Calm Down: отдых во время войны. Обсуждаем перспективы рекреационной архитектуры с основателями Yugma Design Group

Живи, работай, отдыхай

«Города не пригодны для жизни. Жестокая непримиримость отдельных частных интересов породила несчастье огромного количества людей», — отчаяние и горькое разочарование пронизывает эти строки Афинской хартии в 1933 году. Когда Ле Корбюзье и его единомышленники сочиняли свой манифест в Афинах, мир стоял на пороге жесточайшей войны века — Второй мировой. Но Ле Корбюзье и его единомышленники были искренне убеждены, что колыбель всех бед — это старые, хаотически сложившиеся города (напомним, Афинская хартия была издана в прессе в 1941 году, в уже полностью оккупированной Франции, а переиздана и получила массовое распространение еще через 16 лет ).

Ле Корбюзье, Зигфрид Гидион, Вальтер Гропиус, Хосеп Луис Серт и другие члены Четвертого международного конгресса современной архитектуры (CIAM) в Афинах считали, что именно традиции старого градостроительства и отсутствие осмысленной политики в создании окружающей среды привели человечество на грань. Это убеждение породило идею, что именно архитектура и новый порядок планирования способны решить острейшие глобальные проблемы человечества. Архитекторы мыслили в революционной парадигме, сформулированной еще Эженом Потье, автором Интернационала: «Весь мир насилия мы разрушим, а потом мы новый мир построим». Но, в отличие от коммунистов с их абстрактными утопиями, у модернистов был достаточно четкий функциональный план.

Суть Афинской хартии сводится к тому, что три основных функции человека, которые должны заниматься градостроительством, — это жизнь, работа и отдых. Главные задачи градостроителей: а) размещение объектов на территории; б) организация движения; в) выработка законодательных документов. Рецепт благополучия, по мнению авторов манифеста, достаточно прост — создать среду, которая в достаточном количестве обеспечит необходимые факторы для развития живых существ: солнце, простор, природу. Все архитектурные планы рассматривались через призму соответствия этим условиям.

Пойти в монастырь

Рекреационная архитектура или архитектура отдыха — это не инновация. Теоретики выделяют три формата отдыха: туризм, курортное лечение и отдых, краткосрочное или долгосрочное пребывание здоровых людей в благоприятных природных и социальных условиях.

Первые туристы – это путешественники, исследователи и паломники. Естественное любопытство и жажда познания нового заставляли людей перемещаться по миру с древнейших времен. Курортология также уходит корнями в античность: археологи нашли следы строительства общественных терм на минеральных источниках по всей Европе. Наиболее известные – термы Каракаллы. В сумеречном Средневековье люди могли временно (или навсегда) отказаться от суеты грязных городов, кишащих инфекциями, уединившись в отдаленных монастырях, расположенных обычно в живописных местах. Уйти в монастырь означало не столько готовность отказаться от радостей жизни, сколько стремление уставших духом убежать от жестокой и агрессивной гонки на выживание. Церковь выполняла функции глобального турагентства: содержала религиозные достопримечательности и направляла паломников от монастыря к монастырю, а позже, с конца XIV века, когда изменилось отношение к воде и гигиене, от одного лечебного источника к другому. Аахен, Баден-Баден, Виши, Висбаден, Карлсбад, построенные на развалинах древних терм, создавались именно как курорты. Бальнеология, наука о целебных водах и диетология, наука о здоровом питании, развиваются с XIII века. Устойчивая архитектурно-пространственная типология курортов сложилась уже в XVII веке – на гравюре Маттеуса Мэриана Wildbad Adelholzen, входящем в кучу Topographia Bavariae, можно увидеть целебный источник, огороженный сад и место для игры в кегли.

Расцвет морских курортов пришелся на конец XIX века. А вот идеи организовать социальную рекреацию не только для элит, но и для трудящихся масс это уже явление XX века.

Дом среди Альп

В 1910 году немецкие торговые магнаты решили учредить «Германское общество домов отдыха для служащих и коммерсантов» (DGK), чтобы поддержать сотрудников среднего звена и стимулировать их работать более эффективно. Первоначально общество выкупало и модернизировало гостиничные здания. К строительству новых, соответствующих баз отдыха и санаториев привлекли прогрессивных архитекторов.

В сельской местности Баден-Вюртемберга в окружении Швабских Альп в 1930 году был построен дом отдыха, отвечавший принципам модернистов и нового строительства. Haus auf der Alb, спроектированный архитектором Адольфом Шнеком, сохранился и внесен в список 100 знаковых построек Баугауза как памятник функционализма. В жилом корпусе с коридорной системой все 65 номеров были ориентированы на юго-восток. Солнце щедро освещало и дезинфицировало внутренние просторы, а взгляду отдыхающих открывался живописный вид на долину. Панорамные окна, широкие балконы, террасы и солярии, поднятый на колоннах первый этаж с бассейном и гимнастическим залом — все это позволяет отнести дом в школу Баугауз, хотя сам Адольф Шнек никогда не был членом этого архитектурного сообщества. Но время Веймарской республики заканчивалось, и здание отдыха использовалось по прямому назначению только до 1939 года, затем как госпиталь, далее как гостиница и штаб-квартира Международного общества медитации. В 1985 году здание перешло в муниципальную собственность. После реконструкции в Haus auf der Alb размещен Центр гражданского образования земли Баден-Вюртемберг, где начинающим политикам и чиновникам прививают азы демократического мышления.

По своей ДНК Haus auf der Alb является типичным объектом рекреационной архитектуры XX века для всей Европы и территории бывшего СССР.

Идеи модернистов начала XX века были вирусными и идеально отвечали запросу лучшего качества жизни и отдыха ради общественных интересов. Чтобы плодотворно работать, человек нового мира должен качественно отдыхать. Желательно под контролем и минимальными затратами для государства. Архитектура функционализма как нельзя лучше отвечала созданию фабрик по удовлетворению потребностей человека в концентрированной форме и в кратчайшие сроки, а также политике социального туризма. Этим объясняется плотный график лечебных или оздоровительных процедур первой половины дня и массовых мероприятий во второй. Право отдыхающих самостоятельно выбирать время и место для досуга, как и меню в столовой, категорически игнорировалось. Сценарий максимально быстрого обновления сил был разработан в кабинетах, считался научно обоснованным и не подлежал обсуждению. Нарушители режима изгонялись из курортного рая.

Щедрые природные ресурсы республик советского союза позволяли с минимальными затратами создавать поистине уникальные по красоте курорты у моря и в горах. После распада СССР государство отошло от организации массового отдыха, отдав под приватизацию санатории, дома отдыха и турбазы. Лишь немногие из здравниц, полученных независимой Украиной по наследству, стали экономически эффективным бизнесом. «На местные органы власти возлагается важнейшая задача социального значения – организовать отдых таким образом, чтобы он действительно восстанавливал физические и моральные силы людей. Эффективное использование свободного времени укрепит здоровье и моральные качества населения городов», – говорит Афинская хартия. Местные органы власти самоустранились от задачи, а без государственного финансирования и организации концепции модернистов оказались безработными.

Экономический дефолт, постигший распавшийся санаторно-курортную сферу союза республик — не единственная причина, по которой оздоровительные фабрики ушли в прошлое. Не менее важная причина – изменение запроса

Но экономический дефолт, постигший распавшуюся санаторно-курортную сферу союза республик — не единственная причина, по которой оздоровительные фабрики ушли в прошлое. Не менее важная причина – изменение запроса. Старые базы отдыха пришли в упадок, зато появились новые.

Клуб для эгоистов

Флагманский проект украинского архитектурного бюро Yugma Design Group называется Selfish Club. «Клуб эгоистов» расположен на берегу Каневского водохранилища, рядом с селом Кийлов в 55 километрах от столицы, а это, по мнению Марины Гарбар, соучредительницы и директора Yugma Design Group, — идеальная дистанция для объекта, рассчитанного на отпуск выходного дня.

«Заказы на создание базы Selfish на берегу Каневского водохранилища мы получили, когда уже имели определенный опыт в рекреационной архитектуре. Заказчик хотел создать своего рода закрытый мужской клуб для своих друзей и знакомых. Некий рай для рыбаков с девизом "И пусть весь мир подождет", — объясняет идею клиента Юрий Гарбар. — Что мы увидели во время первого визита на локацию? Живописная болотистая местность с заливами и каналами. Отсутствие какой-либо инфраструктуры. Самодельные подмостки для рыбаков и пришвартованный к берегу старый дебаркадер. Сначала владелец планировал его как-то использовать, но экспертиза показала, что этот дебаркадер находится в том состоянии, когда инвестиции в него совсем нерентабельны, и ржавый металлический скелет сдали в металлолом.

Территория была небольшая и с ограничениями по участкам, где разрешено строительство. В этом случае было получено разрешение строить капитальные здания в пяти метрах от воды, и заказчик уже имел готовый пакет документов с генеральным планом и согласованиями. Это позволило нам не ограничивать свою фантазию и спроектировать ряд интересных объектов прямо у воды. Тем более, я сам упорный рыбак», — говорит Юрий.

Первая очередь строительства была подчинена идее создания мужского клуба. Вдоль береговой линии построили админздание и магазин с рыболовной экипировкой, на понтоне — лодочную станцию ​​с причалами, эллинги для лодок, тир, дом-баню с выходом к воде на понтоне, пляж с бассейном на понтоне, гриль-бар, VIP-коттедж плавучих домов, пришвартованных вдоль канала прямо на воде, а также создали озеро с осетровыми.

Через несколько лет стало очевидно, что члены клуба хотели бы обеспечить полноценный отдых для своих семей, пока они сами рыбачат. Концепция сдвинулась в сторону семейной базы отдыха. Стартовала вторая очередь строительства на близлежащей территории в 1,9 гектара. Здесь появилась новая входная зона и площадка для вертолетов. Были построены спортивные и детские площадки, поле для гольфа, большое озеро с беседками, рассчитанными на семью. Большинство территории – это парковая зона. На озере очень интересный и сложный с инженерной точки зрения артобъект — беседка с подводным номером. За крепким герметичным окном удобно созерцать подводную жизнь.

«Эгоисты-рыбаки не пострадали. Их конфиденциальность не нарушается. Максимум, чем им пришлось пожертвовать, это пивная беседка, поскольку она находилась на месте, идеальном для празднования детских дней рождений, и была достаточно вместительной. Так что пивная беседка стала просто беседкой», — объясняет Марина.

Но на этом развитие клуба не остановилось. Настал черед освоения еще двух гектаров — для корпоративного отдыха на природе. У этой зоны также есть свои фокусные объекты — оранжерея с зимним садом и фитобаром и две резиденции на воде для гостей с отдельными выходами на воду. Но это еще не всё. Четвертая очередь предполагает строительство спа-центра, еще одну большую теплицу для овощей, чтобы обеспечить свежие продукты к столу гостей, конференц-гостиницу, марину для яхт. В перспективе еще многое. Пока эти масштабные работы заморожены: инвесторы ждут окончания войны.

Компетенции для создания рекреационной архитектуры

На старте карьеры Юрий и Марина Гарбары работали в разных компаниях. Юрий – в большой девелоперской, Марина занималась дизайном интерьеров и небольшими архитектурными объектами.

«Моим первым опытом в сфере рекреации было проектирование дизайнерского спа-центра в Киеве, успешно работающего и сегодня. Тогда я глубоко погрузилась в изучение типологии спа. В 2008 году, открыв собственную компанию, мы обнаружили, что наш объем опыта идеален для создания рекреационных комплексов – от разработки инженерных сетей и проектирования капитальных зданий до малой архитектуры и ландшафтов. Это архитектурное направление ориентируется на творческую задачу – дарить людям радость, спокойствие, возможность для релаксации. Работать ради того, чтобы человек и в мирное время, и даже в период затяжной войны мог быстро восстановиться морально и физически.

К нам приходили заказчики, выкупившие старый пионерский лагерь, турбазу или корпоративный санаторий, нуждавшиеся в модернизации. После кризиса 2008 года появился общественный запрос на краткосрочный отдых за городом. У нас был объект в Черкасской области, где фирма хотела создать охотничий клуб, был заказ от Нацбанка — мы выиграли архитектурный конкурс на проектирование базы отдыха для сотрудников бумажного комбината. Разные клиенты, разные масштабы, локации».

Одна из профессиональных компетенций Yugma Design Group — идеальное знание нормативной базы и ведение рабочей документации для сложных участков, к которым относятся все прибрежные территории.

Марина Гарбар: «До широкомасштабного вторжения мы работали на Арабатской стрелке – расширяли территорию старой базы отдыха на берегу Азовского моря. Проблема Азовского моря состоит в том, что в сильную жару в воде появляется множество медуз. Мы планировали создать большое озеро с чистой водой и построить на существующем канале дома для круглогодичного отдыха. Сделать лагуну, продлить этим сезон и рентабельность проекта.

Запрос на тишину, уединение и пространство – одна из основных тенденций, которую сегодня фиксируют украинские архитекторы

Работали вместе с чилийскими архитекторами: мы занимались домами и инфраструктурой, они ландшафтом и созданием мест для активностей, поскольку имели уникальный опыт работы в прибрежных зонах. Это была очень интересная и полезная для нас коллаборация, мы многое почерпнули у наших коллег. В процессе нашей деятельности по расширению база продолжала работать. Это абсолютно нормально для многих зарубежных компаний — когда инвазия осуществляется так, чтобы не нарушать повседневную жизнь, не доставлять неудобств и дискомфорта. И, что очень важно, одна из целей любого вмешательства — минимизировать вред природе».

Держитесь берегов!

Характеристики локации диктуют практически все – от планировки и размещения зданий до дизайна. То, что сработало на морском побережье, не сработает на берегу озера или реки.

«Каждая задача – уникальный эксперимент. В случае с Selfish Club нам пришлось работать с болотистыми почвами. До нас на территории работали несколько архитекторов, и их постигла неудача, когда они столкнулись с попыткой практической реализации своих планов, пытаясь создать бетонные фундаменты на илистом грунте. Мы проанализировали ситуацию и поняли, что не нужно пытаться победить природу, нужно приспосабливаться. У нас вместе с заказчиком появилась идея построить плавучие дома, что позволило расширить территорию и увеличить номерной фонд. Админздание и другие объекты на грунте мы строили на металлических сваях. На участках, где по нормативам капитальное строительство запрещено, мы размещали малые архитектурные формы: беседки, эллинги, площадки для гриля, элементы благоустройства и т.д. Наше кредо — досконально соблюдать нормативы, работать в рамках законодательных разрешений», — объясняет детали проекта главный архитектор Yugma Design Group.

 

Специфика проектирования инженерии и оформления документов на плавучие дома и сама их реализация – это отдельная история. Чего стоит, например, подведение инженерных коммуникаций к пришвартованным плавучим домам и расчет ватерлинии для всех сезонов. Климат меняется, и паводки становятся все более обильными. Это тот случай, когда архитектура должна быть гибкой в ​​буквальном смысле слова.

Юрий Гарбар: «Берегокрепление – отдельная наука. В Каневском водохранилище вода часто поднимается выше запланированных меток, причем более чем на метр. И даже если ты строишь по нормативам, нужно закладывать определенный запас крепости на случай аномалий. Безусловно, невозможно застраховаться от каких-либо экстремальных катаклизмов. Наши укрепления и архитектура в Selfish Club уже 10 лет выдерживают испытание на прочность, но однажды вода подошла практически вплотную к критической отметке. И мы вспоминали наши первые дискуссии с заказчиком, который хотел, чтобы вода была максимально близко – буквально хлюпала под ногами человека, сидящего на террасе плавучего домика, а мы убеждали, что необходимо оставить место на случай паводка. У нас существуют нормативы, но по нашему опыту и с учетом стремительно меняющегося климата есть смысл там, где возможно, немного усиливать эти нормативы, адаптируя архитектуру к возможным паводкам, засухам, ураганам.

По моему личному наблюдению, последние три года высота волны в Днепре во время паводков увеличилась процентов на 40, а этой весной вода поднялась еще выше. И теперь мне начинает казаться, что мы оставили мало запаса. Надеемся, это была редкая аномалия, пожилые местные рыбаки утверждают, что они за свою жизнь подобного не видели».

Влияет ли окружающая среда на архитектурный образ и дизайн? Безусловно, утверждает Марина Гарбарь.

«Для проекта Selfish Club мы долго выбирали колористическое решение для построек. Остановились с заказчиком на комбинации – натуральное дерево и темно-серый фальц. Индивидуально подобранный оттенок гармонирует с цветом воды Каневского водохранилища, ведь у нас нет голубых лагун, поэтому голубые и любые яркие оттенки резко диссонировали бы с ландшафтом. Темный цвет металла и оттенок светлого дерева стали фирменной фишкой Selfish Club. Все краски должны иметь повышенную стойкость к коррозии и выгоранию на солнце. Это сказывается на бюджете, но мы разъясняем клиентам, что близость к воде диктует свои условия строительства и эксплуатации. К примеру, территория базы отдыха регулярно обрабатывается от комаров. Все беседки оборудованы москитными сетками. Водное плес отражает и без того яркое солнце, поэтому панорамным окнам необходима качественная солнцезащита».

 

Эпоха индивидуализма

Зигфрид Гидион, один из составителей Афинской хартии, уже тогда обращал внимание коллег-архитекторов на недостаточную индивидуализацию модернистских подходов. Библия Гидиона — его книга Пространство, время и архитектура. Развитие новой традиции» (Space, Time, and Architecture. The Growth of a New Tradition) – это призыв к восстановлению «интимности жизни» и возвращению к человеческим масштабам в проектировании среды. Приоритет общественного в ущерб индивидуальному привел к тому, что Гидион называет расщеплением человеческого эго, катастрофическим разрывом между мыслью и чувствами.

В применении к рекреационной архитектуре это означает отход от массовости и больших масштабов. От типичных многоэтажных корпусов, переполненных бассейнов, забитых пляжей, тесной посадки в столовых и шумных дисковечеров до двухместных кают, тишины, контакта с девственной природой. От групповых активностей к созерцанию и медитации. От четкой геометрии построенных в ряды типовых корпусов, променадов и максимальной инсоляции до малоэтажных зданий с зелеными крышами, спрятанных за кронами деревьев и почти дикого ландшафта с извилистыми тропинками. От монофункции до смешанного использования.

Запрос на тишину, уединение и пространство – одна из основных тенденций, которую сегодня фиксируют украинские архитекторы. Пандемия, а затем война стимулировали многих людей покинуть город, и многие заинтересованы в долгосрочном пребывании в рекреации.

«Украина располагает огромным ресурсом, у нас есть инфраструктурно неразвитые, но уникальные в экологическом плане территории. Множество красивых безлюдных уголков, где нет качественных дорог и отсутствует элементарная инфраструктура. Сейчас мы работаем над проектом для интровертов. Участок расположен к югу от Киева, под Богуславом. В этой поросшей лесом холмистой местности жили герои повести Нечуй-Левицкого "Кайдашева семья". Меня поразила растительность вокруг – сочетание сосен и диких груш», – рассказывает Марина Гарбар.

Концепция базы «Немного дальше» достаточно необычна для Украины. Маленькие деревянные домики будут максимально автономны и погружены в природную среду. Минимум благоустройства, минимум негативного влияния на природу. Предполагается возможность заказать домик онлайн и не контактировать с персоналом по приезде. Собственно, ни одного персонала гость не увидит. Ему сообщат, где взять ключ или код от замка, и на этом коммуникация закончится. Уже к осени на участке состоится установка первых домиков, построенных по каркасной технологии.

Еще одна тенденция — стремление к простоте и лаконичности, простым формам и натуральным материалам. Хрусталь, мрамор, позолота, причудливая ковка – все это уже в прошлом

Юрий Гарбарь: «Цель — не только выполнить визуализацию хорошего домика в лесу, но и сделать так, чтобы он был построен и работал, а это невозможно без создания генплана с сетями и инженерными расчетами. Мы определились с подводом электроэнергии, местом для скважин и канализации с фильтрационными полями. И это весомая часть работы, которой заказчик занимался год: подводка сетей, установка трансформатора, бурение скважин, размещение инженерии.

Автономность баз отдыха – отдельный разговор. Не каждое живописное место можно использовать для создания объекта рекреации. Надо изучать инфраструктуру в радиусе нескольких десятков километров, чтобы понимать, что с проездами, что с подводом коммуникаций. Откуда будет поступать электричество? Откуда взять воду? Какого объема требуются очистные сооружения? Сегодня у нас большой опыт в этом плане, технологии позволяют устроить канализацию даже в водоохранной зоне и полностью очищать стоки до такого качества, чтобы после фильтрации их можно было спускать в реку и не наносить вреда экологии».

«С учетом блекаутов было бы целесообразно предусмотреть установку солнечных панелей, однако в нашем климате они эффективны всего полгода. Это мы знаем по личному опыту, поскольку сами живем в частном доме с солнечными панелями и даже в киевском офисе поставили панели. Удобно, потому что у нас есть свет во время отключений электроэнергии. Кстати, большинство инноваций мы ощущаем на себе – очень полезно иметь собственный опыт в таких вопросах», – дополняет Марина.

Меньше пафоса

Еще одна тенденция — стремление к простоте и лаконичности, простым формам и натуральным материалам. Хрусталь, мрамор, позолота, причудливая ковка – все это уже в прошлом. По крайней мере, для рекреаций. Украинцам остро нужен отдых и большинству не важно, что плитка в санузле базы отдыха стоит по 100–200 евро за квадратный метр. Как это не важно европейцам, предпочитающим простоту и натуральность в интерьерах и экстерьерах. Украинское общество находится в состоянии потока и болезненном поиске идентичности, но базовые характеристики, определяющие степень комфорта для украинских миллионеров и зуммеров, мало чем отличаются от европейских: это личное пространство и безопасность.

Мы много путешествуем и реагируем на мировые тенденции. Это отображается в наших проектных предложениях. Мы предпочитаем честную архитектуру и партнерство, в котором все стороны ориентированы на то, чтобы улучшить качество жизни, отдыха, поддержать людей. Если заказчик хочет быстро и дешево построить что-то и сразу получить прибыль, это не до нас, — рассказывает Марина Гарбар. — Мы считаем, что залог успеха — подготовка, изучение локации и точно сформулированная концепция. Если территория ограничена и нет места для развития, то категорически не советую пытаться в одних пределах реализовать все возможные активности и функции. Это самая плохая идея — выжимать из каждого квадратного сантиметра площади максимум коммерческой отдачи. О какой рекреации, о каком восстановлении и отдыхе можно говорить, если отдыхающие сидят друг у друга на голове?

Огорчает, что заказчики, тоже морально уставшие от войны, все меньше готовы к экспериментам. Они предпочитают выбирать проверенное решение и неохотно соглашаются пробовать что-нибудь новое в дизайне. Мы поклонники скандинавской архитектуры, и для одного из заказчиков предлагали использовать неокрашенное дерево, защищенное только пропиткой. Впоследствии шершавые деревянные стены приобрели бы серо-седого цвета, очень благородного и выразительного. Если использовать моноформу, то здания, обшитые неокрашенным деревом, выглядят максимально естественно. Но клиент настаивает на использовании фальца, желая, чтобы мы сделали что-то вроде того, что делали в Selfish Club, поскольку это решение уже испытано и надежно. В свое время предложение использовать фальц для крыш наши партнеры и коллеги тоже встречали скептически. Десять лет назад был эксперимент, который теперь превратился в магистральный стиль рекреационной архитектуры в Украине. Однако нельзя использовать хорошую идею снова и снова. В конце концов она надоест всем. Поэтому мы подсознательно ждем заказчика, который был бы открыт к новым идеям и трендам».

Основатели Yugma Design Group уверены, что несмотря на боевые действия и неопределенность, развитие рекреационного направления будет продолжаться.

«Несмотря на войну заказчики заканчивают работу по расширению номерного фонда на многих наших объектах. Есть запрос на отдых у воды рядом со столицей, так что нужно его удовлетворить, — считает Марина Гарбар. — Освоение прибрежных территорий будет продолжаться за счет частных инвесторов. У нас нет иллюзий, нет никаких оснований заявлять, что рекреация — это задача номер один для государства. Главное – выстоять в войне, восстановить жилье и инфраструктуру. Но если приходится восстанавливать жилье с нуля, почему в эти проекты новых жилых комплексов не заложить рекреационные зоны? Не просто жалкое озеленение — полоску газона и простенькую детскую площадку, а места, где люди могли бы полноценно отдыхать после рабочего дня. Государственные планы, к сожалению, практически не учитывают потребности жителей отдыха».

По мнению архитекторов, планирование должно быть гибким физически и концептуально. Если размер территории позволяет, можно миксовать типологии, создавая на одном участке условия для интровертов, а на расстоянии места для общественных активностей.

«Можно создавать разные типы зон отдыха, можно удовлетворять потребности разных категорий людей на одной обширной территории, зонируя ее. Все мы разные, и даже разделение на экстраверты и интроверты очень условно. Думаю, мы двигаемся к эпохе тонких индивидуальных настроек», — уверена основательница Yugma Design Group.

Если объекты для отдыха и восстановления — «кислородная маска» для людей в состоянии стресса и нервного истощения, можно ли отрицать, что ее конструкция важна? Погружение в тему может быть еще глубже. Можно ли использовать под рекреацию опустошенные земли и промзоны? Откуда брать эмоциональную составляющую? Как глубоко рекреационные архитектурные решения попадают в жилище и кабинеты? Можно ли сменить картинку, перезагрузиться, отказаться от суеты, не покидая город? Будут ли нужны такие, еще совсем не развитые в Украине форматы, как отдых в лесной хижине или в кемпинге? Что, если в экономическом плане они окажутся даже успешнее формата семейной базы отдыха? Чтобы не заканчивать вопрос, намекнем: планируем развить тему рекреационной архитектуры в будущих материалах.