На «ТЫ» с цветом. Мастера ХХ-го века

Анастасия Борейко / Uncategorized /
Каждому из мэтров архитектуры ХХ века, как и их предшественникам, при формировании обликов иконических объектов доводилось работать с цветом. Кто-то подходил к такой работе фундаментально, предусмотрительно разрабатывая собственную цветовую палитру, а кому-то приходилось отталкиваться от анализа местности для того, чтобы затем отразить в объектах ее богатую колористику. Мы попытались выяснить, как работали с цветом маститые архитекторы эпохи глобальных перемен, а также поговорили с экспертами о способах поддержания колористики объектов в первозданном виде.

 

Учебный комплекс Баухаус, Дессау, Германия. Архитектор В. Гропиус, 1925 г.

Теория и практика

В предыдущих материалах из цикла статей о цвете в архитектуре мы рассмотрели историю развития колористики со времен античной Греции и до новейшего времени. Революционные подходы к поискам форм зданий и сооружений, основанные на их функции, производство широкого спектра материалов для отделки фасадов в промышленных масштабах, развернутое в начале ХХ в., дали возможность архитекторам реализовать совершенно новые, яркие и выразительные проекты. Эксперименты с цветом переместились и в теоретические труды — еще в начале прошлого столетия художник Василий Кандинский размышлял о влиянии цвета на зрителя, присуждая тому или иному цвету определенный род движения. В изданных им книгах «О духовном в искусстве» и «Точка и линия на плоскости» он определил цвет как динамичное явление, разделив оттенки на эксцентрические и концентрические. Не исключено, что именно Кандинский, преподававший в знаменитом учебном заведении в Дессау с 1922 г., повлиял на архитекторов, заставив их вновь обратиться к активному использованию цвета в работах. Спроектированный Вальтером Гропиусом в 1925 г. учебный комплекс Баухаус имел не только характерное для классического модернизма четкое функциональное зонирование с выразительным объемно-пространственным решением, но и яркие цветовые акценты. Архитектор предусмотрел выделение архитектурных элементов с помощью чистых и насыщенных оттенков красного, синего и желтого.

Семнадцатиэтажный комплекс «Марсельская жилая единица» (Unite d’Habitation), Марсель, Франция. Архитектор Ле Корбюзье, 1952

Полихромия Корбю

Говоря о звездах зодчества ХХ в., невозможно не упомянуть Ле Корбюзье. Кажется, что швейцарско-французский гений стекла и бетона зациклен лишь на функции и простоте. В собственном журнале «Эспри Нуво», основанном в 1919 г., он публикует манифест «Пять отправных точек современной архитектуры», который представлял собой свод правил новейшей архитектуры — своего рода 10 заповедей для всех его коллег. Они касаются стоек, плоских крыш, свободной планировки, ленточных окон и минималистских фасадов, но там не было ни слова о цвете. Сам Корбю в ранний период творчества изо всей палитры предпочитал белый: он считал, что «именно этот цвет очищает», а очищая свое жилище, по мнению архитектора, человек очищается и сам.

Поэтому многие ошибочно считают, что архитектура и пространства, создаваемые Ле Корбюзье, были одноцветными, оформленными в оттенках бетона с белыми или черными акцентами. Однако это было не так — спустя время архитектор пришел к выводу, что цвет в архитектуре или интерьере не менее важен, чем конструкция и форма. Он отмечал, что яркие оттенки изменяют пространство, воздействуя на человека физиологически и психологически. Так, частью громадного наследия Ле Корбюзье стала его «Архитектурная полихромия».

Работа над авторской палитрой началась в 1931 г., когда компания Salubra предложила архитектору разработать коллекцию обоев. Он сформировал серию, основанную на 43-х оттенках. Затем в 1959 г. Корбю дополнил ее 20-ю более динамичными тонами, в результате чего получилась универсальная серия, где все 63 оттенка естественно и гармонично сочетались друг с другом.

Параллельно с разработкой палитры начинается и новый период творчества Ле Корбюзье, для которого характерно радикальное обновление стиля: мастер уходит от привычного аскетизма и пуристской сдержанности и начинает создавать строения с пластичными формами, на поверхностях фасадов которых появляются фактурные обработки и полихромия. Показательным объектом того периода является многоквартирный жилой дом «Марсельский блок». Здесь архитектор впервые применил цвет в таком масштабе — он предусмотрел яркую окраску ограждающих стен лоджий в насыщенные и чистые цвета из разработанной им коллекции оттенков. Сама же внутренняя структура здания оставалась характерной для предыдущего периода творчества гения — Корбю использовал стандартизированные двухуровневые дуплекс-квартиры с лоджиями, выходящими на обе стороны дома. Внутри строения — в середине по его высоте — предусмотрены кафетерий, библиотека, почта и продуктовые магазины. Это строение стало визитной карточкой Марселя и проектом, который позволил автору выразить довольно смелую цветовую экспрессию, основанную на его «Архитектурной полихромии».

Выставочный павильон ZHLC, Цюрих, Швейцария. Архитектор Ле Корбюзье, 1967 г.

Последний реализованный проект архитектора — бетонно-стальной павильон, расположенный в швейцарском Цюрихе — и вовсе пестрил игрой красок. Его возвели в 1967 г., через два года после смерти Ле Корбюзье. Особенностью сооружения были яркие разноцветные панели, которые архитектор предусмотрел как снаружи павильона, так и внутри. Стоит отметить, что сегодня фонд Foundation Le Corbusier и компания Les Coleurs Suisse AG владеют эксклюзивными правами на полихромную коллекцию мастера и предоставляют права на использование оригинальных цветов в своей продукции лишь избранным производителям.

Красочное «чудовище» Ричарда Роджерса и Ренцо Пиано

Родоначальниками постмодернистского хай-тека принято считать целый ряд архитекторов, работавших в этом направлении. В их числе американец Ричард Бакминстер Фуллер, разработавший пространственную стальную сетчатую оболочку из прямых стержней, названную «геодезическим куполом», и английская архитектурная группа Archigram, участником которой был Питер Кук. В 60-х он и его коллеги активно экспериментировали с формой, перенося идеи поп-арта и научной фантастики в архитектуру. А в 80-е хай-тек превратился в престижное направление и дорогостоящее удовольствие для заказчиков и девелоперов — теоретик и практик постмодернизма Чарльз Дженкс назвал здания, построенные в этом направлении, «банковскими соборами». Он утверждал, что такие конструктивно сложные объемы из стали, стекла и бетона, зачастую выполненные по заказу крупнейших коммерческих компаний, являют собой своеобразные символы статуса и формируют имидж бренда. Прижившийся в Англии, в наши дни хай-тек справедливо называют британским феноменом, а его наиболее яркие представители признаны и пользуются уважением — в свое время еще одному из родоначальников и приверженцев этого стиля Норману Фостеру присуждено звание рыцаря.


Центр Помпиду, Париж, Франция. Архитекторы Р. Пьяно, Р. Роджерс, 1971—1977 гг.

Одним из первых осуществленных масштабных строений в этом стиле принято считать Центр Помпиду, возведенный в 70-х гг. в парижском квартале Бобур. Архитекторами выступили звезды хай-тека — британец Ричард Роджерс, которого, к слову, английская королева также наградила титулом барона за заслуги в архитектуре, и итальянец Ренцо Пиано. На момент реализации сложное здание с современными конструкциями и неожиданной богатой полихромией стало доминирующим элементом в структуре квартала. Чуть позже комплекс дополнили движущиеся цветные скульптуры фонтана «Стравинский», созданного швейцарским скульптором Жаном Тэнгли, работающим в направлении кинетического искусства.

Поначалу Центр Помпиду вызвал полное отторжение парижан, назвавших его «нефтеперегонным заводом». Даже пресса успела пройтись по детищу Роджерса и Пиано — французская ежедневная газета Le Figaro написала, что «теперь у Парижа есть свой собственный монстр, и он практически такой же, как в Лох-Нессе». Но спустя буквально два десятилетия — после того, как в 2007 г. Ричард Роджерс получил Притцкеровскую премию — риторика кардинально изменилась. Члены жюри престижной награды выразили свое почтение архитектору, подчеркнув, что их с Пиано центр «произвел революцию в мире музеев, превратив то, что когда-то было элитарными памятниками, в современное и популярное место социального и культурного обмена, грамотно вписанное в самое сердце города». Мнение авторитетного жюри сразу же подхватила пресса — издание The New York Times отметило, что дизайн центра «перевернул мир архитектуры с ног на голову» и что «реализовав здание Центра Помпиду в 1977 г. с его обнаженным скелетом из ярких труб и механическими системами, господин Роджерс истинно достоин звания иконы стиля хай-тек».

Центр Помпиду, Париж, Франция. Архитекторы Р. Пьяно, Р. Роджерс, 1971—1977 гг.

Помимо сложной тектоники фасада секрет успеха экстраординарного здания Пиано и Роджерса заключался в работе архитекторов с цветом. Стальные конструкции и стекло создали нейтральный фон для богатой полихромии, которая лишила массивный параллелепипед здания ощущения громоздкости. Выведенные на фасад трубы и каналы стали полноценными элементами архитектуры, колористическое решение которых соответствовало британскому цветовому промышленному стандарту — синие воздушные каналы, зеленые канализационные трубы, желтые электропровода и навигационные указатели, обозначенные красным. По словам авторов проекта, эти цвета стали не только проводниками эстетики хай-тека, но прежде всего целой знаковой системой для ориентации в различных функциональных зонах здания.

Ричард Роджерс и его радуга длиной в 1,2 км

Центр Помпиду скорее был исключением из правил — далеко не все проекты Ричарда Роджерса изначально подвергались нещадной критике. Спроектированный им в 2000 г. 4-й терминал мадридского аэропорта «Барахас» является не только одним из крупнейших строений в своем роде, но и одним из самых красивых в мире. Архитектор не только предусмотрел практически идеальное функциональное зонирование, но также уделил достаточно внимания рациональному использованию ресурсов при эксплуатации здания. Широкие выступы крыши и дополнительные стальные элементы защищают стены от перегрева в жаркие летние месяцы. А округлые отверстия в перекрытиях позволяют естественному освещению проникнуть внутрь здания. Но главная «фишка» терминала — сетка из Y-образных опор, которые являются основными несущими элементами здания. Сужающиеся кверху древовидные металлические конструкции, встроенные в бетонные опоры, образуют цветные «ветви». А в основе колористического решения лежит… радуга. Растянутая на расстояние более чем 1-км, она состоит из традиционных семи градуированных цветов, плавно переходящих друг в друга. Это решение имеет не только эстетический характер — оттенки также служат в качестве подсказок для пассажиров, помогая им ориентироваться в пространстве терминала.

4?й терминал мадридского аэропорта «Барахас», Мадрид, Испания. Архитектор Р. Роджерс, 2006 г.

Цветовая филантропия Рикардо Бофилла

За всю свою продолжительную карьеру Рикардо Бофилл работал в разных направлениях — от постмодернизма до хай-тека. Из тысячи созданных испанцем проектов большинство работ можно описать лишь одним словом: «сюрреализм». Этот термин можно применить и к его «Кварталу Гауди».

Как известно, в конце 60-х Испания сталкивается с жилищным кризисом. Массовые миграции населения в крупные города приводят к нехватке жилья. В этот период архитектурное бюро Рикардо Бофилла Taller de Arquitectura начинает работать главным образом с жилой застройкой. Команда стремится проектировать здания с бюджетными апартаментами, способными изменяться в соответствии с формированием новых общественных запросов.

Проект «Квартал Гауди» (Gaudi District), Реус, Таррагона, Испания. Бофилл использует цвет, чтоб оживить типовую застройку для иммигрантов

В рамках проектной задачи комплекса «Квартал Гауди» — проекта социального жилья на 500 квартир со всеми необходимыми функциями, удобствами и внутренними коммуникациями — автор смело использовал несколько насыщенных оттенков, что, по мнению Бофилла, с психологической точки зрения, «сделало этот объект привлекательнее для его многочисленных обитателей». Многоэтажный комплекс напоминает лабиринт, в котором формы акцентированы яркими оттенками. Архитектор не относился к объекту исключительно с точки зрения решения лишь технической стороны проекта, желая не только обеспечить экономичным жильем большое количество иммигрантов, но и сделать их пребывание в строении комфортным. Эстетическая составляющая была учтена с помощью ярких фрагментов фасада.

Разнообразие чистого цвета Фрэнка Гери

Американский архитектор канадского происхождения является одним из самых ярких представителей деконструктивизма. Следуя канонам стиля — характерной визуальной усложненности, неожиданным изломанным и нарочито деструктивным формам, а также подчеркнуто агрессивным вторжением в городскую среду, — Фрэнк Гери создает здания, которые зачастую выглядят весьма брутально.

Большинство объектов архитектора похожи на гигантские инсталляции с плавными или резкими изгибами и стальными сияющими фасадами. Вместе с тем Гери не боится цвета, смело используя его в оформлении своих экспрессивных строений. Проектируя ныне признанный одним из самых оригинальных музеев мира — Панамский биомузей — архитектор использовал характерные для своего творчества приемы, добавив к ним насыщенные и яркие цвета.

Биомузей, Панама. За счет масштабных плоскостей насыщенных контрастных оттенков комплекс воспринимается как некая картонная инсталляция

По словам американца, форма музея символизирует произошедшее более 3 миллионов лет назад поднятие из океана Панамского перешейка, соединяющего континенты Южной и Северной Америки, и навсегда поменявшего океанские течения и климат планеты. Сама же структура здания отсылает к естественной природе: Гери посадил здесь целый лес колонн, из которых прорастают металлические «ветви», поддерживающие многочисленные навесы покрытия.

По задумке архитектора, весь объемный сценарий развивается вокруг центрального атриума. Это пространство скрыто за красочными металлическими навесами, служащими для защиты посетителей от частых ветров и дождей. Атриум окружают общественные зоны, в том числе музей-магазин, кафе и зал для временной экспозиции, а также основные выставочные залы в двух крыльях здания. Говоря о жизнерадостных тонах музея, Гери утверждает, что выбранные им чистые активные цвета должны напоминать посетителям о биологическом разнообразии природы региона.

Архитектура будущего и цвет

Согласно утверждениям спикеров Международной конференции Architecture of the Future (подробный материал об этом можно прочесть на стр. 38), мы на пороге эпохи параметрической архитектуры. Истоки параметризма восходят к работам немецкого инженера и архитектора Фрая Отто, который одним из первых стал использовать для проектирования метод «поиска формы» посредством симуляции физических процессов. Этот метод проектирования стал начал обретать популярность в конце 90-х с началом массовой компьютеризации архитектурных бюро и появлением первых digital-креаторов, таких как Грег Линн и Ларс Спайбрук.


Chaoyang Park Plaza. Архитектурное бюро MAD Architects

Дальнейшее распространение цифровых технологий оказало колоссальное влияние на многих архитекторов, которые стали активно применять в своем творчестве инструменты дигитального проектирования. Принято считать, что официальное рождение параметризма приходится на 2008 г., когда руководитель архитектурной практики Zaha Hadid Architects, архитектор и теоретик архитектуры Патрик Шумахер опубликовал свой «Манифест параметризма», в котором провозгласил эру нового глобального стиля. По мнению Шумахера, это направление стало «ответом постиндустриального общества на почти вековую гегемонию фордистского модернизма в архитектуре и дизайне». В отличие от модернизма, параметризм отрицает использование идентичных повторяющихся элементов и каноничных геометрических форм. В новой архитектуре активно используются плавные взаимоперетекающие формы.

По большой части именно благодаря Шумахеру здания Zaha Hadid Architects получили те самые иконические плавные изгибы. Их дизайн по сути является сложным уравнением со множеством заданных параметров и зависит от математических алгоритмов и формул, которые автоматически преобразуются в объемы. А что произойдет с цветом? В случае творчества Захи Хадид, ответившей в интервью изданию TIME, что ее любимым цветом «однозначно является черный, но обязательно с вариативными текстурами», становится очевидным, почему она не прибегала к активному использованию полихромии.

В будущем архитекторы обретут совершенно неограниченные возможности по формированию кастомной колористики, определенной параметрическим путем.

Богдан Литкович,
заместитель директора по техническим вопросам компании Baumit

Говорим с Богданом Литковичем об актуальных вопросах урбанистической колористики

PRAGMATIKA.MEDIA: Как поддерживать такие знаковые здания в их первозданном виде?

Б. Л.: Несмотря на развитость строительной индустрии, науки и техники, сейчас в мире не существует таких материалов, которые со временем — через 5—10 лет — не будут изменяться. Покупая новое авто, платье или телефон, мы точно знаем, что в процессе эксплуатации они утратят изначальный внешний вид и постареют. Поэтому любые исторические сооружения требуют тщательного и систематического ухода. И если рассматривать фасады зданий, то в вопросе поддержания их в первозданном виде многое зависит от использованного финишного декоративного покрытия, а конкретнее — вида связующего, на котором «замешана» определенная штукатурка или краска. Это может быть основа из акрила, силиката, силикона или же инновационного продукта Nanopor от Baumit. Вся линейка Baumit Nanopor имеет Nanopor-эффект и эффект фотокатализа.

По сравнению с традиционными штукатурками и красками, благодаря наночастицам поверхность будет иметь минимальный электростатический заряд, высокую паропроницаемость, чрезвычайную гладкость, однородную на микроскопическом уровне структуру поверхности, предотвращающую задержку частиц грязи на фасадах. Фотокатализ усовершенствовал эффект самоочищения Baumit Nanopor и предоставил дополнительную активную защиту от органических загрязнений. Дневной свет активирует фотокатализатор: вступая в реакцию с водой и кислородом, он отталкивает частицы грязи с поверхности. Этот эффект работает даже на северной стороне дома. Примененные на фасадах зданий, эти продукты делают их не только эстетически привлекательными, но и дольше сохраняют свой первозданный внешний вид, а также освобождают от дополнительных эксплуатационных затрат в течение длительного времени.

Если речь идет о темных, насыщенных цветах, то мы должны отдавать себе отчет, что со временем оттенок будет меняться. В наших 94-х веерных палитрах цветов «1» — это самый темный и насыщенный тон, а «9» — самый светлый. До недавнего времени использование темных оттенков для отделки наружных стен зданий было связано с риском появления дефектов (трещин, отслоений) и допускалось лишь на небольших площадях. Нагрев темных покрытий солнечным лучами приводил к появлению термического напряжения и микротрещин. Компания Baumit нашла решение этой проблемы, которое позволяет использовать интенсивные цвета без ограничений. Это стало возможным благодаря появлению Cool Pigments, которые добавляются к декоративным штукатуркам и краскам. Они отражают значительную часть солнечной энергии, тем самым снижая температуру нагрева поверхности фасада.

M.: Отталкиваясь от параметризма и его сегодняшней монохромности, расскажите о том, как в будущем будет развиваться цвет в архитектуре?

Б. Л.: Наша компания приветствует инновации. Мы понимаем, что тема «цифры» все чаще и чаще используется в архитектуре, при том, что основная доля строений все еще остается в рамках классического понимания конструктива здания. Мы используем как традиционные, так и инновационные материалы для декоративной отделки зданий и сооружений. Параметризм же предусматривает цифровое моделирование и неповторяющиеся формы. И первый шаг, который сделала наша компания, — это приобретение двух 3D-принтеров BauMinator, способных напечатать целый ряд любых декоративных элементов. В наши сухие смеси вводятся специальные добавки, которые ускоряют процесс отвердевания растворной смеси. Так создаются бетонные декоративные детали, применяемые для отделки в канонических постройках. И хотя пока речь не идет о зданиях, которые можно строить с помощью 3D-принтера, я думаю, что в скором времени компания Baumit выйдет и на этот уровень.

Что касается цвета, то смеси для 3D-форм создаются на основе белого или серого цемента. В итоге застывшие элементы варьируются в пределах монохромной палитры — от белого до серого. При этом, применяя цветовую палитру красок Baumit Life с ее 888?ю оттенками, можно реализовать любые креативные идеи.