Модернити или рефлексивность? Мечеть университета Мармара в Стамбуле

Константин Ковшевацкий / Архитектура /
Исламская архитектура кажется до крайности консервативной: статика кубического устойчивого основания с обязательным увенчивающим куполом резко противопоставляется стремительной динамике вертикалей тянущихся к небу минаретов. Резной камень снаружи, мозаичные арабески внутри. Традиция, освященная тысячелетней историей, практически (за редкими исключениями) не испытывающая влияния архитектурного дискурса современности. Один из блестящих примеров, опровергающих это утверждение, - мечеть теологического факультета университета Мармара в Стамбуле, открытая в 2015 году.

Дискуссия на тему противоречия «классическая мечеть — традиционная мечеть» внутри религиозного общества Турции особенно остро разгорелась в период расцвета республиканской архитектуры, когда влияние классической традиции зодчества ослабло в силу критического отношения к подобному подходу в академических и интеллектуальных кругах, а модернистский подход не приносил ничего нового, вызывая лишь очередные витки ожесточенных споров. Тем не менее, сегодня, по словам немецкого историка-искусствоведа Кристиана Вельцбахера, новые мечети выглядят так, словно построены 500 лет назад. Значит ли это, что исламская архитектура не разработала современного вокабуляра, способного передать традиционную идею языком сегодняшнего дня?

Ответить на этот вопрос решили архитекторы стамбульского бюро Hassa Architecture Engineering Co., названного в честь основной архитектурной школы времен Османской империи. Выстраивая собственную идентичность на основе интерпретации культурного наследия периода предмодернизма и превестернизации Турции, здесь нашли собственный стиль и особый выразительный аппарат, в котором исламская архитектура отражается в масштабном использовании математически точных фрактальных форм, являющихся, по мнению архитекторов Hassa, сущностью турецкого искусства.

План купола мечети с отмеченным направлением Мекки (Кибла)

Автор проекта монументальной конструкции, архитектор Мухаррем Хильми Шеналп, положил в основу плана мечети гигантский железобетонный двенадцатиугольник, перекрытый прихотливым куполом диаметром 35 метров, высшая точка которого расположена в тех же 35 метрах над землей.

Невесомый с виду купол, в котором читается и сложная геометрия раковины океанского наутилуса, и цитирование тысячелетней османской техники возведения свода kırlangıç — «ласточкин хвост», поддерживают двенадцать стальных колонн. Свет в подкупольное пространство льется из спирально прорезанных в гигантском полушарии окон и венчающего его фонаря из стали и зеленоватого стекла, нервюрная сетка которого отсылает к традиционным арабским ячейкам-мукарнам.

Мукарнами декорирован и михраб мечети, ниша, указывающая направление на Мекку, выполненная в контрастирующем с белоснежными стенами красно-коричневом ониксе. Масштабные пространства между несущими колоннами целиком прорезаны арочными окнами, забранными резными мраморными решетками-мишрабия с геометрическим орнаментом, каким его видит исламская архитектура.

Вид на михраб от входа в подкупольное молитвенное пространство мечети
Роскошный красно-коричневый оникс михраба с резными ячейками-мукарнами, типичными для исламского зодчества
Украшенная резными мукарнами платформа-курси для чтения Корана
Свет, проникающий в пространство мечети сквозь решетки-мишрабия, создает поразительную игру теней на белом мраморе
Михраб обрамляет роскошный архивольт с флористическим орнаментом, выполненный из армированного стекловолокном гипса

Декор этот речитативом повторяется в орнаментальной декоративной резьбе кафедры-минбара, в резьбе центрального мраморного фонтана для омовений, в узоре устилающего пол мечети ковра

Вид на нишу-михраб, указывающую направление Мекки
Все пространства между несущими колоннами занимают стрельчатые окна
Окна в мечети забраны резными мраморными решетками-мишрабия с геометрическим орнаментом

Кажущаяся снаружи камерной и небольшой, мечеть располагает масштабным подземным пространством, занимающим четыре уровня, раскинувшихся под улицами на площади в 30 000 кв.м. Здесь раcполагается второй более просторный молитвенный зал, расчитанный на 4 000 прихожан, лекционные и конференц-залы, выставочные площадки, кафе, книжные магазины и кинотеатр.

Убранство подземной части комплекса в укрупненном масштабе повторяет декоративное оформление малой мечети: троичные мотивы стеклянных витков верхнего купола и угловатые элементы «ласточкиного свода» отражаются в калейдоскопичной геометрии белоснежного купола нижнего зала.  В потолке монументального фойе модули освещения скрыты в звездачатом узоре, который составляют стальные перекрытия, одетые в армированный стекловолокном гипс.

Вообще освещению исламская архитектура уделяет особое внимание. Здесь источники искусственного света спрятаны в «ласточкином куполе» верхней мечети и оснащены датчиками уровня освещения и диммерами, позволяющими максимально использовать преимущества дневного света, с наступлением сумерек или в пасмурную погоду постепенно изменяя сценарий.  Сложная геометрия отделки стен и потолков позволила выстроить драматическую свето-теневую сценографию пространств, типичную для исламской архитектуры.

Архитектура и организация освещения михраба нижней мечети. Фото: Hakan Şenbahçeli

Таким образом, университетская мечеть становится культурным центром и центром притяжения общественной жизни, а архитектоника этой громадной конструкции подчинена суфийской максиме «каждая часть — в целом и целое — в каждой части», которую в поэме «Цветник тайны» выразил персидский философ XIII века Махмуд Шабистари:

Из каждой точки на этой замкнутой окружности 
Выводятся тысячи форм.
Из каждой отдельной точки получилась кружащаяся окружность,
Она есть и центр, и точка, идущая по кругу.
Если хотя бы одну частицу уберешь с ее места,
Придет в расстройство весь мир целиком.

Что же касается попыток оценить степень традиционности или современности мечети университета Мармара, то на этот вопрос авторы проекта отвечают уклончиво. И приводят фразу из труда «Последствия модернити» выдающегося британского социолога Энтони Гидденса, который объясняет, как в современном мире соотносится стремление к новому с необходимостью рефлексивности, почитания прошлого: «традиция не столько противится изменению, сколько образует контекст специфических временных и пространственных признаков, по отношению к которым изменение приобретает значимую форму».