Во многом бюро Guess Line Architects своим успехом обязан Львову — городу, который и создал платформу для роста архитектурных команд. Начиная с 2015 года Львов формировал культуру открытых архитектурных конкурсов, превратив их из формальности в реальный инструмент прозрачного архитектурного отбора. Бюро Андрея Лесюка принимает участие в архитектурных конкурсах Львова регулярно и регулярно побеждает.
Но прецедент Guess Line Architects не только в последовательном лидерстве в конкурсах (хотя жажда побед, безусловно, ощущается). Команда также доказывает, что готова к междисциплинарным вызовам: проекты бюро охватывают ландшафтный дизайн, образование, музейные пространства и даже сакральную архитектуру, что свидетельствует о глубоком понимании разных масштабов, типологий и социальных контекстов. При этом архитектурный почерк бюро остается узнаваемым: минимализм, сдержанность и выразительность форм.
Еще одна отличительная черта подхода Guess Line Architects — чувствительность к сложным историческим и социокультурным темам. Это ярко запечатлено в Мемориале Героев Небесной Сотни во Львове и в эскизном проекте восстановления Музея Романа Шухевича. В обоих случаях команда предложила сдержанные, но глубоко осмысленные пространственные и архитектурные решения, опираясь на тщательное исследование травматического прошлого.
«Памятник без памятника»: как создавали Мемориал Героев Небесной Сотни
Через два года после трагедии небоскребов-близнецов в Нью-Йорке провели архитектурный конкурс на создание Мемориала 9/11. Количество участников превысило 5 тысяч: этот конкурс стал самым масштабным в истории человечества. Победил в нем молодой американский архитектор израильского происхождения Майкл Арад. Именно его концепция была воплощена на месте башен-близнецов, разрушивших теракт 11 сентября 2001 года.
Мемориал жертвам атаки на башни-близнецы 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке. Конкурс на проектирование этого мемориала состоялся в 2003 году и охватил более 5000 участников. Автор фото: Axel Houmadi/Unsplash
Напрашивается параллель с конкурсом на Мемориал Героев Небесной Сотни, который организовал Львов в 2017 году, через три года после Майдана. Его масштабы, конечно, не были столь глобальными, как в Нью-Йорке, однако это был первый крупный и независимый архитектурный конкурс в Украине, решивший судьбу важного публичного высказывания с трагическим подтекстом. В конкурсе победило бюро Guess Line Architects Андрея Лесюка — тоже молодого архитектора, которому на тот момент было 25 лет. Команда довольно громко вошла в мир украинской «взрослой» архитектуры, ведь идея бюро стала нетипичной для постсоветской среды, привыкшей к постаментам и глорифификации войны. Львов, в отличие от Киева, в 2019 году реализовал Мемориал: проект стал первым новейшим мемориальным комплексом Украины — без бронзы, гигантских монументов и советской плесени. Именно поэтому его часто называют «памятником без памятника».
Мемориал Героям Небесной Сотни во Львове в 2020 году. Комплекс построен по проекту бюро Guess Line Architects, победившего во всеукраинском архитектурном конкурсе 2017 года (коллектив авторов: Андрей Лесюк, Кристина Пундак и Мария Ястребчак). Автор фото: Роман Балук
В 2020 году проект победил в первой Национальной премии по ландшафтной архитектуре, а в 2022 году отметился номинацией на престижную архитектурную премию Евросоюза – Mies van der Rohe Award 2022. Очень высоко оценили идею главные архитекторы Львова – Юлиан Чаплинский и его преемник Антон Коломейцев. Объект стал резонансным и в более широком общественном контексте, он вызвал горячую дискуссию: одни отмечали его сдержанную силу и современный язык, другие критиковали за абстрактный подход к мемориализации и использованию кортеновой стали, напоминающей ржавый металл. Однако Мемориал стал первым и наиболее общественно значимым проектом Guess Line Architects, который привлек к бюро немало внимания.
PRAGMATIKA.MEDIA: Расскажи, с чего все началось? Как появилось бюро Guess Line Architects?
Андрей Лесюк: Во времена, когда я был студентом, архитектурные конкурсы только набирали обороты, но я уже полностью в них влюбился. На первых курсах я участвовал в конкурсах один, но в магистратуре понял, что это командная работа. Команда позволяет намного лучше провести сложные аналитические исследования и допустить даже больше ошибок. Парадоксально, но ошибки могут что-то подсветить, подсказать. Поэтому в нашем офисе важно говорить даже самые дурацкие вещи, ведь они дают важный контраст, указывающий направление движения. Приблизительно в 2017 году я сформировал ядро команды, которая готова была работать исключительно с конкурсами. Так появилось Guess Line Architects. Как полноценное бюро мы начали существовать только с 2020 года, а раньше фактически вынашивали идею проекта, формировали коллектив.
Состав бюро Guess Line Architects в 2025 году, слева направо: Егор Перепелюк, Андрей Лесюк, Екатерина Иващук, Ярослав Иваськив, Анна Фитель и Михаил Когут. Фото предоставлено Guess Line Architects
PM: Мемориал Героев Небесной Сотни стал очень громким объектом: его обсуждали, критиковали, им восхищались. Однозначно это было что-то новое для украинской ландшафтной архитектуры. Как вы формировали идею, учитывая, что тогда еще не было качественных современных мемориальных комплексов?
А. Л.: Когда объявили этот конкурс, то для нас он стал пятым или шестым по теме Небесной Сотни. Мы были очень хорошо погружены в тему и контекст. В конце концов мы вдумчиво работали с местом: наш подход заключался в том, чтобы интегрироваться в ландшафт бережно, практически незаметно, стела мягко врезается в холм, а не доминирует на нем. Кстати, ландшафтная террасировка Мемориала воспроизводит исторические панорамные террасы, которые, согласно сведениям историков, существовали в этой локации. То есть проект стал не только пространством для переосмысления памяти о героях, но и данью исторической памяти.
«Парадоксально, но ошибки дают важный контраст, указывающий направление движения»
PM: О Мемориале часто говорят, что это «памятник без памятника». Объясни эту философию.
А. Л.: Она очень проста: память живет там, где есть люди. И там сегодня действительно есть люди и жизнь. Мы не стремились, чтобы на территории Мемориала все ходили и плакали или скучали. Там могут происходить разные события — сдержанные, конечно, но это точно не должно быть только помпезных торжеств. Даже когда какая-то группа подростков села и выпила там бутылку вина — ничего страшного в этом не видим, жизнь продолжается, и доказательство тому — находящиеся там люди. Когда объект только построили в 2019 году, я почти месяц ходил туда и наблюдал за поведением людей. Я видел военных, которые туда приходили во времена АТО, а теперь вижу приходящих сегодня военных во время полномасштабной войны. Недавно я заметил мужчину, который решил просто посидеть у стелы. И если это хоть на один процент поможет в его реабилитации, для меня это самая большая победа как архитектора.
Мальчик катается на самокате на территории Мемориала Героев Небесной Сотни во Львове. Автор фото: Кристина Процак
Жители Львова на смотровой площадке Мемориала Героев Небесной Сотни. Автор фото: Кристина Процак
PM: Согласно проекту, Мемориал должен был состоять из двух частей: кортеновой стелы, которая врезается в холм (она уже построена. – Прим. ред.), и пешеходного моста, соединяющего памятное место с парком через улицу Кривоноса. Почему до сих пор не построили мост?
А. Л.: На самом деле, когда в 2019 году завершили первую часть, сразу начали готовиться к сооружению моста. Но началась пандемия, все бюджетные средства были направлены на борьбу с ковыдом, а дальше — полномасштабная война. Мы были на низком старте по реализации, некоторые части моста уже были сварены и готовы к установке, мост должен быть еще более интересным, чем в проекте.
PM: Ты не раз отмечал, что это не просто обычный пешеходный мост.
А. Л.: Да, это мост-музей. Если бы его построили, он стал первым мостом-музеем в Европе. Но нас опередило бюро Бярке Ингельса, построив Твист в Норвегии в 2019 году. Кстати, идея нашего моста зародилась благодаря случайной фразе отца. Однажды он сказал мне: «Сделай этот мост непроходимым». Я сначала воспринял это в штыки и говорю, что за дурака, мост, наоборот, должен быть доступным! Но прошло несколько часов, и к вечеру до меня долетает мысль: «А что если мост будет непроходимым только визуально, а на самом деле им можно будет пройти?» Так появилась идея расположить посреди моста кортеновые пилоны с портретами и высказываниями Героев Майдана, проходя мимо которых люди будут видеть все больше и больше света. Это еще раз доказывает, что важно говорить все, даже самые удивительные вещи.
Мост-музей – вторая часть Мемориала Героев Небесной Сотни. Он должен соединить мемориал и парковую зону через улицу Кривоноса во Львове. Визуализация: Guess Line Architects
Мост-музей – вторая часть Мемориала Героев Небесной Сотни во Львове, вид изнутри. Визуализация: Guess Line Architects
PM: Есть мнение, что на самом деле, прежде чем запечатлеть трагические события в ткани городов, нужно подождать. И не один-два года, а хотя бы 10–20, а то и 30. Как считаешь, мы не спешим с этим? Или наоборот, уже сейчас нужно думать, как мемориализовать войну и революцию?
А. Л.: Я считаю, что не нужно спешить с реализацией, но уже стоит работать над проектами и эскизами, чтобы производить видение. Если посмотреть глобально, то вся наша мемориализация увековечивает борьбу за Украину. Небесная Сотня – это продолжение каких-то этапов этой борьбы. Война в Донбассе, полномасштабное вторжение. Это перманентный, непрерывный процесс борьбы. А мемориал – это вывод из определенного этапа, но отнюдь не общий результат нашей борьбы. Важно понимать этот масштаб.
Проект победитель конкурса на Мемориальный комплекс в Николаеве. Мемориал будет посвящен героям, павшим в войне за Украину. Визуализация: Guess Line Architects
PM: Обычно в представлении большинства проектировщиков мемориал – это бронзовая статуя и формальное место для поклонения и возложения цветов. Почему? Опять же, потому что спешим? Или это банально наследие «совка»?
А. Л.: Конечно, нам следует прощаться с советскими подходами к мемориализации, целью которых было доминирование над человеком, обесценивание его личности и масштаба. Для этого использовали подход с центральной композицией, когда есть условная площадь, а посреди нее один помпезный монумент, стела или памятник. Зачем теперь формировать эту «сковородку»? Те, кто до сих пор такое создает, не понимают, что люди туда придут раз в год, принесут цветы, поклонятся и уйдут. Современные мемориальные места должны стать другими человекоцентрическими. Наоборот, нужно, чтобы это место притягивало людей, чтобы оно становилось элементом городской среды.
PM: Недавно объявили результаты архитектурного конкурса на Мемориал жертв трагических событий в Буче. Первое место взяла команда из Киева Urban Design. Вы тоже подавались, однако остались без призовых мест.
Проект бюро Urban Design, получивший первое место в архитектурном конкурсе на Мемориал жертвам российской агрессии в Буче. Визуализация: Urban Design
Визуализация мемориала в Буче от Guess Line Architects. Проект занял второе место в конкурсе. Визуализация: Guess Line Architects
А. Л.: По-моему, у нас был хороший проект. Мы попытались учесть те установки, которые расположены на локации. Мы их учли и максимально деликатно подошли к среде: сделали ее спокойной, уютной, чтобы люди могли проводить там время. Что касается победителя, то не хочу критиковать сам проект, но мне кажется, что его будет невозможно реализовать. Когда подаешься на конкурс, нужно понимать бюджеты тех или иных городов. Этот проект слишком дорог и помпезен для Бучи. Его реально воплотить только за донорские средства из-за границы.
Новый современный язык сакральной архитектуры
«Если мы говорим об архитектуре церквей независимой Украины, то здесь все грустно», — сказал в одном из интервью Юлиан Чаплинский. Действительно, современное украинское сакральное наследие не было качественно переосмыслено, архитекторы либо неуверенно экспериментировали с постмодернизмом, либо банально копировали классическую русскую (так, к сожалению, русская традиция глубоко укоренилась в украинской сакральной архитектуре) храмовую традицию с золотыми банями. Некоторые пытались имитировать казацкое барокко, которое так или иначе оставалось имитацией. Возможно, нам не следует ждать в Украине таких радикальных и содержательных высказываний, как Храм Света Тадао Андо, однако запрос на новую сакральную архитектуру уже давно витает в воздухе. История с проектированием храма Иконы Пресвятой Богородицы Скоропослушницы во Львове — яркое тому доказательство.
Архитектурный конкурс на этот храм проводят уже не впервые: в 2019 году львовяне неоднозначно отреагировали на победивший проект, критикуя его за чрезмерную консервативность. В этом году город провел конкурс во второй раз и недавно объявил победителей. Guess Line Architects фактически сорвало джекпот, заняв в конкурсе три первых места и одно премиальное. Первенство получил проект, интерпретирующий византийскую традицию сквозь призму современной пластики: идея отличается крестообразной композицией, монолитным куполом и аскетической кирпичной оболочкой. Храм пока не будут строить — реализовать его обещают после войны за средства прихода. В любом случае, миссия ответственна, ведь эта церковь станет первым за 130 лет православным храмом в исторической части Львова.
Так выглядит новый православный храм Иконы Пресвятой Богородицы Скоропослушницы во Львове, который планируют построить после войны. Проект Guess Line Architects занял первое место во всеукраинском конкурсе. Визуализация: Guess Line Architects
PRAGMATIKA.MEDIA: Вам добрался почти весь призовой фонд конкурса на проект храма. У меня вопрос — какие вообще ощущения, когда срываешь большой куш в таком ответственном проекте?
Андрей Лесюк: Первая эмоция – шок. Мы были настолько в шоке, что только на третий день поняли, что это реальность. Мы молились, чтобы хоть одна наша работа заняла какое-нибудь место. После победы мы видели некоторые проекты конкурсантов (за первенство соревновались 25 проектов. - Прим. ред.), и среди них были неплохие работы.
PM: Каждый из призовых проектов — индивидуальный, с отсылкой в региональную стилистику и контекст, но при этом воплощенный через призму современной архитектуры. Не было ли опасения, что резкий контраст с необароковым храмовым достоянием Львова оттолкнет горожан? Не боялись ли критики религиозных общин и обвинений в десакрализации?
А. Л.: Конечно, во Львове, где доминирует барочный сакральный язык архитектуры, такой шаг мог бы вызвать удивление. Но для нас было важно создать пространство, говорящее современному человеку — без пафоса, через сдержанность и чистоту форм. Мы сознательно отказались от исторической стилизации, потому что я уверен, что самая глубокая форма уважения к традиции – это не буквальное цитирование, а его переосмысление. При этом мы не отрекались от преемственности. Напротив, проект-победитель запроектирован из кирпича — материала, тесно связанного с древнерусскими святынями и прямой отсылкой к византийской архитектурной традиции. Сама же форма храма с узкими прорезями напоминает оборонительные церкви XV века. Для нас это была возможность не стилизовать прошлое, а работать с его глубинными архетипами.
Проект храмового комплекса Иконы Пресвятой Богородицы Скоропослушницы, занявший второе место в конкурсе. Визуализация: Guess Line Architects
Проект храмового комплекса Иконы Пресвятой Богородицы Скоропослушницы, занявший третье место в конкурсе. Визуализация: Guess Line Architects
В этом смысле важным ориентиром для нас были работы украино-канадского архитектора Радослава Жука. Его модернистские храмы доказывают: современная архитектура может быть не менее сакральной, чем традиционная. И она хорошо воспринимается религиозным сообществом. Вы же слышали о церкви Рождества Пресвятой Богородицы? Это пример современной сакральной архитектуры, который не вызывает возражений в церкви, а во Львове много людей, которым это здание очень нравится.
«Архитектурные конкурсы – это не лотерея, когда бросают шарики с твоим именем в барабан»
PM: Некоторые упрекали вас, что большое количество работ в этом конкурсе увеличивало шансы вашего бюро на победу. Действительно ли это так работает?
А. Л.: Нет, это так не работает, это не математика. На некоторые конкурсы мы подавали несколько проектов и не получили вообще ничего. Люди почему-то думают, что это как лотерея: ты бросаешь шарики со своим именем в барабан, и тогда шансы, которые вытащат твой шарик, растут. На самом деле вероятность этого очень скудна. Если твои работы будут ужасны, то хоть 10 работ подавай, ты ничего не возьмешь, потому что все-таки последнее слово за жюри. И если уровень жюри высок, они не позволят плохим проектам состояться.
PM: Призовой фонд этого конкурса составляет 600 тысяч гривен, почти все средства достанутся вам. Реально ли зарабатывать на конкурсах?
А. Л.: Обычно призовые фонды конкурсов довольно небольшие, особенно если сравнить эти деньги со временем и инвестируемыми ресурсами. Они позволяют покрывать только первоочередные потребности и аренду офиса. У нас есть и частные заказы, но это около 10% нашего бюджета. Действительно мы смогли полноценно начать работать как бюро в 2020 году благодаря победе в конкурсе на проект гостиницы на улице Дорошенко (вознаграждение за первое место составило $20 тысяч. - Прим. ред.).
Скандальный и современный: об отеле на Дорошенко
Отель на улице Дорошенко во Львове стал очередным триумфом команды Лесюка и одновременно самым резонансным проектом. К строительству было приковано пристальное внимание львовян, поскольку участок в историческом центре попал под застройку со скандалом. Здесь важно понимать контекст: на этом участке раньше находились два здания, которые во время Второй мировой разрушила бомба. Руины снесли, а на их месте образовалась стихийная торговая площадка с МАФами и остановкой транспорта. Место постепенно превратилось в общественное пространство – львовяне активно пользовались им и требовали превратить его в городской сквер.
Архивное фото зданий на улице Петра Дорошенко во Львове, поврежденных во время Второй мировой войны. Источник изображения: Facebook Антона Коломейцева
Однако в 2019 году власти передали участок в собственность львовскому бизнесмену Григорию Козловскому, а впоследствии владелицей земли стала его дочь София Максимец. Началась подготовка к строительству, общественность была возмущена, на заборе стройплощадки появилась надпись: «Украдено у львовян». Архитектурный конкурс, инициированный в 2020 году властями города, стал компромиссом между общественным запросом и планами бизнеса.
Среди более 70 проектов лучшим признали решение команды Андрея Лесюка: архитекторы бережно вписали гостиницу в историческую среду, учитывая фарфор традиционной застройки и архитектурный масштаб пространства. Сам проект бурно обсуждали: звучали как критические, так и положительные оценки. В конце концов, архитектурное сообщество сошлось на том, что это один из лучших образцов современной украинской архитектуры, деликатно интегрированной в исторический контекст. Фасад отеля освободили от лесов в январе 2025 года. «Примеров таких качественных построек в исторической среде у нас немного. Это однозначный претендент на памятку архитектуры XXI века», — считает главный архитектор Львова Антон Коломейцев.
Проект гостиничного комплекса от Guess Line Architects победил в конкурсе 2020 года более 70 работ. Визуализация: Guess Line Architects
Фасад гостиницы на улице Дорошенко, построенной по проекту Guess Line Architects, январь 2025 года. Автор фото: Владислав Муравский
PRAGMATIKA.MEDIA: Ваш проект сочли лучшим в конкурсе, в котором соревновались 75 участников, были даже международные команды. Как думаешь, что принесло победу именно вам?
Андрей Лесюк: Одной из главных задач конкурса было сохранение общественного пространства, образовавшегося вокруг остановки. Людям нравится этот кусок территории, где они даже ожидают кого-то. Очень важно не нарушать габаритов этой зоны. Мы визуализировали много концепций и наконец решились на смелое решение — проектировать консоль, чтобы поднять второй, третий и четвертый этажи отеля над остановкой, чтобы на уровне «партера» появилось больше пространства. Других участников, подозреваю, погубило то, что они использовали колонны или игнорировали это условие. Мы же победили, по моему мнению, благодаря консоли, которая отвечала технической задаче конкурса. В общем, проект подошел заказчику, и он согласился на дополнительные расходы ради консоли, которая позволяла отдать пространство улице для людей. Заказчик не вмешивался в архитектуру и не требовал изменений в проект, а позволил его реализовать именно так, как было задумано. Это действительно очень большая редкость.
PM: Прочность консоли поражает: она способна удержать четыре 50-тонных танка. Кто помог реализовать эту технически сложную задачу?
А. Л.: Самые крутые конструкторы во Львове – Андрей Пелех и его команда. Я мечтал с ним работать еще с Политехники, как только послушал его первую лекцию. Это очень мощные специалисты, защищавшие научные работы в европейских вузах и работающие на проектах за границей. Мы с Пелехом тоже строили Мемориал Небесной Сотни.
Второй, третий и четвертый этажи отеля разместили на консоли. Конструкторские расчеты производило бюро Pele Engineering. Фото: Екатерина Иващук
PM: В целом ваш проект получил одобрительные оценки и отзывы архитектурного сообщества Однако не обошлось без хейта: критиковали торец гостиницы, якобы чрезмерно возвышающейся над угловым домом. Над этим зданием планируется надстройка мансарды, и некоторые даже обвиняли ваше бюро в том, что торец сделали ради мансарды.
А. Л.: Люди действительно критикуют торец. Но это смешно, потому что над угловым домом нависает торец и с другой стороны, гораздо больше. Львов – город торцов. Исторический центр неоднороден, потому что высота построек со временем постоянно увеличивалась. Выйдите на проспект Свободы: отовсюду торчат торцы. Но люди почему-то замечают только над отелем. Знали ли мы, что планируется надстройка рядом мансарды? Нет, эту мансарду решили строить через архитектурный конкурс, который объявил город позже — в 2022 году.
PM: Твое бюро также подавалось на этот конкурс, однако победила команда Replus Bureau.
А. Л.: Да, мы подали две работы и не взяли ни одного места. Но проект Replus Bureau значительно лучше, так что прекрасно, что они победили. Они уже зубы съели на подобных проектах, у них много опыта с историческим наследием, это их. Если проект будет реализован, то станет очень хорошим примером работы с мансардными крышами. И над этим точно должен работать Replus.
Проект мансарды на историческом доме по улице Дорошенко от бюро Replus. Проект победил в архитектурном конкурсе с 2022 года. Визуализация: Replus
PM: Львов сегодня - фактически единственный город Украины, где архитектурные конкурсы реально работают. Все идет к тому, что они станут обязательными для всех в городе, даже для девелоперов или нет? Как, по-твоему, Львову удалось восстановить культуру архитектурных конкурсов? Насколько велико в этом смысле влияние городского головы Андрея Садового?
А. Л.: Прежде всего, я думаю, на это был запрос горожан. Но, пожалуй, самый большой город обязан Юлиану Чаплинскому, который был главным архитектором Львова в 2015–2019 годах, это частичная его идея — восстановить такую демократическую процедуру и сделать ее прозрачной. Он фактически наладил всю работу. Сначала город заказывал организацию конкурсов у частной компании, а позже уже начал формировать задачи и организовывать процесс самостоятельно. Конкурсы проводят все качественнее — к этому тоже прилагается нынешний главный архитектор Антон Коломейцев. Конечно, городской голова тоже имеет влияние. Если бы не было зеленого света от власти, ничего бы не вышло. Но мне кажется, что главное это общее желание всех участников процесса.
О многоэтажках и контрасте Львова и Киева
Киев занимает 9 место в мировом рейтинге мегаполисов по количеству небоскребов. Формально это могло свидетельствовать о динамике экономического развития. Однако столица Украины скорее демонстрирует парадокс вертикального роста на фоне экономической стагнации и градостроительного хаоса. Высотная застройка Киева — это, как правило, следствие частных интересов, а не результат стратегического видения. А системные инфраструктурные проблемы только усугубляют общий кризис городского развития. На контрасте с Киевом Львов показывает взвешенное отношение к историческому контексту: его центр остается цельным и защищен статусом объекта наследия ЮНЕСКО. Несмотря на то, что урбанистические вызовы обоих городов существенно отличаются, контраст между высотными амбициями столицы и градостроительной сдержанностью Львова будто намекает: в Украине катастрофически не хватает новой и качественной градостроительной политики, которая базировалась бы на открытых архитектурных конкурсах и соревнованиях.
PRAGMATIKA.MEDIA: Как считаешь, если Львову даже во время войны удается налаживать городские процессы, почему этого не может Киев?
Андрей Лесюк: Могу говорить только как архитектор, видящий потенциал конкурсов. Но без желания всех, в том числе городского головы, дела не будет. Я не берусь судить мэра Киева, но отсутствие архитектурных конкурсов означает, что демократия в архитектуре либо отсутствует, либо уходит на задний план. Это плохо. В Киеве я вижу привлечения хороших специалистов, в частности, к благоустройству улиц. Но эти вещи тоже реализовали в основном благодаря активным людям — если бы не они, этого бы не случилось.
«Киев – это не Мангеттен из метро, парками и выверенным масштабом кварталов. Это скорее вертикальные анклавы, которые изолируют людей»
PM: То есть разница между Львовом и Киевом, если коротко, в том, что во Львове есть активная община, и город ее слышит, а в Киеве ее игнорируют?
А. Л.: Что-то город улавливает, но этого очень мало. В Киеве есть хорошие образцы новой архитектуры, но параллельно до сих пор строят «монстров» и муравейники. Проблема состоит в том, что каждый заказчик строит то, что хочет. Город однозначно нуждается в архитектурных конкурсах. Если их введут и в Киеве, я думаю, что вся архитектура поднимется на более высокий и качественный уровень. Потому что конкурсы — это демократия, правильное развитие архитектуры, от них выигрывает весь город: локация — там создают интересный проект; застройщик или инвестор — получает качественный продукт; архитекторы – потому что реализуются как специалисты. Конкуренция и соперничество всегда помогали развиваться. Я даже по Львову вижу, насколько вырос уровень архитектуры и культуры. За последние 10 лет он буквально подскочил. Раньше это была ужасная пенопластовая архитектура, а сейчас даже посредственные застройщики что-то думают и пытаются мыслить идейно.
Панорама центра Киева, где высотная жилая застройка конкурирует с монументом «Родина-Мать» за роль городской доминанты. Автор фото: Евгений Котенко
PM: Антигуманное высотное жилищное строительство — одна из самых больших проблем Киева. В историческом центре давно нарушены все допустимые границы, тогда как во Львове историческую панораму хранят как зрачок глаза. Как думаешь, наступит ли переломный момент, когда рост города в высоту прекратится и столица опомнится? Или наоборот – это нормальное развитие современного мегаполиса?
А. Л.: Это точно не признак развития, а скорее симптом хаоса. У нас нет настоящего мегаполиса, который органически вырос и нуждается в вертикальном расширении: у нас есть фрагментированный, несбалансированный город, где вместо системного планирования часто работает принцип «где можно — там и строим». Однако проблема в том, что мы строим высоко, но не плотно. Мы растем ввысь, не решив проблем инфраструктуры, транспорта, зеленых зон, общественных пространств. Это не Мангеттен из метро, парками и выверенным масштабом кварталов. Это скорее вертикальные анклавы, которые изолируют людей и не формируют городскую среду.
Комплекс Viking Park во Львове в качестве примера современных архитектурных решений. Источник фото: AVR Development
Я думаю, что переломный момент наступит. Это не обязательно должно быть внезапное "прозрение", но, скорее всего, постепенное осознание того, что город как организм не выдерживает таких нагрузок. Возможно, мы дойдем до этого из-за усталости — от загрязненного воздуха, трафика, отчуждения. А возможно, появление нового поколения урбанистов и архитекторов, которые будут видеть ценность в горизонтальном, плотном, но человечном городе.
PM: В вашем портфолио, кстати, есть один проект жилой многоэтажки – и он в Киеве. Расскажи, что это за здание.
А. Л.: Это проект, который мы представляли на закрытый архитектурный конкурс от «Кузнечной». Наше бюро взяло в нем пятое место, проект не будет реализовываться. Мы решили попробовать в жилую архитектуру, но поняли, что это не совсем наша история. Конечно, мы можем сделать крутой жилой дом, но нам интереснее работать в нише контекстуальной общественной архитектуры.
«В Киеве я или вообще не работал бы архитектором, или пытался бы изо всех сил реализоваться и в такой среде»
PM: Твой успех во многом обусловлен контекстом Львова. Ты здесь родился и сформировался как архитектор, твои профессиональные достижения тоже сосредоточены в этом городе. Как думаешь, ты смог бы противостоять давлению мегаполиса типа Киева, где царит агрессивный девелопмент, и продолжать делать качественную архитектуру?
А. Л.: Возникают кардинально противоположные мнения: или я вообще не работал бы архитектором, наверное, или пытался бы изо всех сил реализоваться и в такой среде. У меня и моей команды достаточно воодушевления и харизмы, чтобы выжить где угодно.
PM: Еще один ваш знаковый проект – утопический живой небоскреб в Нью-Йорке, с которым вы победили в международном конкурсе eVolo Skyscraper Competition 2021 года. Согласно проекту, небоскреб из павловнии может быть «проращен» благодаря специальным направляющим конструкциям и системам полива. Когда такие здания действительно станут реальностью или это все-таки утопия?
А. Л.: В таком масштабе это, конечно, утопия, но есть нюанс: из дерева и разных растений уже сегодня создают мебель, декор, «выращивают» живые мосты и действительно ими пользуются. То есть это уже реальность, но пока очень робкая. В нашем проекте мы решили предложить альтернативный подход к высотному строительству в будущем. Основой таких построек может стать павловния, известная как алюминиевое дерево. Она растет в пять раз быстрее, чем обычные деревья, очень крепкая и легкая. Есть только одна проблема: рано или поздно павловния прекращает свой рост, поскольку из-за гравитации растение не в силах поставлять воду и энергию к верхушке.
Мы предложили решение: а как растению помочь в этом? Питать ее постоянно и вести рост? То есть наше проектное предложение содержало еще и определенные научно-биологические исследования. Если все эти факторы учесть, то мы сможем через несколько лет выращивать объект определенной высоты. Конечно, сегодня технологически это невозможный процесс, но кто знает, что может произойти в будущем в развитии подобных вещей.
Визуализация живого небоскреба с павловней на фоне панорамы Нью-Йорка. Источник изображения: Guess Line Architects
PM: По твоему мнению, кто в современной архитектуре сегодня впереди всех, кто опережает время?
А. Л.: Главные претенденты - Бярке Ингельс (BIG) и MVRDV. Но на арену также выходят небольшие европейские команды, работающие с контекстом, с местом, с социальным компонентом. Что касается Украины — для нас всегда были образцовыми концепции архитекторов Виктора Зотова и Олега Дроздова, они до сих пор имеют сильное влияние.
PM: Кстати, Виктор Зотов после вашей победы в конкурсе сказал, что вам «уже тесновато в Украине». Ты ответил, что лупите скалу Европы. Что ты имел в виду?
А. Л.: Прежде европейские архитектурные конкурсы. Мы подаемся в разные страны: сейчас участвуем в трех конкурсах, а всего в 2024 году запроектировали около пяти объектов. В конкурсе в Эстонии заняли третье место, разработав для города Тапа проект мемориала по теме войны за эстонскую независимость. Архитектура в Европе – это конкурсы. Взять, например, Германию: половина их известных бюро преуспела благодаря архитектурным конкурсам, к тому же преимущественно закрытым. Но чтобы ты попал в закрытый конкурс, нужно иметь хорошее бюро и хорошую репутацию.
Архитектор Андрей Лесюк. Фото предоставлено Guess Line Architects
PM: «Мечтаем захватить мир» – фраза, которую ты сказал в интервью «Общественному» от 2021 года. За эти четыре непростых года что-то изменилось? Желание «захватить мир» не исчезло?
А. Л.: Сейчас эти слова звучат несколько странно, но, конечно, речь шла прежде всего о желании реализовать свои проекты и сделать что-то масштабное для общества, Украины, Европы и человечества вообще. Но архитектура – это игра в длинную. Возможно, мы никогда до этого не дойдем, но однозначно сейчас этого желания стало еще больше.
