Рина Ловко и ее оранжевый. Вогнать в краску с SADOLIN

«Вогнать в краску» — это проект, созданный в партнерстве с брендом Sadolin, который входит в концерн AkzoNobel и является ведущим мировым производителем краски высшего качества. Каждый герой нашего проекта выбирает один цвет. Но говорим мы не столько о самом цвете, сколько о жизненном опыте: воспоминаниях и эмоциях, которые формируют авторское видение, почерк и профессиональный подход архитектора и дизайнера.

 

Для Рины Ловко каждый проект — как отношения. А есть ли смысл тратить время на бессмысленные отношения, которые ничего тебе не дадут и ничему не научат? Слово «смысл» было самым частым во всем интервью. Глобальный смысл для Рины — творить. Создавать пространства, где люди будут радоваться, делать проекты, которые оставят след.

Пеппи Длинный Чулок

Мой любимый цвет — красный. Точнее, оттенки, которые находятся на спектре между красным и оранжевым. Терракотовый я люблю с детства, когда я еще не знала, что он так называется. Сначала я услышала в фильме «Унесенные ветром» фразу «красная земля Тары». Спросила у мамы, бывает ли красная земля. А потом мы обнаружили, что один из холмов рядом с нашей дачей на реке Стугне именно такого красноватого оттенка. Мы часто забирались на эту гору, играли там. В акварелях, которые я рисовала в художке, натуральный терракотовый цвет был одним из самых частых.

В детстве, когда я не могла уснуть, представляла себе, какой ремонт можно сделать в комнате

Лет с пяти я решила, что буду дизайнером интерьеров. Помню, когда я ложилась спать и не могла уснуть, представляла себе, какой ремонт можно сделать в комнате. В 11 лет я сделала такой ремонт: мы с мамой поехали на обойный рынок, я выбрала желто-оранжевые обои. Окна моей комнаты выходили на юг. Это была самая маленькая и самая лучшая комната в нашей квартире в Киеве на Позняках, где все остальные окна смотрели на север. В подростковом возрасте я содрала эти желтые обои и покрасила стены в теплый белый цвет. Когда я добралась до «секондов», то покупала там не одежду, а шторы, покрывала и подушки. Отличные вещи, гораздо более интересные и качественные, чем в магазинах.

Проект Blue Terracotta. Дизайн: Рина Ловко. Фото: Евгений Авраменко

Тяга к перестановкам у меня от мамы, она вечно любила все менять, перевешивать, украшать. У папы тоже были художественные задатки — я видела его рисунки в армейском альбоме. Хотя в нашей большой семье, и вообще в окружении, творческих профессий не было ни у кого.

Мама работала бухгалтером в государственной строительной компании. Как подрядчики они строили НЦ «Украинский Дом», Дворец «Украина», делали реконструкцию Киевского фуникулера. Я приходила к маме на работу в здание на Вокзальной, где было много интересных вещей — какая‑то техника, стеклоблоки, компьютеры.

Муха в янтаре

Поступать на дизайн интерьеров в КИСИ было полностью моим решением. Родители особо не вникали, я была самостоятельной. Позже я поняла, что нужно было выбрать архитектуру, потому что дизайнерского образования у нас, по сути, не существовало. Учеба оказалась скучной, иногда даже смешной. Преподавателей-практиков были единицы, на четвертом курсе мы расписывали писанки.

Студия Рины Ловко. Дизайн: Рина Ловко. Фото: Евгений Авраменко

Учиться было легко, и я находила время на какие‑то подработки. Например, съездить на несколько дней поработать официанткой на открытии «Донбасс Арены», или написать несколько картин на заказ. В какой‑то момент начали закрадываться сомнения, тот ли путь я выбрала. Тогда я решила примерить на себя что‑то совершенно другое.

Моя подруга работала в финансах и продажах, я тоже захотела попробовать себя в мире белых воротничков. В растянутой оверсайз-одежде я была там белой вороной. Мы продавали фьючерсы на зерно — заключали договоры на будущий урожай. Я чувствовала себя странно, потому что в этой работе не было какого‑то видимого результата и смысла. Рада, что побывала там, попробовала этот путь и убедилась, что продавать воздух — не мое. Тогда я почувствовала, что мое — это творить и создавать.

Студия Рины Ловко. Дизайн: Рина Ловко. Фото: Евгений Авраменко

Кирпичные стены

На пятом курсе у меня появился первый объект — квартира знакомых в Киеве на ул. Рейтарской, где я попросилась сделать дизайн интерьера. Помню, как я ехала в маршрутке на Позняки с 10 тыс. долларов в сумке. Впервые ко мне в руки попала такая сумма, и мне казалось, что все вокруг это понимают. Тогда я думала, что за десять тысяч можно сделать любой интерьер, не только ремонт, а вообще все. А потом выяснилось, что ремонт квартиры в старом фонде — это демонтажи, часто замена перекрытий или сшивание стен. Все это достаточно дорого.

Мне нравятся толстые кирпичные стены, высокие потолки, атмосфера какой‑то совсем другой плотности помещения

Я работаю как с частными, так и с общественными проектами. В последнее время интересно создавать интерьеры именно в старом фонде, хотя аутентичных помещений в нормальном состоянии сегодня практически не осталось. Мне нравятся толстые кирпичные стены, высокие потолки, атмосфера какой‑то совсем другой плотности помещения.

Винный бар «Бальтазар» (Киев). Дизайн: Рина Ловко. Фото: Евгений Авраменко

В новых домах есть решения, который кажутся мне бессмысленными. Например, витражные окна в пол, которые все равно приходится завешивать. А если сломается кондиционер или пропадет электричество? Вся эта потрясающая дорогая квартира станет непригодной для жизни. Странно, когда нарушена базовая связь с природой, искажены ценности.

Наша студия находится в старом доме на первом этаже. Кондиционера в ней нет, он просто не нужен: есть озеленение перед окнами и толстые кирпичные стены. Сейчас, когда на улице жара выше 30 градусов, мы закрываем окна и включаем вентилятор. Этого достаточно, чтобы было комфортно.

Огромный бонус студии — палисадник. Я бесконечно там что‑то сажаю: барвинок, папоротник, пионы, жасмин, туи, барбарис, декоративную клубнику. Если я зашиваюсь по работе и нужно передохнуть — откладываю телефон и на час-два выхожу поработать в палисадник. Этого времени хватает, чтобы отвлечься и перезагрузиться. Когда я в студии в выходные, могу просидеть в садике полдня. Особенно весной.

Винный бар «Бальтазар» (Киев). Дизайн: Рина Ловко. Фото: Евгений Авраменко

Куркума и шафран

Когда все мои друзья тратили деньги на одежду и бары, покупали первые машины и квартиры, я тратила все на поездки. Считаю, что путешествия — это единственный способ для дизайнера развиваться. Сидя за компьютером нельзя сделать хороший интерьер, это будет чья‑то копия. Сейчас поездок стало меньше, но мы находим возможности. В прошлом году съездили во Львов, и я вернулась абсолютно вдохновленной, потому что там другая, европейская архитектура. В последнее время выбираю места, куда можно поехать с маленькой дочкой. Море и природа — то, что ей сейчас интереснее.

Глядя на горы, ты понимаешь, какая мощная наша планета, проще относишься к себе и к важности собственной работы

Путешествия повлияли на каждый мой проект. Не конкретные образы и цвета, а осознания, которые пришли ко мне во время поездок. Я думаю о работе постоянно, и мой мозг включен, куда бы я ни поехала. Интерьер Blue Terracotta случился после возвращения из Индии.

Гималаи — это обязательный пункт, куда стоит съездить дизайнеру, да и любому другому человеку. Путешествие туда разделило мой мир на «до» и «после». Никакая архитектура с этим не сравнится. Человек не может построить дом 8‑километровой высоты. А природа может. Глядя на горы, ты понимаешь, какая мощная наша планета. После этого осознания начинаешь проще относиться к себе и к важности собственной работы.

Проект «Комната Ларри». Дизайн: Рина Ловко. Фото: Алексей Янченков. Стиль: Настя Лесная

Желтый + красный

В своих проектах я сочетаю оранжевый с зеленым, голубым, оливковым оттенком. Все натуральные цвета хорошо гармонируют между собой, если выдержать тональность. Например, в один цвет ты добавляешь серый пигмент, или разбавляешь его белым. Значит и другой цвет нужно выдержать в том же тоне, добавить в него серый или белый.

Рядом с глубоким и темным терракотовым не стоит использовать другой такой же темный цвет, лучше выбрать что‑то на контрасте и сделать его фоном. А если оранжевый разбавленный и светлый, то рядом можно помещать и светлые, и темные оттенки. Сложно сказать, с чем он не сочетается.

Иногда чувствую, что в монохроме мне тесно. Цвет дает больше свободы для творчества

Сейчас мы ушли от цвета и создаем монохромные интерьеры. Мне интересно меняться, пробовать новые материалы, находить новые решения. Хотя иногда я чувствую, что в монохроме мне тесно. Но там свои моменты — сложная игра с фактурами, подбор материалов и сочетаний. Например, ты хочешь сделать все в бежевом цвете. А потом оказывается, что одна бежевая ткань — это один оттенок, а другая ткань — другой. Эти оттенки не сочетаются, а тебе в интерьере нужно 30 элементов, и чтобы все они сочетались на полутонах. С цветом работать проще — есть больше свободы для творчества.

Академичные интерьеры, которые делаются «по учебнику» — с контрастом, полутоном, акцентом, доминантой — смотрятся правильно, но невероятно скучно. Я работаю вне этих правил.

Проект «Комната Ларри». Дизайн: Рина Ловко. Фото: Алексей Янченков. Стиль: Настя Лесная

Тыквенное печенье

Всегда провожу съемку своих проектов перед заселением, это одно из условий, которые мы оговариваем с клиентом. Я создаю рафинированный интерьер — оболочку, в которую человек привнесет свою жизнь: книги, статуэтки, кота с его когтеточкой. Тогда в интерьере проявится индивидуальность. Я не могу создать эту индивидуальность для человека, но я могу создать оболочку для нее. Пространство, в котором все подобрано и продумано.

Проект Blue Terracotta. Дизайн: Рина Ловко. Фото: Евгений Авраменко

Раньше я ревностно относилась к проектам. Лелеяла их, как своих деток, и хотела бы жить в каждом из них. Сложно было смириться с тем, что клиент будет добавлять что‑то от себя.

Все изменилось, когда я открыла студию. Теперь я работаю не сама и каждый наш интерьер — это не только мое отражение. Моя коллега Дарина, отдельный человек со своим характером, который она транслирует в наших проектах. Мы влияем друг на друга. И тут есть два пути — либо угнетать сотрудников и продвигать только свое видение, либо давать им проявляться, если это, конечно, соответствует моему вкусу.

Проект Blue Terracotta. Дизайн: Рина Ловко. Фото: Евгений Авраменко

Медные трубы

Когда‑то я поставила себе цель — чтобы мои проекты за год опубликовали несколько изданий. Потом я забыла об этой цели, и когда вышли первые публикации — это было «вау». Сейчас я привыкла к такому, и даже в момент, когда я вижу собственный проект на обложке журнала, каких‑то особенных эмоций у меня не возникает. Хотя есть важные публикации. Например, на таком авторитетном ресурсе как ArchDaily. Ты сам себе доказываешь, что твоя работа чего‑то стоит.

Успех в работе для меня – это развитие и возможность новой реализации

Я достаточно скромный человек и не стремлюсь, чтобы меня узнавали в лицо, не развиваю личный бренд. Хочу, чтобы меня знали по моим проектам. Приятно, когда их высоко оценивают коллеги, люди, которых я уважаю. Это может выражаться как в победах в конкурсе, в жюри которого практикующие дизайнеры и архитекторы, так и в словах, сказанных лично.

Успех в работе для меня — это развитие и возможность новой реализации. Интересно создавать новый объект с непривычными задачами. Вот недавно мы делали клинику, а перед тем — цветочный магазин Dicentra.

Студия Рины Ловко. Дизайн: Рина Ловко. Фото: Евгений Авраменко
Студия Рины Ловко. Дизайн: Рина Ловко. Фото: Евгений Авраменко

Сейчас такой период, что самое ценное для меня — это время. Все свободное время я посвящаю своему ребенку. Но есть внутренняя потребность делать больше и жить с добрым сердцем. Думаю, что какие‑то общественно важные дела и социальные проекты станут следующим этапом для меня. Для этого нужно наладить систему так, чтобы я смогла делиться своим временем. Потому что хочется глобально менять ситуацию в стране.

/Материал опубликован на страницах #33 тома PRAGMATIKA.MEDIA/