Дмитрий Сивак и его серый. Sadolin: Осторожно, окрашено!

Основатель студии Sivak+Partners Дмитрий Сивак имеет амплуа красноречивого и остроумного дизайнера, чья ирония граничит со снобизмом. Дмитрий активно ведет соцсети, в которых обсуждает дразнящие темы, например, составляет список дизайнерских табу.

Впрочем, в личном общении дизайнер открылся несколько иначе. Возможно, потому, что на фоне войны осыпается лишний пафос, и все мы становимся проще и искреннее.

Дима верит, что дизайн помогает обществу воспитывать вкус, развиваться и укреплять самоуважение. Он стремится создавать объекты, которые заставят людей гордиться принадлежностью к украинскому культурному контексту. Укреплять бренд нашей страны, жить и строить здесь.

Дмитрий любит все цвета. Сначала он выбрал для нашего интервью желтый, но в конце концов сменил его серым, потому что о сером интереснее говорить.

 

Ч/б фото

Мое детство прошло в Одессе, это были 90-е годы, старый дом. Не скажу, чтобы оно было серым, но и не ярким тоже. Мама работала товароведом и занималась, как сказали бы сейчас, предпринимательской деятельностью. Время было сложное, и она все время заботилась о том, как заработать: привозила какие-то товары из-за границы, имела свой дом на седьмом километре. Иным карьерным образцом был отец, занимавший какую-нибудь серьезную должность на Одесской железной дороге. Думаю, мне передалась мамина предпринимательская жилка. В то же время осознание того, что люди в моей семье самостоятельно смогли достичь чего-то достаточно значительного, поддерживало меня и заставляло верить в себя в подростковом возрасте.

Суперсила серого в том, что он может быть как фоном, так и фигурой

Благодаря маме я уже тогда узнал кое-что об интерьерах – она время от времени делала перестановки в нашей квартире. Ничего глобального, просто меняла местами шкафы и кресла. Но уже тогда я заметил, как это работает и насколько меняется пространство. Интересно было листать польские журналы с большими розовыми люстрами.

 

Простой карандаш

Мой выбор профессии определили не родители, а преподаватель кружка, куда я ходил в школьные годы. Он был непризнанным гением, человеком со своеобразным мировоззрением. Считал, что нельзя всю жизнь посвятить зарабатыванию денег — быть юристом или стоматологом. В его мире все люди должны заниматься творчеством. Приходить после работы и рисовать или лепить. Иначе их жизнь не имела смысла. Но в какой-то момент, ближе к концу школы, он, очевидно, понял, что может направить нас куда-то не туда. Он посоветовал не становиться художниками, потому что это путь безденежья. А ведь есть другие профессии, сочетающие художественную работу с заработком, — архитектура, например.

В итоге я выбирал из того, чтобы стать моряком, юристом, архитектором и бизнесменом.

 

Бетонный фундамент

Перед поступлением на архитектурный факультет Одесской государственной академии я немного волновался, что архитектура – ​​это бесконечные чертежи. Оказалось, эти опасения были напрасны. Работа архитектора – это рисование, интересные встречи, общение, и частично – чертеж.

Приблизительно на втором курсе я увидел проекты Захи Хадид, Калатравы, Фрэнка Гэри и понял, что тоже хочу так. Эти архитекторы были для нас "голливудскими звездами". Подозреваю, что каждый из студентов тогда мечтал о собственном архитектурном бюро с большим офисом на 200–300 человек, о больших современных проектах в Европе.

Работать я начал с третьего курса. Но это была не совсем архитектура – ​​чертеж для перепланировок. Окончив институт, я сразу напечатал себе визитки, создал сайт из портфолио и начал путь к вожделенной большой архитектурной компании.

Около трех лет я создавал проекты, которые мое сознание успешно вытесняет. Это было время накопления опыта, гипсокартонных волн на потолке и осознания дизайнерских табу. Первым проектом, о котором не стыдно упомянуть, стала картинка в стилистике лофта. Направление только приобретало популярность, у нас о нем знали мало, и картинка с моим проектом попала на первую страницу в поиске Google. После этого я стал называть себя дизайнером.

 

Линия и точка

У нашей студии нет какого-то одного определенного стиля. Дело в том, что мне нравятся разные направления. В портфолио есть минимализм, сдержанные монохромные проекты, а есть эклектические сложные сочетания даже элементы мед-сенчури.

Когда ты покидаешь линию
и точку, убрав все лишнее, минимализм иссякает

Лично я увлекаюсь минимализмом. В то же время я понимаю, что развитие этого направления неизбежно приводит в тупик. Когда ты покидаешь линию и точку, убрав все излишнее, минимализм иссякает. Все интерьеры становятся подобны друг другу, и ничего нового ты уже не выковыряешь. Все прямоугольнички ты уже передвинул, пересек их между собой, и дальше развиваться некуда. Минимализм заканчивается, и в него нужно добавлять что-нибудь другое. Возможно, прибавлять себя.

 

Между черным и белым

В начале создания интерьерных проектов я надолго застрял в черно-белой гамме. Дело в том, что с ней проще работать, легче собрать композицию. Ты можешь создать интерьер из оттенков серого и добавить в него какой-то акцент – деревянный столик или красную подушку – и гамма будет решена. Я до сих пор не до конца свободно чувствую себя с цветами, поэтому намеренно заставляю себя работать с ними, чтобы развивать этот навык. Коллеги по студии работают с цветом свободнее.

Есть стереотип, что серый – это опасный цвет, которым не стоит злоупотреблять. Я категорически его не разделяю. Суперсила серого в том, что он может быть как фоном, так и фигурой.

Серый преодолел стереотип, будто в нем мало эмоций.

Последние лет десять дизайнеры учили клиентов, что белый — это не больница и не стерильность. Люди это приняли, стали заказывать скандинавские интерьеры с белыми стенами. Потом что-то подобное случилось с черным. Потребовалось определенное время, чтобы привыкнуть к тому, что черный – это не смерть и не гроб. Появились современные черные интерьеры, в какой-то момент этот цвет стал ассоциироваться со смелыми и прогрессивными взглядами на дизайн.

Так и серый одолел стереотип, словно в нем мало эмоций. Это только на первый взгляд да. Сложный серый может скрывать оттенки голубого или зеленого. И тогда этот цвет становится интересным как картина импрессиониста.

Один из наших новых проектов — кафе-мороженое «Тая» в Одессе — имеет серо-белую цветовую палитру. Основной элемент дизайна – волнистая стена из нержавеющей стали. С самого начала был в восторге от того, что клиент готов к смелому решению. В то же время были опасения, что помещение будет эмоционально холодным и неуютным, словно внутри холодильника. От этого спас эффект отражения, который имеет нержавейка. Кроме собственного серого цвета, в нем отражаются другие оттенки, например, теплый свет. Благодаря этому сочетанию, а также высоким потолкам с лепниной и большим окнам, интерьер стал интересен и даже немного «лухури».

 

Серое вещество

С детства я любил читать. Я ценю красоту речи, мастерство сочетания слов в причудливых конструкциях и сложных предложениях. Сейчас я уделяю чтению 20–30 минут каждое утро, делаю пометки на полях, фотографирую что-то важное, чтобы не забыть.

Российское вторжение заставило сделать выбор и признать, что большую часть своей жизни я ошибался

Как человек, родившийся и выросший в Одессе, сейчас я в процессе перехода на украинский язык. Это не совсем просто, ведь я стараюсь углубиться в украинский столь же тщательно, насколько я овладел русским. В рамках работы над собой я целенаправленно читаю украинскую литературу. Сейчас это авторы «Расстрелянного возрождения», прошедшего мимо меня в школьной программе. Я вернулся к нему и нахожусь под большим впечатлением от авторов, их потенциала и драмы, которая случилась с поколением украинских авторов 20-х — 30-х годов прошлого века. Становится несказанно жаль, что их так уничтожили.

Российское вторжение заставило сделать выбор и признать, что большую часть собственной жизни я ошибался, считая, будто мы с соседней страной имеем некое общее культурное пространство. Решение отсоединиться от русской культуры и углубиться в украинский было для меня сложным и важным шагом. Сейчас я записываю видеоразборы интерьеров на украинском, и находить нужные слова становится все проще.

 

Пятна Роршаха

Последние три года я учусь психологии в направлении гештальт-терапии. Сначала относился к этому критично, потому что там много недоказуемого. Но есть и полезные моменты, работающие на практике и позволяющие лучше понять себя самого. Мне кажется, что это полезно для многих, если не для всех людей: понимать себя и окружающий мир. Чем больше ты понимаешь, как работает собственная психика, тем больше уходишь от мистических представлений о мире.

Есть стереотип, что каждый дизайнер – психолог. Это бред. Дизайнер только стремится понять, чего хочет клиент, психология и детские травмы здесь ни при чем. Лично мне обучение гештальту помогает лучше работать в команде, налаживать наше взаимодействие, качественнее общаться и ярче чувствовать людей.

Я так люблю дизайн как основную профессию, что практика в роли психотерапевта претендует только на статус хобби. Такое сочетание делает меня максимально незаангажированным и искренним терапевтом, зарабатывающим другим. Сейчас у меня два клиента. Может, со временем их будет три-четыре.

 

Черное зеркало

Возможно, я сейчас кажусь безумным с табличкой «Покайтесь, апокалипсис близко!», но у меня есть ощущение, что искусственный интеллект и нейросети уже через несколько лет оставят нас без работы. Все знакомые считают мои опасения чрезмерными, они убеждены, что это еще один инструмент, который поможет человеку эффективнее работать. Но тот рывок, который нейросети совершили за последний год, заставляет меня прогнозировать другой сценарий.

Думаю, что через несколько лет нам предстоит резкий всплеск безработицы и кардинальные изменения рынка труда. То есть, проект интерьера можно будет получить за несколько дней, и стоить он будет три доллара. Так же, как интересный фильм с лучшими актерами, с сюжетом, который точно понравится именно тебе. Искусственный интеллект сможет все смоделировать, вопрос лишь в том, что у людей не будет трех долларов, чтобы купить это.

Однако искусственный интеллект вряд ли сможет осуществить качественную психотерапию. Может быть, тогда я пойму, что не зря потратил время на изучение психологии.

 

Когда развеется пепел

Со временем моя мечта о большой европейской компании эволюционировала. Дело в том, что в Европе уже есть много хороших архитектурных студий, которые справляются с актуальными проблемами. А в нашей стране проблем — пруд пруди. У нас гораздо более широкое пространство для улучшения всего. Есть много дурного вкуса, неудачной архитектуры и ужасных интерьеров. Моя мечта сейчас развивать архитектуру и дизайн в Украине. Я хочу создать много проектов, которые изменят образ моего города и всей страны. Хочу быть частью этой культуры, обогащать ее, чтобы люди стремились быть причастными, испытывать гордость за нее.

Ощущение, что искусственный интеллект и нейросети уже через несколько лет оставят нас без работы

Не столь важно, каким будет масштаб. Проект общественного туалета, остановки для транспорта, музея или космопорта — все это сложно, ответственно и важно.

 

Просмотреть статью в формате PDF:

 

 

Читайте также

Алексей Искос и его белый. Sadolin: Осторожно, окрашено!

Виктория Якуша и ее бежевый. Sadolin: Осторожно, окрашено!

Катя Соколова и цвет слоновой кости. Sadolin: Осторожно, окрашено!