«Это магия». Олеся Джураева о линогравюре и новом Киеве

Елена Панченко / Интервью /
Красота городской повседневности. Эстетика промзоны и выросших посреди мегаполиса свеженьких зданий из стекла. Принимать город с его постепенными, но необратимыми изменениями призывает украинская художница Олеся Джураева.

Недавно она представила столичной публике свою новую серию работ в технике линогравюры Reflection. Герой арт-проекта Олеси Джураевой – Киев без прикрас. Киев, каким его видит человек в своей будничной жизни – на ежедневном маршруте от дома на работу. PRAGMATIKA.MEDIA пообщалась с мастером графики о ее жизни, работе и трансформации города.

PRAGMATIKA.MEDIA: Для начала хотелось бы узнать немного о вас. Вы родились в Душанбе. Как оказались в Украине?

Олеся Джураева: Да, я родилась в Таджикистане. А с распадом СССР мы переехали в Украину. Я только на четверть таджичка. Мой папа — наполовину таджик. Обе мои бабушки родились в Украине и имеют исключительно славянские корни. Но когда мы сюда вернулись, все связи с дальними родственниками были утеряны. Но тогда же все делалось просто: куда родителей перевели, туда и поехали. Мой отец — профессиональный спортсмен-велосипедист, на тот момент он уже был тренером, получил место в детско-юношеской спортивной школе Днепропетровска.

«Сумерки», линогравюра, 2016 г.

P.M.: Сколько вам тогда было лет?

О. Д.: Мне было 6—7 лет. Это был 1989 г. На самом деле я не помню хорошо тот период, когда мы жили в Таджикистане. До 7 лет дети живут в своем мифическом мире, они существуют в тепле родителей и обращают внимание на какие‑то совсем другие вещи. У них другие приоритеты и другие ценности.

P.M.: Мама — геолог, папа — велосипедист. Как вы пошли в искусство?

О. Д.: Я закончила художественную школу, хотя всерьез о том, чтобы быть художником, никогда не думала. Но в 9 классе решила готовиться к поступлению на графического дизайнера. В университете в Днепропетровске на графическом дизайне я проучилась год. Потом переехала в Киев и перевелась в Киевский государственный институт декоративно-прикладного искусства и дизайна им. М. Бойчука. Во время учебы мы знакомились с разными графическими техниками — офорт, линогравюра, гравюра на картоне. Меня это очень увлекло, и я стала делать что‑то помимо заданий в институте. Как‑то так все очень стремительно произошло, и моя первая персональная выставка случилась еще во время учебы в институте. Там, правда, не наблюдалось никакой единой концепции, работы были в разных техниках.

«Шум города 4», линогравюра, коллаж, 2014 г.

P.M.: Почему решили сконцентрироваться именно на линогравюре?

О. Д.: Через год после окончания института я ушла в декрет. На мастерскую не было времени, но я продолжала рисовать. Очень люблю рисовать с натуры. И могу сказать, что рисование (я рисовала гелевой ручкой) меня и подтолкнуло к тому, чтобы перейти к линолеуму. Первые работы я начала резать еще дома, пока студии не было. В принципе, линогравюра — это не королева графики. Офорт считается более сложным, более востребованным. Но после первых оттисков я поняла, что линогравюра — это не только черное и белое, можно достичь разных тонов. Это меня захватило. Скоро будет 10 лет, как я работаю в линолеуме, и до сих пор технически могу в этом расти. С каждой новой работой я ставлю перед собой какие‑то новые задачи. И мне по сей день не надоело! Поэтому сейчас это моя основная техника. Хотя время от времени я какие‑то небольшие работы делаю в резцовой гравюре, меццо-тинто.

С какой бы техникой ты ни начал работать, стандартных приемов нет. Если будешь работать стандартно, интереса это не вызовет.

Но вообще тиражная графика любит погружение в технику. С какой бы техникой ты ни начал работать, стандартных приемов нет. Если будешь работать стандартно, интереса это не вызовет. А как только ты накапливаешь технический опыт, можешь говорить свободно. Кроме того, в тиражной графике есть какой‑то элемент неожиданности. И вообще — это такой магический процесс. К примеру, люди приходят со мной попробовать что‑то сделать в линогравюре, и когда режут, я вижу, что они не получают от этого удовольствия. А потом мы идем печатать, наносим краску, и когда листик поднимается после того, как проехал под прессом, и человек видит, что остался оттиск на бумаге, это буквально магия. И у меня это до сих пор вызывает какую‑то детскую радость.

«Туман», линогравюра, 2016 г.

P.M.: У вас две дочери. Они хотят быть как мама? Пойдут в художники?

О. Д.: Я абсолютно не настаиваю. Не считаю, что это легкий путь. Мне иногда кажется, что легче заниматься какой‑то нетворческой деятельностью. Временами ведь хочется оставить все на работе и домой не нести. А у меня так не выходит, бывают творческие кризисы. Хотя в последнее время все так закрутилось, что я, пожалуй, больше страдаю от недостатка свободного времени. Идей больше, чем я могу воплотить. Вдохновение и желание работать приходит ко мне только в процессе работы. Если делаешь перерыв, очень трудно начинать снова. Когда у меня что‑то не получается, нет никакой идеи, надо просто заставить себя сделать хоть что‑то. После декрета моя первая большая серия была об объектах, которые меня окружают — какой‑то старый велосипед, швейная машинка, вещи, с которыми я живу.

Что касается девчонок, то как художник я вижу, что одна более талантлива в лепке, а другая в рисовании. Я рисовала с ними, только пока они были совсем маленькими — полтора-два года. Когда они стали более сознательными, я деликатно удалилась от их творческого процесса, потому что дети — страшные имитаторы. В принципе, считаю, что все дети гениальны, они делают очень интуитивные правдивые вещи, то, на что взрослый человек не может решиться, потому что мы уже скованы стереотипами. Сейчас мои девочки ходят к очень хорошим художникам. Младшая — на лепку, старшая — на рисование. В этом году она проявила интерес к компьютерной графике, пошла на курсы. Я считаю, что за этим будущее. Не знаю, станут ли они художниками, но наверняка будут любить искусство.

«Отражение», линогравюра, коллаж, 2015 г.

P.M.: Вы говорите, что будущее за компьютерной графикой. У вас не было желания посвятить этому себя?

О. Д.: Я‑то закончила графический дизайн. Но честно скажу, к сожалению, так и не освоила Photoshop и другие графические программы. В этом, я считаю, проблема нашего образования, что человек, выпускаясь из вуза, не адаптирован к современным условиям. Возможно, сейчас уже по‑другому. Может быть, потому я и не работаю по профессии — не освоила самый главный инструмент. А здесь — все делаю руками, все контролирую. Компьютер я не освоила настолько, чтобы добиться желаемого результата. Но кто знает, может, позднее, когда у меня будет больше времени, я этим займусь. Есть современные способы печати, например, шелкотрафарет, которые нераздельно связаны с компьютером. Я не ставлю на этом крест.

«Отражение 2», линогравюра, коллаж, 2018 г.

P.M.: Давайте теперь поговорим о вашей выставке. Reflection — это продолжение серии «Там где я». Расскажите о вашей задумке.

О. Д.: Серия «Там где я» посвящена Киеву, но не старому городу. Я живу в центре, который приобрел свое лицо уже во времена СССР. Моя мастерская в 10 минутах от дома (в районе метро «Олимпийская». — Прим. ред.). Но я не слышала о художниках, которые бы изображали этот район. И я подумала: вот это меня интересует. Новый город — не менее интересный и привлекательный, чем старый. Я вообще люблю урбанистический пейзаж — какие‑нибудь ТЭЦ, промзоны. Все это тоже уже состарилось и имеет свою специфическую эстетику. Не случайно серия названа «Там где я». Это места, где я часто прохожу, где постоянно бываю. Я знаю, как освещение, время дня и года, погода меняет это место. И вообще, когда ты изо дня в день ходишь одними и теми же улицами, ты понимаешь, что ничего не повторяется.

P.M.: На выставке были представлены ваши работы за четыре года — это время непростых событий для страны. Как отразились последние годы на городском пейзаже?

О. Д.: Наверное, теперь меньше рекламы. Пейзаж стал чище. А с другой стороны, появилось большое количество новых зданий. Только в моем квартале три или четыре комплекса построено. Я хожу и каждый день смотрю, как все меняется. Те пейзажи, которые я нарисовала, уже изменились.

«Шум города 1», линогравюра, коллаж, 2014 г.

P.M.: Особый интерес вызывают ваши коллажи. Как вам пришла такая идея?

О. Д.: Больших станковых работ за год я могу сделать не так уж много — максимум три-четыре. Работа над одной формой занимает от двух до трех месяцев. Ты утомляешься, потому что проходит несколько месяцев — а результата все еще не можешь почувствовать. При этом, естественно, у меня остаются не очень хорошие оттиски, которые не удовлетворяют меня по качеству — по тону, по насыщенности краски. Насобиралось какое‑то количество условного брака. Как‑то было у меня настроение, я порезала и сложила их как пазл — сначала в маленьком формате. Мне стало интересно. Первые коллажи, которые я сделала, были более абстрактными. Это мозаика, сложенная из кусочков, в каждом из которых своя жизнь. Опознать какой‑то пейзаж там было невозможно. Прошло время — и опять накопилось какое‑то количество оттисков. Я решила, что можно попробовать сделать что‑то более узнаваемое. И действительно — за последние годы вокруг появилось много стеклянных поверхностей. Они, конечно, влияют на пейзаж, появляются какие‑то отражения, преломления. Я попробовала передать эту идею, ритмы, повторы — получилась новая серия.

«Отражение 3», линогравюра, коллаж, 2018 г.

P.M.: В этом томе мы говорим об архитектуре будущего. По работам видно, что вы не боитесь современной архитектуры, но многие люди с опаской относятся к изменениям в городском пространстве. Как научиться принимать это новое?

О. Д.: Когда‑то и телефон, и электричество вызывали бурю эмоций, но ко всему привыкаешь. Мой совет такой: надо больше путешествовать, видеть, интересоваться — тогда это так не пугает. Все меняется. Технологии меняются. Не можем мы строить так, как 100 лет назад. Теперь другие материалы, другие условия, но не надо этого бояться. Ведь потом так или иначе одно на другое наложится, время чуть‑чуть все обработает — и мы даже не заметим, как и в этом появится своя эстетика.

P.M.: Вы говорите, что вас привлекает город со всеми его недостатками. Но вас как жителя этого города не возмущает пренебрежение к памятникам архитектуры прошлых столетий, к общему облику столицы? К примеру, навязчивая реклама, уродливые вывески на старых зданиях.

О. Д.: Это часть нашей истории. Сейчас этого становится меньше. Но был такой период.

P.M.: Думаете, мы отойдем от этого?

О. Д.: Да, поколения сменяют поколения. Мы — такие, наши дети уже будут другими, более образованными в каком‑то смысле. От того, что мы заложим в них сейчас, зависит, какой город получим. Это не значит, что мы плохие, просто был такой период, который создал пропасть между нами и Европой. Есть разрыв в развитии, но все движется в правильном направлении. Есть памятники архитектуры советского времени, которые достойны мировых архитектурных журналов. Та же «тарелка» на Лыбедской, библиотека Вернадского, крематорий. Это для меня безусловные шедевры. Какое‑то время хотели сносить «тарелку» — вот это была бы действительно потеря для киевского пейзажа. Я считаю, что такие вещи нужно сохранять.

«Отражение 6», линогравюра, коллаж, 2018 г.

P.M.: Киев через 20 лет. Как думаете, каким он будет?

О. Д.: Трудно предположить. Могу сказать, каким бы хотела его видеть: чтобы было больше подземных парковок, меньше рекламы, больше зелени и парков. Чтоб промзоны превратились в пространства для музеев и творческие мастерские. Я думаю, он и станет таким. Он будет интересным однозначно. И сейчас для людей, которые приезжают сюда из европейских стран, из Азии, мы очень интересны. Мы другие. И да, будем развиваться, будем не похожими на других. И это здорово!

P.M.: Вы часто участвуете в международных выставках. Скажите, Украина в графике и в линогравюре в частности отстает от остального мира или нет?

О. Д.: О нет! Мы отстаем только в активности. Я, например, на многих международных мероприятиях единственная, кто представляет Украину. Но мы интересны. Я поучаствовала в нескольких американских Print Exchange, обменах принтами: это когда ты посылаешь свой тираж в 25 экземпляров и получаешь обратно папку с работами 25 других участников, включая свою. И ты смотришь: у них в основном уже цифровое искусство, и тут мое, выполненное в архаичной технике. Но если они приглашают, значит, это актуально и интересно. Не могу сказать, что мы отстаем. У нас много прекрасных графиков и художников. Мы по разным причинам до сих пор работаем в классических техниках, но у нас хорошая школа и мы трудолюбивы. Я думаю, пройдет какое‑то время — и участников из Украины на международных выставках будет больше.