Обитаемый памятник. Работа над ошибками?

Ирина Исаченко / Архитектура /

Легендарного каталонского архитектора Рикардо Бофилла призвали вернуть к жизни Пространства Абраксаса — жилой комплекс, спроектированный им 40 лет назад во Франции. Задуманный как «дворец для простых людей», поражающий своим монументализмом, Абраксас едва не пошел под снос. Существует несколько версий — что же явилось причиной обветшания и маргинализации этого образца архитектуры постмодернизма? И основная из них: Абраксас — это самая крупная ошибка в карьере гениального Бофилла. Впрочем, теперь у архитектора появилась возможность ее исправить.

Нуази-ле-Гран – ворота «нового города»

План развития Большого Парижа (d»Aménagement de la Région Parisienne) и директивная схема устройства и градостроительства Парижского региона, принятая в 1965 году, предусматривали масштабную перепланировку пяти городов-спутников и строительство пяти новых городов. По масштабности — этот проект можно сравнить с «османизацией» Парижа — как барон Осман преобразил облик столицы Франции, так «Новые города» (Villes nouvelles) радикально преобразили парижское предместье.

От центра Парижа до Нуази-ле-Гран, района на въезде в Марн-Ле-Валле, всего 14 с половиной километров. В 1977 году сюда протянули железнодорожную линию и автомагистраль. После чего власти коммуны Нуази-ле-Гран выделили участок Монт-д’Эст под жилую застройку, поставив условие — новые дома должны быть декларацией уважительного отношения к человеку, его правам и достоинству.

Отец Villes nouvelles Поль Делуврие был вдохновлен революционными работами архитектора Бофилла, и видел в них альтернативу банальной линейной застройке.

Так бюро Бофилла Taller de Arquitectura, известное своим оригинальным и концептуальным подходом к проектированию — было приглашено властями Нуази-ле-Гран и получило карт-бланш на проведение архитектурно-социального эксперимента.

В команду каталонской архитектурной фирмы Taller de Arquitectura, кроме профильных специалистов архитекторов и инженеров, Рикардо Бофилл собрал поэтов, писателей, композиторов, социологов и философов

Рикардо Бофилл был не единственным архитектором, который проектировал жилую застройку в Марн-Ле-Валле. В этот же период над созданием объектов в «новом городе» работали Фрэнк Гери, Жан Нувель, Кристиан де Портзампарк и другие.

Но лишь судьба Абраксаса оказалась драматичной.

 

Приходи на меня посмотреть

Бофилл, по его собственным словам, всегда стремился к тому, чтобы архитектура не выбивалась из исторического, ландшафтного, культурного контекста. Перед тем как приступить к поиску формы, он старается найти «гениус лоци» — гений места. Получив масштабный заказ на строительство социального жилья во Франции в конце семидесятых, Бофилл решил, что стиль, наиболее органичный для парижских предместий, — это смешение классицизма и французского барокко. Руководствуясь принципом выдающегося ренессансного скульптора и архитектора Браманте, он решил создать ансамбль из нескольких зданий в едином стиле. И поскольку этот жилой комплекс находился в самой западной точке Марн-ле-Валле, он должен был выглядеть достаточно величественно, как и подобает воротам в «Новый город». Тем более, каталонский архитектор всегда считал себя антагонистом Корбюзье с его функционализмом, а масштабность проекта открывала Бофиллу почти безграничные возможности для экспериментов с новыми технологиями в строительстве.

В плане Абраксас напоминает стилизованный греческий театр, где здание «Арка» — фокальная точка в центре круглого газона орхестры; здание «Театр» — амфитеатр в форме полумесяца, а «Паласио» — гигантская скене.

Давая название своему новому проекту, архитектор апеллировал к гностической символике, Абраксас — древнее божество, символизирующее первопринцип и творческую созидательную энергию. Но теперь, с учетом сложной судьбы дворца, — напрашиваются ассоциации с романом Томаса Мора «Утопия», ведь Абраксас — это раннее название острова.

В описаниях бофилловского Абраксаса встречается любопытное словосочетание «обитаемый памятник», что как нельзя лучше говорит о характере комплекса. Если «Замок Кафки» Бофилла — это математика (архитектор реализовал проект на основе математических уравнений), то Абраксас — это сценография. Его надо начинать рассматривать с плана, архитектура настолько сложна и монументальна, что находясь на уровне земли, человек теряет ориентацию в пространстве, чувствует себя ничтожным, заблудившимся в бетонных лабиринтах. Лишь с высоты птичьего полета становится понятен общий замысел.


К середине XX века простые формы, так восхищавшие публику в 20‑х годах, приелись. Утомление «функционализмом» и вызванная этой усталостью реакция затронули и архитектурные круги — стиль был настолько догматичен, что молодые художники чувствовали себя связанными по рукам и ногам.

Первые признаки «болезни роста» проявились еще на Международной выставке 1937 года — новые проекты стали приобретать декоративность, проявилась тенденция возврата к классицизму. Масла в огонь подлил и План Вуазен — парижскую элиту настолько возмутила идея сноса исторических кварталов и попытка водрузить на их месте крестообразные башни, что Ле Корбюзье и его последователи оказались в оппозиции к общественному мнению. Вторая мировая война и послевоенный кризис по понятным причинам заморозили и градостроительные проекты, и архитектурные конфликты. И лишь к началу 60‑х начался экономический подъем, совпавший с научно-технической революцией. Годы «Пятой республики» вернули правительство и архитекторов к необходимости поиска решений проблемы жилищного кризиса, и, как следствие, привели к идее масштабной застройки пригородов Парижа. В те годы профессиональное сообщество французских архитекторов имело влияние, сравнимое с влиянием крупной политической партии. А в своих манифестах проектировщики часто заявляли о классовом характере архитектуры и необходимости эту классовость упразднить, а Париж — разуплотнить.

Деколонизация поставила власти Франции перед необходимостью расселения тысяч эмигрантов. Для них начали строить рабочие поселки на окраинах городов. Но, несмотря на то, что малообеспеченные семьи получили в свое распоряжение отдельные квартиры с удобствами, атмосфера рабочих поселков с их рядами и каре одинаковых многоэтажных коробок — была угнетающей и депрессивной. В архитектурной среде считали, что виной тому — особенности предельно рационального планирования.


 

На фоне 18‑этажного «Паласио», в котором находятся 441 квартира, 9‑этажная «Арка» кажется почти миниатюрной. В ней всего 20 квартир. «Театр» рассчитан на 130 апартаментов и это наиболее комфортабельные и дорогие жилые пространства комплекса с видом на Париж. Впрочем, даже в бюджетном «Паласио» — нет малометражек, а часть апартаментов — это дуплексы, и даже триплексы. Как и обещал Бофилл — социальное жилье не выглядит трущобами.

Запутанные лабиринты «Паласио» опасны даже с точки зрения полици

Бетонный неоклассицизм Бофилла, фронтоны, капители, фризы, колонны, да и вся концепция сооружения, его «античная повседневность», наряду с яркой индивидуальностью — все это набор признаков архитектуры постмодернизма.

Монументальные бетонные объемы Бофилл чередует с панорамным остеклением эркеров «Театра». Запутанные переходы, воздушные мостики и лестницы «Паласио» превращают здание в головоломку. Достаточно необычен и сам строительный материал — для отливки элементов Абраксаса использовался бетон разных цветов. Добавление оксидов в песочно-цементную смесь придало ей охристо-розовые и серо-фиолетовые оттенки. Фрагменты фасадов по частям отливали в заводских условиях, а затем собирали в блоки — в то время это была революционная технология. Словом, Бофилл не сдерживал фантазию и был убежден, что построил новый мир для людей, уставших от функционализма модернистов.

«Большие ансамбли» строились во Франции и ранее — Марли-ле-Гранд-Терр, Л’Абревуар, Ле Куртильер, Ла Гранд Борн — но Бофилл считает, что кварталы массового жилья могут выглядеть более оригинально

 

В описаниях бофилловского Абраксаса встречается любопытное словосочетание «обитаемый памятник», что как нельзя лучше говорит о характере комплекса

От «критического регионализма» к «неоклассицизму»

Абраксас положил начало «неоклассическому» периоду в творчестве Бофилла, который продолжался почти 15 лет. Place du Nombre d»Or в Монпелье (1985), Les Echelles du Baroque в 14‑м округе Парижа (1986), Колонны Сент-Кристофа в Сержи-Понтуаз (1986), Порт Ювенал в Монпелье (1989), Pa Soder Crescent в Стокгольме (1992) — в этих проектах архитектор также обыгрывает форму амфитеатра или полумесяца.

Кстати, разрабатывая проект Порт Ювенал, Бофилл взял за основу Королевский полумесяц в английском городе Бат. В середине XVIII века архитектор Джон Вуд-младший спроектировал дугу из 30 трехэтажных зданий. Вогнутая часть фасада образовывала непрерывную линию и была выполнена в классическом стиле — ионические колонны, рустованный цоколь. А внешний, выпуклый фасад был фрагментирован. По такому же принципу построен и Порт Ювенал.

Работа Бофилла с циклопическими объемами, эллипсовидными формами, нанизанными на оси, и арками в масштабных пространствах — у некоторых архитектурных критиков вызывала ассоциации с проектами Альберта Шпеера, как бы обидно это ни прозвучало.

Рикардо Бофилл

От процветания к декадансу

Архитектор спроектировал социальное жилье, которое выглядит как дворцовый комплекс — ансамбль монументальных зданий из литого бетона формирует замкнутое пространство, закрытую отдельную вселенную, отрезанную от города. Бофилл стремился обеспечить жильцам комфортную приватность. Круглая площадь, окруженная устланным травой амфитеатром, представлялась ему местом идеальным для детских игр и общения соседей.

Но после первых 10 лет благоденствия Абраксас погрузился в сумрачную летаргию. В многоквартирный «Паласио» заселили малоимущих граждан. Вскоре более благополучные обитатели «Театра» и «Арки» стали находить такое соседство неудобным. Ни о каком «общем использовании» пространства внутренней площади и речи не было, возвращаясь по вечерам домой, жильцы буквально бегом преодолевали узкие проходы-щели, опасаясь нападений. Полиция заявила, что не способна контролировать ситуацию в «Паласио», поскольку его сложные пересеченные пространства — это идеальная среда для преступников и опасное место для стражей правопорядка. Из-за морфологических особенностей здания по его нижним галереям-туннелям гуляют сильные сквозняки, и помещения первых этажей, которые предназначались для магазинов или мастерских художников, опустели и пришли в упадок. Любой звук — голос, или шаги — отражается от ломаных бетонных плоскостей многократным эхом.

Сады, ранее украшавшие крыши зданий, засохли. Люди жаловались, что устали жить в окружении монструозных зданий, чьи колоссальные размеры угнетают, а общая атмосфера напоминает фантастический Готэм-Сити — город, где всегда царит ночь. К тому же в комплексе на полторы тысячи человек напрочь отсутствовала инфраструктура и магазины. Многие — продавали квартиры и выезжали. В муниципалитете даже подняли вопрос о сносе бетонного колосса. В ответ — старожилы объединились в Ассоциацию защиты Абраксаса — ADIHPA.

Мэр Нуази-ле-Гран, социалист Мишель Паджон, который возглавлял муниципалитет с 1995 по 2015 год, не скрывал своей неприязни к монументальному сооружению и даже не пытался помочь в решении социальных и экономических проблем. К примеру, когда в 2005 году маргинальная молодежь устраивала погромы, поджоги и держала в страхе жителей комплекса — в Абраксас не приезжала полиция, а с территории перестали вывозить мусор.

Защитники Абраксаса уверены, что величественный и странный дворец пришел в упадок из‑за наплевательского отношения со стороны властей, а не из‑за ошибок планировки

Квартиры «Паласио» выделялись мигрантам, как социальное жилье

Мы связались с офисом архитектора и просили его уточнить, затронет ли реконструкция памятник постмодернизма? Но, как нам ответили в Taller de Arquitectura, «пока, еще слишком рано говорить о чем‑то конкретном». Впрочем, архитектор вряд ли будет долго держать свои планы в секрете. В одном из интервью он уже признал, что Абраксас был его неудачей: «Когда мы молоды — мы утопичны.…Моя модель не была взята в качестве примера для строительства других городов. Я ошибался во времени. Период — конец 60‑х годов — не способствовал изменениям.…В этих районах люди сжигают свои дома, понимаете ли вы? Они ненавидят их.…Абраксас — это уникальное пространство, которое страдает от отсутствия духа общности.…Отсутствие инфраструктуры, магазинов и тот факт, что пространство замкнуто на себя, создает проблемы. Для меня это уникальный и законченный опыт». Утверждая, что тема Абраксаса для него закрыта, Бофилл, как видим, ошибался. Сейчас его архитектурный гений должен прийти на помощь хранителям колоссального памятника постмодерна.

В 2014 году «бесчеловечные» экстерьеры Абраксаса «засветились» в фильме «Голодные игры». Это вызвало волну интереса к комплексу. Вспомнили, что еще в 1985 Терри Гиллиам снимал здесь же антиутопию «Бразилия». «Обитаемый памятник» стал популярным пунктом на туристических маршрутах. Хранители Абраксаса, искренне влюбленные в свой колосс, воспряли духом. А после выборов 2015 года новый глава муниципалитета — Бриджит Марсиньи предложила провести реновацию обветшавшего архитектурного ансамбля.

Рикардо Бофилл: «Мы решили немножко развлечь жителей спальных районов, чтобы они не стали жертвами индустриализации»

В мае и октябре 2017 Нуази-ле-Гран снова посетил сам Рикардо Бофилл, которому предложили проектирование нескольких общественных и жилых зданий неподалеку от комплекса. Пока известно, что речь идет об урбанизации участка, который находится к западу от Абраксаса — в сторону Парижа. Пространство до границ Брай-сюр-Марн планируется застроить жилыми и офисными зданиями. По замыслу властей Нуази-ле-Гран — это привлечет интерес к пустующим коммерческим помещениям на первых этажах «Паласио».

 

Фото: www.ricardobofill.com

/Опубликовано в #00 томе Pragmatika, март 2018/