Исторические города. Миссия — сохранить лицо

editor / Архитектура /

Историческая застройка является базисом индивидуальности города. Вопрос отношения к наследию — стратегический для развития территорий. Станут ли «взрослые» дома магнитом города или их состояние будет дискредитировать и маргинализировать мегаполис? Программы спасения нужны и зданиям из ракушечника Одессы, и резным деревянным домам Чернигова, и кирпичному стилю центра столицы. О проблемах и путях решения мы беседовали с экспертами.

Одесса: кладку можно разбирать руками

Ядро города выстроено из местного материала, известняка-ракушечника, в кладке на известково-песчаном растворе. Камень довольно часто добывался прямо под домом, который строили. Тот факт, что этот материал не особо хорошего качества, не был ни для кого секретом. К примеру, в 1875 г. инженером Габшем было проведено исследование местных материалов, которое показало, что ракушечник из городских каменоломен и Нерубайских хуторов выдерживал нагрузку не более 10 кг / см2, камень с Жеваховой горы — до 15 кг / см2, а с каменоломни близ Хаджибейского лимана — до 21 кг / см2. Самый прочный камень добывали в каменоломнях Новой Слободки и Кривой балки в пригородах Одессы. Но и его показатели прочности в несколько раз ниже самого простого кирпича.

«При возведении Одессы применялись две различные технологии на основе местного камня. Первоначально для строительства домов ракушечник добывали в катакомбах, измельчали, добавляли специальный пластификатор, состав заливали в формы. В результате получалась очень мелкая плотная ракушка, которая не намокала, была прочной. Именно эти дома сохранились намного лучше, в такой камень можно было зажать мраморные лестницы. У нас есть прекрасный пример такой технологии — Музей западного и восточного искусства. Но большая часть города построена по другой технологии, из блоков, просто выпиленных в катакомбах. Такой камень очень гигроскопичен, а впитывая влагу из окружающей среды, становится непрочным. Из такого материала построена вся Молдаванка, вся малоэтажная застройка. Центр города — в основном из хорошего камня. Архитектор различие в технологиях видит сразу, но оно очевидно даже простому прохожему», — рассказывает Ната Головченко, основатель NG Architects.

Ната Головченко, основатель NG Architects

Ситуация сейчас близка к катастрофе. Даже дома из «сильных» серий, например, бельгийки, рушатся по причине небрежной эксплуатации, отсутствия систематических капитальных ремонтов.

«750 жилых домов Одессы уже признаны ветхими — их надо либо сносить, либо полностью реконструировать. В целом 25 % всех жилых зданий имеют показатель износа свыше 60 % и в ближайшие годы тоже будут представлять опасность для своих жильцов», — говорит Денис Гай, учредитель DEHAUSS.

25 % одесских зданий имеют показатель сноса выше 60 %

Он приводит пример сталинок, которые в Одессе строились из ракушечника и до сих пор являются одними из самых ценимых вариантов жилья в старом фонде. «При наличии в подвале воды все обстоит не так хорошо, как кажется со стороны главного фасада. При покупке такого жилья необходимо осматривать все помещения здания, включая крышу и подвалы: о проблемах могут рассказать трещины на внутридворовых фасадных стенах. С такой ситуацией мы столкнулись при ремонтных работах, проводимых в квартире здания на пересечении улиц Торговой и Пастера. Благополучная на вид сталинка оказалась в жилой части в довольно плачевном состоянии», — приводит пример Гай.

Фото: dumskaya.net

Что уж говорить о зданиях постарше! Перед работами проводятся исследования, их результаты сложно назвать оптимистичными. По словам Гая, проблемы есть по всем пунктам.

Качество проб, изъятых при реставрации и реконструкции зданий из ракушечника, показало, что прочность кладки известняка-ракушечника варьируется в пределах от М4 до М8. Ракушечник размокает, теряет свои прочностные характеристики, ухудшаются при этом и растворные показатели. По прошествии около 100 лет эксплуатации сам материал швов теряет в прочности — от М0 до М6. Попросту говоря, кладку домов, сложенных из пиленого ракушечника, можно буквально разбирать руками.

Балки перекрытий зачастую поражены гнилью за счет проведенных в период технической модернизации водонесущих коммуникаций и труб отопления. Балки чердачных перекрытий также не в лучшем состоянии, поскольку многочисленные течи кровельного материала и примыканий вентканалов напитывают шлаковую засыпку, и как факт — ее поражает грибок, разъедающий дерево в течение многих лет.

За время эксплуатации зданий в центре города довольно редко меняют отливы, «ленинградки», водосточные системы, что выливается в разрушение карнизных тяг, декоративных элементов фасадов и разрушение штукатурных элементов стен и, как следствие, выветривание растворного шва из тела кладки.

Дом на ул. Торговой в Одессе обрушился по причине проведения строительных работ без укрепления соседнего здания. Фото: dumskaya.net

Итог — здания держатся на честном слове. Любое активное внешнее воздействие, будь то строительные работы или подмыв фундамента при утечке из систем коммуникаций, приводит к обрушениям.

Печальные примеры этого лета — на улице Торговой и переулке Нахимова. По Торговой обрушение здания явилось следствием грубейшего нарушения проведения строительных работ без укрепления соседнего здания. Демонтируемое строение по факту служило подпорной конструкцией ввиду взаимного наклона зданий в сторону их примыкания.

В переулке Нахимова размыв основания угловой части фундаментной стены привел к обрушению угла здания с последующим разрушением частично обондаженных арочных оконных проемов. «На момент обрушения перемычки, усиленные обоймами из уголка, не были окончательно обварены и разрушились по месту подрезки уголков. В случае окончательного монтажа усиления обрушение могло бы и не произойти», — считает Денис Гай.

 

Реконструкция: типовых решений быть не может

При реконструкции в условиях сложившейся застройки нельзя полагаться на стандартные конструктивные решения, каждый объект проектирования является экспериментальным строительством, — подчеркивает Денис Гай.

Надстройка старого фонда без детального анализа влечет за собой аварийные ситуации — избыточное напряжение в материалах конструкций, частичную потерю устойчивости элементов конструкции и в результате — непрогнозируемые последствия в процессе эксплуатации объектов.

Нельзя не учитывать и влияния строительной техники — движение ее элементов может привести к возникновению резонанса с собственной частотой колебания конструкции, что многократно увеличивает шансы разрушения здания.

Денис Гай, учредитель DEHAUSS

«Каждый новый проект реконструкции, реставрации или капремонта мы начинаем с исследования. Критически важным для нас является техническое состояние обследуемого объекта. Приоритетными критериями, которые позволяют нам принимать решения в проектах, где возможно прогрессирующее обрушение, являются нулевая вероятность человеческих жертв и материальных убытков. В случае аварийного состояния здания (категория 3) при физическом износе основных несущих конструкций более 50 % рациональнее оставить сохранившиеся архитектурные элементы и формы фасада, а конструктивную, несущую часть сделать полностью новой», — отмечает Денис Гай.

Планировочные решения имеет смысл сохранять только при реставрации объекта и восстановлении исторических планировок, которые имеют культурно-историческую ценность.

«При физическом износе основных конструкций более, чем в половину рациональнее несущую часть сделать полностью новой»

Важный критерий при реставрации интерьеров — сохранение положения несущих стен и целостности здания. «На основании результатов проведенных нами исследований стены абсолютно всех выполненных нами проектов реконструкции подлежали усилению», — констатирует Гай.

Применялись следующие методы усиления: инжектирование в трещины полимерных растворов смол, цементация трещин, обетонирование с применением арматурных каркасов, с сохранением ядра сечения из кладки и повышением устойчивости кладочного материала для усиления арочных сводов конструкций, выполненных из ракушечника. Также применяется торкретирование высокоадгезивными цементными растворами. В редких случаях возможна расшивка швов с дальнейшим заполнением цементными растворами, частичное восстановление шва по глубине с двух сторон стены, что позволяет повысить общую несущую способность кладки.

Деревянные перекрытия применяются только при реставрации, восстановлении конструкций либо усилении существующих деревянных перекрытий, пригодных для усиления. В старом фонде применялись бревна, которые в наше время промышленность не производит. Технология выращивания строительного леса, качество древесины и ее обработка позволяли перекрывать пролеты до 8 м при сечении балок 300 х 250 мм и плотности древесины, которую строительный рынок сейчас обеспечить не в состоянии.

Рассмотрим пример укрепления стен из ракушечника с арочными сводами в центральной исторической части Одессы на улице Гоголя. Многие дома здесь строились с такими арочными сводами в подвалах. В условиях, когда в этих зданиях текут трубы, происходит замокание, и такие конструкции приходят в крайне плачевное состояние.

Еще один пример противоаварийных мероприятий, которые проводила группа компаний DEHAUSS, — здание на пересечении улиц Ланжероновской и Пушкинской, напротив археологического музея.

«Стены абсолютно всех выполненных нами проектов реконструкции подлежали усилению»

«Двойной внутренний двор здания был образован после попадания авиационного снаряда в часть жилого здания во время Второй мировой войны. Перекрытие тогда не восстанавливали, были прорезаны дополнительные фасадные окна и расширены дверные проемы. По прошествии 70 лет эксплуатации было обнаружено выпучивание из своей плоскости внутридворовой стены на 170 мм и раскрытие трещин на 50 мм. Исследование показало, что к этому также привели прогнившие балки перекрытия в местах прохождения систем канализации, водоснабжения и отопления, вследствие чего перекрытия дали прогибы, перегородки, фасадные стены потрескались, вышли из своих плоскостей и здание стало кренить в сторону внутреннего двора», — рассказывает Денис Гай.

Во время укрепительных работ оказалось, что в некоторых местах глубина заложения фундамента составляла всего 40 см, что и спровоцировало появление трещин и выпора кладки стен. А надстройка этажа в советские времена тогдашним начальником порта перегрузила стены нижних этажей.

Обвалившийся дом на пересечении ул. Канатной и пер. Нахимова в Одессе. Фото: dumskaya.net

Комплекс противоаварийных работ включал укрепление перекрытий металлическими балками с дальнейшим омоноличиванием и устройством железобетонной ребристой плиты перекрытия, которая была включена в работу вместе с укрепительными конструкциями фасадной стены. «Мы обеспечили устойчивость стены во время проведения работ по укреплению фундаментов и обондаживания простенков с трещинами. Укрепленные конструкции оштукатурили по металлической сетке», — рассказывает Гай.

Но это полумеры, противоаварийные работы. Проектов комплексной реконструкции кварталов и реставрации зданий, проведенных в последние годы в Одессе, которые можно было рассматривать в качестве образца, эксперты назвать не смогли.

 

Реставрировать нельзя снести

Реставрация и реконструкция — дорогие удовольствия. По оценке Наты Головченко, они более чем вдвое дороже и в разы дольше возведения здания аналогичного объема даже по тем же самым технологиям, что и столетием ранее.

Как найти баланс?

Как показывает опыт исторических городов, без системной комплексной программы эту проблему не решить. Ната приводит примеры тихой и шумной реконструкции: центр Амстердама, который «пересобрали» постепенно в 50—60‑е гг. прошлого века, и Лададика, исторический район Салоник, где от зданий оставили лишь элементы фасадов, а внутри смонтировали «грубый железобетонный каркас».

«Решения о типе применяемых стройматериалов должны принять на уровне историков и мэрии»

«Одессе нужна осознанная реконструкция. Вначале сделать глубокую фотофиксацию, фотограмметрию, создать 3D-модели фасадов, чтобы сохранить для истории все детали конкретных зданий и полную их картину. Затем потратить некоторое количество времени и средств на исследования, ведь сейчас многие элементы декора утрачены, их надо восстанавливать в первоначальном виде. И только после этого экспертиза конструктива и решение — реставрировать или реконструировать. Причем решения о типе применяемых строительных материалов должны быть приняты на уровне историков, чиновников из Минкульта и мэрии», — поясняет Головченко.

Эксперт подчеркивает, что есть здания, которые необходимо скрупулезно, со всем уважением реставрировать. «К примеру, здание на улице Греческой спроектировано теми же архитекторами и построено теми же строителями, что и Оперный театр. Там потрясающие лестницы, сохранился еще потолочный декор и многие детали интерьера. Его, безусловно, надо реставрировать, сколько бы средств и времени это ни заняло. Но в целом надо принять жесткое решение: вот эти здания — шедевры, и мы работаем с ними как с шедеврами, а это — типовая застройка, которая создает атмосферу города. Мы уважаем город, поэтому задача — как можно быстрее привести в порядок центр. Считаю, что даже грубый железобетонный греческий «рецепт» лучше бездействия. Возможно, имеет смысл пойти на компромисс и сохранить фасады, внутридомовые пространства, элементы лестниц и внутреннего декора, а остальное сделать так, как удобнее современному человеку», — говорит Головченко.

Еще один вариант решения, который, правда, идет вразрез с Венецианской хартией, — возведение современных зданий-реплик исторической застройки. Берлин и Варшава отстроили свои центры после войны заново. Возможно, для Одессы такой рецепт при уважительном отношении к стилю тоже может сработать. «В нашем портфеле есть проект для заказчика, который очень любит классическую архитектуру. Мы построили ему маленький особнячок в стиле одесского дома ученых, но светлый. И спустя пять лет люди принимают его за образец реконструкции», — приводит пример Головченко.

Фото: dumskaya.net

По ее мнению, есть смысл при комплексной реновации исторического центра заменить ветхие одноэтажные здания современной застройкой в архитектурном стиле старой Одессы. Главное — найти баланс между поддержкой образа города и коммерческой привлекательностью новых проектов.

И эта задача очень сложна с технической точки зрения. Ведь застройщик, выбирая такую площадку, получает фон в виде соседних полуразрушенных или аварийных зданий, а жильцы этих домов становятся заложниками ситуации и действий застройщиков.

«Экономическая выгода и отсутствие альтернативных площадок стимулирует застройщиков к рассмотрению этой группы заведомо проблемных локаций. Но наши экономические расчеты, осуществленные во время работы над девелоперским проектом похожего здания на улице Старопортофранковской, показали неэффективность и бессмысленность проведения комплекса мер по реализации этого строительного проекта ввиду низкой доли прибыли или ее отсутствия вообще», — рассказывает Денис Гай.

Даже грубый железобетонный «греческий рецепт» лучше бездействия

Стоимость комплекса работ по укреплению и реконструкции зданий в историческом центре в зависимости от сложности может варьироваться в пределах от 100 до 200 USD за кв. м. «С одной стороны, застройщик не должен восстанавливать окружающий жилой фонд при проведении работ на своей строительной площадке. Это задача властей города! Но после ряда несчастных случаев в исторической части города на застройщиков легла часть ответственности, и к этому теперь их обязывает как общественность, так и власть.

По нашему мнению, тут кроется одна из важнейших потенциальных возможностей, которая может привести к комплексному решению вопроса «устаревшей жилой застройки». Мы выступаем за программу сотрудничества громада / бизнес / местная власть, сутью которой стал бы договор города с застройщиками о квартальной или «дворовой» реконструкции части жилого фонда в обмен на право достройки квадратных метров в рамках реконструируемого квартала с целью получения дальнейшей экономической выгоды или, например, длительных льгот по налогообложению бизнеса застройщика. Так можно будет обеспечить весь проблемный жилой фонд реставрационными работами, и выполнить это в едином, заранее продуманном архитектурном сценарии», — отмечает Гай.

Еще один вопрос, тормозящий процесс комплексной реставрации устаревшей части города, особенно памятников архитектурно и культурного наследия, — это бюрократический механизм, который превращает процедуру оформления в семь кругов ада и напрочь убивает какое‑либо желание этим заниматься.

Район Лададика, Салоники, Греция

«Успешные ОСМД или громады все чаще поднимают вопросы реставрации своих зданий, но из‑за необоснованно придирчивых требований проведения дорогостоящих спецработ еще на этапе проектирования и согласования, требований обязательного использования только аутентичных материалов, например, штукатурных смесей с водорослями или камышом, в комплексе с чиновничьим бюрократизмом делают эту процедуру заведомо нереальной в существующих условиях. По нашему мнению, вопрос дебюрократизации и формирования новой программы по упрощению процедуры реставрации зданий старого фонда может стать существенным сдвигом и проложить путь к реализации программы комплексной реставрации исторического жилого фонда», — резюмирует Денис Гай.

 

Киев. Главная проблема — адаптация исторических зданий под коммерческое использование

Около десятой части столичной застройки — дома, возведенные до 1917 г. Единицы из них могут похвастаться хорошим состоянием. Также реконструкции или реставрации требуют и довоенные, и многие из послевоенных зданий.

Николай Вихарев, основатель VIHAREV architects & engineers и компании «Реставраторы Старого Киева»

Центр столицы давно перешел черту от исторического города к смешанному типу, — подчеркивает Николай Вихарев, основатель VIHAREV architects & engineers и компании «Реставраторы Старого Киева». Причем те немногие здания, которые выстояли во время Второй мировой войны, «сильнее пострадали от ударов капитализма за годы независимости, чем от советских экскаваторов».

«Основная наша задача — сохранить и адаптировать к коммерческому использованию, ведь иначе кто будет финансировать реставрационные работы», — констатирует Вихарев. Примером такой успешной синергии можно считать внесенный в реестр памятников дом Новикова, который был отреставрирован по проекту мастерской. Или исторические здания, которые адаптируют под доходные дома или коворкинги.

«Реновацию тормозит отсутствие прозрачных правил адаптации к современным потребностям»

Дом Ивана Новикова. Верхний Вал, 28/12

Эксперт подчеркивает, что реновацию исторических зданий тормозит отсутствие прозрачных правил адаптации к современным потребностям. «Даже мансарду невозможно легально воплотить там, где она была изначально. Но без коммерческого интереса реставрировать фоновую историческую застройку невозможно, а государственных денег явно не хватает даже для тех немногих памятников, которые имеют более высокий статус», — говорит Вихарев.

Есть и технологические проблемы. Самой острой Вихарев считает утепление. «Историческое здание не обошьешь утеплителем и не сделаешь фальшфасад, это изменит внешний облик. Помогают пропитки стен: например, гидрофобизатор не только создает защитную пленку, но и обладает антисептическими свойствами, что важно для пораженных грибком стен. Сухая стена даже без дополнительного утепления все равно имеет более низкий коэффициент теплопроводности», — отмечает Вихарев.

Около десятой части столичной застройки — дома, возведенные до 1917 г.

Еще одним острым вопросом является выбор материалов для перекрытий. «Много деревянных перекрытий в исторических зданиях, но клиенты всеми правдами и неправдами норовят переделать под монолитный железобетон, что не всегда возможно», — говорит Вихарев. Популярной альтернативой железобетону на сегодня являются металлические балки или профнастил в виде опалубки, а по нему литое железобетонное перекрытие.

 

Как деревянные кружева спасут Чернигов

Чернигов — исторически «деревянный» город. Даже после войны по проверенной веками технологии здесь активно возводились дома — разного изыска и качества. Сейчас таких зданий несколько тысяч. У города есть шанс сохранить свой стиль, но занимаются этим лишь волонтеры.

Основные проблемы деревянных зданий — недолговечный материал и технология, по которой их возводили. Дерево чутко реагирует на снег, дождь, перепады температур. Некоторые фундаменты создавались в виде кирпичных столбиков, иногда доски пола нависают над сырой землей, набирают влагу и т. д. Состояние многих деревянных зданий — на грани разрушения. Наиболее заметно пострадали внешние декоративные элементы, деревянные кружева.

В июле 2018 г. стартовал проект «Дерев’яне мереживо Чернігова», сейчас на сайте представлено около 300 образцов с историей отдельных зданий со всей области (demer.cn.ua). «Задача проекта — возродить любовь и уважение к наследию, сохранить деревянную архитектуру», — рассказывает автор идеи и руководитель проекта Станислав Иващенко.

Станислав Иващенко, руководитель проекта «Дерев’яне мереживо Чернігова»

За два года проект сумел шагнуть из онлайна в реальность: стартовав с виртуального музея, фото- и геофиксации лучших образцов деревянного зодчества, через год проект «Дерев’яне мереживо Чернігова» выбрал главным направлением деятельности физическое восстановление зданий.

Уже приведены в порядок фасады дворянской усадьбы Березовских в селе Старый Белоус и здания на улице Зеленой, 15 в самом Чернигове. «Сейчас работаем над ремонтом здания по улице Успенской, 34, имеющего статус памятника истории: помогаем с создаем нового фундамента, утеплением стен, полностью перебираем веранду и т. д. На очереди еще два объекта», — рассказывает Иващенко. По сути, на этом объекте волонтеры не только восстанавливают резные кружева, но и экспериментальным путем ищут варианты адаптации традиционной черниговской архитектуры к современным требованиям. Фундамент «на кирпичных столбиках» меняется на бетонный, со стен снимаются доски, место «дранки» занимает минеральная вата, которая затем снова закрывается досками, современными материалами утепляются окна, кровля и т. д.

«Деревянные здания и составляют наше культурное наследие, и формируют единый образ Чернигова»

Иващенко подчеркивает, что восстановление самой выразительной части здания — резьбы — на самом деле относительно дешево, особенно если для него выбирается сосновая доска. На первых проектах кружево делали вручную, электролобзиком. Теперь нашли партнера — кафедру технологий машиностроения и деревообработки Черниговского политеха, где векторные рисунки переводят в кружево с помощью станка ЧПУ.

«Честно говоря, черниговские городские власти ничего не делают для сохранения памятников деревянного зодчества, что, впрочем, можно сказать и о кирпичных зданиях. Наверное, это абсурдный комментарий, но единственный рецепт спасения — люди должны любить свой город, понимать, что деревянные здания и составляют наше культурное наследие, и формируют единый образ Чернигова», — говорит Станислав Иващенко.

Восстановление самой выразительной части здания — резьбы — на самом деле относительно дешево

Тем более что основная часть объектов находятся в частной собственности, и их владельцы вольны делать с домами что угодно. «В идеале здания должны получить статус и финансирование на их содержание и реставрацию / адаптацию из городского бюджета, а контролирующие органы проверять, какие материалы идут на их восстановление. Но до такой истории нам очень далеко. Так можно стимулировать собственников сохранять здания», — констатирует Станислав Иващенко.

 

Решение вопросов исторической застройки должно приниматься с точки зрения устойчивого развития

Александр Попов, сооснователь и директор компании archimatika

Чтобы решить хроническую проблему ветхой исторической застройки, надо найти решение двух проблем — финансирования и технологий.

Будем реалистами: не стоит рассчитывать исключительно на заинтересованность бизнеса. Сложные, дорогие и длительные работы по реставрации или реновации не всегда имеют однозначную экономику. Позитивные примеры, которые, к счастью, мы видим в последние годы, работают на имидж девелопера / собственника здания, окупаемость таких историй измеряется десятилетиями. Самый яркий из таких кейсов — столичный Арсенал.

Откуда и как должно идти системное финансирование? Необходимо проанализировать, кто же является конечным бенефициаром приведения в порядок центров городов. Это жители и туристы. Поэтому города, общины должны создать фонды восстановления исторической застройки с понятным наполнением и правилами использования средств. Обязательно должен быть определен на местном совете гарантированный источник для фонда, будь то туристический сбор или доля от налоговых поступлений индустрии досуга. Например, Венеция вводит специальный сбор даже с тех туристов, которые не ночуют в городе, — до 10 евро с человека. Конечно, в идеале фонд восстановления могут пополнять благотворительные взносы, город может брать гранты и т. п. Но защищенная статья в бюджете города обязательна.

Претендовать на финансирование из таких фондов можно лишь при условии долевого участия со стороны заинтересованного заказчика, собственника здания. Примеры таких программ уже есть, например, в Ивано-Франковске так реставрируют двери. Необходимо расширять сферу применения и масштабировать такие решения.

Вопрос технологий — тоже зона ответственности города. Именно городские власти должны иници­ировать дискуссию и исследования о проблемах зданий, методах и материалах, которые могут применяться для их решений. Должен быть создан и наделен полномочиями экспертный совет из профессионалов-практиков, знающих специфику застройки и современные технологии. Именно они должны анализировать все проекты реконструкции / реставрации исторических зданий, независимо от того, претендуют ли проекты на софинансирование из фонда восстановления или нет. Именно они должны оценивать итоговый результат работы, а значит, входить в комиссию по вводу в эксплуатацию.

Корпус Киевского национального университета театра, кино и телевидения имени Ивана Карпенко-Карого на Львовской площади — памятник культуре недостроев. Фото: Юрий Ферендович

Безусловно, список решений, допустимых для реконструкции / реновации исторических зданий, необходимо постоянно расширять, уточнять, совершенствовать. Главное — начать системную работу и определить приоритеты. Акцент должен ставиться на устойчивом развитии, использовании экологических решений. Например, при реставрации зданий использовать для восстановления перекрытий дерево, а не железобетон. При производстве тонны металла выделяются две тонны парниковых газов, а при производстве тонны бетона — тонна парниковых газов. Выращивание лесов для будущего производства древесины, наоборот, производит кислород. Плюс древесина более легкий и деликатный материал, он использовался при строительстве и уместен при реставрации исторических зданий. Возникает вопрос огнестойкости материала, отечественные строительные нормы требуют большего расстояния между зданиями, в которых используется древесина для перекрытий. Однако в Европе этот вопрос решен, отработаны технологии, и древесину используют не только для восстановления исторических, а и для строительства современных зданий, возводят даже небоскребы.

Такой системный подход — софинансирование и экспертное сопровождение — может стимулировать решение вопроса исторической застройки. Тем более сейчас, когда средний и малый бизнес усилил свои позиции, стал активнее и заинтересован в реализации некрупных проектов в центрах городов. Настало время, когда городские власти должны отойти от позиции «строгого полицейского», начать не только требовать, но и помогать.

 

Как превратить историческое наследие из обузы в источник развития

Сегодня в Украине исторические здания — чаще причина конфликта, чем гордости.

К сожалению, большая часть украинских городов покорно ждет, когда окончательно рассыплются ветхие памятники, составляющие их лицо, но исчерпавшие свой ресурс прочности. Единичные истории реставрации или реновации под новые функции лишь подчеркивают общую печальную картину. И причина совсем не в мизерном финансовом и прочем ресурсе. Вопрос в четких правилах и их выполнении.

Рецепт спасения исторической застройки отработан во многих странах. Системная работа должна идти по трем равноценным направлениям: юридическая защита памятников, комплексное восстановление и просвещение, популяризация ценности исторической застройки. Провал одного направления оборачивается провалом всей кампании.

Современные технологии предлагают щадящие, относительно бюджетные и быстрые решения для реставраций / реноваций

Украине необходимы однозначные критерии оценивания наследия и стандарты допустимых работ. Пока у нас очень размыта граница таких понятий, как реставрация / реконструкция / новое строительство. И на практике для памятника из реестра охранный статус распространяется лишь на часть фасада (столичный ЦУМ), а реконструкция массово оборачивается возведением нового объема в границах фундамента бывших зданий.

Критично важно в кратчайшие сроки актуализировать реестры памятников с учетом мнений профессиональной общественности и громад, причем сделать это все на основе исчерпывающих исследований, добавив, к примеру, объекты модернизма.

Второй важный момент: отношение «реставрация и реконструкция — это дорого и долго» нужно изменить. Современные технологии предлагают щадящие, относительно бюджетные и быстрые решения. Активно используются для обновления исторической среды металл и стекло (канадский музей природы в Онтарио, KPMB Architects; Dovecote Studio, Haworth Tompkins). Но, пожалуй, самый яркий пример — CLP-панели (cross laminated panels): деревянные конструкции, изготовленные по технологии перекрестного склеивания под высоким давлением (60 т / м2). Они позволяют не только заменять деревянные перекрытия в исторических зданиях современным, более прочным и огнестойким аналогом, но и наращивать объемы конструкции (Gare Maritime, Neutelings Riedijk Architects, Брюссель).

Архитекторы Neutelings Riedijk Architects и Bureau Bouwtechniek превратили железнодорожный вокзал в Брюсселе во многофункциональный комплекс. Этот проект с использованием CLP-панелей — крупнейший в Европе

И, наконец, восстановление и управление. Один из эффективных инструментов — трасты, благотворительные независимые от государства организации, владеющие и управляющие памятниками, популяризирующие недвижимое достояние. Впервые для такой цели траст был создан в Великобритании еще в 1907 г., он доказал свою успешность во многих странах, включая наших соседей, Словакию. К примеру, созданный в 1984 г. Национальный траст Японии на сегодня осуществляет 36 проектов по сохранению объектов природы, истории и культуры, имеет 161 исследовательский проект, управляет шестью собственными объектами. Такой инструмент вполне может быть запущен и в Украине.

В повышении осознанности населения, понимания ценности исторической застройки велика роль волонтерских движений. Здесь мы уже в тренде. Французский Rempart, немецкий #SOSBrutalism, киевский #savekyivmodernism, черниговский «Дерев’яне мереживо» работают, по сути, над одной задачей. Поэтому прогноз по Украине, несмотря ни на что, позитивный — у нас есть шанс, выбрав все лучшие практики и технологии мира, все‑таки спасти свою историческую застройку, а значит, и будущее городов.

 

Текст: Оксана Гришина