Новая элегантность городов. Эволюция инклюзивного дизайна

Ирина Исаченко / Урбанистика /

Качество жизни в городах влияет на продолжительность нашей жизни. Разница может составлять до 20 лет — к такому выводу пришли в ВОЗ. В 2001 г. Всемирная организация здравоохранения выпустила новую Международную квалификацию здоровья (ICF), в которой признается, что каждый из нас в течение жизни приобретает разную степень временной инвалидности в результате болезней, возраста и даже беременности. Словом, инвалидность — это состояние, которое переживает в какойто период большинство людей, а вовсе не удел меньшинства. Безбарьерность, универсальность, Design to the Edges — почему в США, Канаде и Европе от обсуждения уровней «доступности» среды перешли к повсеместной имплементации инклюзивного урбанизма? И на какой стадии этот процесс в Украине?

Война за независимость

В США стандарты ADA Standards for Accessible Design были приняты в 1991 г. Они все еще часто нарушаются, но Америка — это страна юристов, поэтому если инвалид обнаруживает, что его коляска не помещается в единственный в здании лифт, он подает в суд на владельца здания. Такой подход работает гораздо эффективнее, чем разъяснительная работа или пропаганда. Постепенно в американском обществе сформировалось отношение к инклюзивному дизайну как к понятию из области гражданского права. А ведь борьба за эти права была непростой. Государство и бизнес-корпорации были не готовы имплементировать в жизнь конституционные декларации. Люди с особыми потребностями противоречили бизнес-ориентированности массового дизайна.

Фото: Josh Appel on Unsplash

«В 1979 г. я, как единственная женщина — промышленный дизайнер в Нью-Йоркском офисе Раймонда Лоуи, часто терпела поражение в продвижении дизайнерских решений, направленных на равное удовлетворение потребностей, — писала известный промышленный дизайнер Патрисия Мур. — Всякий раз, когда проект находился в разработке и я поднимала вопрос о доступности того или иного решения для тех, кто «видел кончиками пальцев», передвигался на инвалидной коляске или «слышал глазами», мне говорили: «Мы не проектируем для этих людей».

В США относятся к инклюзивному дизайну как к понятию из области гражданского права

Одно из первых известных зданий, спроектированных с учетом потребностей человека с ограниченной мобильностью, — это Laurent House, построенный Френком Ллойдом Райтом для Кеннета Лорена, ветерана Второй мировой войны, прикованного к инвалидной коляске, и его жены Филлис еще в 1952 г.

Райт воспринял данный заказ как вызов своему таланту архитектора. На основе плоского одноэтажного юсоновского дома он разработал проект жилого особняка с открытым планом, пологими пандусами, широкими дверными проемами, эргономичной мебелью и особой схемой ее расстановки в гостиной, чтобы хозяин дома всегда оставался на равных с гостями. Электрические розетки, дверные ручки и душ в ванной комнате были закреплены на такой высоте, чтобы Кеннет мог самостоятельно ими пользоваться. Сегодня Laurent House превращен в музей и является физическим доказательством того, что адаптивный дизайн и эстетика не противоречат друг другу. «Глядя на дом, вы можете не догадаться, что он предназначен для кого‑то в кресле», — говорит Джон Гро, член совета учредителей Laurent House Foundation.

Laurent House, построенный Френком Ллойдом Райтом для Кеннета Лорена, передвигавшегося на инвалидной коляске. Фото: Nels Akerlund. Источник изображения: laurenthouse.com

Laurent House — доказательство того, что адаптивный дизайн и эстетика не противоречат друг другу

Laurent House, построенный Френком Ллойдом Райтом для Кеннета Лорена, передвигавшегося на инвалидной коляске. Фото: Nels Akerlund. Источник изображения: laurenthouse.com

Проекты частных особняков, адаптированных для «особых» клиентов, — сегодня не редкость среди заказов, которые выполняют американские архитекторы. Но за доступную городскую среду пришлось побороться.

Яростным провайдером инклюзивности, провокатором и активистом был Эд Робертс. Переболев полиомиелитом в детстве, Робертс оказался частично парализованным. Большую часть времени он был прикован к аппарату искусственного дыхания. Эд испытывал неимоверные сложности еще во время учебы в школе, но его привозили на уроки братья и мать. Когда он после окончания колледжа подал документы в Калифорнийский университет в Беркли, то сначала получил отказ — в студенческом кампусе не было штатных сотрудников, которые могли бы обеспечить уход за студентом с инвалидностью. Но настойчивый юноша заявил, что руководство университета нарушает его конституционные права. В итоге для Робертса переоборудовали под жилую комнату одну из палат в больнице кампуса.

Отстаивая свои права, активисты в инвалидных колясках устраивали массовые протесты

Акции группы Rolling Quads — активистов в борьбе за права людей с инвалидностью.
Фото: John Sunderland, Denver Post file

Эд Робертс — активист, борющийся за права людей с инвалидностью в США. Источник фото: smithsonianmag.com

Эд Робертс был бунтарем по натуре и обладал мощной харизмой — вскоре он сколотил вокруг себя кружок студентов-единомышленников. Организация Rolling Quads начала бороться за гражданские права людей с инвалидностью, используя порой радикальные и провокационные способы. По ночам активисты на инвалидных колясках выезжали на улицы с кувалдами и разбивали бордюры, которые мешали им передвигаться. Власти Беркли были вынуждены реагировать и обустраивать тротуары съездами, а коммерческие и общественные здания — пандусами.

Фото: The Peoples History Museum

60‑е и 70‑е гг. в США были эпохой перемен, гражданских реформ и массовых протестов. Борьба за права людей с инвалидностью распространилась из Беркли по всем штатам. Колясочники пикетировали государственные учреждения, перекрывали движение транспорта, словом — добивались силой внимания власти. В 1990 г. президент Буш подписал Закон о правах американцев с инвалидностью — The Americans with Disabilities Act (ADA). Когда Робертс скончался в возрасте 56 лет, его инвалидная коляска переместилась в Смитсоновский национальный музей американской истории.

 

Рональд Мейс и его семь принципов

«Архитектура может быть инклюзивной, только если архитектор проявляет эмпатию», — так говорил Раймонд Лифчес, архитектор и автор книги Design for Independent Living. У пионера в области доступной архитектуры и адаптируемого жилья, архитектора и промышленного дизайнера Рональда Лоуренса Мейса не было дефицита эмпатии. Как и Эд Робертс, с детства прикованный к инвалидной коляске из‑за полиомиелита, он на протяжении всей жизни был вынужден преодолевать физические и социальные барьеры. В 1973 г. он создал первый в США кодекс доступности зданий и принял участие в разработке законов, направленных на преодоление дискриминации людей с особыми потребностями.

Рональлд Мейс, автор принципов универсального дизайна

На базе Школы дизайна в Университете Северной Каролины он основал Центр доступного жилья. Позже эта организация была переименована в Центр универсального дизайна, который сегодня является ведущим национальным и международным ресурсом для исследований и информации о трансформации жилья и искусственной среды. Именно Рональд Мейс ввел термин «универсальный дизайн», который выходит за рамки минимальных требований к доступу и поощряет поиск решений широкого спектра, которые могут эффективно использоваться всеми. Концепция Мейса предполагает проектирование всех объектов искусственной среды эстетичными и максимально удобными для всех, независимо от их возраста, способностей или статуса.

Он также был президентом Barrier Free Environments Inc., консалтинговой компании, которая предлагала помощь в строительстве зданий с использованием принципов универсального дизайна. Благодаря Мейсу главные здания Вашингтона, такие как Капитолий и Центр Кеннеди, стали доступными для инвалидов.

Мемориал Pentagon 9 / 11 в Арлингтоне, США. Проект KBAS Joint Venture. Источник фото: arbancarosi.com

Универсальный дизайн сегодня можно назвать архитектурной идеологией, объединяющей тех, кто стремится сделать городские пространства максимально доступными, эффективными, устойчивыми, эстетичными и с минимальными затратами. Проще всего, если объект, квартал, район или город строится с нуля или подвергается масштабной реконструкции.

Так, принципы универсального дизайна использовали в процессе реконструкции территории Всемирного торгового центра и строительства Мемориала 9 / 11. Значительные перепады рельефа компенсировали не с помощью лестниц, а создав уклон, настолько плавный, что большинство пешеходов его даже не чувствует. Имена погибших на парапете мемориала находятся на такой высоте, что их видят и ребенок, и взрослый, и сидящий в коляске человек. Люди с ограниченной мобильностью имеют беспрепятственный доступ к музею, кафе и лекционным аудиториям.

7 принципов универсального дизайна, сформулированных Рональдом Мейсом:

1. Справедливое использование: дизайн не ставит в невыгодное положение и не стигматизирует какую‑либо группу пользователей.

2. Гибкость в использовании: дизайн учитывает широкий спектр индивидуальных предпочтений и возможностей.

3. Простое, интуитивно понятное использование, независимо от опыта пользователя, его знаний, языковых навыков.

4. Эффективное информирование независимо от условий окружающей среды или сенсорных способностей пользователя.

5. Право на ошибку: конструкция сводит к минимуму опасность и неблагоприятные последствия случайных или непреднамеренных действий.

6. Применение и использование не требует значительных физических усилий.

7. Размеры и пространство для доступа и использования удобны независимо от антропометрических данных человека и его мобильности.

Универсальный дизайн выходит за рамки минимальных требований к доступности

Иконой и мировой моделью доступности и универсальности считается Ed Roberts Campus в Беркли, построенный по проекту бюро Leddy Maytum Stacy Architects (LMS Architects) и названный так в честь активиста Эда Робертса, который защищал права инвалидов.

Мемориал 9 / 11 в Нью-Йорке, США. Автор проекта Майкл Арад, ландшафтный дизайн разработан совместно с Питером Уокером. Фото: pxhere.com

В здании Ed Roberts Campus расположена штаб-квартира организации «Центр независимой жизни», и здесь людям с ограниченными мобильностью или сенсорикой оказывают услуги по профподготовке, образованию, а также медицинскую и юридическую помощь. Архитектура и интерьеры кампуса площадью около 7 тыс. кв. м проектировались не просто с соблюдением стандартов безбарьерности ADA, а с применением семи принципов универсального дизайна. Для того чтобы слабовидящие легко находили путь, были использованы акустические ориентиры, высококонтрастная отделка стен, текстурированные полы. Управлять лифтами и открывать двери можно дистанционно, с помощью смартфона. Здесь нет лестниц, а подняться на второй этаж можно по ярко-алому спиральному пандусу, который является фокусным объектом центрального атриума. Разработчики использовали для строительства и оформления интерьеров натуральные материалы, а также предусмотрели установку инновационных фильтров, которые очищают и увлажняют воздух, позаботившись о комфорте людей с аллергией, астмой и особой химической чувствительностью — синдромом MCS, который возникает как реакция на токсичные материалы в искусственной среде, но часто игнорируется традиционной медициной. Во время строительства кампуса модернизировали станцию метро Ashby BART, и теперь сотни людей с инвалидностью посещают этот остров инклюзивности в Беркли.

Ed Roberts Campus в Беркли, построенный по проекту бюро LMS Architects. Фото: Tim Griffith. Источник фото: archdaily.com

Универсальный в США, инклюзивный в Великобритании и Центральной Европе, дизайн для всех в странах Северной Европы и Скандинавии — все эти термины синонимичны. Любой из них можно использовать, описывая, к примеру, голландское метро: к станциям можно спуститься тремя способами — по лестнице, эскалатором или лифтом. Или адаптируемые, модульные, энергоэффективные здания вокзалов и автостанций, где навигация на платформах продублирована шрифтом Брайля. Или отели, в которых есть номера для людей с инвалидностью, уличная мебель, позволяющая удобно «припарковать» коляску. Гладкие тротуары и автоматически открывающиеся двери удобны для всех. Да и пешеходы почти всегда предпочтут пандус лестнице.

 

Design to the Edges

Design to the Edges — довольно новый и специфический термин, за которым тем не менее стоит давняя история. Еще в середине XX в. конструкторы ВВС CША решили провести антропометрическое исследование пилотов — они хотели вычислить универсальные параметры, чтобы сделать кабины самолетов максимально эргономичными. Когда результаты обмера 4‑х тыс. человек были готовы, выяснилось, что лишь 3,5 % из них соответствуют параметрам среднестатистического пилота. Другими словами, кабина и кресла, спроектированные на основе этих средних данных, были бы неудобны для 96,5 % летчиков!

Инклюзивный и энергоавтономный автовокзал в Тилбурге, Нидерланды. Проект архитектурного бюро cepezed. Фото: cepezed / Lucas van der Wee. Источник фото: v2com

В руководстве ВВС попросили изменить подход и перепроектировать кабины, ориентируясь на граничные данные. То есть кресло должно подходить как самому худому, так и самому полному, самому высокому и самому низкому из пилотов. Так появились регулируемые сиденья, которые сегодня каждый из нас может подстроить под себя, садясь за руль автомобиля. И именно ориентир на граничные параметры сегодня называется Design to the Edges.

Design to the Edges — универсальность, которая достигается путем трансформации

«Признавая уникальность каждого человека, мы сталкиваемся с глобальной проблемой, — говорит Юта Тревиранус, директор Исследовательского центра инклюзивного дизайна канадского OCAD University. — Эта уникальность и дикое, органическое разнообразие неудобны, когда речь идет о разработке продуктов, коммуникаций, сред или политик. Они не поддаются массовому производству, массовому маркетингу, массовым коммуникациям, массовому образованию, а также простой и понятной государственной политике».

История цивилизации знает множество примеров того, как попытки сократить разнообразие и стремление к созданию монокультуры идеальных людей оборачивались чудовищными преступлениями. С другой стороны, изобретатели наплодили огромное количество сущностей и предметов, удовлетворяющих потребности узкой прослойки пользователей или, напротив, пытались объять необъятное, но оказались совершенно невостребованными, поскольку утрачивали какое‑то главное преимущество. Как швейцарский нож с 87‑ю приспособлениями получился слишком тяжелым, негабаритным, перестал быть карманным — и оказался никому не интересен.

На подлокотниках скамеек на автовокзале Тилбурга шрифтом Брайля обозначен номер платформы. Фото: cepezed / Lucas van der Wee. Источник фото: v2com

Design to the Edges — это про универсальность, которая достигается путем трансформации. Освещение, способное менять силу и спектр, стены, способные раздвигаться и опускаться в пол, мультифункциональные гаджеты, городские сады, в которых можно выращивать как цветы, так и овощи, инвалидные коляски, которые способны «шагать» и подниматься по лестнице, и так далее.

 

А что у нас?

Хотя Конвенцию ООН о правах инвалидов Украина ратифицировала еще в 2009 г., о доступности городской среды и архитектуры в нашей стране вспоминают ситуативно. Например, в сентябре 2019 г. спикер нового парламента Дмитрий Разумков поручил оборудовать помещения ВР для инвалидов. Откровение снизошло после того, как выяснилось, что депутат Яна Зинкевич не может самостоятельно передвигаться между этажами здания на коляске. На что аппаратчики парировали, что в бюджете 2019 г. не предусмотрены средства для проведения мероприятий по инклюзивности.

Разбитые тротуары киевского Подола. Фото: Андрей Ветошкин

По мнению инженера и городского исследователя Дмитрия Макагона, в первую очередь украинским городам необходимо решать вопросы повышения мобильности: «Я не представляю, как буду идти к нашему вокзалу километр пешком с чемоданом. Я закажу такси. В Европе километр по городу — смешное расстояние. Да, в центре Киева можно заметить какие‑то симптомы работы со средой, к примеру, Киевавтодор понижает бордюры на переходах через улицы. Эта тенденция началась где‑то лет пять назад, на тот момент в Европе уже все было.

Новым жилым кварталам застройщики стараются придать европейский вид. Но все заканчивается там, где начинается общегородская среда. Хорошо, что появился какой‑то общественный контроль: мы начинаем обращать на откровенные нарушения внимание, выставляем фото в соцсетях. И коммунальные службы, и власти вынуждены реагировать. Но даже я, молодой и здоровый, хожу по нашим тротуарам, спотыкаясь. Мне страшно представить, что испытывает человек в коляске. На улицах Европы их столько, что на первый взгляд кажется: да тут сплошные инвалиды живут! Причем сверхмобильные — идешь по улице и тебя обгоняют бабушки на электроколясках. То ли дело у нас — здоровая нация! Но надо понимать, что наши люди с инвалидностью просто не выходят из дома и потому мы их не видим».

О доступности городской среды и архитектуры в Украине вспоминают ситуативно

Переформатирование городской среды в инклюзивную предполагает адаптацию не только физических объектов архитектуры и инфраструктуры, но и всех систем и процессов. Влияние оказывает даже настройка дорожных светофоров, ведь они ориентированы на скорость пешехода 1,2 м в секунду. А скорость передвижения пожилого человека или человека с тростью гораздо ниже. К слову, на некоторых улицах Киева в час пик светофоры оставляют пешеходу всего 9 секунд на то, чтобы пересечь 4 полосы! Это непросто даже для молодого здорового человека.

По мнению транспортного эксперта Дмитрия Беспалова, циклограммы светофоров, которые находятся в ведомстве коммунального предприятия «Центр организации дорожного движения», настраиваются, чтобы повысить пропускную способность дорог без учета интересов пешеходов. Традиция сохранилась с советских времен, когда о комфорте маломобильных групп даже не задумывались. «Светофоры могут быть ориентированы на 1,4 м / с = 5 км / ч, или их пешеходная фаза просто рассчитана по остаточному принципу… На перекрестках автодорог пешеходы довольствуются временем, которое рассчитали как оптимальное для проезда автомобилей, пересекающих магистраль. Безусловно, увеличение времени для пешеходов уменьшит пропускную способность отрезка дороги. А у нас снижение пропускной способности до сих пор считается непопулярной мерой», — объясняет Беспалов.

Интересами людей с инвалидностью в эпоху Союза и в постсоветское время настолько пренебрегали, что годы унижений сформировали у них то, что называется «выученной беспомощностью». Нейробиологи выяснили, что чувство социального отторжения, остракизм, дискриминация, неприятие физически разрушают мозг человека, нанося ему непоправимый урон. Проще говоря, они медленно убивают. Сложно представить украинских инвалидов, разбивающих бордюры кувалдами. Большинство из них остаются невидимыми и неслышимыми пленниками собственных квартир.

Юлия Полянская, ландшафтный дизайнер, основатель бюро Polyanka Gardens

«Если вы не мать Тереза, то за любой вашей инициативой лежит личная история», — говорит Юлия Полянская, ландшафтный дизайнер, основатель бюро Polyanka Gardens, фактически перефразируя архитектора Раймонда Лифчеса, который настаивал на важности эмпатии. Юлия стала инициатором установки в Национальном ботаническом саду имени Н. Н. Гришко инклюзивной клумбы. Приподнятая над землей клумба с пряными травами позволяет человеку на коляске приблизиться к растениям так близко, что он может почувствовать их аромат и рассмотреть мельчайшие детали строения цветов и листьев.

«Моя бабушка прожила 91 год, последние годы она провела в постели и передвигать ее мы могли только в инвалидном кресле, — рассказывает дизайнер. — Инсульт стал причиной нарушения мозговой деятельности с соответствующими последствиями. Какое‑то время она еще могла говорить, потом замолчала — то ли от угнетенного психологического состояния просто не хотела, то ли так проявляла себя болезнь. Однажды я пришла проведать ее и принесла с собой листочек любистка, который сорвала во дворе бабушкиного дома. Этот запах я помню с самых ранних лет, когда бабушка всегда запаривала мне любисток для бани.

В Украине люди с инвалидностью остаются пленниками собственных квартир

Я поднесла листочек к ее лицу — и оно преобразилось. Бабушка узнала аромат и сказала: «Любисток!». Я была удивлена, что этот маленький листочек оказался мощным фактором, способным вызвать настолько глубокие переживания, блеск в глазах, даже улыбку и счастье соприкосновения с жизнью.

Во время подготовки к одному из конкурсов по ландшафтному дизайну у меня появилась идея создания инклюзивной клумбы, которая в итоге переросла в социальный проект «На відстані серця». Он для таких людей, как моя бабушка на закате своей жизни. Если бы тогда у нас была такая замечательная, приспособленная для людей на колясках мини-клумба, то, я уверена, это сделало бы жизнь бабушки более наполненной. Ведь общение с природой — это так важно».

В процессе разработки конструкции автором проекта был изучен международный опыт создания инклюзивных садов и конструкций. «Есть замечательные английские и французские конструкции, очень добротно и профессионально сделанные, с дренажами и т. д. Одно «но»: это слишком дорого для наших реалий, около 1 500 евро за клумбу, — рассказывает дизайнер. — Мое предложение было совсем простое в сравнении с ними, но тоже требовало определенных затрат».

Модульная приподнятая клумба — часть инклюзивного проекта «На відстані серця», созданная для людей, которые передвигаются на колясках или имеют проблемы с мобильностью. Фото: Андрей Ветошкин

Юлия пригласила присоединиться к своему проекту единомышленников, и совместными усилиями, в том числе и финансовыми, в августе 2018 г. инклюзивная клумба была установлена на территории Национального ботанического сада имени Н. Н. Гришко в зоне ароматических растений. Создателей клумбы порадовало то, что эксперимент по использованию конструкций для зеленых крыш в контейнерном озеленении удался: все растения замечательно пережили зиму и весной готовы были радовать посетителей.

Однако часть растений осенью и еще часть весной были украдены вандалами. Летом 2019 г. посадки были восстановлены, но история повторилась. На этот раз растения похитили уже на второй день.

«У дизайнеров сама идея рождает большой интерес и готовность участвовать в подобных проектах, но вот ее востребованность вызывает сомнения, — отметила Юлия. — С одной стороны, должен быть заказчик, который готов финансировать реализацию подобных объектов, с другой стороны — конечный потребитель. На государственном или муниципальном уровне у нас нет таких программ или они мне не известны. А потребители — люди с ограниченными возможностями — в нашей стране настолько далеки от удовлетворения своих бытовых и базовых потребностей, что, как мне показалось, их даже могут раздражать подобные вещи. Во всяком случае наше приглашение посетить ботанический сад с целью получения обратной связи от них, не встретило отклика», — признает Юлия Полянская.

Впрочем, у эксперимента с клумбой есть и позитивный результат. Руководство ботанического сада рассматривает возможность создания на его территории сенсорного сада. Реализацию идеи тормозит то обстоятельство, что в Украине еще не разработаны нормы и стандарты для подобных объектов.

Андрей Романенко, журналист, координатор центра общественного контроля «ДІЙ-Краматорськ»

Андрей Романенко, журналист, координатор «ДІЙ-Краматорськ» рассказал о скандале вокруг реконструкции хирургического отделения Краматорской больницы № 1: «Единственная хирургическая больница на 200‑тысячный Краматорск расположена в здании постройки середины прошлого века. В те времена уделялось не слишком много внимание вопросам доступности — двухэтажное строение не было даже оборудовано лифтом или подъемником между этажами. В прошлом году за деньги Государственного фонда регионального развития в отделении начался капитальный ремонт. В 2018 г. был заключен договор на 32 млн. В этом году — еще на 16 млн. В проекте предусмотрено повышение доступности здания, в том числе установка лифта. Но в первую очередь строители взялись за утепление фасада и наведение красоты в коридорах и палатах. Лифт до сих пор отсутствует, пациентов носят на руках по красивой, отремонтированной лестнице.

Проекты больниц должны учитывать стремление пациентов к самостоятельным передвижению и уходу за собой

В целом с доступностью как‑то не заладилось. То каталки в повороты не вписываются, то в двери с трудом проходят. В палатах кнопки вызова врача установили так, что лежащим пациентам к ним сложно дотянуться. Проект разрабатывала компания «Аркон», которую прокуратура совсем недавно обвинила в том, что последние годы она использовала печать и подпись давно уволенного архитектора. Подозреваю, что подобные проекты «рисуют», даже не пытаясь привлекать медицинских консультантов, которые лучше понимают проблемы врачей и логистику в отделении».

Таких примеров и историй по всей Украине можно привести не один десяток. Тогда как, например, в Лондоне человек на коляске может даже подняться на крышу культовой достопримечательности — стадиона O2 Arena. Сравнение очевидно не в нашу пользу.

 

Новые смыслы — новая элегантность

В цифровую эпоху слово inclusion обретает новые смыслы. Его используют в корпоративной лексике и рекламе для того, чтобы продемонстрировать открытость, толерантность и дружественность компаний ко всем категориям потребителей, стараясь расширить рамки целевых аудиторий. Инклюзивность становится важным критерием при разработке массовых технологий и массовой продукции и едва ли не главным в UX-дизайне, который ориентирован на взаимодействие с пользователем. Цифровые гиганты оперируют термином «инклюзивность», когда разрабатывают гаджеты и технологии для людей с ограниченными возможностями здоровья, но их функции полезны миллиардам пользователей.

Так, система дистанционного обучения изначально была введена для того, чтобы обеспечить включение в образовательный процесс детей с ограниченными возможностями. Изначально это казалось сверхсложной задачей — требовалось перевести все учебники и пособия в цифру, озвучить и сделать их доступными онлайн. Противники таких нововведений говорили: «Почему мы должны предпринимать сверхусилия ради небольшого процента учащихся?». Но в итоге дистанционное обучение открыло ранее невиданные возможности для людей разных возрастов и социальных групп по всему миру.

Интересы особых людей игнорируют иногда даже знаменитые архитекторы

Было бы неверно утверждать, что в Европе или США проблемы инклюзивности полностью решены. Интересы особых людей игнорируют иногда даже знаменитые архитекторы. Недавно суд Венеции обязал Сантьяго Калатраву выплатить 78 000 евро по иску о проекте моста Конституции». Одна из претензий к архитектору заключалась в том, что мост через Гранд-канал, открытый в 2008 г., оказался недоступным для людей на колясках — они не могли преодолеть ступеньки из истрийского камня и стекла. Чтобы устранить недостаток, мост оснастили подъемником, но он оказался ненадежным — то и дело выходил из строя, в итоге лифт демонтировали. Как сообщили в The New York Times: «Температура внутри кабины в летние дни достигает +50 °C. В начале 2019 г. суд постановил демонтировать лифт, что будет стоить дополнительных 40 тыс. евро». Кроме архитектора суд оштрафовал на 11 тыс. евро и главного инженера Сальваторе Венто.

В своей последней публичной речи на конференции «Проектирование в XXI веке: Международная конференция по универсальному дизайну» в 1998 г. Рональд Мейс признал: «Я никогда не видел здания или сооружения, которые универсально применимы. Я не знаю, вероятно ли это создать. Не уверен, что возможно создать что‑либо, что будет полностью универсальным для использования. Дело не в том, что в этом термине есть слабость. Мы используем его, поскольку он наиболее точно описывает нашу цель».

Неинклюзивный мост Сантьяго Калатравы через Гранд-канал в Венеции. Фото: gnuckx. Лицензия CC BY 2.0

Необходимо признать, что, оставаясь вне культуры, вне моды, вне интереса джентрификаторов, тема инклюзивности буксует и почти никогда не поднимается в топ популярности, несмотря на воззвания к сознательности, моральности и общественному долгу. Это словно негабаритный скелет в шкафу, который вываливается каждый раз, когда фашиониста хочет достать свой вечерний костюм. Особенно неловко, если речь заходит о доступе к ресурсам и о социальном равенстве. Между тем мысли о старости и возможной недееспособности посещают каждого из нас. Возможно, дизайн — единственный проводник между угрызениями совести и действиями, а редкие пока примеры доступной и одновременно эстетичной городской среды способны вдохновить и продемонстрировать, что же такое современная инклюзивность. Не хаотическое нагромождение уродливых ржавых пандусов, а особое универсальное устройство среды, обеспечивающее комфорт нашим телам, едва различимый на первый взгляд стиль. Инклюзивность — новая элегантность городов.