Довоенный Гамбург был не самым приятным местом жительства. Несентиментальный, суетливый, индустриальный город-порт, переживший за свою историю множество пожаров, эпидемий и разрушений. После большого пожара 1842 года, уничтожившего застройку фахверка, Гамбург отстраивали в кирпиче. Но огнеупорность каменной застройки парадоксально обернулась ее уязвимостью.
В летнюю жару Гамбург превращался в то, что современные урбанисты называют «тепловым островом». Каменные кварталы, застроенные пяти-шестиэтажными домами, аккумулировали тепло. Температура в центре Гамбурга 28 июля 1943 г. была на 6 градусов выше, чем в пригороде. Эти условия способствовали тому, что тысячи фугасных и зажигательных бомб, сброшенные авиацией союзников на город, спровоцировали слившиеся в один огненный смерч пожары.
Температура в эпицентре гигантской топки диаметром более 3 километров достигала 800 градусов Цельсия: дерево, бумага, ткань и люди сгорали дотла за считанные минуты, плавились сталь и кирпич в Гогенфельде, растрескивались камни в Альтоне, горела даже вода в каналах. В ту ночь погибли около 40 тысяч жителей. В общей сложности операция возмездия «Гоморра» (авианалеты продолжались несколько дней) собрала урожай в 60 тысяч жертв. 74% построек Гамбурга было уничтожено. «Гамбургским счетом» британские ВВС полностью отомстили за нацистский «Блиц» — авиабомбардировку Лондона.
Разрушение в центре Гамбурга после бомбардировок. Источник изображения: ndr.de
Исследователь и писатель Винфрид Георг Максимилиан Зебальд, автор книги «Естественная история разрушения», называет реакцию жителей Германии на информацию о жертвах нацистов и жертв союзников «коллективной амнезией»
Основной удар пришелся на жилые районы Гамбурга. Источник изображения: ndr.de
Логика военных, которые убивают такое количество людей, в том числе 7 тысяч детей, и считают, что операция преуспела легкой ценой, совершенно непостижимая для человека мирной профессии, живущего в XXI веке. Впрочем, и для современников трагедии она была немыслима. Исследователь и писатель Винфрид Георг Максимилиан Зебальд, автор книги «Естественная история разрушения», называет реакцию жителей Германии на информацию о жертвах нацистов и жертвах союзников «коллективной амнезией». Не в состоянии справиться с ужасами войны, выжившие предпочитали сосредоточить свое внимание на выживании и восстановлении.
Феномен жизнестойкости
То, что немцы привыкли к дефициту ресурсов и экономии еще со времен Первой мировой войны, психологически помогло им пережить трагедию разрушений Второй мировой и последующие голодные годы.
Историк и писатель Ганс Румпф провел подробный анализ разрушений и жертв и опубликовал шокирующие цифры в книге «Огненный шторм». Но его книга — не эпитафия Гамбурга, а скорее панегирик. Он резюмирует: «Несмотря на гибель более 60 тысяч человек, полное разрушение одной трети всех зданий города, коллапс в работе всех городских служб, Гамбург как экономическая единица Германии не был уничтожен […] проще уничтожить физическую структуру города, чем суметь вытравить всю жизнь его экономики».
Грудь извитого железа и горы щебня – так выглядел порт Гамбурга. Источник изображения: ndr.de
Всего через 5 месяцев после огненного лета 1943 г. экономика ганзейского города восстановилась до 80% от прежних экономических показателей. Возможно, правильнее сказать «самовосстановившейся», поскольку в 1943 году, хотя немецкая пропаганда твердила о небывалом расцвете победного рейха и мегапланах по строительству новых городов и мавзолеев Шпеера, реальная экономическая ситуация в Германии уже была плачевной.
Улицы восточных рабочих кварталов превратились в километры гор обгоревшего щебня, из которых торчали обломки стен. 43 миллиона тонн щебня! Этого было достаточно, чтобы засыпать все каналы Гамбурга с горкой. В городе не хватало рабочей силы, чтобы быстро расчистить эти завалы. Но, если просмотреть архивные фото и видео, можно увидеть, что среди развалин живо снуют люди.
Гамбург как экономическая единица Германии не был уничтожен. Проще уничтожить физическую структуру города, чем суметь вытравить всю жизнь его экономики.
Несмотря на ужасные потери и разрушения, фраза «Гамбург был стерт с лица земли» – художественное преувеличение. На май 1945 года в городе проживало миллион человек. И сдача Гамбурга без боя британскому командованию спасла их жизнь.
Первые послевоенные годы были тяжелыми. План Маршалла начал действовать не мгновенно, и до «Рейнского экономического чуда» нужно было еще дожить. Разруха, отсутствие жилья (70% жилищного фонда уничтожено или непригодно для проживания), голод, массовые увольнения госслужащих, процедуры денацификации, продукты по карточкам.
Но, несмотря на это, в Гамбург стекались тысячи и тысячи людей, ранее эвакуированных и беженцев с восточных территорий, занятых войсками СССР. Городские власти даже были вынуждены ввести запрет на иммиграцию, действовавшую до 1950 года. Впечатляюще, но иногда города (и люди) демонстрируют сверхживучесть, какую-то поистине бесчеловечную приветственность, которую невозможно уничтожить огнем и мечом.
Очереди за продуктами в послевоенном Гамбурге. Фото: © Nicolai O’Swald
Ярмарка и рынок на фоне развалин. Фото: © Nicolai O’Swald
Если, судя по отчетам, 70% жилищного фонда были уничтожены или непригодны для проживания, где, спрашивается, жил почти миллион человек? Приютами стали временные хижины Ниссена, о которых мы рассказывали в статье «Кто восстанавливал Дрезден: реформаторы и охранники руин», самостройки в окрестностях и бункерные просторы — не только подземные, но и наземные сооружения, в которых до капитуляции располагались зенитные подразделения.
Гамбург не случайно называют "городом бункеров". За годы Второй мировой войны здесь успели построить около 1000 бомбоубежищ. И власти города сумели убедить британских военных не сносить эти укрепления, а предоставить для временного проживания отверженных. Ну и, конечно, уплотнение. В уцелевшие муниципальные квартиры теперь внушали несколько семей, нормы площади на человека были законодательно уменьшены.
Хижины Ниссена, установленные для временного проживания отверженных горожан. Источник изображения: ndr.de
Потери жилищного фонда были настолько велики, что, проводя ревизию, инженеры решали хранить для реконструкции здания, где уцелело хотя бы большинство фасадов и лестничных клеток. В мирное время подобные руины однозначно признали бы не подлежащими восстановлению.
В цифрах ущерб от разрушения зданий и инфраструктуры, причиненный Гамбургу, оценивался в 8 миллиардов немецких марок по курсу 1952 года. Чтобы восстановить утраченный объем жилых и административных зданий, потребовалось минимум 25 лет. Что ж, образно говоря, немцы затянули пояса и закатали рукава.
Каналы Гамбурга Фото: Nick Scheerbart/Unsplash
Ковентри: грубая послевоенная архитектура на грани уничтожения
Война парадигм: Шумахер и Гутчев
Выступая перед гамбургским Сенатом 10 октября 1945 года, градостроитель Фриц Шумахер сказал: «Исчезло много неприятных вещей, от которых не может не страдать большой город».
Немного ретроспективы: Фрица Шумахера, занимавшего должность директора по строительству Гамбурга с 1909 по 1933 год, можно назвать провидцем. Конечно, в те годы он не мог предположить, что эффект «теплового острова» жарким летом 1943 года будет способствовать развитию огненного смерча. Но Шумахер всегда считал тесные каменные лабиринты Гамбурга вредными для здоровья.
Он сражался за озеленение города и уменьшение плотности застройки. Свое видение будущего архитектор запечатлел в генеральном плане «Схемы естественного и реального развития организма Гамбурга», представленном Сенатом в 1919 году. Шумахер успел помочь созданию городского парка, он планировал создавать линейные сады вдоль каналов.
Планетарий в главном парке Гамбурга, спроектированный Фрицем Шумахером. Источник изображения: wikimedia.org
В пригороде Гамбурга – Лангенхорни – Шумахер построил целый поселок с коттеджами на две семьи и таунхаусами для инвалидов Первой мировой войны, чтобы продемонстрировать преимущества жизни на природе. Двухэтажные дома с террасами были построены по глинобитной технологии с использованием шлака, а фундаменты усиливались деревянными ящиками из-под снарядов. Дома были окружены фруктовыми и декоративными садами.
Площадь сада на семью составляла 6,5 соток, причем количество деревьев в саду нормировалось. Из-за экономии санузлов в домиках не было — туалеты были унесены в глубину садов. Централизованную канализацию туда подвели уже ближе к 1930-м. Отапливалась только одна из комнат: кухня-столовая. Тратить ресурс на отопление спальни запрещалось.
Несмотря на все эти недостатки, Фриц Шумахер считал, что жизнь на зеленой окраине города гораздо здоровее и счастливее, чем в квартирах, выходящих на узкие каменные лабиринты улиц в центре Гамбурга. Во время бомбежек эта часть города практически не пострадала, а наличие земельного участка позволило людям легче пережить годы продовольственного кризиса с 1945 по 1950 год.
Таунхаусы на окраине Гамбурга, спроектированные Фрицем Шумахером, как жилье для ветеранов Первой мировой войны. Источник изображения: wikimedia.org
Таунхаусы возводились как временное жилье, планировалось, что через 50 лет поселок будет полностью перестроен, но он существует до сих пор. В годы автомобилизации (60-е — 80-е гг.) большая часть садовой территории была отдана под паркинги, но теперь процесс развивается в обратном направлении.
Фриц Шумахер считал, что жизнь на зеленой окраине города гораздо здоровее и счастливее, чем в квартирах, выходящих на узкие каменные лабиринты улиц в центре Гамбурга
В дизайне административных и общественных зданий Шумахер предпочитал клинкерный кирпич. Он считал, что в оформлении фасадов можно отойти от аскезы и поощрял художников и скульпторов украшать городской пейзаж. В 1933 году руководство НСДАП отстранило Шумахера от должности. Его «органический» генплан был объявлен устаревшим. Гауляйтер Карл Отто Кауфман считал, что архитектор Константин Гутчев, восторженно поддерживавший градостроительные амбиции Адольфа Гитлера, сможет придать свободному ганзейскому городу величайший вид.
37-летний Гутчев в то время был теоретиком. Его практика ограничивалась реализацией нескольких частных жилых домов. Но он мечтал о мегалитических структурах и небоскребах, подобных Эмпайр-Стейт-Билдингу, и поддерживал мечту Гитлера соединить берега Эльбы мостом, похожим на «Золотые Ворота» в Сан-Франциско. Гутчев представлял себя «гамбургским Альбертом Шпеером».
Он разработал план превращения индустриального Гамбурга в блестящий и выдающийся Фюрерштадт, где прибывающие в порт сразу были бы ошеломлены видом 250-метрового небоскреба Гау, украшенного свастикой, а также широкими проспектами, площадью на 50 тысяч демонстрантов. Примерная стоимость строительства «Нового Гамбурга» составляла около 1,6 миллиарда рейхсмарок. С учетом размаха строительство планировалось окончить не ранее 1965 года.
Исторический район Альтона тоже должен быть полностью перестроен. Эти планы нуждались в множестве стройматериалов. Гутчев планировал возвести здания Нового Гамбурга из кирпича, произведенного узниками концлагеря Ноенгамме и доставленного на строительство века обводным каналом, вырытым теми же заключенными. За годы рейха 40 тысяч узников Ноенгамме умерли от непосильного труда и истощения или были убиты и сожжены.
Небоскреб Гау должен стать главным лендмарком Гамбурга-Фюрерштадта. Источник изображения: © Hamburgisches Architekturarchiv
Таким Константин Гутчев видел правительственный квартал Гамбурга. Источник изображения: © Hamburgisches Architekturarchiv
Фюрерштадт же не состоялся. Гитлеру нравилось обожание Гутчева, но не нравились его проекты. Каждый раз он возвращал их на доработку. Армия уже терпела поражение, а Гутчев фанатично продолжал чертить. Бомбардировка и гибель десятков тысяч жителей города даже не задели его — «бомбардировки позволяют образу будущего Гамбурга, Нового Гамбурга, предстать перед нашими глазами еще яснее и ярче».
После разгрома рейха Константин Гутчев был наказан: ему на четыре года запретили заниматься профессиональной деятельностью. Фактически архитектор скрылся за своими чертежами — он утверждал, что был настолько погружен в работу, что знать не знал о зверствах нацистов.
Несмотря на разницу парадигм, архитекторы Шумахер и Гутчев сходились в одном: город не должен быть слишком плотным. Просто Шумахер считал слишком плотную застройку вредной для здоровья, а Гутчев — неэстетичной. Модернисты школы Баухаус, запрещенной в Третьем рейхе, считали, что оба эти мнения правильны.
Светлый новый мир
Новое время требует нового символизма. Темно-красный клинкерный кирпич, запятнанный историей и будто хранящий память об огненном шторме, должен уйти в прошлое. Достоверно неизвестно, кто именно инициировал внесение в строительные нормы послевоенного Гамбурга норму об использовании светлого кирпича на фасадах. Новая архитектура должна быть светлой и модернистской: чистые линии, плоские крыши, фасады без излишеств.
Гриндельхоххойзер защищен статусом памятки послевоенной жилищной архитектуры. Источник изображения: ndr.de
Первым воплощением этой идеи стал высотный ансамбль Гриндельхоххойзер (Grindelhochhäuser), построенный на «зачищенной» бомбардировкой территории в районе Харвестехуда. Заказчиком строительства стало британское командование. Предполагалось, что в Гамбурге будет расположена штаб-квартира западных союзников, а значит, офицерам и их семьям нужно жилье на длительное время. Еврейский Гриндель был стратегически выгодно расположен: имел хорошее транспортное сообщение со всеми районами и портом.
Проектированием нового квартала занималась группа архитекторов, ранее не сотрудничавших с нацистами. Они объединились в компанию Grindelberg Architects и разработали для нового строительства в Гринделе проект в духе Ле Корбюзье: 12 многоэтажек расположены под линейку в пять рядов с большим интервалом между ними. Через несколько лет эти просторные проницаемые дворы превратились в тенистый парк.
Новая архитектура должна быть светлой и модернистской: чистые линии, плоские крыши, фасады без излишеств
Фундамент был заложен немедленно, уже в 1946 году, но семьи британских военных в новые квартиры так и не заселились. Еще на этапе строительства комплекса решилось, что штаб-квартира союзников будет находиться во Франкфурте, в знаменитом доме Ганса Пельцига — офисе I.G. Farben. А как дальше распоряжаться Гриндельхоххойзером, решали уже власти Гамбурга.
Густав Эльснер, архитектор, близкий друг Фрица Шумахера, также уволен вернувшийся как консультант по строительству национал-социалистами, рекомендовал Сенату завершить возведение 12 высотных домов на 2122 квартиры. Гриндельхоххойзер стал новым домом для 5400 жителей Гамбурга. Модернистская застройка Гриндельхоххойзер с фасадами из светлого кирпича подчеркнуто контрастирует с квартально-периметральной традиционной застройкой соседних кварталов.
Ной Альтона – жилой квартал, спроектированный Эрнстом Мэем. Источник изображения: ndr.de
Хиросима. Реконструкция и новая идентификация города после Второй мировой войны
Эрнст Мэй, радикальный модернист, спроектировавший в начале 30-х годов ряд новых городов для СССР, решил и Гамбургу предложить аналогичный путь. Вторую мировую войну Мэй провел в Кении, а в начале 50-х вернулся восстанавливать Германию как главный планировщик строительного конгломерата Neue Heimat. Полуразрушенная бомбежками Альтона стала точкой применения его способностей. Он спланировал Ной Альтона как просторный район с широкими проспектами и высотными жилыми домами с плоскими крышами.
Школы, зеленые подворья, метро, централизованное отопление. Модели Ной Альтоны радовали глаз. Для реализации надо было пожертвовать случайно уцелевшими старыми домами. И это стало камнем преткновения. В старых домах Альтоны жили люди, отселить которых было в тот момент просто некуда. Вместо того чтобы запустить строительную технику широким фронтом, строителям пришлось маневрировать. В итоге к концу 70-х было реализовано только 50% плана. Затем строительство свернули, а некоторые построенные ранее бетонные блоки даже начали сносить. Ной Альтона оказалась неудобной для пешеходов из-за широких автомагистралей, разрезавших район на части.
Современный Гамбург
В XXI веке Гамбург является городом, который внешне совсем поправился от прошлых катастроф, но мудро учел все ошибки дальнейшего торопливого восстановления. Освоение постпромышленных зон старого порта происходит небыстро, но продуманно. Архитектура новых кварталов в Хаффенсити – максимально разнообразна, высотность ограничена для обычной застройки, а старые исторические дома защищены законом максимально строго. Все актуальные подходы мы подробно описали в статье «Операция «Хафенсити». Крупнейшему урбан-проекту Европы 20 лет».
Эльбская филармония – символ современного Гамбурга. Фото: Michael Zapf
Исторические кварталы, реконструированные в послевоенный период, тоже переживают новый ренессанс. Жилье бережно модернизируют, улицы озеленяют и насыщают артобъектами. И даже такие, казалось бы, отжившие свое объекты, как бункеры, претерпевают конверсии в офисные центры, креативные хабы, экоэнергетические станции. Впрочем, военная агрессия россии в Украине заставляет позавидовать немцам, отказавшимся от идеи уравнять с землей память о Второй мировой войне. Возможно, общество, пережившее тотальное разрушение, становится более чувствительным к разрушению памяти, какой бы она ни была — доброй или памятью о катастрофе.
Читайте также
Токио. Разрушение во время Второй мировой войны и органическая урбанизация
