О дивный новый мир

Ирина Исаченко / Урбанистика /

Вопрос взаимоотношений городской среды и индивидуума стоит перед нами сегодня столь же остро, как и в начале XX в. И сейчас самое время попытаться сформулировать и спрогнозировать, что же ждет наши города после глобального локдауна?

Поставит ли пандемия крест на трендах, завязанных на социальности и мобильности? Так ли надежна наша крепость — дом? Как изменятся в будущем общественные пространства и как быстро само это понятие избавится от стигматизации, обусловленной пандемией? Возможно ли в принципе равновесие между безопасностью и социальностью? Мы решили искать ответы, обратившись к представителям «корпоративного города» и урбанистам, защищающим идеалы «городской деревни».

Олександр Анісімов

Урбаніст, засновник ГО «Розуміти радянський Поділ», студент магістерської програми 4Cities

Олександр Анісімов, урбаніст, засновник ГО «Розуміти радянський Поділ», студент магістерської програми 4Cities

PRAGMATIKA.MEDIA: Чи стане, на вашу думку, пандемія чинником, який «протверезить» і загальмує наступ «корпоративного міста» на «урбаністичне село», або, навпаки, прискорить процеси джентрифікації та поглинання малоповерхових зелених районів новою висотною забудовою?

Олександр Анісімов: Безсумнівно ні. Та щоб зрозуміти, чому саме так, питання вимагає поділу на три аспекти. Перший — корпоратизація і приватизація міської землі й публічних просторів. Другий — джентрифікація в місті. І третій — майбутнє мікрора­йонів типової забудови. Щодо першого, то факт закритої, ієрархічної і некомпетентної розробки Генплану 2040 підтверджує, що ресурсів й інструментів опору наразі просто немає. Кожен захист парку — це роки боротьби, а ухвалення Генплану, який закріплює неадекватні пріоритети розвитку міста, — одне голосування КМР.

Джентрифікація, тобто витіснення менш заможного населення, успішно триватиме. У новій забудові Києва немає ані соціального, ані субсидованого орендного житла. Цю ситуацію може змінити лише системна політика міста, якої поки що й на горизонті не бачити. Щодо мікрорайонів, то тут Київ дуже залежить від законодавства і позицій Міністерства розвитку територій. Якщо вони гратимуть на руку девелоперам, у міста залишиться мінімум важелів для формування власних правил. Микитасько-путінки на місці хрущівок — дуже реальна перспектива найближчих десяти років.

P.M.: Як ви вважаєте, чи готова влада українських міст приймати ситуативну підтримку від корпорацій, але відмовляти їм у преференціях? Чи зможуть міські менеджери захистити інтереси громади в період, коли жителі позбавлені можливості фізичного протистояння забудовникам?

О. А.: Тут потрібно розібрати термін «влада». Хто реально здійснює владу в українських містах? Громада? Але на сьогодні це міф. Вона не має інструментів прямої дії та контролю виконавчих органів. Менеджери КМДА незалежні від позиції громади та їй непідзвітні, аж доки це не сильно б’є по рейтингу мера.

Многолетняя реконструкция исторического здания бывшей гостиницы «Прага» на улице
Владимирской в Киеве. Фото: Андрей Ветошкин

Навіть більше — ми як жителі просто не знаємо про більшість ухвалених рішень. З одного боку, це сотні рішень комісій, розібратися в яких може лише людина з юридичною освітою. З іншого — приховані домовленості, інформація про які оголошується, коли змінити вже нічого не можна. Тому нам необхідно чітко розрізняти мережі, групи агентів, яким насправді підпорядковується і за чиїми стратегіями рухається місто. У Києві це, без сумнівів, найбільші землевласники, інвестори, які впливають на депутатів міськради, мера і його заступників. Вони мають змогу повертати лінію метро, будувати мости і автомобільні розв’язки за міські кошти. Тому якщо думати про тих, хто здійснює владу, відповідь на питання очевидна.

P.M.: Чи стане пандемія причиною появи в топі державних пріоритетів такої соціальної теми, як будівництво доступного житла?

О. А.: Державні пріоритети і пріоритети окремих міст — це різні виміри. Але декілька корінних проблем їх поєднують — інституційна і політична ригідність, застарілість принципів ухвалення рішень, дуже вузьке розуміння містобудування і виняткова увага до легальних інструментів. Всі ці чинники сукупно підсилюють одне одного і не дозволяють реагувати на зміну контексту. Найґрунтовніша проблема — відсутність фінансування прикладних і фундаментальних досліджень у сфері міських студій, архітектури, географії, які б ці проблемні чинники і мали виявити.

Тотально плаский науковий і критичний ландшафт містобудування — це не метафора, а затяжна кризова ситуація, яка з початку 1990‑х не дає нам зрозуміти власні помилки. Тільки через осмислення проблем, до прикладу, з житлом, можлива публічна політика з цього приводу, бо нарешті з’явиться власне предмет розмови, а не безмежні маніпуляції. Жодна пандемія, повінь чи посуха не змінюють політичну констеляцію самі по собі. Адже для такої зміни потрібно зрозуміти, що пішло не так, де були помилки, які існують шляхи вирішення проблеми й запобігання їй. Тому необхідно фінансувати сучасні державні, комунальні й незалежні дослідницькі інституції.

Ми залишимося зі старими структурами вироблення рішень. Щоб це змінилося, потрібне щось серйозніше за карантин

P.M.: Що чекає на урбаністику в новому світі? Більшість сучасних урбаністів — послідовники Джейн Джекобс, Голлі Вайта, Яна Гейла, які ставили в пріоритет соціальні зв’язки. Чи доведеться вам терміново переглядати свої переконання?

О. А.: Дослідники в світі зрідка сьогодні згадують Джекобс і Вайта. Ті питання і проблеми, які вони розв’язували в середині ХХ ст. у США, не дуже допомагають обирати рішення в контекстах некерованих мегаполісів Південно-Східної Азії чи постіндустріальних міст України. Я би натомість говорив про ціннісну спадщину постатей активістки і дослідника. Адже вони змогли «гуманізувати планування», повернути у центр ухвалення рішень живу людину з її слабкостями, дивними звичками, непрофесійністю. Цей принцип варто утримувати і розвивати, адже багато провальних засад модернізму досі є частиною архітектурного «кодексу». Яна Гейла справедливо звинувачують у роботі на імідж міст без системних ціннісних змін в управлінні. Хороші інструменти планування пішохідних центрів сьогодні часто слугують швидкому підвищенню рейтингів мерів, залишаючи поза увагою міську периферію, депресивні райони і малі міста.

Типичный для Киева архитектурный стилистический коктейль на перекрестке улиц Владимирской и Богдана Хмельницкого. Фото: Андрей Ветошкин

Пандемія завершиться, проте ми залишимося зі старими структурами вироблення рішень, які приховують від нас наслідки постійного «зростання» і виключають голоси вразливих груп. Для того щоб це змінилося, потрібне щось значно серйозніше за карантин. Аби запровадити такі зміни, які вплинуть на подальше майбутнє, потрібно взаємодіяти не з індикаторами і параметрами, а з цілями системи. Наприклад, якби ми хотіли змінити поводження з водою в Дніпрі, то мали б не міряти її якість і контролювати каналізацію, а спершу осмислити призначення річки в містах, ціннісні критерії: безумовну доступність для громадян, відповідальність перед усіма живими організмами. Тоді подальші рішення підпорядковувалися б цій меті. Те ж стосується містопланування й управління — треба мати сміливість ставити питання про його глибинні цілі.

 

Андрей Ваврыш

Генеральный директор SAGA Development

Андрей Ваврыш, генеральный директор SAGA Development

PRAGMATIKA.MEDIA: Похоже, ваши прогнозы касательно грядущей уберизации (цифровизации) услуг и бизнесов оправдались. Вопрос о том, что жилые комплексы будут становиться все более открытыми городу, сейчас под сомнением. Возможно, после локдауна новые ЖК окончательно превратятся в закрытые острова?

Андрей Ваврыш: Открытость не значит беспечность. Это готовность к коммуникации. Вирус и карантин определенным образом влияют на качество, но не заменяют ее. Люди как были социальными субъектами, которые не могут обходиться без общения, так ими и остаются, и карантин этого не изменит. С другой стороны, он показал, насколько важны общественные пространства даже в отдельно взятой квартире, как сложно здесь удовлетворить потребность в общении, даже если жилье качественное. Мы осознаем, что возвращаемся к понимаю необходимости open space внутри квартиры, в которых, например, объединены кухня, коридор с холлом, и которые становятся местом, где живет и встречается вся семья. В этом отношении кризис, я думаю, станет точкой переосмысления того, что такое, собственно говоря, жизнь в квартире, что значит общее пространство разных членов семьи, что самое ценное при планировании и развитии общественных пространств, мест общего пользования всего дома. Поэтому тренд будет развиваться не в сторону закрытости, а в сторону качества, глубины и продуманности.

P.M.: Как много долгосрочных и краткосрочных планов вашей компании сейчас подвергаются пересмотру и коррекции? От каких идей и реализаций придется отказаться в ближайшем будущем, причем, возможно, навсегда?

А. В.: Все планы компании претерпевают изменения. Какие‑то приходится реализовать значительно быстрее, чем мы планировали, — это касается диджитализации и автоматизации бизнес-процессов. Раньше требование перехода компании на процессное управление и снижение транзакционных издержек на единицу созданного продукта было важным, сейчас оно стало критично, экстренно важным.

Второе — сложно развивать экосистему партнерств, когда рушатся связи и не все участники рынка могут выжить. С другой стороны, именно такие обстоятельства дают возможность посмотреть, кто есть кто и с кем не по пути. Это вопрос взаимной ответственности, понимания того, в чем состоит партнерство, которое обязательно должно быть в интересах всех участников. Поэтому что‑то станет рушиться, что‑то появится. Есть отличное архитектурное утверждение, что акт творения начинается с акта разрушения. Мы однозначно будем двигаться вперед и развиваться. И ни в коем случае не отказываемся от принципов человекоцентричного города, качественной архитектуры, передовой урбанистики, экологии жизненной среды — все это имеет значение и является для нас нерушимой истиной.

ЖК Chicago Central House, Киев. В рамках всеукраинской акции «Лікарі — наші герої!» инженеры Expolight в коллаборации с крупными девелоперскими компаниями подсветили архитектурные сооружения в Киеве, Днепре, Одессе в белый и красный — цвета, которые ассоциируются в Украине с медициной. Фото: Dreamers Studio

P.M.: Насколько велика будет роль корпораций в условиях мира, пережившего глобальный локдаун? Могут ли корпорации, у которых немало шансов выстоять в шторм, стать лабораториями по разработке новых городских социальных и экономических стратегий?

А. В.: Могут и должны. Положительная сторона воздействия кризиса, вызванного пандемией, — люди задумались о том, что живут и развиваются не вопреки интересам бизнеса и не за счет государственной поддержки, а за счет того, что создают нечто новое и ценное, с добавочной стоимостью — разные рабочие места, экономику городской жизни, которая и является источником нашей силы. Оглядка на интересы бизнеса оказывает положительное воздействие, как и завоевание своей роли разными корпорациями. Я бы сказал, что это даже хорошо. Чуть меньше социализма всегда хорошо.

 

Константин Евтушенко

Управляющий партнер UNIT.City

Константин Евтушенко, управляющий партнер UNIT.City

PRAGMATIKA.MEDIA: Пандемия уже укрепила позиции авторитарных правительств и пошатнула демократические и либеральные. Если в Украине разразится кризис государственности, готовы ли корпорации взять на себя ответственность и выступить антикризисными менеджерами?

Константин Евтушенко: Во время пандемии ярко проявились сильные стороны нашего бизнеса: способность к коллаборации и синергии. Многие корпорации объединились, чтобы помочь медицинскому сектору. Кризис — это серьезный вызов, и тут бизнес мог бы выступить своего рода интерим-менеджером — внешним, опытным и независимым игроком, который следуя своему опыту и применяя экспертность, разрабатывает антикризисные шаги и следит за их выполнением. 
Я считаю, это хорошая возможность не только поработать вместе с государством над нашими общими проблемами, но и прислушаться к потребностям друг друга, выстроить устойчивые отношения на долгий срок.

P.M.: Как много долгосрочных и краткосрочных планов вашей компании сейчас подвергаются пересмотру и коррекции? От каких идей и реализаций придется отказаться в ближайшем будущем, причем, возможно, навсегда?

К. Е.: UNIT.City — это долгосрочный инфраструктурный проект, который будет существовать десятки лет. Поэтому наши долгосрочные планы не могут корректироваться. Мы создаем smart city, точку роста для отечественных стартапов, для украинской цифровой индустрии. Поэтому у нас нет возможности останавливаться. Большая часть UNIT.City связана со строительством, которое длится не месяц и не год. У нас закрыт вопрос с финансированием на ближайшие три года. Есть видение развития, и оно также остается без изменений. Мы работаем с надежными международными финансовыми организациями и локальными партнерами. Что касается краткосрочных планов, то мы достаточно маневренны и понимаем, что этот кризис дает всем компаниям возможность переосмыслить потребности, оптимизироваться, лучше настроить процесс. Тут у нас были большие изменения, которые касаются перехода в онлайн, сокращения того персонала, который может быть быстро восстановлен. Сейчас мы стараемся быть максимально эффективными и быстро реагировать на изменения.

Световая инсталляция «Маяк», реализованная по проекту британского художника Себастьяна
Кайта в киевском инновационном парке UNIT.City. Фото: Олег Мельников и Евгений Саченко

P.M.: Насколько востребованной в мире после локдауна останется идея создания крупных индустриальных и технологических парков с их открытыми офисами и высокой концентрацией людей в безбарьерных пространствах?

К. Е.: В UNIT.City мы создаем не просто технопарк, а smart city будущего. Одна из задач которого — повысить безопасность жителей города. Локдауна можно было избежать, если бы руководство мегаполисов умело эффективнее анализировать данные, которые генерирует город. Инструменты smart city позволяют правильно собрать и интерпретировать информацию о его жителях. Это же можно было сделать и во время пандемии! Например, оцифровать тех горожан, у которых есть антитела к вирусу, или тех, кто болеет. Это бы существенно повысило эффективность карантинных мер. Целый ряд технологий smart city мы внедряем в UNIT.City прямо сейчас. Они значительно уменьшат потенциальные риски и повысят комфорт для жителей города.

Мы создаем не просто технопарк, а smart city будущего, одна из задач которого – повысить безопасность жителей города

Визуализация к проекту UNIT.Home на территории киевского инновационного парка UNIT.City

P.M.: Ученые говорят, что это не последняя пандемия. Вспышки будут все чаще, и это надо принять как данность, готовиться им противостоять. Может ли большой бизнес взять на себя роль провайдера таких социальных направлений, как строительство доступного жилья, развитие сферы здравоохранения? Или же корпорации смогут оказать лишь ситуативную поддержку во время кризиса?

К. Е.: Большой бизнес уже строит доступное жилье. Такие технологические гиганты, как Facebook, Google и LinkedIn уже несколько лет занимаются недвижимостью и идут к тому, чтобы создавать свои города. Google планирует строить целый кампус в Кремниевой долине, в котором будут жилье, офисы, предприятия и парк. По оценкам экспертов, это частично решит проблему с жильем в регионе.

 

Наталья Емченко

Директор по связям с общественностью и коммуникациям СКМ, член Наблюдательного совета Фонда Рината Ахметова

Наталья Емченко, директор по связям с общественностью и коммуникациям СКМ, член Наблюдательного совета Фонда Рината Ахметова

PRAGMATIKA.MEDIA: Насколько велика будет роль корпораций в новых условиях мира, пережившего глобальный локдаун? Могут ли корпорации, у которых немало шансов выстоять в шторм, стать лабораториями по разработке новых городских социальных и экономических стратегий? Насколько органична для них подобная роль?

Наталья Емченко: Мне хочется верить, что выстоят все: и бизнес, и города, и страны. Что люди выстоят. Но восстановление, безусловно, начнется с бизнеса, в частности с промышленного, поскольку именно промышленность по‑прежнему лежит в основе экономической модели. Это своего рода экономическая правда, которая обнажается во время кризиса.

Корпорации и большой бизнес под влиянием пандемии вошли в реку под названием «дистанционная работа». И будут двигаться в этом направлении, насколько это возможно. И вот такое изменение может оказаться значительным и для новых социальных стратегий, и для новых стратегических решений. Кроме того, бизнес сейчас как никогда открыт к поиску совместных решений — и в сфере экономики, и в области новых социальных моделей. Бизнесу есть что дать — экспертизу, финансовый, управленческий ресурс.

Мы в СКM видим три ключевых принципа успешного выхода из кризиса — объединение вокруг поиска новых решений; профессионализм и отказ от популизма; экономический патриотизм — фокус на своих.

Важно то, что мы уже имеем опыт разработки экономических тактик. Созданный нами фонд «Эффективное управление» в 2009—2010 гг. пригласил крупные консалтинговые компании для разработки стратегий четырем выбранным в качестве пилотных проектов регионам — это Львов, Донецкая и Днепропетровская область, а также Киев. Основная суть стратегий заключалась в создании нового видения и поиске новых точек роста. Поэтому роль think thank для крупного бизнеса абсолютно не нова.

Киев. Вид на правый берег. Фото: Bohdan Maylove / Unsplash

P.M.: Какие корпоративные паттерны — шаблоны действий — могут быть перенесены в сферу управления и развития городов и для чего это нужно?

Н. Е.: Во-первых, у городов должны быть миссия и видение. Эти сугубо корпоративные атрибуты помогут им визуализировать свое будущее и совершать правильные шаги.

Миссия — это путеводная звезда и ваше послание миру. Это ответ на вопрос «зачем?» Задумайтесь: какой посыл миру отправляет город, в котором вы живете?

Видение — это ответ на вопрос «как?» То есть очень четкая картинка маршрута из точки А в точку В. Каким образом ваш город станет инновационным, комфортным или безопасным? Мне кажется, все это очень важно и нужно перенести в муниципальный менеджмент.

Во-вторых, несмотря на то что от появления «черного лебедя» никто не застрахован, у городов должна быть четкая и понятная стратегия — среднесрочная (до 3‑х лет) и долгосрочная (5+). Причем настолько понятная, чтобы даже среднестатистический житель мог сказать: «Я живу в городе, в котором через 3 года количество заторов на дорогах уменьшится на x% и будет построено y% новых паркингов».

В-третьих, развитие городов невозможно без развития людей в городском управлении. По сути, городам для развития нужна полноценная HR-функция.

В-четвертых, важна диджитализация и работа с данными.

Развитие городов невозможно без развития людей в городском управлении

P.M.: Резолюция Генассамблеи ООН Habitat III и «Повестка в сфере устойчивого развития до 2030 года», принятые ООН еще в 2015 г., призывали правительства государств и власти городов сфокусироваться на теме доступного и качественного жилья. В Украине эта тема никогда не звучала как приоритет. Отсутствие доступного жилья и черный рынок аренды недвижимости в условиях карантина может стать едва ли не главной причиной социального взрыва. Могут ли корпорации, которые де-факто уже давно значительно влияют на управление городами, в том числе и столицы, внести свою лепту в решение этого вопроса — ситуативно и глобально, в перспективе?

Н. Е.: Тема социального жилья действительно не только украинская тема. И я хорошо понимаю, что текущий кризис обострит ее.

Считаю, что этот вопрос должен прорабатываться и решаться на уровне политики государства. Без политики не будет правил игры. Без правил игры не будет стратегии. В выработке базовых принципов и стратегии может участвовать бизнес. Даже не так: он должен это делать! Чтобы вместе посмотреть на мировые практики, примерить их на украинские реалии. И вместе выйти на рабочие модели и на возможные роли.

Киевский ЦУМ — один из активов холдинга «ЭСТА», входящего в группу СКМ. Инвестиции
в реконструкцию универмага, завершившуюся в 2016 г., составили около $ 100 млн. Фото: Юрий Ферендович

Какова роль государства? Местной (муниципальной) власти? Как можно стимулировать программы? Налоги? Процентные ставки? Донорские деньги? Какой должна быть роль банков?

В общем, у любой задачи есть решение, и бизнес умеет такие задачи решать. И в этом смысле помощь найти решение — да. Но вот полностью решить социальную задачу в бизнес-плоскости — точно нет.

 

Марина Крячко

Ландшафтный архитектор (Харьков)

Марина Крячко, ландшафтный архитектор (Харьков)

PRAGMATIKA.MEDIA: Насколько сильно повлияет пандемия на «зеленую» сферу? Будет ли парк по‑прежнему рассматриваться как место равенства и социальных контактов или нас ждет развитие формата «закрытые зеленые острова для избранных»?

Марина Крячко: Парк только в теории считается местом равенства. В идеале наши центральные парки ими как раз не являются. Все парки, в которые город вкладывает деньги, имеют большое количество коммерческих объектов-аттракционов: кафе, платных спортивных комплексов, площадок для проведения мероприятий на коммерческой основе — фотосессий, свадеб, презентаций. Можно ли без этого обойтись? Можно, если двигаться, имея двуединую цель: с одной стороны, делать территории парка с устойчивым, а значит, гораздо более дешевым в обслуживании ландшафтом, а с другой — развивать неформальные виды спорта и стиль оригинального времяпровождения.

Что это значит и почему об этом так много говорят в Европе? Во-первых, для неформального спорта не нужны специальные оборудованные площадки или снаряды — горожанин может бегать или заниматься фитнесом везде: на засыпных дорожках, на полянках, на лугу или газоне, которые никак функционально не артикулированы. Сначала это выглядит странно, а потом понимаешь, что парк — это территория свободы. С другой стороны, стремление сделать природу парка устойчивой сокращает цену его содержания, а значит, за одни и те же деньги можно содержать гораздо большую территорию.

Стремление сделать природу парка устойчивой сокращает цену его содержания

P.M.: Запрет на прогулки в парках в условиях карантина объясняют тем, что существующая их планировка не обеспечивает дистанцию (узкие дорожки), а инфраструктура (детские и спортивные площадки) контактно небезопасна. Как считаете, последует ли за пандемией какая‑то коррекция норм планирования городских парков? Безопасный парк — какой он, по вашему мнению?

М. К.: Безопасный парк — это большой парк. Сейчас даже можно говорить не о конкретном парке, а о сети зеленых зон, включающей в себя как привычные парки, так и естественные природные территории — прежде всего пространства вдоль рек и ручьев и городские леса, а также зеленые коридоры, которые позволяют все это связать в сеть. Парков должно быть много. При этом, повторюсь, увеличение количества зелени в городе можно сделать дешевым только за счет идеологии устойчивого ландшафта. Таким образом снизится нагрузка на единицу зеленой площади — так Лондон ставит задачу озеленить 50 % своей площади.

Máximapark, Утрехт, Нидерланды. Проект городского экопарка разработал ландшафтный архитектор Адриан Гейзе и команда студии Leidsche Rijn. Особенностями парка являются его велопешеходный маршрут протяженностью 8 км и гигантская ажурная пергола длиной в 4 км, окружающая ядро парка. Фото: Artgeo Sad

P.M.: Может ли пандемия перечеркнуть глобальную урбанизацию и дать толчок к развитию «одноэтажной» Украины? И какова будет роль ландшафтного дизайнера, ландшафтного архитектора в этом процессе?

М. К.: Дом на одну или несколько семей с садом, иногда крохотным, — это преобладающий тип застройки в европейских городах. Даже в таких урбанизированных, как Копенгаген или Амстердам, не говоря уже о городах Америки, Австралии и Канады. В Харькове 70 % жилой территории города занимают одно-двухэтажные дома и дачи. В процентном соотношении это почти столько же, сколько и в Лондоне. Но у нас эти территории гораздо более свободно заселены, потому как почти вся малоэтажная застройка организована по принципу усадьбы, а не городского дома. Для изменения этого положения необходимы законодательные инициативы и снятие административных ограничений на деление и уплотнение участков. И важно развивать наши крупнейшие города как агломерации, когда вокруг города существует сеть менее крупных пунктов, связанных с ним магистральным общественным транспортом.

 

Віталій Мельник

Віцепрезидент UDP, керівник напряму розвитку інноваційних парків в Україні

Віталій Мельник, віцепрезидент UDP, керівник напряму розвитку інноваційних парків в Україні

PRAGMATIKA.MEDIA: Скільки тривалих і короткострокових планів вашої компанії зараз піддаються перегляду і корекції? Від реалізації яких ідей доведеться відмовитися найближчим часом і, можливо, назавжди?

Віталій Мельник: Ми переглядаємо абсолютно всі плани, але насамперед короткострокові. І максимально швидко реагуємо на зміни. Так, ми встановили певні маркери на найближчі два місяці й тримаємо руку на пульсі. Щотижня проводимо стратегічні наради команди інноваційних парків, які до карантину відбувалися раз на місяць. І наразі маємо можливість бути гнучкими та ухвалювати рішення, швидко реагуючи на зміни обставин в Україні та світі.

Щодо коригування стратегічних планів, то їх ми будемо здійснювати щоквартально, відповідно до змін ситуації на ринку. Зараз аналізуємо його, намагаємося робити прогноз на найближчий час. Поки що ми всі з вами бачимо лише первинні симптоми, але не знаємо глибини кризи. Не маючи цих даних, бізнеси не можуть коригувати свої довгострокові цілі.

При всьому цьому команда інноваційних парків UDP продовжує активно реалізовувати ті проєкти, за якими має зобов’язання, — всі вони на різних стадіях готовності. Призупинилися лише деякі з проєктів на етапі розробки концепції. Говорити про повну відмову від будь-яких девелоперських проєктів на сьогодні рано, тому що, знову‑таки, немає достатньо інформації, немає конкретних показників економічних змін для ухвалення таких радикальних рішень.

Фото: Markus Schreiber. The Associated Press

P.M.: Наскільки потрібною в світі після вимушеного локдауну залишиться ідея створення великих індустріальних і технічних парків з їхніми відкритими офісами і високою концентрацією людей у безбар’єрних просторах?

В. М.: Перше і найголовніше в цьому контексті питання: пандемія не змінить докорінно економічну модель існування суспільства. Вона, вірогідно, її відкоригує, але світ не відмовиться від розрахунку грошима, країни не відмовляться від виробництва, а бізнес — від бажання збільшувати дохідність та зменшувати собівартість продукту.

Розвиток інноваційних, індустріальних, технічних парків продиктовано передусім економічними чинниками. Ця концентрація зумовлює економію з одного боку і синергію з іншого.

Так, індустріальні парки надають можливість оптимізувати складову собівартості. Інноваційні парки дають змогу бізнесам бути більш успішними завдяки створенню ком’юніті, екосистеми та синергії компаній, які перебувають у подібних кластерах.

Більше того, логістична складова, компактність, тільки на користь за теперішніх умов — зникає необхідність користуватись громадським транспортом, який під час карантину не працює. Наприклад, у UNIT.City житло та бізнес-центри будуть розташовані у пішій доступності одне від одного. Таким чином, інноваційний парк забезпечить абсолютну мобільність та економію часу.

Люди не перестануть спілкуватись та об’єднуватись у ком’юніті для креативного, інтелектуального та виробничого процесу.

Щодо офісних приміщень, то пандемія точно вплине на культуру чистоти та суспільного здоров’я, офіси стануть більш відповідально ставитися до санітарно-гігієнічних вимог. Можливо, в майбутньому зазнає змін планування офісних просторів та дистанція між робочими місцями.

Бізнес може і буде драйвером певних змін, але тільки крізь призму підприємництва

P.M.: Вчені стверджують, що це не остання пандемія — спалахи будуть виникати все частіше. І це потрібно приймати як належне і готуватися їм протистояти. Чи може великий бізнес взяти на себе роль провайдера таких соціальних напрямів, як будівництво доступного житла, розвиток сфери охорони здоров’я? Або ж корпорації зможуть надати лише ситуативну підтримку під час кризи?

В. М.: Потрібно чітко розділяти функції, які виконує держава, і функції, що виконує бізнес. Природа будь-якого бізнесу — діяльність задля отримання прибутку.

Завдання держави — забезпечення інфраструктури, соціальних стандартів та добробуту населення.

У теперішній ситуації, звісно, бізнес вийде на ринок з новими пропозиціями у сфері охорони здоров’я, але він не зможе здійснити реформу в системі охорони здоров’я замість держави. Бізнес точно може і буде драйвером певних змін, але тільки крізь призму підприємництва. Держава, в свою чергу, може або спонукати до таких змін, або заохочувати чи обмежувати їх. Це дві абсолютно різні сфери діяльності.

Фото: Себастиан Кайт

Підтримка бізнесом держави у вигляді певних добровільних благодійних кроків — це те, на чому має закінчуватися втручання бізнесу у функціонування держави.

 

Григорий Мельничук

Урбанист

Григорий Мельничук, урбанист

PRAGMATIKA.MEDIA: Что ждет урбанистику в новом мире? Большинство современных урбанистов являются последователями Джейн Джекобс, Холли Уайта, Яна Гейла, ставивших в приоритет социальные связи. Придется ли вам срочно пересматривать свои убеждения?

Григорий Мельничук: Нынешняя пандемия далеко не первая в мировой истории. Много раз именно города становились очагами болезней, но при этом темпы урбанизации только ускорялись. Ранее ответами на подобные вызовы становилось совершенствование инфраструктуры: появление централизованной канализации, развитие системы медицины и экстренной помощи, социальных служб. Что нас не убивает — делает сильнее. Так же и города адаптируются и меняются в новых условиях.

Идея города как системы социальных связей была во все времена и останется в будущем. Другое дело, что акцент несколько меняется: в условиях карантина становится очевидно, какие коммуникации можно заменить на виртуальные, а какие — нет. Работающим в формате офисов оказалось легче адаптироваться к дистанционной работе, но кассир в супермаркете, врач, полицейский, курьер, строитель не могут выполнять свою работу удаленно.

Мы можем потерпеть, месяц не выходить в парк и заменить пробежки домашними упражнениями, но без вышеперечисленных городских служб не обойдемся. Так что сейчас мы наблюдаем в полной мере переход от индустриального города, построенного вокруг рабочих мест, огромных заводов, к постиндустриальному человекоцентричному городу. Огромная сфера обслуживания работает на самих горожан, на их конечные потребности. И только высокоплотные большие города могут обеспечить максимум услуг высокого уровня по минимальной стоимости и близко к местам проживания. Пожалуй, сейчас как нельзя лучше мы видим важность этой сферы, хотя работа там не самая высокооплачиваемая.

Karen Blixens Plads — площадь в Копенгагене, Дания. Проект реконструкции от студии COBE предусматривал создание уникального ландшафта с полыми холмами, которые используются как велопарковки. Фото: Rasmus Hjortshøj

P.M.: Что будет с трендами пешеходизации, велосипедизации и что произойдет с планами развития общественного транспорта, если в условиях карантина лишь личное авто остается защищенным и надежным средством передвижения?

Г. М.: Сейчас автомобиль привлекателен, когда автомобилисты ограничили свои поездки и на улицах нет заторов, а офисы пусты. Думаю, если резко отправить всех на работу, заторов может стать больше как раз из‑за этого ощущения защищенности в авто. Сколько места на дороге занимают одни и те же люди, едущие в авто, общественном транспорте или велосипеде? Это значение никто не отменял.

Если ситуация с карантином решится быстро — больших изменений ожидать не стоит. Если же затянется — многие задумаются об избыточной мобильности. Мы слишком много времени и ресурсов тратим на передвижения из дома на работу и между локациями оказания разных услуг. Это вопрос не столько пешеходизации или общественного транспорта, сколько жилищной политики, экономики. Как обеспечить сферу услуг в большом и «дорогом» городе, если для ее функционирования необходима уйма низкооплачиваемого персонала, который не может себе позволить не то что купить, а снимать жилье у работы, поэтому люди вынуждены пользоваться общественным транспортом? Замкнутый круг?

Пешеходизация и велосипедизация хороши на небольшой площади, в рамках микрорайона — самодостаточного, с максимальным количеством услуг в этой самой пешеходно-велосипедной доступности. Но как обеспечить доставку персонала для всей сферы услуг? Необходимы или все тот же общественный транспорт более высокого качества (без давок и с надлежащим обслуживанием), или расселение персонала вблизи рабочих мест, т. е. служебное жилье, социальное. Возможно, это механизмы компенсации аренды жилья, которые могут быть разными.

Но очевидно, что модель города или района «богатых и успешных», которая заставляет многих ездить, демонстрирует свою неэффективность. Куда лучше выглядит социально разнообразный самодостаточный микрорайон, где все доступно внутри — в том числе «дешевая» рабочая сила для сферы услуг.

Только высокоплотные большие города могут обеспечить максимум услуг высокого уровня по минимальной стоимости и близко к местам проживания

P.M.: Автодороги в условиях карантина превратились в единственные доступные линии связи между странами и городами. Чем пожертвуют наши города ради автомагистралей?

Г. М.: Автомобильная инфраструктура стоит дорого и имеет эффект самоудорожания: чем больше мы строим развязок и расширяем дорог — тем еще больше их необходимо в будущем. Чудо не произойдет — в городах не появится уйма денег на дороги, к тому же нет времени, а экономику нужно запускать максимально быстро. Особенно это касается внутригородского транспорта, впрочем, как и зон агломераций. Развитие дорог вызывает субурбанизацию — едва ли не основную причину заторов в мегаполисах.

В условиях ограниченных ресурсов и быстрых решений можно говорить скорее об ограничении автомобилепользования — как путем запрещающих мер (например, очень дорогая парковка свыше 2—3 часов или вовсе платный въезд в центр), так и стимулированием деконцентрации рабочих мест, разгрузки центра города.

Многие деловые коммуникации уходят в онлайн, через Zoom уже работают правительства, проводятся международные переговоры — и смысл делового центра города как места самых важных встреч пропадает как таковой. Офисы же удобнее размещать в жилых микрорайонах — в той самой пешеходно-велосипедной доступности.

Киев не спасают от пробок даже 8-полосные автодороги. Фото: Юрий Ферендович

P.M.: К примеру, власти Нью-Йорка, а также многих городов Европы перераспределяют площадь улиц в пользу пешеходов, чтобы у людей была возможность сохранять дистанцию. Как считаете, подходят ли подобные решения для Киева?

Г. М.: Такие меры у нас полезны, но только в центральной части города, районах, построенных еще в капиталистическое время, с высокой плотностью застройки, узкими тротуарами и расширенными после дорогами. В Нью-Йорке высокая плотность застройки земли — тогда как Киев в основном устроен несколько иначе: в модернистских спальных районах большие пространства, пожалуй, там скорее дорог не хватает.

Повторюсь, для нас ключевым решением в средне- и долгосрочной перспективе является децентрализация больших городов — нужно приблизить рабочие места к местам проживания. Коворкинги, распределенные офисы как в масштабе микрорайонов, так и жилых комплексов — за ними будущее. Технологии позволяют довольно быстро построить не только больницы, но и небольшие офисные центры в спальных районах. Однако «город пешеходной доступности» создают во многом люди, работающие в сфере услуг. Создать для них условия — сложнее, чем оборудовать домашний офис.

 

Олег Перегинец

Управляющий партнер Kiev Standard Real Estate Boutique

Олег Перегинец, управляющий партнер Kiev Standard Real Estate Boutique

PRAGMATIKA.MEDIA: Насколько серьезная рецессия ожидает рынок недвижимости? Пока эксперты дают противоречивые прогнозы — кто‑то предрекает падение спроса на покупку и аренду, кто‑то, напротив, говорит о том, что количество сделок выросло. Ваше мнение?

Олег Перегинец: Из-за строгих ограничений, которые ввела власть в начале апреля, продажи остановились. Но покупатели новостроек продолжают искать, интересоваться, изучать, обращаться в отделы продаж. Те, кто запланировал покупку для собственных целей до пандемии и кто определился с выбором, заняли выжидательную позицию до окончания карантина. Часть клиентов пересматривают свой выбор. Для иностранного инвестора главный барьер — это закрытие границ, что также делает невозможным совершение сделки. Однако после отмены карантина на показателях продаж благоприятно скажется именно этот отложенный спрос. Что мы наблюдали в Украине не раз в связи с выборами президента, парламента.

P.M.: Как изменится типология жилого квартала, его инфраструктура? Станет ли он еще более закрытым, самодостаточным? Ждет ли весь город перспектива дробления на закрытые комьюнити-крепости?

О. П.: Однозначно застройщики в новых реалиях вынуждены будут пересматривать свои концепции и проекты, подстраиваясь под новый уровень спроса со стороны потенциальных покупателей. А то, что спрос видоизменится, также неоспоримый факт. Люди уже рассматривают свое будущее жилье под новым углом зрения, используя опыт самоизоляции. Важны инфраструктура комплекса, территория, плотность застройки и концентрация квартир на этаже, функциональность планировочных решений, наличие террас и открытых лоджий, балконов, квартиры с двориками и др.

Жилой комплекс Etaget в стокгольмском районе Västra Kungsholmen с оранжереями, зелеными террасами и огородами для городского фермерства на крышах. Проект разрабатывали в студии Kjellander + Sjöberg Arkitektkontor, ландшафтная архитектура — Urbio AB. Источник фото: organowood.com

P.M.: Станет ли пандемия фактором, который затормозит наступление «корпоративного города» на «урбанистическую деревню», или, напротив, ускорит процессы джентрификации?

О. П.: В интересах города важно избежать импульсивных и непродуманных на долгосрочную перспективу политических решений, которые могут нанести урон всей градостроительной политике. Например, противотуберкулезная кампания Советского Союза ввела обязательные нормы инсоляции для жилого строительства, что сказалось негативно на архитектуре городов на просторах бывшего СССР. Эти нормы связали руки застройщикам в XXI в.

 

Анастасия Пономарева

Соосновательница агенции Urban Curators

Анастасия Пономарева, соосновательница агенции Urban Curators

PRAGMATIKA.MEDIA: Что ждет урбанистику в новом мире? Большинство современных урбанистов являются последователями Джейн Джекобс, Холли Уайта, Яна Гейла, ставивших в приоритет социальные связи. Придется ли вам срочно пересматривать свои убеждения?

Анастасия Пономарева: Потребность в социальных связях — это не тренд, а фундаментальная человеческая потребность (конечно, каждый при этом нуждается в своей дозе и глубине общения). Убеждение в этом, если потребность истинная, невозможно пересмотреть. Это будет равносильно отказу от самой природы человека. То, через что мы все проходим во время карантина, неверно называть формированием социальной дистанции. Правильнее — физической и пространственной дистанцией. Мы по‑прежнему общаемся, делимся эмоциями, работаем, поддерживаем и успокаиваем друг друга, пользуясь множеством платформ и сервисов. Предполагаю, что сами общественные и публичные пространства никуда не денутся. И возможно, фундаментально физически даже не изменятся. Посмотрите на Сингапур, где урбанисты с помощью ряда тактических и художественных инструментов адаптировали публичные пространства под актуальные медицинские и санитарные требования (больше об этом рассказывает Энн Форсайт, профессор Гарвардской школы дизайна, в своей в лекции «Что такое здоровое место? Города, окрестности и дома». Хочется верить, что опыт карантина отбросит традицию программирования городского пространства в прошлое (концерты, фестивали могут перейти в онлайн) и освободит место для честного творчества, спонтанного общения, социализации и «общения» с городом.

P.M.: В условиях пандемии многоквартирная башня в центре города почти во всех отношениях проигрывает частному коттеджу в пригороде. Если вынужденная изоляция продлится более продолжительное время, чем мы рассчитываем, то не приведет ли это ко глобальной смене парадигмы и отмене неизбежной, как казалось, урбанизации?

А. П.: Я не могу согласиться с тем, что это проигрыш вчистую. Скорее не проигрыш вовсе. «Борьба» между многоквартирной башней и частным коттеджем — это старая история, и она будет продолжаться. В обоих случаях есть свои преимущества и недостатки. Выбор сегодня индивидуальный. Одним из самых убийственных аргументов в защиту плотности проживания является, пожалуй, отсутствие данных о прямой корреляции между уровнем урбанизированности / плотности и количеством заболевших (grattan.edu.au ). Сейчас нет научных оснований полагать, что города с их плотностью более опасны для людей. При этом они включают в себя ряд все тех же старых добрых преимуществ, которые сейчас еще больше ощутимы и тем самым более ценны. Я имею в виду близость и качество медицины, сервисов и еды. Если мечтать реалистично, я бы предпочла находиться там, где живу сейчас (в 9‑этажном доме на Оболони) с тремя дополнениями: открытый балкон для отдыха и времяпровождения на чистом воздухе, машина для перемещения и сад на крыше многоэтажного дома для выращивания овощей и зелени.

Для шведов городское фермерство — один из исторических институтов, а не модная тенденция. С конца XIX в. жители городов Швеции занимались выращиванием овощей, фруктов и зелени в «колонилоттерах». Это индивидуальные участки городской земли, предназначенные для некоммерческого использования жителями.Фото: Karolina Friberg / imagebank.sweden.se

P.M.: Останется ли в нашем будущем место для «городской деревни»? Будет ли этот образ отринут как сентиментальный пережиток или, напротив, обретет второе дыхание, предлагая горожанам новые формы занятости, к примеру, в сфере городского фермерства?

А. П.: Идея совместить преимущества жизни в городе и в деревне, как и замысел здорового города, не нова. Из-за стремления иметь и то и другое появились таунхаусы, пентхаусы и урбан-виллы. Концепция города-сада драматически изменила многие города по всему миру, в том числе Киев в период советской индустриализации.

Мне бы хотелось, чтобы для Украины сегодняшний опыт трансформировался в том числе в появление условий для создания городских ферм и более зеленых домов. Это может в первую очередь отразиться на адаптации огромного количества нефункциональных, невостребованных пространств под коллективные огородики, садики, оранжереи. Попросту говоря, чтобы создание садика во дворе микрорайона было согласовано с другими жителями, возможно, при участии архитектора и / или урбан-дизайнера, и было легальным. На Оболони, где я живу, щедрость, с которой выделялось пространство под строительство района в конце XX в., сегодня обернулась наличием множества неухоженных отрытых пространств. Но ведь их можно использовать более эффективно!

Сейчас даже адепты урбанистического образа жизни задумываются о своем автономном продовольственном и зеленом рае. Кто‑то видит в этом хобби, другой — автономность, шаг к независимости от хрупкого внешнего мира. Если многие станут выращивать на своих балконах, крышах даже небольшой объем того, что им нужно потреблять, это может благоприятно повлиять на город в целом. Например, снизит транспортные издержки на доставку, сделает наши дома более зелеными, и как следствие — снизит выбросы в атмосферу СО2, уменьшит трафик на улицах и улучшит микроклимат в районах.

Мне бы хотелось, чтобы для Украины сегодняшний опыт трансформировался в появление условий для создания городских ферм

P.M.: Карантин ставит на паузу все инициативы, предполагающие массовые собрания и консолидацию усилий жителей. Известны ли вам форматы партисипации, исключающие физическое участие граждан? Возможна ли партисипация онлайн или она бессмысленна, поскольку исчезнет магия взаимодействия, превращающая пассивных потребителей в активных горожан?

А. П.: Не нужно забывать, что форматы онлайн-партисипации имели свои преимущества еще до карантина. Во-первых, не все любят офлайн-общение и не все могут себе это позволить. Существуют группы людей, которые ввиду неинклюзивного характера городской среды не могут участвовать в мероприятиях физически. Во-вторых, онлайн-инструменты способны обеспечить быструю обратную связь, а также дают участникам возможность ознакомиться с ответами других респондентов. В офлайн-форматах получение такой информации задерживается — до момента написания отчета. Или же оно не предусмотрено вообще.

Существуют инструменты активного участия — как, к примеру, электронная петиция, платформа «Громадський бюджет». Эти форматы предполагают наличие определенной гражданской позиции, знаний и ответственности. Если к их использованию отнестись максимально серьезно, создать петицию на важную тему, которая по разным причинам игнорировалась раньше, или подать заявку на участие в распределении общественного бюджета для реализации важного социального проекта, то такой формат может быть гораздо более эффективным, чем посещение общественных мероприятий.

Фото: Chiara Goia, © The Economist Newspaper Limited 2020

Могу также привести пример Map Me Happy — платформы для активного участия в формировании коллективной карты позитивных открытых пространств. С самого начала мы создавали среду с акцентом на офлайн-активности, где сам сайт был только ее частью. Мы проводили офлайн-воркшопы, развиртуализировали карту города на огромном принте, вовлекали участников / маперов посещать пространства, исследовать город, а не просто добавлять любимые локации на карту из дома. Но еще задолго до карантина серия определенных обстоятельств подталкивала нас к тому, чтобы еще более подстроить функционал платформы под режим онлайн: создать приложение для мобильных устройств, добавить возможность отмечать локации со своего стационарного компьютера, а не только делать чек-ин с девайса во время непосредственного посещения места. Не могу сказать, что мы активно двигались в этом направлении. Но сейчас настало время переосмыслить и проект, и наше отношение к онлайн-инструментам.

 

Ольга Рутковская

Искусствовед, эксперт по наследию, член International Council on Monuments and Sites (ICOMOS)

Ольга Рутковская, искусствовед, эксперт по наследию, член International Council on Monuments and Sites (ICOMOS)

PRAGMATIKA.MEDIA: Станет ли пандемия отрезвляющим фактором, который затормозит наступление «корпоративного города» на «урбанистическую деревню», или, напротив, ускорит процессы джентрификации и поглощения малоэтажных зеленых районов новой высотной застройкой?

Ольга Рутковская: Хорошо бы, чтобы нынешняя ситуация, спровоцировавшая во многих странах мира комплексные противоэпидемические мероприятия, стала для нас периодом серьезной переоценки сложившейся градостроительной практики и социального обеспечения. К моему великому сожалению, говорить об имеющейся градостроительной политике, а тем более политиках, у нас невозможно. Их попросту почти не существует как в Украине в целом, так и в Киеве в частности. Корпоративное поглощение самих возможностей развития строительного рынка настолько велико и неконтролируемо, что уже привело сегодня к хаосу. В нынешней ситуации с карантинными мерами в столице этому процессу само правительство, по сути, дало «зеленый свет»: строительство выведено из перечня видов деятельности, на которые налагаются ограничения в связи с введением карантина.

Это еще одно свидетельство отсутствия государственной политики. Украина, я имею в виду общество, переживает нелегкие времена. Карантинные меры заставили тысячи украинцев всерьез задуматься о поиске источников доходов и возможностей сохранения собственных ресурсов и развития своего потенциала. Каким будет спрос на квадратные метры застройки и какой формат недвижимости станет самым востребованным, когда мы преодолеем этот период? Сегодня не существует достоверных прогнозов. Другая сторона этой медали, о которой сегодня активно идет дискуссия в социальных сетях, — мнение, что развитие строительной сферы дает возможность трудоустройства и обеспечения семей работающих. Да, строительный рынок способен дать социальные гарантии трудоустроенным, но по факту существуют ли они? Большой вопрос. О бытовых условиях и гигиене на строительных площадках вообще отдельный разговор. Я уже не говорю о легитимности многих строительных объектов. Примеров таких площадок в Киеве десятки — Старый Подол, Печерск, Соломенка, Голосеево, Пирогово, Пуща-Водица, Левый берег.

Трудности активизируют потенциал, и по прошествии кризиса обновленная жизнь вернется. Интересно увидеть ее новое лицо

Практика последних лет проявила несколько проблемных аспектов. Активное строительство ведется в условиях отсутствия аудита и мониторинга территориальных, объектных ресурсов и мощностей инженерных сетей, мониторинга выполнения безусловных градостроительных ограничений. И все это при отсутствии всесторонней оценки реального и перспективного спроса на готовящиеся к эксплуатации объекты. Карантин в Киеве подтолкнул в последние недели значительную часть киевлян к поиску временной, а возможно, в перспективе и постоянной альтернативы жизни во многоэтажной застройке мегаполиса. Ведь не секрет, что Киев и другие крупные города Украины ограничивают нас в комфорте и асоциальны в условиях пандемии.

Последнее время делаются первые робкие шаги в развитии агломерации, пока это в основном декларации намерений. И одновременно идет джентрификация территорий малоэтажной застройки в самом Киеве. Очевидно, что в таких неравных условиях «урбанистическая деревня» имеет сегодня достаточно слабую позицию. На мой взгляд, сейчас как раз тот период, когда в первую очередь необходимо всерьез проанализировать реальную покупательную способность украинцев, киевлян. Правительству было бы полезно в первую очередь работать над целевыми программами поддержки малого бизнеса, образования, культурной сферы, востребованности труда на объектах строительства инфраструктуры, возрождения и приспособления памятников наследия. Это даст возможность выстоять киевлянам, украинцам.

Торговые центры опасны, парки — полезны. Tainan Spring — ландшафтный парк и городской
бассейн на месте бывшего молла. Тайнань, Тайвань. Фото: © Daria Scagliola.
Источник изображения: MVRDV

P.M.: Смогут ли в условиях карантина жители городов оказывать консолидированное сопротивление недобросовестным застройщикам?

О. Р.: Сейчас в Киеве происходит активное наращивание оборотов строительства жилья и так называемых многофункциональных центров как раз на тех, мягко выражаясь, «проблемных» участках, которые стартовали с большим набором нарушений градостроительных требований в 2000‑х и в 2010‑х гг. В период карантина первые попытки публичного сопротивления киевлян этому процессу на самих строительных площадках привели к столкновению с правоохранительными органами и многотысячным штрафам для участников мирных акций. Но способы противостояния недобросовестным застройщикам, безусловно, есть, ну а новые методы подскажет сама жизнь. Не надо забывать, что на стройках часто работают сами киевляне. Знаю по опыту, что прямое общение с самими строителями тоже дает эффект. Ведь разрушение исторического облика того же Государственного историко-архитектурного заповедника «Древний Киев» или Киевской крепости, незаконное уничтожение рекреационных территорий и прибрежных охранных зон Днепра — это результат работы не только девелопера, но и каждого участника стройки. Все это на совести конкретных людей. Тут нет смысла говорить о том, что строитель всего лишь приходит на участок выполнять работу. Каждый из нас ее делает на своем месте и за результаты необходимо отвечать — и не только сегодня, но и завтра.

P.M.: Как, по вашему мнению, изменятся наши «реки жизни» (городские улицы) и площади, если карантин продлится несколько месяцев? Как быстро затем мы сможем и сможем ли вернуть энергию жизни в опустевшие города?

О. Р.: Очевидно, что мы уже проходим переформатирование. Бизнес, построенный на обслуживании, сегодня несет наибольший урон и учится выживать в новых условиях. Улицы и площади исторических центров, как правило, наполняла деятельность, связанная с обслуживанием, искусством, культурой. Сегодняшние условия нанесли огромный урон сфере культуры и искусства, особенно небюджетной ее части. Мы ищем способы сохранения нашей деятельности в любимой сфере в сложившихся условиях. И это, пожалуй, самое сложное. Как известно, во времена катаклизмов экономика культуры, искусства, научно-прикладной деятельности страдает в первую очередь. Онлайн-музеи, онлайн-спектакли, онлайн-лекции, онлайн-исследования и прочее — это новая жизнь. И тут почему‑то в соцсетях не возникает ответ на вопрос: а как прокормить наши семьи? Это если сравнивать, например, со строительной отраслью. Трудности, как известно, всегда активизируют потенциал, и по прошествии кризиса обновленная жизнь вернется. Очень интересно увидеть ее новое лицо на исторических улицах и площадях.

Опустевшая на время карантина Пьяцца-дель-Дуомо — главная площадь Милана, Италия. Фото: Reuters

P.M.: В условиях пандемии многоквартирная башня в центре города почти во всех отношениях проигрывает частному коттеджу в пригороде. Если вынужденная изоляция продлится более продолжительное время, чем мы рассчитываем, то не приведет ли это ко глобальной смене парадигмы и отмене неизбежной, казалось, урбанизации?

О. Р.: На мой взгляд, к смене парадигмы подталкивала сама «строительная экспансия» в Киеве и до вынужденной изоляции. Город уже давно перенасыщен людьми, транспортом, проблемами с инженерией. Отток как состоятельных, так и неплатежеспособных киевлян из Киева происходит уже не один год. К тому же пригород в определенном смысле более безопасен и во многом более комфортен.

 

Беседовала: Ирина Исаченко