У послевоенного Берлина неоднозначное отношение к прошлому. Архитектурного прошлого. С одной стороны, желание спасти и восстановить ценные здания, едва уцелевшие после бомбардировок, ведь они были частью истории, культуры, наследия. С другой стороны, стремление расстаться с воспоминаниями о режиме старого немецкого государства, которое принесло столько зла и страдания людям. Поэтому единого решения не было: одни дома без сожаления подлежали сносу, другие тщательно восстанавливались.
У послевоенного Берлина неоднозначное отношение к будущему. И строительство в немецкой столице напрямую зависело от степени свободы архитектора и проницаемости «железного занавеса». По разные стороны берлинской стены существовало два совершенно разных мира. Когда Запад говорил о модернизме и постмодернизме, социалистические лидеры и их последователи навязывали другую эстетику.
Новую архитектуру творили как приверженцы историзма, так и радикальные модернисты. Отсюда и фрагментарный характер застройки: где-то появлялись здания, подражающие предыдущим эпохам, а где-то расчищались площадки для новых ультрасовременных комплексов, контрастирующих с окружающей городской тканью.
Новую архитектуру творили как поклонники историзма, так и радикальные модернисты
Берлин зимой 1945 года, снятый немецким фотографом Хайном Горни
Берлин до и после. Градостроительная ситуация, потери
В начале ХХ века население немецкой столицы составило два миллиона человек. К 1920 году город становится Большим Берлином: его население достигает 3,8 млн. Жилищное строительство процветает, центральные районы уплотняются узкими многоквартирными домами, появляются здания в стиле ар-нуво. К 30-м годам город произрастает до 4 млн, и жилые кварталы строятся вне кольца S-Bahn.
К началу Второй мировой в столице проживает уже 4,5 млн человек. В 1940 году Берлин выглядит как типичный европейский город: очень плотная сетка кварталов (25–28 тысяч кв. м на гектар), средняя высотность застройки — шесть этажей, внутренние дворы очень маленького размера, дома занимают максимально возможное пространство между улицами.
Генеральный план Берлина в 1940 году
Генеральный план Берлина в 1953 году
С 1941 года, когда начинаются воздушные атаки на город, большинство строительных проектов останавливается, и строительство замирает. 1945 Берлин лежит в руинах, численность его населения уменьшается вдвое, около трети архитектурного фонда полностью разрушены или сильно повреждены.
Дома, которым чудом удалось избежать бомбардировок (а впоследствии и волн износа), составляют исторический остов городской ткани и определяют будущий контур города. Главным образом это здания периода индустриализации конца XIX века, сохранившиеся в районах Пренцлауэр-Берг, Кройцберг и Фридрихсхайн. Кстати, сейчас эти кварталы очень популярны.
Берлин глазами советского военного фоторепортера Валерия Фаминского
Этапы обновления. Нулевые годы, пятидесятые и зарождение постмодернизма
После террора нацистской диктатуры и после окончания Второй мировой в Германии практически отсутствует гражданская экономика, максимально разрушена инфраструктура. Несмотря на очень тяжелые условия, у Берлина возникает надежда на возрождение. И эту надежду дают ему обитатели. Благодаря энтузиазму горожан и естественной, свойственной немцам дисциплине, работа по восстановлению города продолжается полным ходом уже с первых месяцев.
В восстановлении послевоенного города активно участвовали женщины – так называемые «трюммерфрауэн» (Trümmerfrauen, то есть «женщины руин»)
Поскольку многие мужчины были ранены или не вернулись с войны, рабочих рук не хватало, как, впрочем, и техники, поэтому в восстановлении города активно участвовали женщины — так называемые «трюммерфрауэн» (Trümmerfrauen, то есть «женщины руин»). Буквально голыми руками они разбирали завалы, проверяли кладку на предмет дальнейшего использования и отправляли старый кирпич или камень на изготовление новых строительных материалов.
После очищения города от руин начался первый этап восстановления. В этот период Берлин был разделен на четыре оккупационных сектора: советский (восток), британский (запад), американский (юго-запад) и французский (северо-запад). И когда «нулевые годы» (Германия в 1945–1949 годах или оккупация Германии) закончились образованием двух немецких государств — ФРГ на западе и ГДР на востоке, архитектура столицы начинает жить по совершенно разным законам.
Берлин. Фото: Tiago Aleixo
Восточный Берлин является более «развитой версией» советского строительства. Многие решения в ГДР принимаются советской военной администрацией, которая в основном исходила из пропагандистских соображений. Так, согласно им, в кратчайшие сроки восстанавливается полностью разрушенный знаменитый столичный театр "Фольксбюне" ("Народная сцена") на площади Розы Люксембург.
По этой же причине возводятся помпезные «дворцы рабочих» на Карл-Маркс-Аллее. Постепенно в 50-х годах в архитектуре ГДР формируется отличный стиль, сочетающий в себе необарокко с элементами сталинского ампира и неоклассицизма. Эти гигантские здания эндееровских времен отражают политическую направленность тех, по чьему заказу они сооружались, представляя социализм как совершенную систему.
Об исторической ценности этих построек можно спорить, но архитектурный критик Франк Петер Егер выступает за сохранение архитектурного наследия ГДР. "Архитектура не всегда соотносится с политической этикой", - аргументирует он свою позицию.
Карл-Маркс-аллея (нем. Karl-Marx-Allee – аллея Карла Маркса) – улица в берлинских районах Митте и Фридрихсхайн
Западный Берлин является более свободной площадкой для экспериментов, использует опыт предыдущих поколений, ориентируется на практику соседних государств, сотрудничает с иностранными бюро, задавая контуры послевоенного модерна. В 50-х годах здесь появляются большие престижные проекты, приветствуется функционализм.
Воплощение проекта реконструкции Ганзейского квартала должно было стать противопоставлением социалистическим идеям в Восточном Берлине.
Один из таких примеров – Ганзейский квартал. Решение о строительстве нового жилого района было принято в 1953 году, когда Берлин готовился к проведению Международной строительной выставки, в рамках которой был объявлен конкурс на проект. Он имел не только культурно-экономическое, но и политическое значение, поскольку воплощение проекта должно стать противопоставлением социалистическим идеям в Восточном Берлине.
До бомбардировок Ганзейский квартал был очень плотной застройкой, состоявшей из трехсот четырехэтажных построек с темными дворами-колодцами. В центре – круглая площадь, от которой расходились 6 лучевидных улиц. За время войны квартал был разрушен на 90%. Основными критериями реновации были функциональность и рациональность.
В процессе реконструкции площадь осталась композиционным акцентом, а на месте однообразной малоэтажной застройки появились разные дома: всего 39 — как жилых, так и общественных. Над их разработкой работали 53 архитектора, причем 19 из них — звездные иностранцы. Проектировали Вальтер Гропиус, Алвар Аалто, Оскар Нимейер, Пьер Ваго и многие другие. В разработке участвовали ландшафтные дизайнеры, скульпторы, художники.
Дом, спроектированный Вальтером Гропиусом, в Ганзейском квартале в Берлине
Специалисты избежали высокой плотности застройки за счет разнообразия морфологии построек. Увеличив этажность, сохранили полезную площадь жилья и увеличили пространство между домами, насытив его зелеными насаждениями. Это позволило разнообразить архитектурный язык застройки и предоставить жителям широкий спектр нетипичных планировок. Теперь жители квартала могли поселиться в многоквартирной башне, секционном малоэтажном комплексе, таунхаусе или частном коттедже.
Они могли выбирать между квартирами-студиями и многокомнатными квартирами, между двух- и одноуровневыми жилыми просторами, между террасой, балконом и лоджией. Кроме жилья архитекторы предусмотрели офисы, административные здания. Здесь построили Академию искусств, храм, библиотеку с летним читальным залом и бассейном. В каждом дворе или парке – необычные артобъекты.
По разные стороны стены
Берлинская стена, построенная в 1961 году, еще больше усилила уже существующий контраст разделенного города. «Подсматривая» за Западным Берлином через телеканалы ARD и ZDF (поймать их можно было с помощью специальной антенны), его восточный брат мечтает о такой же свободной жизни: маленький уютный домик, собачка, хорошо одетые дети, машина с открытым верхом и отпуск в Италии …
Фрагмент Берлинской стены
Чем отличается архитектура по разные стороны стены? Городские планировщики обеих частей реализуют собственные представления о столице. Густонаселенные дома казарменного типа, появившиеся во время войны, сносятся. В Западном Берлине исчезают целые улицы, например, в Веддинге или Нойкельне, а вместо них появляются новые кварталы и большие жилые комплексы повышенного комфорта в окрестностях.
В Восточном Берлине возводятся типовые панельные дома с плоскими крышами. Позже уже в 1970–80-х годах в крупных городах страны появятся целые микрорайоны, застроенные типичными советскими многоэтажками, как район Панков в Берлине.
Западный Берлин и зеленый архипелаг
В 1970-х годах Западный Берлин переживал затяжной градостроительный кризис, численность населения сокращалась. По сути он превратился в остров, огороженный стеной и окруженный враждебной территорией. Внутри города хранились огромные куски пустого пространства, где и сами дома тоже казались изолированными островами.
В ответ на новый вызов в 1977 году группа архитекторов запустила проект спасения города под названием Берлин - зеленый архипелаг. В команду, возглавляемую Освальдом Матиасом Унгерсом, входили Рэм Колхас, Ганс Колльхофф, Петер Риманн и Артур Оваска. Они описывали модель послевоенного Западного Берлина как «город в городе» или «город с островов».
Освальд Матиас Унгерс, немецкий архитектор и теоретик
По мнению архитекторов, было необходимо преобразование и укрепление границ «островов» — тех участков города, где еще сохранилась плотная застройка в сильно разрушенном Берлине. Кроме того, Освальд Унгерс выступал за развитие транспортной и пешеходной инфраструктур Берлина и его максимальное озеленение. В книге «Возможность абсолютной архитектуры» Пьер-Витторио Аурели пишет: «Унгерс определял эту «зеленую» пустоту как определенное двойственное пространство, вмещающее обе крайности: бегство от городской жизни и равносильное влечение к нему».
Согласно этой концепции, преодоление кризиса города будет достигнуто не за счет урбанизации, то есть дальнейшего расширения города, а вследствие его сжатия. Спасение от раздробленности уцелевших участков города – это не проектирование «соединительной ткани», а стремление к полной автономности «островов среди зеленого моря».
Фрагменты полицентричного города, иллюстрация к манифесту Унгерса в 1977 году «Берлин: зеленый архипелаг»
На основе идеи Унгерса и его единомышленников была разработана серия проектов архитектурных комплексов как городов в миниатюре. Рассматривая город как чередование застроенных и пустых пространств, Унгерс предлагает реализовать это его главное свойство рефреном архитектурных проектов внутри самого города.
Это должно было ограничить формальный архитектурный словарь простыми геометрическими фигурами и рациональными, но монументальными формами, а разнообразие в архитектуре достигалось бы через комбинаторику. Унгерс утверждал, что рассматривать архитектурный проект следует как единое целое, состоящее из типичных элементов.
«Унгерс определял эту «зеленую» пустоту как определенное двоякое пространство, вмещающее обе крайности: бегство от городской жизни и равносильное влечение к нему», – пишет Пьер-Витторио Аурели.
Аурели считал эту концепцию новаторской, выходящей за рамки постмодернизма, и отмечал, что такой подход Унгерса позволил бы преодолеть фрагментарность послевоенного Берлина и дал бы возможность восстановить ряд важных городских характеристик: коллективность, диалектичность, раздробленность и одновременное сочетание. Но архипелаг — это не только формальное воплощение островной системы, это еще и модель «политической» идеи города, идея конфликта, контраста, противостояния разных его частей, что является неотъемлемой составляющей их сосуществования.
«Господи, помоги мне выжить среди этой смертной любви». Архитектура объединенной Германии
На плане Берлина 1989 года мы видим, что его ткань меняется: повсюду возникают модернистские структуры — комплексы, для которых характерны открытые пространства, большие лаконичные формы, противоречащие масштабу исторической застройки.
В 1989 году упала Берлинская стена. В октябре 1990-го Берлин снова стал немецкой столицей, а Бранденбургские ворота символом объединенной Германии. В том же году на руинах стены музыкант Pink Floyd Роджер Уотерс организует одно из главных рок-шоу ХХ века, а в 1991-м художник Дмитрий Врубель создает не менее символическое граффити эпохи «Братский поцелуй», которое аллегорично рассказывает о разрушении коммунистических государств и об Востока и Запада.
«Господи, помоги мне выжить среди этой смертной любви» — надпись на знаменитом граффити художника Дмитрия Врубеля на остатках Берлинской стены
Однако в объединении нуждался и сам Берлин — не только социального и политического, но и градостроительного. Половинки города, развивавшиеся более сорока лет в изоляции друг от друга, нужно было сшить заново, причем в самые сжатые сроки.
В 1989 Бранденбургские ворота стали символом объединенной Германии.
В то время ключевой фигурой процесса преобразований города стал урбанист Ганс Штимманн, возглавивший в 1991 году в Сенате Берлина управление по строительству. Свою миссию он видел в возвращении к потерянным традициям европейского (то есть домодернистского) города, для которого были характерны уплотненная застройка кварталов и интуитивно понятная система улиц и площадей.
Четырехэтажные дома и дворы-колодцы были типичными для средневекового города
В основу новой градостроительной политики Штимманн положил концепцию «критической реконструкции», разработанную в 1987 году архитектором Йозефом Паулем Кляйхузом. Теперь Берлин рассматривался как совокупность новых и восстановленных построек в исторической городской ткани. При этом новые здания строго придерживались разработанного регламента: площадь остекления фасада должна составлять не более 50% его поверхности, в облицовке необходимо было применять натуральные материалы, матовые поверхности естественных теплых светлых тонов.
Максимальная высота до отметки верха кровли была принята не более 30 метров, а отметка к карнизу не должна была превышать 22 метров. Иными словами, современные постройки должны были не копировать, но по качеству максимально приближаться к исторической архитектуре.
Современная застройка в районе Митт демонстрирует, как работает концепция «критической реконструкции»: здания интегрируются в историческое пространство по принципу нюанса
Реконструкция и строительство на рубеже веков
На рубеже веков столица объединенной Германии предстала как современный, модный и в то же время human-friendly город, в котором разнообразие архитектурного языка органично сочетается с историческим градостроительным контекстом.
Жители Восточного Берлина начали реализовывать свои мечты о собственном доме с садом. Возникают маленькие жилые дома и дома на одну семью (районы Каров, Бланкенбург и Бухгольц). Реставрируются старые дома в центре города. Потсдамская площадь становится самой большой городской строительной площадкой Европы. За время бомбежек она практически превратилась в пустырь. Строительство позволило полностью переосмыслить это историческое место и отойти от вышеупомянутых ограничений Штимманна.
Первый в Германии автоматический светофор был установлен на Потсдамской площади
Потсдамская площадь являлась важным транспортным узлом, где пересекались линии метро и электрички, автобусные маршруты. Отсюда был отправлен первый берлинский поезд
Победителем в конкурсе на реконструкцию площади стал проект архитекторов Ренцо Пиано и Кристофа Колбекера. Стилевые направления архитектурного ансамбля из 19 зданий — хай-тек и ар-деко, тяготеющие к неомодернизму 80-х и 90-х годов. Суровость, сдержанность, простота форм соответствуют настроению делового центра. Своеобразными воротами к площади служат два высотных офисных здания — «Форум Тауэр» (Forum Tower) и «Кольхофф-Тауэр» (Kollhoff-Tower), отсылаемые в архитектуру Чикаго.
Forum Tower, Kollhoff-Tower, BahnTower на Потсдамской площади в Берлине
После наступления нового тысячелетия жилищное строительство в Берлине ощутимо замедлилось. Многие жители покидали столицу. В 2003 году ситуация изменилась: город стал снова интенсивно расти за счет приезжих.
В нулевых новые жилые дома строились медленнее, но вместе с ними появлялись дома с квартирами для состоятельных заказчиков – престижные, но неординарные здания, такие как Yoo в районе Митте, Living Levels возле East Side Gallery. Бюджетного жилья снова не хватало, и девелоперы с архитекторами задумались о больших проектах. Типичные здания того времени – жилые дома вблизи парка Гляйсдрайек, на полуострове Стралау и возле East Side Gallery.
Мемориал жертвам Холокоста в Берлине. Проект Питера Айзенмана, реализуемый в 2005 году
Архитектурные тенденции начала XXI века. отражаются в проекте деконструктивиста Питера Айзенмана. Речь идет о лаконичном и эмоциональном Мемориале жертвам Холокоста, реализованном архитектором в 2005 году. Говоря об архитектурных символах объединенной Германии, нельзя не упомянуть о визитной карточке Берлина — куполе Рейхстага, реализованном британским архитектором Норманом Фостером.
Купол Рейхстага, реализованный британским архитектором Норманом Фостером
На сфере строительства немецкой столицы сказались все этапы политической жизни Германии: противостояние идеологий Востока и Запада, падение Берлинской стены, объединение государства
После Второй мировой войны перед немцами стояла не только задача восстановления экономики страны: их ждало чрезвычайно сложное политическое, культурное и духовное возрождение общества, которое находилось двенадцать лет под властью нацизма, а затем — в состоянии холодной войны. И главными героями этого масштабного процесса стали градостроительство и зодчество.
На сфере строительства немецкой столицы сказались все этапы политической жизни Германии: противостояние идеологий Востока и Запада, падение Берлинской стены, объединение государства. Сохраняя структуру европейского города, Берлин сумел развить в себе язык современной архитектуры. Таким образом, выпавшие на долю города исторические испытания дали ему шанс усовершенствовать свой вид.
Читайте также
Новое сердце Роттердама. Послевоенная реконструкция разрушенного города
Кто восстанавливал Дрезден: реформаторы и охранники руин
85-летие Герники. Трагедия, которая не должна была повториться
