От «карательного» ландшафта к терапевтическому

Ирина Исаченко / Ландшафт /

Недостаточно убрать все барьеры на маршруте в парк. Сегодня необходимо повышать комфортность самих зеленых зон и ликвидировать стресс-факторы, к которым так чувствительны люди с инвалидностью и ограниченными возможностями здоровья. И хотя Киев — один из самых зеленых городов мира, лишь оптимист мог бы назвать киевские парки и скверы инклюзивными и доступными для всех в любое время года. Какие новаторские подходы из зарубежной практики могли бы позаимствовать украинские проектировщики для создания открытых зеленых пространств в столице и других городах? Что препятствует скорейшей трансформации? На эти вопросы в традиционной рубрике «Ликбез» отвечает основатель бюро Beloded Landscaping, действительный член Society of Garden Designers (SGD) Людмила Белодед.

В этом году в Украине наконец‑то вступили в силу государственные строительные нормы по инклюзивности. Но, на мой взгляд, новые ДБН лишь процентов на 60 решают проблему. В нашем обществе к категории людей с особыми потребностями традиционно относят колясочников, слабовидящих и слабослышащих. На самом деле круг гораздо шире — в него входят дети, пожилые люди, мамы-папы с колясками, беременные женщины. Это также люди с неврологическими и психическими заболеваниями, аутисты, «солнечные» дети и даже иностранцы, которые не могут ориентироваться в городе, где отсутствует универсальная навигация.

Людмила Белодед, ландшафтный дизайнер, директор и основатель бюро Beloded Landscaping

По данным государственной службы статистики Украины на 2018‑й г., в нашей стране проживают 2,5 млн людей с инвалидностью и почти 12 млн пенсионеров. Если приплюсовать тех, кого я перечислила, и добавить тех, кто испытывает временные проблемы с мобильностью (например, после перелома или операции), то можно уверенно сказать, что вопрос инклюзивности городских пространств актуален для 50 % населения. Это огромная цифра.

Актуальная задача: ликвидировать стресс-факторы, к которым так чувствительны люди с инвалидностью

«Карательный» ландшафт — так я могу охарактеризовать наши городские пространства сегодня. Барьеры, подъемы, спуски, ступеньки, ужасный общественный транспорт — все это лишает украинцев возможности свободно и независимо передвигаться, общаться, решать простейшие бытовые проблемы. Молодые мамы и пенсионеры словно в резервациях заперты во дворах жилых комплексов. И хорошо еще, если старик или человек с инвалидностью вообще смог спуститься во двор. Но любой выход в город связан со значительными сложностями, иногда непреодолимыми. А зимой мир еще более сужается и многие становятся пленниками своих квартир — сразу за порогом начинается враждебная, опасная, угрожающая жизни среда.

Почему в Швеции или Финляндии зимой в первую очередь расчищают от снега пешеходные тротуары, территорию вокруг социальных учреждений и полосы общественного транспорта и лишь затем занимаются проблемами автомобилистов?

Дорожки и спуски в лондонском Queen Elizabeth Olympic Park выделены тактильной плиткой. Все маршруты продублированы пандусами. Источник фото: davisla.wordpress.com

Приезжая в Берлин, — а мы только что вернулись с церемонии вручения наград на конкурсе Deutschen Landschaftsarchitektur-Preis 2019, — с первых минут обращаешь внимание на то, что здесь постарались учесть интересы людей с особыми потребностями: тактильная плитка, отсутствуют порожки, барьеры, навигация продублирована шрифтом Брайля. Повсеместно используется звуковая навигация, которая подсказывает слабовидящим, где и куда надо повернуть. Границы тротуаров, подходы к проезжей части выделены мощением разного типа, причем эти разделительные полосы широкие — их невозможно перешагнуть и не почувствовать. Здесь доступные автобусы, которые наклоняются, чтобы можно было завезти коляску.

Чем активнее и продуктивнее все члены общества, тем меньше средств необходимо выделять на особый уход

Брайант-парк – мультифункциональное общественное пространство на Манхэттене в Нью-Йорке, которое используется во все сезоны года. Фото: Jean-Christophe Benosist. Источник фото: wikipedia.org

В Рейхстаге план правительственного квартала можно изучить на ощупь — это специальный макет, дополненный шрифтом Брайля. Мы видели множество приподнятых клумб, к которым человек в кресле-роллаторе может подъехать вплотную, и ему не нужно наклоняться, чтобы рассмотреть или вдохнуть аромат этих цветов. В прошлом году мы попали на какое‑то празднование в немецком городке, где люди на колясках чувствовали себя совершенно равноценными членами общины и танцевали со всеми. Да, на колясках, собственно, а почему нет?

Наше общество сегодня безжалостно к тем, кто слабее. Это проявляется в мелочах, даже когда мы не считаем возможным пропустить женщину с тремя малышами первой к стойке регистрации в аэропорту. И состояние нашей искусственной среды — яркая демонстрация этой безжалостности. Вот почему я часто спрашиваю себя: так кто из нас инвалиды? Возможно, это мы душевно слепые и глухие?

Tongva Park в Санта-Монике, спроектированный студией James Corner Field Operations LLC с соблюдением принципов универсального дизайна. Фото: © Joakim Lloyd Raboff

Не просто доступный, а вовлекающий

Процесс вовлечения пожилых людей и людей с инвалидностью в активную общественную жизнь происходит с разной степенью интенсивности и успешности во всех странах мира. Сегодня никто из политиков не позволит себе высказаться пренебрежительно в их адрес, но общественность начала требовать не только слов уважения, но и реальных действий.

Уже недостаточно просто соблюдать стандарты доступности. Необходимо использовать приемы, которые позволят повысить чувство психологического комфорта и поощрить людей с особыми потребностями больше времени проводить вне своих квартир. На самом деле социализация и эмансипация важны не только с моральной, но и с чисто экономической точки зрения — ведь чем активнее и продуктивнее все члены общества, тем меньше затрат необходимо выделять на опеку, на особый уход.

Martin’s Park — инклюзивный парк и игровая площадка в центре Бостона, Массачусетс, США, открывшийся летом 2019 г. Фото: merchantsbonding.com

Вовлеченные в общественные процессы, активные люди с особыми потребностями тоже работают, зарабатывают, тратят деньги, это полноценное звено в экономической цепи. И они требуют минимальных субсидий со стороны государства. В процессе вовлечения архитекторы, ландшафтники и дизайнеры играют едва ли не ведущую роль, поскольку именно они создают условия, благоприятные в равной степени для всех членов общества. Кстати, надо отметить, что в разных странах используют разные термины: в США чаще говорят об «универсальном дизайне» (термин, который впервые использовал архитектор Рон Мейс в 1985 г.), в Великобритании используют термин «инклюзивный», в странах Северной Европы — «дизайн для всех».

Процесс трансформации физической среды не так быстр, как хотелось бы. Исследование The First National Study of Neighborhood Parks, проведенное в США в 2016 г., выявило, что лишь 4 % посетителей парков — пожилые люди, при том, что пенсионеры составляют почти 20 % населения. В чем же дело?

Тему доступности необходимо включить в профильные образовательные программы

Недавно ASLA — американское общество ландшафтных архитекторов — издало новый гид по универсальному дизайну. Основываясь на принципах Рона Мейса, они даже расширяют их, вводя в требования к паркам, общественным пространствам и детским игровым площадкам такие понятия, как «мультисенсорность», «предсказуемость», «экологичность», «интуитивность». В ASLA обращают внимание, что общественные места должны быть физически доступны для всех, независимо не только от их физических, но также и от когнитивных или умственных способностей. Ландшафтным архитекторам, дизайнерам и планировщикам необходимо быть готовыми к тому, что люди с деменцией или аутизмом часто не могут сформулировать свои требования к искусственной среде, но это не повод исключать их из числа стейкхолдеров. В этом случае бывает необходимо наладить связь с помощью медиков, психологов или психиатров.

Parc Nouvelle, Натик, Массачусетс, США. Проект ландшафтного архитектурного бюро Martha Schwartz Inc. Фото: Chuck Choi

Очень важно, чтобы навигация была максимально простой, логичной и понятной всем. Визуальные указатели необходимо дополнять тактильными, звуковыми сигналами. Учитывая, что слабовидящие и слабослышащие люди обладают более развитым обонянием, возможно, стоит создавать системы обонятельных ориентиров. Задачи по созданию ароматических маршрутов открывают перед дизайнерами и садовниками новые уникальные возможности. Ведь в их распоряжении богатая палитра пряных и ароматических растений. Можно использовать в навигации поддержку цветом. Люди автоматически запоминают яркие ориентиры. И распределение цветовых пятен по маршруту будет полезно как для слабовидящих, так и для тех, кто плохо слышит и не может спросить дорогу. Столь же справедливо будет сказать, что мы все запоминаем что‑то необычное — архитектуру или объекты рublic аrt. Но надо ли говорить, что здесь тоже важны баланс и эстетика? Например, кофе-пойнт в виде ярко-малиновой улитки (такие часто встречались в киевских парках), конечно, будет запоминающимся. Но я знаю многих, кого подобные МАФы раздражают.

Важно, чтобы в парке были как открытые, так и частично закрытые пространства. Пожилые люди предпочитают открытость, а люди с аутизмом и также слабослышащие — более интимную, тихую, не слишком пеструю (колористически более однородную) среду. Поэтому беседку или скамейку, окруженную зеленой изгородью или укрытую лианами, они будут воспринимать как более безопасное и комфортное пространство в сравнении с широкой аллеей рядом с детской площадкой или фонтаном. В маленьком сквере, карманном парке сложно создать гетерогенную среду, но в больших городских — возможно и необходимо.

Тактильный макет правительственного квартала Берлина, выставленный в здании Рейхстага. Фото: Beloded Landscaping

Предсказуемость — это важный фактор. Навигационные таблички должны не только показывать направление, но и расстояние до ближайших беседок, питьевых фонтанов, МАФов. Это для здорового человека не важно — пройти 500 или 200 м, а для людей с ограниченной мобильностью расстояние имеет значение. Им необходимо правильно рассчитывать свои силы.

Освещение тоже играет роль — мы же стремимся к тому, чтобы объекты архитектуры использовались максимально эффективно. И парки тоже должны быть доступными по вечерам. При этом имеет значение и спектр, и мощность и направленность света — он как минимум не должен ослеплять.

Визуализация общественного центра и урбан-лаборатории Academy Het Dorp в Арнеме, Нидерланды. Проект архитектурной студии 3Dok. Источник изображения: 3dok.nl

Очень важным является многоцелевое использование парков и организация мест для активности не только детей или молодежи. Для людей с инвалидностью тоже существуют уличные фитнес-тренажеры, которые можно устанавливать на спортплощадках.

Необходимо очень внимательно отнестись к работе с рельефом. Ну и очевидно — обеспечить правильный уклон дорожек, который не должен превышать 5 %. Нормируется и поперечный уклон — он не должен превышать 1—2 %. Необходимо учитывать потребности не только колясочников, но и тех, кто передвигается на костылях — нужна правильная ширина дорожки для того, чтобы обеспечить упор. Само покрытие должно быть безопасным, а это связано с правильной организацией посадочных мест деревьев, с водоотливами, с качеством газонных покрытий. Вспомните наши парки после дождя, когда дорожки становятся непроходимыми из‑за вымытого грунта. Осенью нужно вовремя убирать опавшую листву, поскольку на ней легко поскользнуться, ну а зимой, что очевидно, расчищать от снега и льда.

Вопрос инклюзивности городских пространств актуален для 50% населения

Доступная парковая среда должна начинаться еще до входной зоны — от остановки общественного транспорта, от автопарковки. Парковочные места для инвалидов необходимо проектировать шире стандартных — чтобы человек на коляске мог свободно подъехать и полностью открыть дверцу авто. В наших ДБН по инклюзивности закреплены размеры паркоместа 3,5х5м.

Террасы общественного центра в Het Dorp Arnhem, Нидерланды. Проект архитектурной студии 3Dok. Источник изображения: 3dok.nl

В США «Универсальный дизайн в парках» издается отдельным руководством. В Университете Буффало на архитектурном факультете даже выделена отдельная специальность для магистров — «инклюзивные дизайн и архитектура». Они готовят специалистов, ориентированных на обеспечение равного доступа для всех категорий и всех возрастов. В идеале мы должны стремиться к тому, чтобы включить тему доступности в образовательные программы.

 

Доступные Арнем и Лондон

В Голландии в 60‑х гг., когда страна приходила в себя после Второй мировой, создали на границе с Германией в Арнеме реабилитационное поселение Het Nieuwe Dorp с ориентацией на потребности инвалидов. Инициаторы идеи провели 24‑часовой телемарафон, в результате которого собрали сумму в 21 млн гульденов, которая позволила запустить процесс строительства. Изначально в живописной долине, в окружении буковых лесов и холмов построили 15 блоков, каждый из которых объединял 30 частных жилых бунгало. Несмотря на холмистый ландшафт, все дороги и дорожки были проложены таким образом, чтобы человек на коляске без посторонней помощи мог добраться в любую точку поселка. Уклон максимум в 5 % позволяет подниматься и на коляске, и на грузовом велосипеде, которые голландцы часто используют так же, как детские коляски.

Паралимпийские игры в Лондоне сыграли роль катализатора перемен

В инфраструктуре и архитектуре предусмотрели и реализовали все идеи и технологические лайфхаки, доступные на тот момент. Но сегодня деревня перестраивается и расширяется уже с учетом новых требований, новых возможностей и новых приоритетов. Современные урбанисты стремятся, чтобы Het Nieuwe Dorp из рекреации превратился в органичную часть Арнема, в mixed-use-район. Для этого необходимо сделать связи между «особыми» жителями поселка и горожанами максимально тесными — распространить опыт доступности, отточенный в Het Nieuwe Dorp, на все городские районы, а жизнь в поселке сделать более активной, жизнерадостной, яркой.

Floating Pocket Park — карманный парк в Лондоне, спроектированный дизайнером Тони Вудсом. timeout.com

Площадь поселка превышает 15 га, и 60 % территории — это зеленые зоны, и их становится все больше. Сейчас волонтеры и местные жители закладывают множество небольших дождевых садов и прокладывают так называемые экологические коридоры — маршруты по заповедным лесам. Лесные тропинки расширяют и утрамбовывают грунт, чтобы по ним могла проехать коляска. Все работы проходят совместно с организацией Geldersch Landscape, которая контролирует, чтобы природе и лесным жителям не был нанесен ущерб. В частных двориках чаще всего можно увидеть приподнятые клумбы, на которых жители выращивают цветы и овощи.

Необходимо использовать приемы, которые позволят повысить чувство психологического комфорта

Старое асфальтовое мощение улиц и тротуаров стараются максимально заменить водопроницаемым покрытием. Параллельно происходит снос строений, для которых были использованы материалы, содержащие асбест. Вместо них возводятся новые энергоэффективные дома из экологически чистых материалов с зелеными крышами. Квартиры оснащаются smart-системами. В поселке появилась урбан-лаборатория Academy Het Dorp, где разрабатываются и тестируются инновации в сфере здравоохранения, социологии, урбанистики и ландшафтного дизайна. В скором будущем Het Nieuwe Dorp превратится в мультифункциональную среду, которая полностью отвечает принципам универсального дизайна.

В Лондоне в 2014 г. была принята программа «Доступный Лондон», которую запустил Борис Джонсон — на тот момент мэр города. В 2012 г. столица Великобритании принимала Олимпийские и Паралимпийские игры, и местные градостроители уже тогда услышали массу комплиментов от иностранных гостей, которые говорили, что городская среда Лондона максимально дружелюбна к людям с инвалидностью. Паралимпийские игры сыграли роль катализатора перемен. Борис Джонсон призвал не останавливаться на достигнутом и превратить Лондон в самый доступный город на планете. По мнению Джонсона, инклюзивность — это главное условие комфортности города и, как логичное следствие, успешности. Для этого предлагается максимально широко распространить принципы планирования Олимпийского парка и окружающих его кварталов на все районы. Зеленой инфраструктуре в этих планах отводится ведущая роль.

Queen Elizabeth Olympic Park в Лондоне спроектирован студиями Hargreaves Associate и LDA Design таким образом, чтобы быть доступным для широкого круга посетителей. Источник изображения: queenelizabetholympicpark.co.uk

Queen Elizabeth Olympic Park в Лондоне. Источник изображения: queenelizabetholympicpark.co.uk

Кроме крупных парков в Лондоне создаются все новые и новые уличные оазисы — карманные парки и парклеты, которые оснащаются инклюзивной уличной мебелью. Особое внимание уделяется доступу к воде — к Темзе, к каналам и прудам. Увеличивается количество детских площадок, которые также оборудованы с учетом доступа детей с инвалидностью. Существующие стандарты постоянно совершенствуются. Можно по‑разному оценивать политическую роль Бориса Джонсона, но его подходы к городскому комфорту, равенству и доступности обеспечили ему мощную электоральную поддержку.

 

Особые люди — лучшие эксперты

В Осло власти рекомендуют архитекторам и градостроителям, презентующим новые проекты, всегда предоставлять макет. Это позволит незрячим людям тактильно оценить идею и поучаствовать в обсуждении. А им есть что сказать. Более того, можно считать их экспертами в мультисенсорности. Зрячий проектировщик не может понять, как именно слепые люди воспринимают архитектуру и инфраструктуру, которую не способны видеть. Для того чтобы вжиться в образ, надеть темную повязку на глаза недостаточно — зрячему архитектору потребовалось бы не открывать глаза неделю или месяц.

Все маршруты в Tongva Park в Санта-Монике доступны для передвижения людей с ограниченной мобильностью. Фото: © Joakim Lloyd Raboff

Архитектор из Северной Калифорнии Кристофер Дауни, специалист в области проектирования «зеленых» модульных зданий, потерял зрение и обоняние в 2009 г., после операции по удалению опухоли головного мозга. Но несмотря на это, остался в профессии, освоив шрифт Брайля, научившись читать тактильные чертежи, напечатанные на специальном принтере, рисовать особыми восковыми карандашами Wikki Stix, оставляющими тактильный след, управлять гаджетами с помощью голоса. Вернув себе способности выполнять обычные действия, Крис Дауни открыл в себе новый потенциал — эксперта. Он обнаружил, что теперь совершенно по‑иному ощущает пространство и считывает текстуры. Сегодня Дауни работает в качестве консультанта, тестируя общественные пространства и архитектуру не только на доступность, но и на комфортность, какие чувства и переживания они вызывают.

Слабовидящих и слабослышащих людей можно считать экспертами в мультисенсорности

Весомый академический и практический вклад в развитие мультисенсорного подхода к архитектуре и ландшафтам внес Карлос Морао Перейра, доктор архитектуры Лиссабонского университета, работавший в 2000‑х гг. с Ренцо Пиано над проектами в Генуе. Еще на старте карьеры Перейра сосредоточился на мультисенсорных аспектах в зодчестве, изучая опыт модернистов Луиса Баррагана, Алваро Аалто, Аулиса Бломстедта, который рисовал и чертил вслепую, надев мешок на голову. Ведь наше восприятие мира — как зданий, так и пейзажа — лишь в малой степени визуальный опыт. Фотообои не заменят нам вид на лес или море. Реальность — это восприятие мира всеми органами чувств. Плюс то, что дарит нам воображение и жизненный бэкграунд. Когда в 2006 г. Перейра утратил зрение, то воспринял это как вызов, и теперь он участвует во многих проектах по созданию инклюзивной среды, читает лекции по всему миру.

Незрячий архитектор Кристофер Дауни за работой. Источник фото: ministeriodediseño.com

Создание ландшафтов — садовых, парковых, уличных — это очень эмоциональная работа. И ее цель — пробуждать эмоции. Вот почему сегодня возвращается мода на «ремесленность» в зодчестве, ландшафте, дизайне. Мы не любим унифицированных, однотонных, однотекстурных, стерильных пространств. Когда речь идет о парках, крайне важно использовать решения, которые воздействуют на все наши органы чувств и пробуждают наше воображение, формируя когнитивные связи с местом, с городом.

Очень распространенный подход — совместное планирование и тестирование новых проектов как на стадии планирования, так и в процессе реализации. В США часто собирают стейкхолдеров, формируют фокус-группы из пользователей и тестируют каждый объект. Участники такого интенсивного воркшопа испытывают ландшафт на доступность, а затем оставляют проектировщикам свои замечания и рекомендации.

InTACT Sketchpad – планшет, который позволяет слабовидящим людям рисовать и чертить. Источник фото: Dwell Magazine/Don Fogg

Новый доступный Grounds Park, который недавно открылся в городе Блу Спрингс, был создан именно таким образом — на основе тесных партисипативных связей с местными жителями. Девелопер новых домов в районе, прежде чем приступить к обустройству территории вокруг озера, пригласил членов местного сообщества к участию в обсуждении. Поскольку новый парк должен был соответствовать семи принципам универсального дизайна*, то застройщик настаивал на том, чтобы жители с особыми потребностями составили фокус-группу. Согласно их идеям и пожеланиям и создавался проект благоустройства территории.

* Подробнее о принципах универсального дизайна читайте в статье «Новая элегантность городов. Эволюция инклюзивного дизайна».

 

Терапевтическая роль сада

Совершенно отдельная тема, которая, к сожалению, совершенно не раскрыта в Украине, — это терапевтические сады для медицинских или реабилитационных учреждений. И здесь опять можно обратиться к опыту англичан. Самая популярная в мире выставка садового дизайна Chelsea Flower Show располагается на территории Королевского госпиталя для одиноких инвалидов войны. Одним из аргументов для переезда выставки из Кенсингтона в Челси в 1913 г. было то, что участники дополнят и благоустроят госпитальный сад. Сегодня стало традицией, что выставочные сады после шоу переезжают в больницы или интернаты. Вот и сад The RHS Back to Nature Garden, созданный для выставки этого года под кураторством герцогини Кембриджской Кейт, был перевезен в Dewnans Centre — больницу для людей с ментальными нарушениями. При создании этого проекта с Кейт работали профессиональные дизайнеры, которые специализируются на терапевтических и развивающих садах.

Больничные и общественные сады в Великобритании создаются на средства меценатов и пожертвования

Больницы и клиники Великобритании соревнуются друг с другом, стараясь, чтобы их сад был признан самым умным, красивым и полезным, а местные журналисты уделяют этой теме особое внимание в газетах и на телевидении.

Знаменитый Horatio’s Garden — сад в госпитале для пациентов с травмой позвоночника в Глазго — спроектирован дизайнером Кливом Уэстом (Cleve West) как серия из шести зеленых комнат, каждая из которых ориентирована на развитие сенсорики и активацию какого‑либо из органов восприятия. Автором идеи создания этого сада, который помогал реабилитации пациентов, стал 17‑летний школьник, сын хирурга Горацио Чаппл. Он работал волонтером в госпитале и провел опрос среди пациентов, выясняя их предпочтения и пожелания. Сам Горацио Чаппл трагически погиб, но в ландшафтном сообществе RHS помогли с реализацией его мечты. Horatio’s Garden открылся в 2012 г. и произвел такой фурор, что другие госпитали и больничные отделения и санатории для спинальников взяли этот опыт на вооружение и приступили к созданию собственных реабилитационных садов. Все это свежие примеры, свежие идеи, которые демонстрируют нам, насколько перспективным является это направление.

Скеч дизайнера Клайва Уэста к проекту сада Horatio’s Garden в Глазго, Великобритания. Источник изображения: horatiosgarden.org.uk

Безусловно, за созданием терапевтических садов стоит весь многовековой садоводческий опыт Британской империи, но даже не имея подобного генетического экспириенса, мы могли бы использовать такие приемы и у нас. Технологии и ассортимент растений позволяют нам это делать. Главное — должно быть желание, добрая воля, общественная поддержка. Многие больничные и общественные сады в Великобритании создаются не за государственный счет, а на средства меценатов и пожертвования граждан.

 

И еще раз об эмпатии

В наших проектах, которые студия Beloded Landscaping разрабатывает для общественных мест или озеленения придомовых территорий новых жилых комплексов, мы давно стараемся придерживаться принципов инклюзивности. Не только стандартов. Мы всегда предусматриваем создание мест для общения жителей, предполагая, что достаточно большой процент пользователей будут пожилыми людьми или будущими мамами. Это могут быть затененные, укрытые от жары и дождя беседки, могут быть стойки для букшеринга, площадки для танцев… Помните, раньше были так называемые летние кинотеатры? Ведь прекрасная на самом деле идея! Люди должны иметь возможность получать яркие эмоции. Поэтому крайне важна эстетическая составляющая пейзажей, садов, ландшафтов. Заказчики относятся с пониманием к нашим пожеланиям внедрять элементы инклюзивной среды. Это позитивный маркер, он говорит о том, что наша парадигма постепенно меняется.

Скеч к проекту Back to Nature Garden — инклюзивного сада, представленного на RHS Chelsea Flower Show 2019. Источник изображения: rhs.org.uk

Сад Horatio’s Garden в Глазго, Великобритания. Источник изображения: horatiosgarden.org.uk

Когда речь идет об общественно важных территориях, к примеру, вокруг мемориала Небесной Сотни, то все стандарты инклюзивности должны соблюдаться неукоснительно. Что и предусмотрели авторы проекта Ирина Волынец и Мария Процев из MI Studio. Иногда это требует сложных архитектурных и инженерных решений, когда объект находится на уклоне, то необходим конструктивно достаточно сложный пандус. Он не должен быть уродливым, необходимо мастерство, чтобы встроить его в ландшафт и сделать частью архитектурной идеи. Я не считаю, что новые нормы в чем‑то ограничивают фантазию проектировщиков, скорее, они ее стимулируют.

Основная проблема не финансовые и экономические трудности, а острый дефицит эмпатии и сопереживания

В идеале нам надо стремиться к тому, чтобы все наши зеленые локации были объединены в непрерывную сеть зеленых коридоров. У нас есть ресурсы для развития. Избавившись от автомобилей на тротуарах, мы можем использовать эти площади для установки парклетов, новой инклюзивной уличной мебели и приподнятых клумб. В Киеве почти 200 бюветов, возле которых с удовольствием отдыхают пожилые люди. Мы можем реконструировать их, сделав более удобными, привлекательными. Уличные «карманы» и пустыри мы можем трансформировать в карманные парки.

Терапевтический сад The Morgan Stanley Garden, созданный дизайнером Крисом Бердшоу для RHS Chelsea Flower Show 2016 и перевезенный в больницу Great Ormond Street Hospital. Фото: John Campbell

Герцогиня Кембриджская в саду Back to Nature Garden, созданном для RHS Chelsea Flower Show 2019. Фото: WPA POOL/GETTY IMAGES

Не стоит ждать, что государство возьмет на себя все затраты по воплощению инклюзивных идей. Еще Джейн Джекобс, которую сегодня так любят цитировать наши урбанисты, говорила: «Частное инвестирование формирует большие города. Но социальные идеи формируют частное инвестирование». Я думаю, что даже не финансовые и экономические трудности, а прежде всего острый дефицит эмпатии и сопереживания, игнорирование социальной идеи о равном доступе привели к тому, что в Украине и других постсоветских странах люди с особыми потребностями до сих пор остаются в «слепом пятне» политиков и девелоперов. Время меняться и изменять пространство вокруг.