Lockdown как ретрит

Ирина Исаченко / Урбанистика /

«Тихо-тихо ползи улитка по склону Фудзи» — это хокку Кобаяси Иссы обычно расшифровывают как призыв к медленному поступательному движению, позволяющему достичь вершин. Мы решили выяснить, как повлияло вынужденное карантинное замедление на отношение людей к пространствам, в которых они живут и работают. Как изменятся, да изменятся ли вообще интерьеры жилых квартир, домов и архитектура городов? В этой подборке мы публикуем мнения архитекторов и дизайнеров, прозвучавшие в том числе во время онлайн-дискуссии Slow Living, организаторами которой выступили PRAGMATIKA.MEDIA и «Проект 900».

Вход в покой через суету

Олег Дороздов

Drozdov & Partners

Олег Дороздов, Drozdov & Partners

С одной стороны, мы получили возможность посмотреть, как растут деревья. С другой — благодаря Zoom и прочим гадостям суета продолжается и времени абсолютно не хватает. Несмотря на то что локализовались, мы живем в глобальном мире, и мерило успеха в нем тоже глобально — только через суету этот успех и достижим. Достижение покоя — через суету.

Моя академическая работа то и дело сталкивала меня с биографиями Ле Корбюзье и Миса ван дер Роэ. Если оценивать общее число проектов, которое реализовал каждый из этих столпов и апостолов XX в., то выходит, что наш офис способен осуществить все за три года. К примеру, Ле Корбюзье в юности, будучи студентом, построил дом для богатой семьи и на эти деньги уехал на год путешествовать по Азии и Ближнему Востоку. Еще и на переезд в Париж хватило денег. То есть гонорара за полтора года работы оказалось достаточно для полутора лет активной жизни, путешествий и массы открытий.

Последние события пробуждают спрос на глубину и устойчивость

А что сейчас? Интересный парадокс: все, что мы быстро-быстро делаем благодаря новым инструментам, другие так же быстро-быстро потребляют. И вот то эталонное понимание содержательности и качества уже не нужно ни тем, ни другим. Покупателей товара, претендующего на место в вечности, вроде уже и нет. Есть редкие любители, нецелевая группа.

Суета с повестки дня не исчезла. Я крайне разочарован кризисом. Мы так и не достигли той медитативной эстетики безвременья, пустоты, в которой все лишнее отпало бы за ненадобностью. Сложившийся стереотип хорошей архитектуры — это пространства, в которых лишним вещам нет места, потому что они предназначены для людей, ведущих почти буддистский или протестантский образ жизни — он по‑прежнему остался невостребованным. Эта эстетика — которую, кстати, почти никто не заказывает — между тем, важный ориентир. Она появилась как реакция на суету, как нечто невозможное, недостижимое.

Transforming. Пленка. Автор фото: София Бондарь

Чего мы достигли — относительной локализации и осмысления своего ближнего окружения, пространственного в том числе. Это тот момент, когда пробуждается критическое мышление по отношению к своей локации, стране. Ведь те «матрешки», в которые мы упакованы, до сих пор оставались герметичными. Я думаю, этот процесс в будущем приведет к переосмыслению локальной архитектуры. И очень интересно за этим наблюдать, потому что укорачивается пользовательский рычаг, акценты переносятся ближе: многие чаще бывали где‑то в Италии, чем у себя на даче.

Что касается большой архитектуры, то последние события пробуждают спрос на глубину и устойчивость. Это своего рода послание, которое обращено одновременно в прошлое и в будущее. И мне кажется, что уход в качество от количества — это хорошо для большой архитектуры.

 

Творчество не подчиняется насилию

Александр Попов

Archimatika

Александр Попов, archimatika

Можно воспринимать карантин как заслуженную награду и паузу, как возможность остановиться и подумать о чем‑то важном и хорошем. Но затем в твою игру с ребенком врывается звонок, сообщение — и все, ты уже ушел в параллельный мир. Я критически отношусь к локдауну и карантину. Я против насильственной, принудительной дисциплины и всего, что с этим связано. Это противоречит самому принципу творчества. Мне кажется, что качественное замедление невозможно включить насильственно. Суета не прекратится, пока мы не выключим центр суеты где‑то у себя в голове. А без этого невозможно погрузиться в то философское, мудрое состояние, которое обеспечивает возможность минимального, но точного и результативного действия. Мудрость позволяет не делать дурацких ходов, которые порождают все новые и новые действия. Позволил ли локдаун достичь этого состояния? На мой взгляд, нет. Какие‑то точечные прозрения у меня бывали, когда я говорил себе, что сдал проект и могу теперь взять паузу на пару дней, погрузиться в медитативное состояние. Но только один день просидел дома и потом снова побежал. В маске.

Какой быть большой архитектуре — быстрой или медленной — зависит от пользователя

Я открывал личное пространство и открываю его годами. И переосмысляю. И дети, и жена — мы все время в этом процессе. Когда были в Нью-Йорке, решили использовать концепцию slow living для проектирования нового здания. Манхэттен настолько спешит, что там просто невозможно остановиться. И нам со стороны показалось, что люди в этой гонке начинают совершать ошибки. А наша архитектура предлагает выдохнуть и сделать паузу.

Я всегда придавал большое значение деталям — они несут важную информацию. Но чтобы ее считать — нужно время. Мы с коллегами заканчиваем проект во Львове. Я был критиком концепции, поскольку мне показалось, что там слишком мало деталей. Когда архитектуру предстоит считывать за секунды, например, эстакаду, мимо которой проносится поезд, то минимум деталей — это оправданное решение. Но если ненасыщенная информацией архитектура появляется там, где у человека есть больше времени на осмысление образов, это возмущает.

#film. Пленка. Автор фото: София Бондарь

Какой должна быть большая архитектура — быстрой или медленной — зависит от пользователя. Ему нужен выбор. Когда он хочет двигаться быстро, но его заставляют замедляться — это насилие. Если человек хочет остановиться, изучить детали, а его торопят, мол, быстрее, заходи, выходи, работай, — это зло. Так что архитектура должна давать выбор, быть разной.

Сам факт того, что мы внезапно оказались под домашним арестом, ставит перед нами задачу решить, как же бороться с эпидемиями так, чтобы минимально ограничивать свободу, а не использовать принципы карантина XIV в. Как сделать наши города безопасными, как использовать возможности Big Data для того, чтобы предупреждать человека о небезопасных контактах, но не запирать его дома.

 

Жить в моменте

Катерина Васильева

«Васильева & К»

Катерина Васильева, «Васильева & К»

Ускоряться или замедляться? Хотелось бы прежде всего сказать об очень важном приобретении, которое состоялось, как мне хочется верить, у многих. Осознанность себя и своих желаний мне лично позволила остановиться. И заглянуть глубоко в подсознание, которое обычно прячется, пока сознание подстегивает нас бежать, совершенствоваться, учиться, достигать. И стало понятно, что в тот момент, когда я есть — жизнь движется с гармоничной скоростью. Именно с той, в которой я могу ее осознавать и проживать. Если человек понимает, что и ради чего он делает, то скорость движения жизни будет приходить в соответствие с его приемным устройством, где бы оно ни находилось — в душе, в мозгу, в сердце. Возможно ли создавать в городах атмосферу, с помощью которой можно ускорять или замедлять жизнь? Я думаю, что это станет вопросом для каждого, кто будет заказывать будущие объекты: сохранять ли ритм или менять его в соответствии с потребностями? А также вопросом, которым будут задаваться проектировщики, желая осознанно выполнить заказ.

Сегодняшнее осознание себя позволит создавать персонализированные пространства

Уходит в прошлое вся модная стилистика в архитектуре и в интерьерах, ориентированная на внешнюю оценку и принцип «а у меня лучше и богаче, чем у тебя». Именно сегодняшнее осознание себя позволит создавать персонализированные пространства. Будут там сувениры или нет? Будут там системы хранения, гардеробные или мы не хотим ничего хранить? Относительная изоляция позволяет каждому из нас ответить на эти вопросы. Интерьеры станут такими, как ты есть, а не кем хочешь казаться. При этом время и скорость придут в гармонию: если я бегу, то и время бежит. Если я останавливаюсь — все замирает.

#film. Пленка. Автор фото: София Бондарь

Когда я в себе, в текущем моменте, у меня возникает возможность и желание смотреть. К примеру, возле творений Калатравы невозможно не остановиться. Однажды так группа архитекторов остановилась и опоздала на самолет. Великая архитектура заставляет замедлиться. Но ее величие наполняет смыслами и нас самих.

 

Под собственные ритмы

Олег Волосовский

Loft Buro

Олег Волосовский, Loft Buro

Наша жизнь разбита на периоды подобно цветовому кругу. Молодые цвета — разбеленные, зрелые — яркие, когда мы светимся, становимся заметными. Затем появляется состояние глубоких сложных цветов. В своем времени каждый по‑своему планирует работу. И когда мы говорим о жилье, то выбор цветов, в том числе в интерьерах, очень сильно зависит от возрастной категории. В цветовой палитре каждый найдет себя. И неправильно заставлять жить человека в том окружении, которое не отвечает его возрасту.

Я за многофункциональное пространство. Мне это важно — в работе, в городе, в жилье, в стране, в мире. Мне так интересно. Я так живу. Для меня жилье — это не место для сна. Для меня это шоу, веселье. Любимое вино. То же касается и работы. И часто я не могу понять, где живу — на работе или дома?

Как цвет и функцию, скорость жизни тоже каждый выбирает по себе

Как и цвет, и функцию, скорость жизни тоже каждый выбирает по себе. Есть знаменитая автогонка Mille Miglia. Пока ты не дойдешь до финиша, не понимаешь — первый ты или последний. Но ты сам выбираешь, с какой скоростью проходить данный отрезок. Вот сегодня я замедлился, чтобы заменить резину, а завтра я как дерну!.. О себе скажу: я просто не могу остановиться. Я знаю, что такое медитация, но больше 7 минут не выдержу. Действие — это адреналин, тот наркотик, с помощью которого я живу.

Мы всю жизнь пропагандировали персонализацию. Но в масштабе она возможна, когда на государственном уровне нам перестанут диктовать, в каких пропорциях мы обязаны жить.

Если пространство ограничено высотой потолка в 2,7 м и нормированной площадью пола, о какой персонализации вообще может идти речь? Когда у тебя есть объем, ты можешь здесь создать свою собственную структуру. Естественно, все начинается с архитектуры — и только потом появляется дизайн. К примеру, пространство HayLoft, которое мы превратили в жилое, изначально предназначалось под какой‑то магазин. Я сторонник того, чтобы давать подобным пространствам вторую, третью жизнь, потому что здесь мы нашли объем, высоту в 6 м, которую невозможно найти в типовых жилых зданиях.

#museo. Автор фото: София Бондарь

Что касается нового жилья, то я ничего не имею против смарт-квартир, но там комфортно в возрасте 20—25 лет, пока ты один и эгоистичен в поисках себя. С возрастом тебе нужно больше пространства, потом еще больше, и если не остановиться — будут нужны тысячи квадратных метров, которые не ясно как использовать. В каждом возрасте человек должен ощущать минимально комфортное для жизни пространство. Вот для нас 150 кв. м — это уже предел. При этом наш HayLoft многофункционален, в нем есть все вплоть до диджейского пульта.

Изменились ли все эти мои принципы за время локдауна? Нет.

 

Собрать осколки времени

Елена Логвинец

Loft Buro

Елена Логвинец, Loft Buro

В период локдауна время по субъективному ощущению стало еще более раздробленным. Я бы не заявляла о какой‑то остановке и переосмыслении. Скорее, наступило особое эмоциональное состояние, когда ты не понимаешь, что дальше. Мир меняется, отчасти почва уходит из‑под ног, потому что меняются сами принципы ведения бизнеса, взаимоотношений. И невозможно просчитать, что дальше. Возможно ли перед такими вызовами замедлиться до комфортного состояния? Когда‑то мы жили в индустриальную эпоху. Потом была информационная. Теперь — цифровая. Каждая следующая эпоха быстрее предыдущей. По всей видимости, скорость будет только нарастать. И тут все зависит от того, кто и как воспользуется этим обстоятельством.

Самое большое счастье и горе — прожить всю жизнь в одном пространстве

Мы с Олегом Волосовским создали для себя капсулу времени, свой HayLoft — я не знаю, что это за трещина между мирами, но здесь просто пропадаешь. Самое большое счастье — и оно же самое большое горе — прожить всю жизнь в одном пространстве. Наше жилье — это проекция нас самих. Мы его расширяем, изменяем, потом начинаем уменьшать. Все зависит от культуры, от потребностей, от возможностей, финансовых в том числе. Мы сейчас так быстро проживаем время, у нас качество жизни — скорость. Пытаемся проскакать за 3 года 30 лет. В этом смысле Украина уникальна — за рубежом ничего подобного не происходит. После карантина, во время карантина — там ничего не поменялось. Каждый строит свое жилье. До недавнего времени у нас было искаженное представление об архитектуре, об интерьерах, отсю­да все эти дворцы и башни. А когда мы дозрели до качественных, чистых интерьеров, все они почему‑то стали одинаковыми. Первые ласточки восхитительны. Остальные — уже копии. И я чувствовала, как жилье превращается в конвейер инстаграмабельных, выхолощенных интерьеров с одинаковой мебелью. На данный момент остро стоит вопрос индивидуальности, того, что делает любой интерьер индивидуальным.

#museo. Пленка. Автор фото: София Бондарь

Мне кажется, что в последнее время люди стали все чаще ориентироваться на собственное восприятие комфорта, нежели стараться сделать лучше, чем у знакомых. Хотелось бы видеть больше индивидуальных, интересных решений, которые связаны с конкретным человеком. Использовать все эти знания, объединить их с дизайнерским опытом и получить пространство такого высокого качества, что дает возможность передать его по наследству детям.

 

Бесконечного ускорения не бывает

Олег Михайленко

MIRS

Олег Михайленко, MIRS

Мы привыкли жить в парадигме, когда побеждают не лучшие, а быстрые. И вот этот ритм, заданный нам извне, приводит к тому, что мы все ускоряемся, чтобы победить, и накручиваем эту скорость. Но до какого предела мы можем ускориться? Всегда существует предел, как, например, у автомобиля. И на каком‑то следующем этапе неизбежен провал, крах, остановка. Мне кажется, этот карантин заставил задуматься — а можно ли добиваться перфектных результатов, но несколько в ином темпе? Лично у меня работы не убавилось, ее стало еще больше, но она принципиально изменилась. Я усвоил, что можно заниматься любимым делом и добиваться хороших результатов, не включая безумное ускорение. А все вокруг нас к этому подталкивает. Возможно, какие‑то вещи нельзя реализовать, остановившись или замедлившись, но для каждого — свои исключения.

Можно успешно заниматься любимым делом, не включая безумное ускорение

Да, сегодня многие дизайнерские вещи в Украине делаются принципиально быстрее и качественней, чем зарубежные прототипы. К тому же из‑за того, что в Украине более «низкий» рынок и более низкая культура потребления, мы часто опережаем европейцев и американцев в бизнес-моделях.

Tbilisi. Пленка. Автор фото: София Бондарь

Бренды и продукты, которые мы представляем в рамках «Проекта 900», на 90 % выбирались мной лично. Мы принципиально не работаем с югом Европы, мне больше по душе эстетика и дизайн севера. Поэтому в «Проекте 900» появились предметы таких брендов, как Vitra, Fritz Hansen, Walter Knoll, Louis Poulsen. И сама тема slow living вызвала у меня мысль, что как раз эти люди, как мне кажется, создавали свои предметы очень неторопливо, осознанно. Поэтому у них практически неисчерпаемый запас прочности и качества, их можно передавать по наследству и продолжать выпускать новые экземпляры — они будут востребованы. У Walter Knoll есть модели 1907 г., которые выпускаются и сегодня. Вневременность — это их сильная сторона.

 

Рухаємося за спіраллю

Віктор Кудін

KUDIN architects

Віктор Кудін, KUDIN architects

Я вважаю, що всі процеси, пов’язані з часом, в нашій Галактиці відбуваються по спіралі. Як і життя кожної людини. На певний момент ми знову й знову максимально наближаємося до точки відліку. Я неодноразово у цьому переконувався. У якийсь період життя проходив ту чи іншу віху, а за багато років знову був до неї близький — але вже в іншому віці, в іншому стані.

Загалом це хороший період — зовнішня метушня раптом зникла

Якщо продовжити цю аналогію, теорію спіралі, то можна спробувати припустити, де саме, до якої з точок історичної спіралі ми наближені максимально. На мою думку, у період карантину ми раптом опинилися десь на позначці другої половини XVII ст., за часів Гетьманщини. Такий повільний, відносно спокійний, тихий, «застиглий» час. Вірніше, ця зупинка за командою згори позбавила нас відповідальності за те, що відбувається. Селяни працюють на пана, але без фанатизму і не повний тиждень, а на вихідні відпочивають із сім’єю. Все в навколишньому світі теж відбувається тихо і повільно. Повільно ходимо і їздимо, неголосно розмовляємо. Розумію, це суб’єктивно, у всіх свої відчуття і життєві ситуації. Але мені здається, що в цілому це хороший період — зовнішня метушня раптом зникла. У мене точно зникла — і це був справжній кайф. Сказали, що нікуди не можна ходити, а тобі то й не треба. І сидиш, займаєшся чимось по‑справжньому важливим для себе.

Расплавленный город. Автор фото: София Бондарь

Спіральна теорія — вона не тільки про зв’язок з минулим, а й про зв’язки з майбутнім. Нічого так просто не виникає. Навіть революції, які спалахують, здавалося б, раптово, мають передумови з далекого минулого. Тому все, що відбувається, чимось зумовлене. Так і зараз: ми визначаємо наше майбутнє. І я би тут акцентував увагу на деталях, якщо вже в нас є для цього не тільки привід, а й можливість. У дрібницях, в ювелірних деталях людина розкриває свою глибину, можливо, більш точно, ніж у великих формах. Наприклад, Лариса Болтрушевич, яка багато років займалася архітектурою, а потім раптом захопилася керамікою. І коли вона показує свої роботи на Фейсбуці, я захоплено їх розглядаю.

 

Настало время взаимной ответственности

Людмила Белодед

Beloded Landscaping

Людмила Белодед, Beloded Landscaping

Локдаун не смог остановить или существенно замедлить ландшафтных архитекторов. Работы по уходу за садами, по обслуживанию ландшафтов меньше не стало. Я бы даже сказала, что ее теперь больше. Все частные заказчики остались дома, никто не смог улететь на отдых, и у них, естественно, появилось желание использовать это время, чтобы усовершенствовать свои «зеленые гостиные». А поскольку было свободное время, то появились новые творческие идеи, новые запросы.

В проектировочном процессе действительно возникла незначительная пауза. Мы использовали свободное время для самообразования. На то, чтобы обновить информацию о последних технологиях, дизайнерских приемах. Почитать аналитику на актуальные темы по устойчивым ландшафтам, к примеру. Сделать такой масштабный апгрейд.

Сама жизнь нам напомнила о том, что пустота, простор являются важными

Морально тяжело воспринимался запрет на прогулки в парках. К счастью, он был недолгим. Но достаточным, чтобы все успели прочувствовать ценность открытых пространств. Когда мы обсуждали с коллегами, что же, возможно, изменится в будущем, то пришли к выводу, что изменятся сами наши публичные пространства — они должны стать просторнее. Теперь чувство безопасности и комфорта зависит от дистанции — нам по‑прежнему хочется находиться среди людей, но на безопасном расстоянии. И город должен подстроиться — дать людям возможность не толкаться локтями. Значит, предстоит пересмотреть нормы по ширине тротуаров и променадов.

Как быстро эти изменения будут имплементированы в реальность? Все зависит от заказчиков, муниципальных и частных. Смогут ли они оперативно учесть новые запросы горожан, готовы ли сдвинуть фокус и посмотреть на ситуацию с прицелом на будущее?

Unknown. Пленка. Автор фото: София Бондарь

Предыдущие несколько десятков лет мы не только ускорялись, но и сворачивали пространство вокруг себя, сокращали все нефункциональное. Пытались на нескольких квадратных метрах, на расстоянии вытянутой руки разместить все необходимое для жизни. Но как только мы максимально уплотнились, сама жизнь нам напомнила о том, что пустота, простор, оказывается, являются такими важными. Необходимость раздвинуть наши парки, улицы, площади — это только то, что лежит на поверхности. А мы все стали чуть менее поверхностными, когда перестали спешить. К прежнему бешеному темпу жизни и работы, как я думаю, города еще долго не вернутся, а возможно, не вернутся никогда. Ритм в любом случае будет иным. Каким именно — говорить еще рано, ведь ограничения полностью так и не сняли. Пандемия закончится. В масках или без масок мы в любом случае вернемся в пространства, где нам дышится легко. Именно этот фактор будет играть главную роль.