Природа как инфраструктура: европейская рамка
Ключевой вопрос — как развивать жилье там, где главным ресурсом является не земля сама по себе, а экосистема, — в европейской практике давно переведен в систему конкретных принципов. Природные участки рассматриваются не как пустой резерв под застройку, а как инфраструктура со своими пределами и режимами использования.
В документах Еврокомиссии зеленая инфраструктура определяется как сеть природных и полуприродных территорий, обеспечивающая экосистемные услуги - от регулирования климата и водного баланса до рекреации и здоровья жителей. Важно, что речь идет именно о сети, а не о разрозненных «зеленых пятнах». Леса, водоемы, парки, сельхозугодия и даже линейные элементы вроде аллей или береговых зон рассматриваются как взаимосвязанная структура.
Первое: зеленый каркас планируется раньше, чем начинается разговор о застройке. В рамках EU Green Infrastructure Strategy и EU Biodiversity Strategy for 2030 государства обязаны интегрировать эту сеть в пространственное планирование, включая генпланы, оценку воздействия на окружающую среду (ОВД) и стратегическую экологическую оценку (СЭО). Это означает, что экосистемы приобретают статус, сопоставимый с транспортной или инженерной инфраструктурой.
Иллюстрация EU Biodiversity Strategy for 2030, которая предлагает новый статус для экосистем. Фото: Marc Schulte, Unsplash
Второе: ограничение застройки действует независимо от формы собственности. На уровне ЕС сеть Natura 2000 покрывает около 18% суши Союза и формирует скелет зеленой инфраструктуры. Руководства Еврокомиссии носят рекомендательный характер, а законы принимает уже каждая страна на национальном уровне. В Германии, например, федеральный закон о защите природы (Bundesnaturschutzgesetz) закрепляет создание биотопной сети, которая должна охватывать не менее 10% площади страны, и все дальнейшие планировочные решения должны это учитывать. Если проект противоречит ландшафтному планированию, это требует отдельного обоснования.
Третье: плотность застройки вместо экстенсивного роста. В Великобритании этот подход институционализирован из-за политики Green Belts — зон, где действует презумпция против застройки, чтобы сдерживать расползание городов и стимулировать редевелопмент постпромышленных зон. В Германии и Скандинавии аналогичную функцию выполняют ландшафтные планы и системы экологических коридоров, физически ограничивающих урбанизацию.
Природа начинает эффективно конкурировать с серой инфраструктурой. Восстановление пойм рек или болот может быть дешевле и эффективнее строительства инженерных систем защиты от наводнений
Четвертое: доступ к природе – общественное благо, а не частный бонус проекта. Особенно это заметно в скандинавской практике, где прибрежные зоны, лесные массивы и водные системы не приватизируются жилыми комплексами, а интегрируются в открытую сеть маршрутов и общественных пространств. В логике ЕС это связано с понятием ecosystem services: природа должна работать на всех жителей, а не повышать стоимость отдельных объектов.
Наконец-то пятое и, возможно, ключевое: природа начинает эффективно конкурировать с «серой» инфраструктурой. В европейских рекомендациях прямо указывается, что восстановление пойм рек или болот может быть дешевле и эффективнее строительства инженерных систем защиты от наводнений. Сохранность экосистемы становится не ограничением, а частью функциональной и финансовой модели.
Променад вдоль реки Буча в Ирпене будет создан параллельно со строительством жилого комплекса BURGUNDIA 3. Проект разработан Domus Corporation. Изображение предоставлено ИГ «MOLODIST»
Между комфортом и уязвимостью: цена близости к природе
Жизнь у воды или рядом с лесом остается привлекательной не только как образ, но и как вполне ощутимое качество среды. Натуральные оазы формируют микроклимат, работают как естественные регуляторы, а вместе как готовая рекреационная инфраструктура в шаговой доступности.
«Близость к воде или лесу – это однозначно плюс с точки зрения микроклимата и снижения температуры в жаркий сезон. Даже фонтаны в городе положительно влияют, не говоря уже о природных водоемах, — объясняет Ирина Оя, архитектор, урбанистка, член Союза архитекторов Украины, основательница архитектурного бюро OIA architects. — Важно сохранить это все, но никогда не будет лишним добавить зелени. Особенно по периметру строения, чтобы сбивать поток горячего воздуха от асфальта. Следует уменьшать площадь асфальта и увеличивать площадь озеленения. Леса и другие зоны с растениями могут образовывать "зеленые коридоры". Каждый из нас чувствовал в жару разницу между тени у водоема и открытой площадью без единого дерева. Поэтому меня очень настораживает активная вырубка и застройка, ведь мы вдруг можем оказаться на большой асфальтовой сковороде».
Ирина Оя, архитектор, урбанистка, член Союза архитекторов Украины, основательница архитектурного бюро OIA architects
Для инвесторов близость объекта к природе – это сильное конкурентное преимущество и фактор добавленной стоимости. Как отмечают сами участники рынка, покупатель ожидает не просто квадратные метры, а определенный образ жизни, где природный ландшафт становится частью продукта.
Антон Мирончук, соучредитель ИГ «MOLODIST»: «Война снизила спрос, но не изменила подходы покупателя к выбору жилья. Все, кто выбирает жилье в пригороде, ожидают получить максимально комфортные условия. Ведь рынок загородной недвижимости формировался, в частности, из-за перенаселенности Киева: люди убегали от городской суеты. Это стимулировало девелоперов в пригороде конкурировать качеством проектов, отвечая на такой запрос. Поэтому приоритет близости к природе не отошел на второй план.
Антон Мирончук, соучредитель ИГ «MOLODIST»
Клиент, покупая жилье, пытается получить максимально широкий список преимуществ. Возможность выйти из подъезда в хороший двор, пройтись по парку или скверу или гулять по набережной рядом с домом — это, безусловно, большой плюс. Именно поэтому девелоперы пытаются активно выкупать земельные участки, граничащие с такими инфраструктурными объектами».
Но природа, особенно водные и лесные экосистемы, чувствительна к любому вмешательству, даже если оно происходит формально рядом, а не в их пределах, предупреждает Сергей Хара, и.о. о. начальника отдела эколого-образовательной работы национального природного парка «Голосеевский»: «Представим ценную природную территорию, достаточно изолированную от людей, со специфическими условиями — болотистым лесом, к существованию в котором редкие и исчезающие виды флоры и фауны приспособились за многие столетия. Сама по себе экосистема самодостаточна, и она может себя поддерживать и регулировать. Но уже за ее пределами человек решил построить жилые кварталы. Чтобы заложить фундамент, нужно сменить гидрологический режим. Проще говоря, осушите участок под строительство. И когда это начинается, вода из почв окружающих участков тоже теряется. В итоге гидрологический режим заболоченного леса тоже меняется: болота и реки пересыхают, растительность меняется, а жившие там животные исчезают. К тому же, такая экосистема перестает играть свою роль в минимизации последствий глобального изменения климата в полной мере и даже имеет больший шанс пострадать от пожара.
Сергей Хара, и.о. о. начальника отдела эколого-образовательной работы национального природного парка «Голосеевский»
Другой пример. Девелопер создает нежилой/производственный/торговый объект по соседству с природной экосистемой и жилыми кварталами. Тропа под лесом, которой раньше пользовались только жители, превращается в автодорогу с постоянным потоком грузовиков на ней. В итоге жители образуют новые пути через лес (увеличивая антропогенное давление на экосистему), пыль, грязь и строительный мусор с новообразованной дороги попадают в окружающую среду. Даже если застройщик начал проект вне зеленой зоны, влияние на нее может быть существенным».
С точки зрения эколога лучшим решением было бы вообще отказаться от строительства рядом с ценными природными участками: «Если ЖК будет иметь 6000 квартир, то это минимум 12 000 человек, которые будут посещать экосистему: гулять, ездить на велосипедах, устраивать пикники и т.д. Очевидно, что это будет коллапс для этой природной локации. Если ценные природные территории расположены внутри города, наилучшим вариантом будет создание вокруг них охранных зон с определенным режимом или буферных зон в виде скверов, городских парков, участков для спокойного отдыха, прогулок с собаками, культурных пространств и т.д.».
Если для экологов, разумеется, ключевым фактором является сохранение баланса экосистем, то для архитекторов и градостроителей отправной точкой остается человек — городской житель, живущий сегодня под постоянным давлением шума, плотности, перегрева и дефицита качественного публичного пространства. Именно поэтому близость к воде или лесу рассматривается как безусловное благо. Но в современной практике эти два подхода уже не могут существовать параллельно, они нуждаются в согласовании.
Городская набережная Ирпеня после реконструкции стала одним из популярнейших мест отдыха. Фото: Юрий Ферендович
Украинский контекст: почему возникает конфликт
Проблема бессистемной урбанизации некогда сельских пригородов, по мнению экспертов, начинается с отсутствия четкой логики на уровне планирования и проявляется на уровне каждого отдельного решения.
Ирина Оя отмечает: «Основная проблема – это то, что развивается только застройка, а инфраструктура стоит на месте. Город – комплексный организм, который должен выполнять много функций. В идеале – развиваться по концепции 15-минутного города. Сейчас часто скупают участки под усадебную застройку, а на их месте строят многоэтажку. Общественный транспорт хромает на обе ноги, все предпочитают частные авто, поэтому и становятся в огромные пробки каждое утро и каждый вечер. И вопрос никак не прорабатывается, только прилагаются постройки. А документы, регламентирующие застройку, работают не на стороне горожан, а на стороне застройщиков. Важно иметь видение, которое будет проходить общественные обсуждения в городе.
Пока непопулярная тема в Украине – это глобальное потепление и выбросы СО2. Хотя все уже ощущают последствия на себе. На это напрямую влияют соотношение площади озеленения и асфальтового покрытия и количества деревьев и площади застройки. Ведь асфальт больше нагревается и больше отдает тепла так же, как здания. Должно быть видение развития города, чтобы понимать, нужно ли вообще такое большое количество нового жилья. Также расползание городов по площади стоит очень дорого, еще и привязывает людей к автомобилям, поскольку расстояния увеличиваются (ведь короткие пешие расстояния до ключевых объектов становятся им недоступны). Не стоит забывать, что высотная застройка, которая там уже появляется, не коррелирует с образом зеленого города».
Для инвесторов близость объекта к природе – это сильное конкурентное преимущество и фактор добавленной стоимости. Как отмечают сами участники рынка, покупатель ожидает не просто квадратные метры, а определенный образ жизни.
Когда развитие происходит фрагментарно и без четких правил, конфликты между девелоперами и общиной становятся почти неизбежными, и в украинских пригородах это скорее норма, чем исключение. Чаще скандалы вспыхивают тогда, когда проект переходит в физическую фазу: появляется забор, начинаются работы, и именно в этот момент жители впервые узнают, что будет происходить на соседнем участке. Реакция обычно жесткая: протесты, блокировка строительства, затянутые судебные процессы, и, как следствие, вместо качественной среды город получает замороженные площадки и недострои, годами деформирующие пространство. В идеале этот сценарий должен выглядеть иначе, когда контроль и дискуссия начинаются гораздо раньше, еще на этапе первых концепций и визуализаций. Именно тогда становится возможным не конфликт, а разговор по существу: о влиянии на среду, границы допустимого и качестве будущего пространства. И здесь возникает ключевой вопрос: по каким признакам еще на старте можно понять, является ли проект экологически ответственным?
По планам ИГ «MOLODIST», набережная Ирпеня и новый променад вдоль реки Буча свяжет веломаршрут. Проект разработан Domus Corporation. Изображение предоставлено ИГ «MOLODIST»
Сергей Хара рассказывает: «Первым и, вероятно, главным маркером экологической культуры девелопера является взвешенное избрание места под проект с учетом окружающих экосистем и их особенностей. Отдельно следует упомянуть материалы, которые застройщик использует. В настоящее время любое строительство не обойдется без токсичных для окружающей среды компонентов. Однако современные технологии позволяют снизить их использование. Это дороже, но имеет меньшее общее негативное влияние на окружающую среду.
Наблюдается практика использования старых (часто советских) электросетей и сетей водоснабжения и водоотвода при строительстве новых ЖК. Это также несет опасность как в экологическом, так и в социальном аспекте. В Киеве есть случаи, когда новый ЖК "врезался" в старый водопровод, не рассчитанный на такие мощности. Поэтому есть прорывы, загрязнение почв и кризис на социальном уровне, в частности, в виде проблем с ЖКХ. Решением является восстановление имеющихся коммуникаций и/или усиление.
Важна оценка среды с культурной, социальной и экологической точки зрения. Если девелопер выбрал под проект уже антропогенизированную территорию, это лучше, чем полностью дикая местность. Но, опять же, есть близлежащие экосистемы, которые могут подвергнуться воздействию. Если выбор будет стоять между построением условного ЖК возле монокультурного соснового леса и леса с разнообразным составом пород деревьев, то очевидно, что вреда для биоразнообразия в сосняке будет меньше, потому что там биоразнообразие и без того бедно по сравнению с лесом с разными породами.
Инсталляции и места отдыха на воде. Проект разработан Domus Corporation. Изображение предоставлено компанией Domus Corporation
Зачастую эти вещи можно оценить еще до начала строительства. Не стоит верить исключительно красивым картинкам по визуализации проекта. Это маркетинг, будь откровенны. Поэтому, прежде всего, нужно следить за прохождением застройщиком процедуры оценки воздействия на окружающую среду и за прозрачностью и честностью результатов этой процедуры. В ходе процедуры ОВД должны работать эксперты широкого спектра, которые скажут, как и на что будет влиять объект строительства».
В то же время, как отмечает Сергей Хара, даже формально корректные инструменты оценки не всегда дают полную картину влияния. В частности, процедура оценки воздействия на окружающую среду фокусируется прежде всего на границах конкретного участка и не способна в полном объеме учесть последствия соседних экосистем. Поэтому, по его словам, важно смотреть шире: анализировать историю целевого назначения земельного участка и реагировать на попытки его изменения, например, из земель лесного фонда на зоны под жилую застройку.
Правила игры: как город фиксирует баланс
Ирпень имеет один из самых высоких в Киевской области, а возможно, и самый высокий коэффициент пропорциональности жилой застройки к зеленым зонам. Как объяснил Михаил Сапон, главный архитектор Ирпенского городского совета, еще в 2014-2015 годах, когда город принял большое количество переселенцев из Луганской и Донецкой областей, что создало дополнительную инфраструктурную нагрузку, были пересмотрены пространственные планы и генеральный план развития.
Михаил Сапон, главный архитектор Ирпенского городского совета
Михаил Сапон рассказывает: «Еще в 2018 году был зафиксирован список зеленых зон. Более того, в период 2015-2018 годов Ирпенский городской совет оформил право собственности на каждый из этих объектов. То есть, община не просто задекларировала их существование, а юридически закрепила этот статус, чтобы в будущем избежать искушения изменять их назначение.
Генеральный план 2018 учел эти решения и зафиксировал зеленые территории как рекреационные. К тому же часть участков, ранее рассматривавшихся под многоквартирную застройку, но фактически покрыты лесными насаждениями, также перевели в рекреационные зоны.
Таким образом, на уровне генплана эти участки получили четкий статус. А подробные планы территорий, которые утверждались уже после 2018 года, не предусматривали изменения этого назначения — они лишь уточняли параметры развития, не затрагивая сам принцип сохранения зеленых зон».
Проблема бессистемной урбанизации некогда сельских пригородов, по мнению экспертов, начинается с отсутствия четкой логики на уровне планирования и проявляется на уровне каждого отдельного решения.
Инвестору важны понятные долгосрочные правила игры со стороны города и государства относительно зеленых ландшафтов и пространственного развития. Так, Антон Мирончук отмечает: «Когда девелопер понимает, что город определил, где именно есть рекреационные зоны, а где пространство для хозяйствования, тогда значительно легче общаться с активными жителями общины и, в частности, вести хозяйственную деятельность. Если нет утвержденного детального плана территории населенного пункта, генерального или пространственного плана, это порождает недоразумение как со стороны бизнеса, так и со стороны города.
Очень важно, чтобы общества, принимая свои генеральные и пространственные планы, широко вели публичную дискуссию, доводили решения до своих жителей и проводили общественные обсуждения. Это нужно для того, чтобы люди понимали: часть земель – это рекреационные зоны, а часть – инвестиционные.
Любой бизнесмен, ознакомившись с пространственным или генеральным планом общества, хочет прийти и четко понимать, что здесь можно выкупать землю. Такой подход максимально прозрачный и дает понимание как жителям общины, так и бизнеса, который, покупая земельный участок в таком месте, по крайней мере, будет защищен законом».
Современный скейтпарк – одна из запланированных локаций променада вдоль реки Буча. Проект разработан Domus Corporation. Изображение предоставлено компанией Domus Corporation
Впрочем, даже при наличии четких правил вопрос баланса не снимается — он только переходит на другой уровень. Речь уже не только о том, чтобы не нарушать определенные границы, а о том, как именно девелопмент может взаимодействовать с природной средой. Насколько сложно объединить потребность в новом жилье и инфраструктуре с сохранением ландшафта? Где проходит предел компромисса?
Михаил Сапон отмечает: «Это не столько вопрос предела компромисса, сколько вопрос ответственности — социальной ответственности самих девелоперов. В Ирпене они преимущественно обращают на это внимание, потому что житель, выбирающий Ирпень, приходит с ожиданием жить в зеленой зоне. И когда девелопер сдает объект, не считая таких ожиданий, это обычно ситуативный застройщик. Все комплексные девелоперы в Ирпене, проектируя объекты, не только сохраняют зеленые зоны, но и создают новые.
Даже при наличии четких правил вопрос баланса не снимается. Речь идет о том, как именно девелопмент может работать с природной средой.
Стоит отметить, что Ирпень в значительной степени сформировался в том состоянии, которое осталось с постсоветского периода. Еще в 1991–2010 годах большинство территорий лагерей или санаториев, на которые часто ссылаются активисты и жители общины, были переданы в частную собственность с целевым назначением под жилую застройку — как частную, так и многоквартирную.
Поэтому когда у владельца есть все необходимые документы, и они не обжалованы и усилены градостроительной документацией, выданной еще до 2010 года, очень сложно объяснить жителям, почему город не имеет права или не обязан выдавать градостроительные условия или разрешительную документацию на строительство. Единственным эффективным инструментом в этой ситуации остается коммуникация с застройщиками, чтобы они максимально сохраняли зеленые насаждения».
Скейтеринг и кикскутеринг – любимые виды спорта молодежи в Ирпене. Фото: Юрий Ферендович
По мнению Михаила Сапона, конфликты между жителями и застройщиками не следует рассматривать однозначно как негативное явление. Напротив, они часто являются индикатором сложившейся городской культуры, где община не остается безразличной к изменениям в своей среде. Реакция на возникновение строительного забора либо вырубку деревьев свидетельствует о возрастании чувствительности к качеству места и о готовности отстаивать его.
В то же время, такая активность создает новую реальность для инвесторов: даже работая на частных участках, они вынуждены учитывать ожидания общины и внимательно подходить к ландшафтным решениям. Сохранение имеющихся зеленоватых насаждений перестает быть опцией и становится нужным условием, по другому хоть какой проект рискует столкнуться с общественным сопротивлением.
Бионический дизайн для детской площадки на новой набережной вдоль реки Буча. Проект разработан Domus Corporation. Изображение предоставлено компанией Domus Corporation
От частного к публичному: между благоустройством и вмешательством
Разговор об ответственном девелопменте сегодня все чаще переходит из деклараций в плоскость конкретных решений — и уже на этапе проектирования становится понятно, как девелопер работает с природной средой. Один из таких примеров – Ирпенский жилищный комплекс BURGUNDIA 3, где доступность ландшафта вдоль реки закладывается как часть концепции.
«Совершенно точно — это общее общественное, публичное пространство, и оно никоим образом не будет закрыто. Все горожане будут иметь полный доступ к этой набережной, — уверяет Владимир Спивак, директор ИГ «MOLODIST» и Общества «ДРУЖНЫХ». – Идея возникла очень просто. Река Буча, хотя и является малой рекой в соответствии с классификацией, пользуется популярностью среди жителей как Бучи, так и Ирпеня: сюда с удовольствием приходят на рыбалку и на прогулочный пешеходный отдых. По примеру набережной реки Ирпень возникла идея создать набережную и здесь. Над разработкой предложений для проекта набережной работают несколько организаций, среди которых архитектурно-строительная компания Domus Corporation. Работа в этом направлении продолжается, окончательный вариант проекта и исполнитель еще не согласованы. В рамках масштабной велоконцепции планируется соединить эти локации велодорожкой, обеспечив возможность пешеходного и велосипедного движения между двумя набережными. Сам жилой комплекс предполагает большую парковую зону и просторный бульвар с отдельными ландшафтными решениями, органично вписывающимся в набережную».
Владимир Спивак, директор ИГ «MOLODIST» и Общества «ВАЖНЫХ»
Параллельно девелопер формирует внутренний «каркас» рекреации – аллею с фонтанами площадью более 1,3 га, разработанную в сотрудничестве с бюро Vovk+Partners Architects. Речь идет о достаточно насыщенном сценарии использования: детские и спортивные площадки, паркур-зона, памп-трек, открытый кинотеатр, зоны отдыха, интегрированные в озелененное пространство с ландшафтными акцентами и малыми архитектурными формами. Фактически это формирует полноценный публичный центр микрорайона, не освоение территории рядом с водой, а ее включение в городскую ткань как открытого ресурса. Подобный подход, но уже в другом масштабе, демонстрирует и ЖК RIVER PORT, где речь идет о возвращении городу природного участка, до этого фактически выпадавшего из активного использования.
Владимир Спивак отмечает: «Большое количество природных зон не используются непосредственно жителями, ведь часто они находятся в захламленном состоянии. Так же произошло и с рекой Ирпень. До момента постройки набережной она не использовалась столь активно для отдыха. Сегодня это один из самых посещаемых инфраструктурных объектов города. Аналогичная ситуация и с озерами: те озера, у которых сейчас строится жилой комплекс RIVER PORT, фактически облагорожены только в одной небольшой зоне и используются как городской пляж.
Аллея с фонтанами – внутреннее пространство жилого комплекса BURGUNDIA 3. Проект разработан Vovk+Partners Architects. Изображение предоставлено ИГ «MOLODIST»
Наша идея заключалась в том, что любые строительные компании, возводящие что-то рядом с такими объектами, должны брать на себя социальную нагрузку - облагораживать прилегающие территории, создавать зоны отдыха для всех жителей, чтобы появление таких объектов повышало интерес и желание людей посещать эти локации. Сложнее всего были подходы и масштабность набережной между объектом и озером. Этот проект был очень дорогостоящим, и перед нами стояло решение — упростить его или покинуть запланированный уровень. Мы решили обеспечить максимально качественный подход к строительству общественных зон и оставили все ключевые элементы, включая общественные пространства, инфраструктуру и благоустройство».
Девелопер берет на себя функцию, которую в идеале должна выполнять городская инфраструктура: превращает «ничейные» или заброшенные ландшафты в обустроенные публичные пространства.
В этом случае девелопер берет на себя функцию, которую в идеале должна выполнять городская инфраструктура: превращает «ничейные» или заброшенные ландшафты в обустроенные публичные пространства. Оба кейса показывают смещение в сторону более сложной модели взаимодействия с природой, когда ее активно перепрограммируют под новые городские сценарии. И именно в этой точке такие проекты неизбежно попадают в поле повышенного внимания.
Между публичным контролем и информационным давлением
С одной стороны, недоверие общественности к щедрым обещаниям и ярким визуализациям имеет под собой почву: например, люди справедливо хотели бы гарантий, что открытые просторы в один день не окажутся за забором со ссылкой на «решения совладельцев-резидентов», а застройщик формально окажется ни к чему. Подобные сценарии, например, не раз реализовывались в Киеве. Кроме того, наряду со профессиональной дискуссией все чаще появляются и другие менее очевидные формы сопротивления.
Александра Нарыжная, основатель ОО Urban Reform и соучредитель Urban Reform School, отмечает: «Конфликт не является проблемой, часто благодаря конфликтам происходят новые открытия и рождается что-то неочевидно лучшее. Проблема в том, что конфликт начинает обостряться, когда решение принято, когда нет места изменениям и когда на самом деле никто не хочет слышать друг друга. Изменения следует обсуждать на ранних этапах, и этот процесс должен быть действительно открытым и честным. Тогда конфликт интересов может дать девелоперу дополнительную ценность проекта, а людям возможность пользоваться и наслаждаться публичным пространством».
Александра Нарыжная, основатель ОО Urban Reform и соучредитель Urban Reform School
Владимир Спивак тоже подчеркивает, что интерес к экологическим вопросам часто возникает уже на этапе активного строительства, а не на стадии анализа: «К сожалению, очень мало кто обращает внимание на то, что именно происходит у этих водоемов или на них до начала строительства. К примеру, если взять такой объект, как RIVER PORT, то до начала работ существовал огромный объем незаконных стоков в реку, мы обнаружили десятки таких, когда начали очищать берег и подробно изучать вопросы благоустройства. Мы обратили на это внимание местных властей и общественности, и по состоянию на сегодняшний день фактически все эти каналы перекрыты.
Мы всегда открыты к диалогу, неоднократно сами инициировали круглые столы и в их рамках находили общий язык. Если же люди имеют другую задачу, в частности, распространение негативной информации о компании, то с такими людьми диалог, как правило, невозможен. В таких случаях результат для них определен заранее. К примеру, на RIVER PORT неоднократно приезжали экологические инспекции. У нас есть результаты этих проверок и при необходимости готовы их предоставить».
Сохранение имеющихся зеленых насаждений перестает быть опцией и становится необходимым условием, иначе любой проект рискует столкнуться с публичным сопротивлением.
Отдельное измерение этой ситуации — публичные обвинения, которые могут быстро распространяться в информационном пространстве вне зависимости от стадии реализации проекта. В начале 2026 года появились публичные обвинения в возможном сбросе со стройплощадки сточных вод в реку Буча.
Владимир Спивак: «ЖК BURGUNDIA 3 не введен в эксплуатацию и не заселен, поэтому любые сбросы с него физически невозможны. Мы предоставили исчерпывающее опровержение и публично объяснили ситуацию. Более того, компания, напротив, действует в интересах общества: нами была выделена фасадная часть территории и передана городу для строительства канализационно-насосной станции. Также мы профинансировали закупку необходимых материалов для ее строительства и не раз инициировали сотрудничество с городским советом и Ирпеньводоканалом.
Общая площадь аллеи фонтанов в ЖК BURGUNDIA 3 – более 1,3 га. Проект разработан Vovk+Partners Architects. Изображение предоставлено ИГ «MOLODIST»
Фактически со стороны нашего жилищного комплекса не было и не могло быть никаких сбросов сточных вод, однако мы уже сталкиваемся с волной негативной информации. По нашему мнению, это в основном связано с недобросовестной конкуренцией».
Конфликты вокруг застройки природных участков могут иметь разное происхождение: от реальных экологических рисков до информационных кампаний, у которых граница между беспокойством общины и инструментами давления становится менее очевидной.
После проекта: как формируется культура использования пространства
Вопрос взаимодействия с природой не завершается на этапе проектирования или строительства. Даже самые качественные спланированные пространства могут быстро потерять свою ценность, если не подкреплены культурой использования. И здесь ответственность переходит от девелопера к общине – к тем, кто ежедневно пользуется этими территориями.
Александра Нарыжна говорит об этом из-за опыта непосредственного участия жителей в создании пространства: «В прошлом году мы за день создали попап-пространство в Александрии вместе с 70 жителями города. Это было временное пространство, но участвовавшие в обустройстве люди считали его своим и чувствовали себя ответственными за него. Некоторые из них каждый день проходили рядом, чтобы проверить, все ли в порядке, и починить, если что-то произошло.
Футуристические беседки украсят променад вдоль реки Буча. Проект разработан Domus Corporation. Изображение предоставлено компанией Domus Corporation
Это также работает и с публичными пространствами в целом. Если люди включены в процесс их создания, они ощущают их своими. Не "подарки от мэра", а учет реальных интересов и возможность влиять на изменения формируют ответственность, которая со временем только накапливается и распространяется».
В то же время в пригородах этот процесс осложняется разным опытом самих жителей — от городского до сельского, иногда с практиками, которые прямо вредят окружающей среде (например, обжиг сухостоя). И здесь, по словам Нарыжной, культура не возникает сама собой: «Традиции и общий опыт рождают культуру, именно ту, которая проявляется в общем пространстве. Если люди живут рядом, но не формируют общие практики, то и культуры не будет. Распространение идей бережного отношения к природе через фестивали, совместные мероприятия, образовательные продукты может заложить основу, а сообщество, например традиции совместной уборки, дает еще и практический опыт».
Конфликты вокруг застройки природных участков могут иметь разное происхождение: от реальных экологических рисков до информационных кампаний
Сергей Хара дополняет тему более структурным взглядом. Культура ответственного пользования, по его мнению, невозможна без сочетания контроля, ответственности и образования: «Службы охраны и полиция должны отслеживать случаи губительного воздействия людей на природные объекты. Это позволяет фиксировать нарушения и преступления против природы. Далее – привлечение к ответственности. Если человек понимает последствия своих действий и знает, что контроль реальный, он иначе обращается с окружающей средой.
Важно и воспитание — от семьи до образовательных институтов. Например, национальные природные парки через образовательные программы привлекают детей и взрослых в природоохранные мероприятия, формируя понимание взаимозависимости человека и природы. Из-за таких практик возникает не только знание, но и личная связь со средой».
Лавочки с навесами на новой набережной в Ирпене позволят отдохнуть в тени даже в самый жаркий день. Проект разработан Domus Corporation. Изображение предоставлено компанией Domus Corporation
Даже самые лучшие урбанистические решения не работают в вакууме. Сохранение и развитие зеленых зон в пригородах — это общая ответственность, где правила игры задаются на уровне законодательства, пространственного планирования и привлечения общины еще на начальном этапе. Проект в этой системе уже не определяет, а скорее интерпретирует эти рамки, адаптируя среду под человека. Но именно ежедневное поведение жителей определяет, каким это взаимодействие с природой становится на практике.
