Неслучайные случайности

editor / Архитектура /

Я не верю в случайности, хотя иногда не могу объяснить многие вещи. Порой меня охватывает это волнующее чувство дежавю. Когда ты идешь по городу, в котором никогда не был ранее, смотришь на здания и понимаешь, что коечто в их очертаниях тебе знакомо.

А позже вспоминаешь, что нечто очень похожее висит у тебя дома на стенах. Причем к архитектуре оно имеет отношение весьма отдаленное…

Эдвард Ходорковский

В свое время, находясь на художественной выставке в Париже, я стал свидетелем одного любопытного диалога. Куратор отметил в беседе, что, безусловно, чтобы понимать любое искусство и давать на него рецензии, нужно самому уметь рисовать, ваять или строить. Один из присутствующих тогда возразил, что никогда в своей жизни не снес ни одного яйца, однако превосходно разбирается в качестве яичницы. И этот диалог позднее в среде художников и искусствоведов превратился в известную шутку. А меня он подтолкнул более внимательно взглянуть на причины творчества людей во все времена. Как создать объект искусства, который будет понятен, интересен и сейчас, и много лет спустя?

Возвращаясь к разговору о пережитом дежавю, хочу, чтобы мы вместе посмотрели на эти работы. Они были созданы в разное время признанными мастерами архитектуры и гениальной художницей Натальей Гончаровой. Поражает то, что они выглядят как близнецы. Что это — совпадение или, возможно, плагиат?

Башня в Олимпийской деревне Лондона. Архитекторы: Аниш Капур и Сесиль Бальмонд

И архитекторы, и художники служили не высшему разуму, а заказчику. Они выражали то, как он видел удобное, красивое, функциональное

Наталья Гончарова. Костюм для балета «Золушка»

В каждом случае и архитекторы, и художники служили не высшему разуму, а заказчику. Они выражали его волю, то, как он видел удобное, красивое, функциональное или божественное. И можно даже высказать предположение, что вся архитектура прошлого — это результат деятельности епископов, каноников, монархов и тех, кто мог себе позволить такую роскошь — строить замки и города. Они соотносили желаемое с идеями о божественном, с проявлениями моды, с религиозными воззрениями или просто предлагали то, что нравилось им самим. Надо заметить, мало что изменилось с тех времен.

Справедливо признать, что некоторые проекты были не заказами, а только фантазией архитекторов. Они победили на конкурсах и не были откорректированы. Конечно, они обязаны соответствовать назначению, функции.

Наталья Гончарова. Костюм для балета «Шут»

Отель Grand Lisboa, Макао. Архитекторы: Денис Лау и Нг Чун Мэн

То же можно сказать и об этих работах Натальи Гончаровой по моделированию костюмов для театральных постановок и постановок балетов Дягилева. Хотя именно в тот период художница получила возможность, о которой мечтает каждый творческий человек: творить, оставаясь собой, а не просто выполнять заказ. Поэтому на эскизах мы видим и ее авторские платья для обычных женщин.

Такая привилегия самовыражения — в наше время в большей мере — доступна художникам, модельерам одежды, а также музыкантам и гениям пера.

Понятие красоты очень динамично, и она не обязательно должна стать доступной и ясной в момент ее первичного созерцания

Что же общего в работах этих людей? Вероятно, то, что все они руководствуются одинаковыми идейными и эстетическими принципами — взаимного согласования элементов. В первую очередь это можно объяснить заметным сходством их визуального восприятия, тем, как они понимают пространство. Конечно, архитектура всегда требовала крупнейших изменений в технике и способе возведения зданий, в отличие от изобразительного искусства, которое могло быть сковано только рамками фантазии мастера. Но только сейчас они во многом сравнялись — когда технологии стали практически безграничными и достигли достаточно высокого уровня развития, чтобы воплощать любые формы. Сейчас приемлемо все. И более того, природные ландшафты не изменились, а значит, не перестали вдохновлять.

Площадь Федерации, Мельбурн. Архитектурные компании LAB Architects, Bates Smart

Наталья Гончарова. «Литургия»

Часто то, что когда‑то было неведомым и странным, сегодня — наша реальность. Понятие красоты очень динамично, и она не обязательно должна стать доступной и ясной в момент ее первичного созерцания. В этой связи позвольте вспомнить историю архитектора Яна Каплицки.

Причиной внезапного ухода архитектора из жизни в 2009 г. близкие называют череду проблем, связанных с реализацией его проекта нового здания чешской Национальной библиотеки. Она повторяет форму женской юбки — например, движущейся в танце испанки на эскизе Натальи Гончаровой. Однако сам Каплицки видел в ней шляпку мухомора.

Часто то, что когда‑то было неведомым и странным, сегодня — наша реальность

Несмотря на то что проект его бюро Future Systems победил в международном конкурсе, долгое время его воплощение было маловероятно. Многие горожане, включая высокопоставленных лиц, выступили против реализации этого проекта, посчитав криволинейные формы и яркую колористику будущего здания неприемлемым дополнением к сложившемуся городскому ландшафту Праги. Чешские архитекторы при этом увидели в процедуре конкурса нарушения, которые ущемляли их права, и потребовали пересмотра результатов.

Каплицки, покинувший Чехию в 1968 г., после ввода советских войск, видел в первой с того времени своей постройке на родине символ собственного возвращения и очень болезненно воспринял такой поворот событий. Необыкновенно смелый язык его архитектуры опередил свое время и бросил вызов обывательскому мышлению. Он всегда вызывал неоднозначную реакцию публики — в том числе заказчиков и властей предержащих, но архитектор всегда старался избегать компромиссов. Так и в этот раз — он не шел на уступки и энергично защищал свой вариант проекта.

Проект национальной библиотеки Чехии. Архитекторы: Ян Каплицки и Аманда Ливит

В целом, несмотря на полученную в 1999 г. за проект пресс-центра крикетного стадиона «Лордс» премию Стирлинга и большую популярность его здания универмага Selfridges в Бирмингеме, потенциал Яна Каплицки как архитектора не был реализован до конца.

Футуристический проект нового здания Национальной библиотеки был заблокирован депутатами пражского городского совета

Наталья Гончарова. «Джина»

Об этом же говорят и знавшие и уважавшие его видные деятели британской архитектурной сферы Питер Кук, бывший редактор Architectural Review Пол Финч, критик Кен Пауэлл. Норман Фостер, с которым Каплицки сотрудничал в 1979—1983 гг., заявил, что тот был великим архитектором, высоко ценимым коллегой и хорошим другом.

Футуристический проект нового здания Национальной библиотеки (Národní knihovna na Letné) был заблокирован депутатами пражского городского совета в 2008 г. Сам же архитектор считал, что здание могло бы стать одним из самых красивых в чешской столице, а вслед за ним множество его коллег заговорили о том, что Прага проиграла бой за право называться городом, где не боятся современной архитектуры.

Настанет день, когда и к вашему произведению искусства подойдет кто‑то и проведет параллель между душами

Яну Каплицки за вклад в изобразительное искусство и архитектуру присудили премию Министерства культуры Чешской Республики. Однако архитектор от награды отказался, заявив, что власти делают невозможным его вклад в чешскую архитектуру.

Закончить эту статью хотелось бы словами Альберта Эйнштейна: «Воображение гораздо важнее знаний. Знания опираются лишь на то, что мы сейчас знаем и понимаем, в то время как воображение включает в себя целый мир и все то, что мы когда‑либо поймем и узнаем».

Hermitage Plaza, Париж. Архитектор: Норман Фостер

Наталья Гончарова. «Платья для близняшек»

Настанет день, когда и к вашему произведению искусства подойдет кто‑то и проведет параллель между душами. А потом создаст, возможно, величайшее произведение своего времени — еще одну жизнь, о которой хочется говорить. Вы же, в свою очередь, можете гордиться тем, что сквозь эпохи сотрудничаете с величайшими людьми, которых когда‑либо знала Вселенная.

 

Текст: Эдвард Ходорковский