатия
Когда Джон Гальяно проводит кастинги моделей для работы на подиуме, шоу разворачивается во время репетиции показа. "Каждая героиня очень интересно употребляется в образ, по-своему его чувствует, здесь ярко проявляется personality", - рассказывает Лиза. Индивидуальность, личные качества и навыки общения в фэшн-индустрии тоже имеют большой вес. «Фешн – один из самых прибыльных бизнесов за рубежом.
Но это не только о создании одежды, там много других процессов, и именно по этой причине у меня выходит, – делится Елизавета Волосовская. — Результат зависит не только от креативности, но и от того, как чувствует себя команда. Для меня очень важно, чтобы атмосфера в коллективе была дружелюбной и сплоченной, иначе я не могу функционировать. К примеру, в Schiaparelli команда очень открыта для обучения новых сотрудников».
Платье-корсет с декадентским цветочным узором, стиль Ferdi Sibbel, магистерская коллекция Лизы Волосовской в Антверпенской академии. Фото: Ruben de Wilde
Поддержка человека — это то, что Лиге помогло легче интегрироваться в новую среду, адаптироваться к новым условиям жизни. С переездом в Европу у Лизы появилось много друзей в разных странах. "Я нашла свои little tricks - у меня свои способы заводить друзей, и они отличаются от того, как это делают европейцы", - рассказывает Елизавета. Еще во время учебы в Бельгии она стремилась заводить знакомых среди locals, чтобы больше узнать о культуре, традициях, истории новой для себя страны.
«Зачем ехать так далеко, чтобы продолжать делать то, что раньше?». – считает она. Когда Лиза переехала в Лондон, то на следующий же день познакомилась с молодым человеком, который стал для нее товарищем и «городским гидом». Он случайно услышал ее акцент и принял француженку. «Он часто переезжает, и потому понимает, как я чувствую себя», – рассказывает Лиза.
Она считает, что стереотип относительно закрытости европейцев несправедлив. «Все зависит от тебя самого. Если ты настроен на человека всей душой, только глупые люди могут не откликнуться», — делится Лиза. По ее словам, все сложности, связанные с эмиграцией, возникают тогда, когда человек не хочет меняться, принимать чужие правила игры, учиться.
Почему украинцу может быть сложно в Европе? Европеец не будет подстраиваться под нас, это наша задача стать как они. Жить в Европе — это труд… Дальше я все меньше похожа на украинку, но я и не становлюсь европейкой. Я человек посредине — есть мысли об этом и оттуда, которые я комбинирую», — рассказывает Елизавета.
Платье-корсет с декадентским цветочным узором, стиль Ferdi Sibbel, магистерская коллекция Лизы Волосовской в Антверпенской академии. Фото: Ruben de Wilde
"Я живу на четыре страны, у меня есть друзья везде", - утверждает дизайнер. Свободное время она часто проводит с близкими людьми, ведь Лизе очень важно не только испытывать эмоции, но и делиться ими. Она вспоминает свои короткие путешествия длиной в один уикенд и прогулки по ночному Парижу с бокалом шампанского… Новые впечатления и смена обстановки — это лучший способ восстановить силы, а еще — вокал, йога, медитация, балет, кино, книги и джазовые концерты…
Укороченный женский блейзер с завышенной талией, скошенными плечами, съемными рукавами и прозрачным корсетом Meduza. Фото: Ronald Stoops
Лиза говорит, что, взрослея и приобретая качества делового человека, она меняет подходы ко многим вещам, становится более рациональной, больше ценит функциональность и минимализм. Но наша беседа, яркие реплики Лизы и, самое главное, ее живые глаза говорят и об обратном — об удивительном умении оставаться открытым человеком, не терять в себе внутреннего ребенка, восхищенного и восприимчивого к новым знаниям, умеющего удивляться и верить в чудеса, имеющее ту саму способность художника строить альтернативную реальность.
Разве ее слова не говорят об этом? «Я очень люблю концерты классической музыки и там, погружаясь в атмосферу действия, представляю дирижера и всех музыкантов в образах разных животных. Мне нравится замечать моменты, в которых есть возможность интерпретировать реальность».
