Новые высоты. Геопластика современного ландшафта

Топографические интервенции становятся все более изощренными, а ландшафтные архитекторы смело работают с рельефом, комбинируя живые и искусственные материалы, создавая сложные симбиотические пространства. Рельефные ландшафты помимо декоративной функции выполняют множество практических задач. И все чаще геопластика применяется не только при строительстве парков или планировании частных садов, но и при создании городских общественных пространств.

Об эволюции геопластических техник, ленд-арте, новых идеях для устойчивых ландшафтов, а также планировании топографии на основе BIM изданию PRAGMATIKA.MEDIA рассказала Людмила Белодед, основатель бюро Beloded Landscaping, действительный член Society of Garden Designers (SGD) и член правления Гильдии ландшафтных архитекторов Украины (GLAU).

Людмила Белодед, ландшафтный дизайнер, директор и основатель бюро Beloded Landscaping

Готовьте альпенштоки

У меня для вас хорошая новость: обозреватели международных садовых и ландшафтных выставок прогнозируют в ближайшем будущем реинкарнацию и новый всплеск интереса к mountain landscape. Предвестником тенденции можно считать натуралистический сад, созданный в коллаборации дизайнерами Карли Кершоу и Екатериной Засухиной для сентябрьского Chelsea Flower Show 2021, с живописными ручьями, струящимися между глыбами черного сланца и зеленоватого слюдяного кварцита. Garden Between Continents произвел на жюри Королевского садоводческого общества сильное впечатление. А Лилли Гомм, популярная британская дизайнер садов, уже проанонсировала очередной культурно-садовый прецедент, пообещав представить на шоу в мае 2022 г. сад, вдохновленный путешествием по Швейцарии.

Какие ассоциации вызывает у вас выражение «горный пейзаж»? Неужели нас ждет возвращение к началу 90‑х, когда повальная мода на имитацию цветущих альпийских склонов привела к появлению, в том числе в городских парках и скверах, множества нелепых горок — «собачьих могилок», слепленных на скорую руку дилетантами? Нет, не думаю. Последние годы порадовали появлением большого количества оригинальных и прорывных проектов на грани ленд-арта и геопластики, реализованных в общественных и представительских пространствах.

Garden Between Continents — сад Карли Кершоу и Екатерины Засухиной, представленный на Chelsea Flower Show 2021, отсылает к пейзажам Уральского хребта. Источник фото: RHS Chelsea Flower Show

Геопластика — работа с рельефом, вертикальная планировка — считается одной из самых высоких компетенций ландшафтного архитектора. Вплоть до начала XX в. строительство парков считалось не столько творческой, сколько инженерной и даже военно-фортификационной специализацией. К примеру, уникальный рельеф уманьской «Софиевки» создан военным инженером Людвигом Метцелем, приглашенным графом Потоцким из Польши. Версальский парк с его фонтанами был бы невозможен без глубоких познаний в гидравлике, которыми владела династия инженеров Франчини из Тосканы. Парк Стоу в Великобритании сформирован как серия рукотворных ручьев, каскадов, гротов. Впрочем, это типично для большинства парков эпохи романтизма. Масштабная работа с грунтом и водой, создание холмов (положительный рельеф), оврагов и впадин (отрицательный рельеф) необходимы, чтобы придать больше драматизма рукотворным пейзажам, расположенным на плоских равнинных участках.

И вот сегодня мы созрели для нового прочтения старых практик, использование которых в сочетании с высокими технологиями и экспериментаторской смелостью открывает перед нами заманчивые горизонты. Не случайно ведь Дэвид Лезербарроу, профессор архитектуры Школы дизайна Пенсильванского университета, автор книги «Топографические рассказы», считает, что именно топография является полем, объединяющим две смежные дисциплины: архитектуру и ландшафтную архитектуру. Они являются топографическими искусствами, общая задача которых состоит в том, чтобы приспособить место для успешной жизнедеятельности человека и выразить его мировоззрение.

 

Скульптурные ландшафты как чистое искусство

Цель создания искусственного рельефа может быть чисто декоративной: художественное самовыражение, создание эффектной картинки. Ленд-арт — это искусство, призванное вдохновлять, вызывать эмоциональный отклик. В этом и заключается его функция.

Скульптурные холмы Чарльза Дженкса в парке Jupiter Artland. Эдинбург, Шотландия.  Источник фото: thetimes.co.uk

Один из самых знаменитых парков, где ленд-арт продемонстрирован в концентрированной форме — это, конечно, «Сад космических размышлений», созданный дизайнерами Чарльзом Дженксом и Мэгги Кесвик (той самой Мэгги, в память о которой знаменитые архитекторы строят в разных городах Центры Мэгги — реабилитационные учреждения для онкобольных и их родственников). В садах вокруг шотландского поместья Portrack House не растения играют главную роль, а геометрические фигурные холмы, водоемы и абстрактные скульптуры. К сожалению, доступ в частное поместье Portrack House возможен лишь один раз в году, да и купить билет достаточно сложно — слишком много желающих. Доступ ограничен, поскольку толпы людей могут повредить «нежные» скульптурные курганы. Но ленд-арт-объекты Чарльза Дженкса можно также увидеть в парке «Юпитер», расположенном под Эдинбургом. Jupiter Artland открыт для посещения с весны до осени.

Геопластика Марты Шварц на площади перед зданием Федерального суда в Миннеаполисе, США. Источник фото: minneapolisfed.org

Лаконичные, но такие эффектные выпуклые капли на площади Minneapolis Courthouse Plaza в американском Миннеаполисе — это дизайн студии Martha Schwartz Partners, продиктованный отсылкой к ледниковым друмлинам. Подобные холмы эллипсовидной формы образовывались по следу ледника. Курганы, созданные Мартой Шварц, органично перекликаются с архитектурой здания нового Федерального суда от Kohn Pedersen Fox Associates. Несмотря на подражание древним прототипам, земляные друмлины, встроенные в мощение из сланца с регулярным полосатым рисунком, выглядят ультрасовременно.

Концепция проекта диктует форму: в рамках натуралистического стиля мы формируем мягкие, словно размытые ветром и дождями холмы, которые наше подсознание ассоциирует с естественным пейзажем. Если же наша цель — создать минималистичный ландшафт, подчеркнуть модернистский характер архитектуры, то холмы, водоемы и амфитеатры будут иметь четкие геометрические формы.

 

Экологическая связь между застройкой и природой

Сегодня в мировом ландшафтном сообществе дискутируют о том, насколько в свете трендов на естественность вообще корректно исправлять настроение пейзажа. Этично ли нарушать естественную экосистему ради визуального эффекта? С точки зрения современного осознанного подхода к архитектуре, и ландшафтной в том числе, возможно, это не лучшее решение. Но если мы работаем в условиях уже урбанизированной среды, или на постпромышленных территориях, то геопластика может быть одновременно способом рекультивации.

Променад в Hill Residence, проложенный по гребню природного холма. Чунцин, Китай. Источник фото: Atelier Scale

Оправданное экологическое решение — использовать строительный мусор или промышленные отходы для армирования искусственного рельефа. В Берлине и Мюнхене в основе холмов при создании общественных парков — остатки руинированных в результате бомбардировок зданий. Тот же Чарльз Дженкс создавал свои сюрреалистические волны из отходов: для ленд-арта в парке Northumberlandia он использовал породу, выработанную на угольных шахтах.

В Китае, где мегаполисы растут со скоростью грибов, а территории, отведенные под застройку, часто имеют естественный холмистый рельеф, работа с топографией ориентирована на создание связей между застройкой и природой. В Чунцине проектировщики местной студии Atelier Scale объединили новый жилой комплекс Hill Residence с естественной возвышенностью, спроектировав экологический коридор по гребню холма. Тропа с подвесными мостиками и смотровыми площадками проходит над болотцами и ручьями, обрамленными зарослями метасеквойи.

Променад ведет на вершину и противоположный склон холма, где спланирован парк. Этот ландшафтный проект носит символическое название Return of the Hill — «Возвращение холма». Должна отметить, что Китай сейчас лидирует по количеству масштабных и концептуально тонких топографических проектов. Архитекторы эффектно интегрируют гигантские валуны и водопады в ультраплотную застройку, опираясь на философию симбиотических отношений человека и природы.

Мы созрели для нового прочтения старых практик, использование которых в сочетании с высокими технологиями открывает перед нами заманчивые горизонты

Поскольку город — это среда, которой остро не хватает естественных уголков природы, то мы используем любую плоскость для озеленения, в том числе строим сады на террасах, крышах, перекрытиях паркингов. В этих условиях невозможно обеспечить равномерный слой грунта, достаточный для посадки крупномеров, но мы можем сформировать искусственный рельеф с возвышенностями, укрепленными подпорными стенками, и интегрировать в них системы для организации посадочных мест под деревья. Все это тоже геопластика.

В нашем социуме работу ландшафтного архитектора традиционно воспринимают как работу с растениями. Но это, прежде всего, пространственная практика. Мы работаем с объемами — они могут быть из живых деревьев и трав, из грунта, а также из камня, металла, древесины.

Если ранние сюрреалистические проекты Марты Шварц, о которой я уже упоминала, балансировали на грани ленд-арта и вызывали у многих вполне закономерный вопрос «Как за этим ухаживать?» (к примеру, Splice Garden на крыше института Уайтхеда в Кембридже), то сегодня она ориентирована на создание устойчивых и «климатических» ландшафтов. Если можно сформировать рельеф, не «вспарывая землю» и не ворочая гигантские валуны, то можно этого и не делать. К примеру, в дизайне центрального парка Beiqijia Technology Business District в Пекине функцию массивных глыб выполняет объемная скульптурная уличная мебель. А роль скал в горном парке Феньмин в китайском Чунцине играют оранжевые павильоны из перфорированного металла.

 

Защита, микроклимат, акустика

Рельеф может выполнять защитную функцию. Ров с водой — это старый добрый фортификационный прием, но его можно с успехом использовать для тех же целей в современной архитектуре. Вспомните государственные здания Бразилиа, которые Оскар Нимейер окружал водоемами. Укрепления береговых линий, дамбы тоже могут быть выразительной частью современного пейзажа. Так, ландшафтный архитектор Пол Сангх укрепил набережную канадского Ванкувера скульптурной композицией из грунта и кортена.

Бьютеншот — шумопоглощающий ландшафт, спроектированный H+N+S Landschapsarchitecten. Амстердам, Нидерланды. Источник фото: H+N+S Landschapsarchitecten

С помощью земляных насыпей мы можем формировать «садовые комнаты» с особым микроклиматом, защищать нежные растения от ветров, обеспечивать более сухие или, наоборот, более влажные условия. Поскольку южные склоны всегда сильнее прогреваются, на них можно создавать террасы для выращивания фруктовых деревьев или для городских огородов. Использование климатических особенностей рельефа — тоже древняя практика, но уже не военная, а сельскохозяйственная.

Геопластика может решать акустические проблемы. К примеру, Ким Уилки, британский ландшафтный архитектор, промышленный дизайнер и почетный член Королевского института британских архитекторов, при реконструкции живописного парка отеля Great Fosters сформировал зеленый театр, окруженный земляным валом. Благодаря этому акустическому буферу, посетителям амфитеатра и артистам не мешает шумная автомагистраль, проходящая вдоль границы парка. К тому же геопластика Кима Уилки потрясающе эстетична.

Специалисты нидерландской ландшафтной студии H+N+S Landschapsarchitecten смогли с помощью искусственных холмов решить проблему шума в аэропорту Схипхол в Амстердаме. Ландшафтный парк Бьютеншот сформирован как серия линейных холмов двухметровой высоты. Они гасят звуковые волны, создаваемые самолетами при взлете и посадке. Между холмами проложены пешеходные и велосипедные дорожки и парк вполне функционален как зона для рекреации, но, главное, Бьютеншот позволил вдвое снизить «акустическое загрязнение» в прилегающих к аэропорту жилых районах. Шумопоглощающий ландшафт не единственный инновационный проект в портфолио H+N+S Landschapsarchitecten, их архитекторы с равным успехом создают сложные космические пейзажи и на промплощадках очистных станций, и на крышах парковок.

 

Проверка на прочность

Сюрреалистические холмы и пирамиды Дженкса, как я упоминала, неустойчивы к интенсивным нагрузкам, а любой ландшафт для публичного городского пространства должен быть максимально функциональным. Если мы предполагаем, что десятки людей будут сидеть, лежать или бегать по нашим рукотворным холмам, то холмы должны это выдержать.

Скульптурный ландшафт Жиля Брюссе в городе Мейрин, Швейцария. Источник фото: Paysarchitectures

Французский архитектор Жиль Брюссе рассматривает весь мир вокруг как гигантскую скульптуру и создает проекты, которые можно было бы назвать слиянием ленд-арта с функциональными дисциплинами, — архитектурой, ландшафтным дизайном, инженерией. В 2014 г. муниципалитет швейцарского города Мейрин заказал Брюссе проектирование и строительство арт-объекта в парке, рядом с недавно отремонтированной школой в квартале Meyrin Park. Надо сказать, что город был построен в 60‑х гг. XX в. по проекту архитекторов Жоржа Аддора и Луи Пайо в соответствии со всеми канонами школы Баухаус и Ле Корбюзье. Чтобы возвести здесь стройные ряды равновысоких модернистских зданий, планировщики выровняли в ноль холмистый ландшафт в предгорьях хребта Юра. Но серия плоских однообразных дворов уже не отвечает современным понятиям о качественном благоустройстве.

Брюссе превратил унылое поле на окраине города в морщинистый рельеф, воссоздающий, пусть в миниатюре, оригинальный Юрский пейзаж. Свободные, естественные формы — это словно материализация противопоставления современной архитектурно-планировочной парадигмы ортогональному модернизму. Складки ландшафтного объекта The Fold’s Childhood выполнены из алюминия, покрытого битумной смесью. В пространствах между ними высажены устойчивые к вытаптыванию травы. В итоге получилось нечто среднее между игровой площадкой и гигантской скульптурой. Техническое задание к проекту включало посадку новых деревьев по периметру. Брюссе предложил сделать посадочные работы частью школьной программы. Но деревья здесь — явно неглавные элементы пейзажа.

Скульптурный ландшафт Жиля Брюссе в городе Мейрин, Швейцария. Источник фото: Paysarchitectures

Райнер Шмидт тоже создал игровой ландшафт, скомпилировав два материала: травяной газон и оранжевый тартан (резиновое покрытие для беговых дорожек). Это витальное пространство, названное BUGA O5, открыли в рамках Национального фестиваля садов в Мюнхене. Контрастный, оранжево-бело-зеленый волнистый пейзаж провоцирует детей и взрослых к играм и дурачеству.

 

Какой ценой?

Старейший ландшафтный сад Америки Middleton Garden, заложенный в начале XVIII в. американским плантатором Генри Миддлтоном, создан усилиями сотен африканских рабов, чей труд использовался для формирования спускающихся к воде террас. В глазах соседей Миддлтона этот декоративный сад выглядел доказательством богатства и влиятельности плантатора. В наши дни для работ по моделированию ландшафта используется современная техника, так что этической проблемы уже не существует.

Summer Island, созданный проектировщиками LOMA с использованием BIM-технологий. Хейльбронн, Германия. Источник фото: LOMA

В распоряжении ландшафтного архитектора теперь умнейшее строительное оборудование нового поколения. Если мы формируем объемные холмы, то с массой грунта работают экскаваторы, а на этапе окончания работ и «выглаживания» склонов применяется мини-техника. Техника для ландшафтных работ оснащена разными наборами навесного оборудования для формирования поверхности грунта. Но окончательная форма искусственным холмам придается уже вручную — в этом хендмейд-процессе ландшафтный архитектор выступает в буквальном смысле в роли скульптора.

Рельефный сегмент нашей зеленой сферы быстро эволюционирует. Для проектирования и выполнения масштабных объемов на больших пространствах можно использовать BIM-технологии. Свежий проект Summer Island от немецкой студии LOMA в городе Хейльбронн — первый общественный парк в мире, полностью спроектированный в 3D. Архитекторы решили создать максимально натуралистичный холмистый пейзаж, распределив сотни тонн грунта на площади в 4,5 гектара так, как это произошло бы естественным образом с помощью ветра, осадков и эрозии почв. В природе такой процесс формообразования занял бы тысячи лет. В компьютер загрузили данные о плотности грунта, скорости и направлении ветров, объемах осадков.

Если мы предполагаем, что люди будут сидеть, лежать или бегать по нашим рукотворным холмам, то холмы должны это выдержать

Программа создала модель трехмерного пейзажа с волнистыми дюнами. Все, что нужно было — перенести его в реальность. Для этого экскаваторы-планировщики, оснащенные GPS, подключили к единой системе управления с загруженной топографической матрицей. Свежепостроенные дюны засеяли травой, в ложбинах высадили массивы луковичных и дополнили ландшафт двумя павильонами, тоже спроектированными с помощью BIM. В итоге этого эксперимента город получил восхитительный инновационный парк. Кстати, грунт, из которого формировали рельеф, это тоже промышленные отходы: аллювиальная почва, поднятая во время работ по расчистке русла и углубления каналов реки Неккар.

Так что особых технических сложностей в формировании искусственных рельефов нет, напротив, есть вдохновляющие перспективы. Гораздо важнее технологий объемное зрение — способность архитектора создать целостный образ, в котором искусственный ландшафт, контекст и архитектура находятся в гармонии. Если такое качество отсутствует, получается не холм, а нелепая «собачья могилка», как вы помните.

Summer Island, созданный проектировщиками LOMA с использованием BIM-технологий. Хейльбронн, Германия. Источник фото: LOMA

Распространенное мнение о том, что геопластика — это безумно дорого, на самом деле не обосновано. Да, работы по формированию сложного рельефа стоят дополнительных средств, но это не те затраты, которые «порвут бюджет». А вот эффект от талантливо выполненной геопластики может быть на миллионы. Все зависит от амбиций.

 

Без права на ошибку

Работы с рельефом относятся к монументальным. Это не высадка новых композиций из однолетников, не работа с поп-ап дисплеями и уличной мебелью. Рукотворные холмы и долины остаются надолго. Если завтра городские планировщики решат изменить систему велодорожек или проложить новые, то от монументализма лучше отказаться. В наших реалиях, при отсутствии нового генплана, который все переписывается и никак не выйдет, при отсутствии детальных планов территорий долгосрочное планирование затруднено. Поэтому если нет уверенности, что территория не будет перепланироваться как минимум пару десятилетий, то стоит отдать предпочтение гибким временным решениям, минимальным вмешательствам, приемам, которые урбанисты называют акупунктурой. Выбор в пользу создания сложного ландшафта должен быть максимально осознанным и продуманным, а разрабатывать и выполнять проект должны профессионалы.

Рельефный язык ландшафтного дизайна — отдельное измерение, безграничное пространство для свежих, инновационных образов

Любые возвышения и углубления на участке — это всегда дополнительные инженерные решения. Создавая склон, необходимо предусмотреть, куда потечет дождевая вода. Она может попасть на мощение, проезжую часть, просочиться под фундамент. Поэтому нужно просчитывать необходимость и место прокладки ливневой канализации, установку лотков для сбора дождевой воды, или устраивать дренажные поля, где вода впитывалась бы, не достигая тротуаров и велодорожек.

Майкл ван Валкенбург, американский ландшафтный архитектор, стабилизировал новую топографию, созданную вокруг станции очистки воды в Нью-Хейвен (США) методами биоинженерии. Традиционную инженерно-дренажную систему из труб в его проекте заменяет сеть открытых канав, ручьев, перетоков и прудов. Для озеленения грунта, в том числе на крышах зданий, используются растения, фильтрующие и очищающие сточные воды. При этом 70 % архитектурных объемов опущены ниже уровня земли, но дренаж этого сложного рукотворного рельефа организован настолько успешно, что зданиям не угрожает подтопление грунтовыми водами.

Чем круче склон, тем сложнее технические решения. Натуралистический ландшафт с мягкими объемами и плавными складками не потребует каких‑то хитростей для удержания грунта и растений. Но если мы создаем уклон более 30 – 45 градусов, то необходимо использовать георешетки и геоматы. Ассортимент растений тоже нужно подбирать с учетом того, что верхушка холма будет прогреваться сильнее, чем основание, и она всегда будет более сухой.

Топографический ландшафт вокруг станции очистки воды в Нью-Хейвен, спроектированный Майклом ван Валкенбургом. Фото: Alex MacLean

И, конечно, в нашей практике мы должны исходить прежде всего из потребностей города и местных условий. Возможно, с учетом климатических изменений, повышения среднегодовых температур и увеличения количества жарких дней нам пора сконцентрироваться на «отрицательных» рельефах — не насыпать холмы, а рыть каньоны, защищая насаждения от жары и суховеев в рукотворных оврагах. А также задуматься о формировании резервуаров для сбора дождевой воды.

В Украине запрос на геопластику стабильно высок среди частной клиентуры, но потенциал этой технологии для создания уникальных общегородских общественных и представительских ландшафтов совершенно нераскрыт. У нас пока не так много специалистов, способных реализовывать нестандартные топографические проекты.

Сегодня с рельефом все чаще работают на городских площадях, отступая от плоского архетипического образа. Это же прекрасно, когда можно поваляться на мягком травяном холме прямо в историческом центре города. Масштабная работа с рельефом — это в том числе проектирование мостовых экопереходов через автомагистрали. Это, как я уже упоминала, создание террас и зеленых крыш. Словом, рельефный язык дизайна — отдельное измерение, безграничное пространство для свежих, инновационных образов.