Генплан Киева 2040: pro & contra. Дарья Кухаренко

Ирина Исаченко / Урбанистика /

Летом 2020 г. на сессию Киевсовета должны вынести документ, в котором определены основные векторы развития украинской столицы на ближайшие два десятилетия. Кто‑то сравнивает Генплан по значимости с Конституцией города, кто‑то считает его юридически ничтожным, апеллируя к тому, что основные положения Генплана 2002 г. так и остались на бумаге.

Мы поговорили о концепции нового Генплана с руководителем компании-разработчика Сергеем Броневицким; узнали точку зрения эксперта в сфере охраны исторического наследия Ольги Рутковской; транспортного эксперта Виктора Петрука; дизайнера Елены Фатеевой, занимающейся защитой зеленых территорий города; представителя девелоперской компании Дарьи Кухаренко.

Это собрание субъективных мнений нельзя воспринимать как социологическое исследование, поскольку оно не может претендовать на какую‑либо репрезентативность. Наша цель — упростить задачу всем участникам будущих общественных слушаний, обсуждений, дискуссий и помочь им сфокусироваться на сильных и слабых сторонах такого важного для Киева документа.

 

Дарья Кухаренко

Коммерческий директор A Development

Дарья Кухаренко

PRAGMATIKA.MEDIA: Мы уже выяснили, что думают о проекте Генплана для Киева эксперты по охране исторического наследия и эксперты в транспортной сфере. Услышали мнение активистов, защищающих зеленые зоны украинской столицы. И конечно, важно узнать точку зрения представителя девелоперской компании. Какое впечатление о новом Генплане сложилось у вас?

Дарья Кухаренко: Я не возьмусь говорить от лица всех девелоперов, но могу высказать свою субъективную точку зрения. Все эти программные огромные планы, которые торжественно презентуются, по сути являются «потемкинской деревней». Образно говоря, красивый документ — словно огромный белый слон. Он распадается на массу кусочков, с каждым из которых впоследствии происходят сложные метаморфозы. И если эти фрагменты снова собрать вместе, мы уже никогда не сможем сложить слона, у нас будет получаться какое‑то совершенно иное животное. Можно долго рассуждать о недостатках и достоинствах Генплана или подобных установочных документов, но меня прежде всего интересует их исполнимость. Кто будет гарантом и осуществит надзор за всеми участниками этой сложной схемы?

План, который должен предопределить жизнь города на следующие 20 лет, — это нонсенс. Вот скажите, 20 лет назад кто‑нибудь предполагал, как изменятся наши потребности? Сейчас ментальные изменения формируют нашу повседневную жизнь, и как следствие — это должно быть отражено в инфраструктуре. Для многих до сих пор термин sharing economy — абстракция, какая‑то виртуальная фишка из Кремниевой долины. А ведь это реальность, в которой уже сейчас живет огромное количество людей. Отголоски этих трендов заметны у нас. Люди все чаще отказываются от покупки жилья, предпочитая его арендовать, от покупки транспорта переходят к аренде. В глобальном смысле — от владения к использованию. Это колоссальный ментальный сдвиг, который не может не отразиться на городах. Ведь он формирует любую нашу активность — как и где жить, как пользоваться транспортом. В ритейле новые технологии обрекают целые сегменты на смерть, а другие заставляют пересматривать свою модель. Основополагающие градостроительные документы, как Генплан, надо корректировать с периодичностью раз в пару лет.

Мы пленники стереотипной картинки: девелоперы-монстры и беззащитные жители

Кто‑то назовет такой подход консьюмеристским. Мы привыкли к пафосным фразам вроде: «Город — это нечто большее, чем машины и квартиры!» Да, город — это люди, и городская среда должна отвечать тому, как они живут. Я далека от мысли, что сейчас в Генплане, каким бы прекрасным он ни был, можно предусмотреть изменения тональности жизни на следующие 20 лет.

Тем более я не готова воспринимать положения Генплана как догму, поскольку не ясно, кто ее будет контролировать, гарантировать, и непонятно, с учетом чьих экспертных мнений он вообще был составлен и станет трансформироваться. У каждой компании есть стратегия, миссия, идея. Так и Генплан должен быть идеей и задавать тренды развития в каждом из направлений. А конкретные инструкции или планы должны создаваться ежегодно с учетом всех характеристик каждого отдельного проекта. В нашем быстро меняющемся мире такой подход более прогрессивный. Я не уверена в том, что существует необходимость закреплять на уровне Генплана, что вот здесь у нас обязательна зеленая зона и она должна быть именно такой. Подобные установки противоречат динамике современного Киева.

P.M.: Вы говорите о том, что Генплан должен быть идеей. А в чем именно может заключаться сверхидея для Киева?

Д. К.: Сегодня в городе никто не занимается смыслами. Вот когда мы произносим «Пало-Альто», то сразу возникают ассоциации с Силиконовой долиной, IT-отраслью, большим количеством денег. В основе была идея — для кого и для чего это место создается. Я думаю, что перед Киевом сегодня стоит первоочередной вызов, который не связан с Генпланом и строительством. Киеву надо сформировать историю своего бренда. Определиться, кого он хочет привлечь в качестве жителей, для кого желает стать привлекательным и какую модель будущего строит. Сегодня невозможно быть «городом для всех». И если футурологи говорят о том, что будут не страны, а только города, каждый со своей специализацией, то надо в первую очередь думать не о Генплане, а о конкуренции за жителя.

Часто сетуют, мол, Украина теряет таланты. Мне кажется, что властям Киева надо крепко задуматься: если это тенденция для всей Украины, то столица находится в сравнительно выигрышных условиях и имеет шансы в отдельно взятом городе сформировать питательную среду, привлекающую таланты. Но это не задача Генплана, это идеология. Вряд ли Генплан определил развитие Сингапура 30 лет тому назад. Прежде всего появилась идея, которая заставила подтянуться девелоперов, транспортников и жителей.

P.M.: Кто должен и может сформулировать идею для Киева?

Д. К.: Она должна стать результатом дискуссии людей, вовлеченных в процесс городского развития, — представителей власти, задача которой создавать условия, представителей частного бизнеса, поскольку именно они предоставят финансирование. И нам надо провести исследование, чтобы определить — где наша ниша в мировой экономике и в какой сфере у нас больше шансов добиться успеха.

Kyiv Food Market до реконструкции. Фото: Павел Грозян

P.M.: Возможно ли вообще определить нишу и идею Киева на будущее, если мы давно и пока безрезультатно находимся в поиске собственной аутентичности?

Д. К.: Говоря об аутентичности, идентичности, мне кажется, не надо смешивать историю с настоящим, вернее, не нужно концентрироваться на прошлых достижениях, а честно оценить актуальную ситуацию и ответить, какие из возможных целей для нас являются достижимыми, а к каким не дотянуться, даже если очень постараться. Это прагматичный подход, и кто‑то считает, что так могут рассуждать только люди, лишенные корней. Но весь Киев для меня сейчас — это город без корней. Когда я приезжаю во Львов, то вижу, что там сохранились корни. Его историческая часть, его архитектура в более сохранном состоянии, нежели столичная. Львовяне трепетно относятся к своему городу — и не только рядовые жители, а и люди, занимающие ответственные посты, руководящие крупным бизнесом. Внутренняя приверженность своему наследию выражается в их ежедневной работе. Кто‑то не согласует земельный участок или какой‑то кошмарный с архитектурной точки зрения объект. Есть внутренняя самоцензура. И этим Львов выгодно выделяется среди других городов Украины. Одесса стала очень мозаичной, разрозненной и быстро утрачивает свою идентичность. Киев — то же самое. Сегодня это город, который полностью заточен на коммерцию, на короткие деньги без перспективы на будущее. Никто из тех, кто руководит Киевом, сегодня не опирается на исторические корни. «Right now, надо заработать right now»!

Тот же объект A Development Kyiv Food Market является для Киева едва ли не единственным примером последних лет переосмысления и создания новой сущности в старых стенах. На уровне города предстоит проделать ту же работу, переосмыслить старое и создать новое. В распоряжении Киева сейчас энергия множества молодых целеустремленных людей, и вопрос: где он применит эту энергию, какие возможности предоставит? Важны не только новые станции метро или линии трамваев, а возможность развиваться и жить. Сейчас молодой человек, даже будучи коренным киевлянином, выбирая место для жизни, рассматривает Киев лишь как один из вариантов. Если город покинут люди, которые являются его двигателем, а их всегда не так много, это более трагично, чем отсутствие нового парка, новой трамвайной ветки или линии метро. Все будет бессмысленно и ни для кого.

Киеву надо сформировать историю своего бренда. Невозможно быть «городом для всех»

P.M.: Разработчики Генплана говорят что кроме прогнозной функции цель документа — навести порядок в строительной сфере. Вслед за Генпланом появится зонинг, который ограничит высотность. Как считаете, это позволит упорядочить хаос?

Д. К.: Я не верю, вот когда увижу — поверю. Давайте посмотрим, как это работает. Зададим себе вопрос: где, по логике, должен находиться район с максимальной высотностью и максимальной плотностью застройки? Для меня совершенно очевидно, что это центр города, который во многом совпадает с историческим центром. Все органы власти и представительства крупных компаний традиционно расположены в центральной части города. Где же, как не в бизнес-центре столицы, строить высотные здания? Это логично. Но самые жесткие ограничения по высотности выпадают на центр. Вы не находите, что в этом уже есть противоречие?

Призыв «Очистим центр от высотных зданий!» звучит громко, но для того, чтобы что‑то изменять, надо предлагать альтернативу. Практически все крупные города, тот же Париж или Лондон, ограничивая строительство в исторических центрах, предлагают для нового делового центра не менее интересный вариант.

Kyiv Food Market после реконструкции. Фото: Павел Грозян

P.M.: Но в Киеве своя специфика, здесь в центре строят не столько бизнес-центры, сколько жилые высотки. Чем это можно объяснить?

Д. К.: Существуют экономические предпосылки. Высотные бизнес-центры всегда дорогие и в строительстве, и по обслуживанию, и по аренде. Почему они обычно находятся в даун-таунах? Потому что хоть земля и недвижимость стоят дорого, но все хотят работать именно в центре, поскольку это является вопросом престижа, статуса, признаком успешности компании. Или, по крайней мере, до недавнего времени так считалось. Компактность позволяет очень сильно экономить на времени, когда тебе надо организовать встречу. Это банальное удобство.

Так и появление в центре высотного жилья тоже привязано к экономической целесообразности. Тем более что жилье у нас дешевое по сравнению с другими странами. Да, у нас все плохо с кредитованием, но здесь не существует такой разницы между ценами квадратного метра в центре и на окраине, тогда как в Лондоне или Нью-Йорке этот разрыв практически экстремальный. Поэтому, несмотря на экономическую ситуацию в целом по Украине, жилье в центре Киева высоколиквидно. Поэтому его и строят.

Я очень против категоричных вещей. Существующий на сегодня диспаритет в застройке должен нас подталкивать не к тотальным запретам, а к тому, чтобы эту ситуацию начинать разруливать. С избирательным подходом. Где‑то застройку можно и необходимо дополнить, чтобы сформировать архитектурный ансамбль, а где‑то ввести мораторий, чтобы сохранить статус-кво. Вот сейчас у всех на слуху история с застройкой Днепровских склонов… Да, это защитная зона Лавры, которая находится под защитой ЮНЕСКО. Но сегодня там уже по факту есть несколько строений. И с моей точки зрения, наверное, можно отступить от догмы о неприкасаемости охранных зон, а подумать — а нельзя ли их разумно сократить? Если там уже построено немного ада, то надо сообразить, как этот ад превратить в какую‑то композицию. Нет, я не выступаю за тотальную застройку склонов, но отдавая себе отчет в том, что сносить уже построенные здания никто не будет, считаю правильным исправить диспропорцию.

Я думаю, что грамотнее работать не в направлении ограничения высотности, а прежде всего повышать качество архитектуры. Потому что для меня, например, строительство эконом-жилья на Печерске — совершенно дикое явление. Центр города должен состоять или из выдающихся исторических зданий, или выдающихся современных. Они не должны быть банальными.

Где же, как не в бизнес-центре столицы, строить высотные здания?

P.M.: Разработчики Генплана уже отреагировали на первую волну критики в том ключе, мол, эту критику инициируют девелоперы, которым выгоден хаос и неопределенность. Общественники, в свою очередь, утверждают, что Генплан прежде всего учитывает интересы застройщиков в ущерб жителям. Вы как представитель девелопера согласны с утверждением, что именно девелоперы — первопричина проблем? Чем, по вашему мнению, обусловлена такая стигматизация?

Д. К.: О, это во всем мире так: во всем виноваты девелоперы, они безусловное зло. Я думаю, причина в том, что именно застройщик и его строительная техника изменяют картинку привычного мира. Люди лишаются своего любимого сарайчика, который стоял на одном месте с незапамятных времен, в нем хранились лыжи, санки… И вдруг оказалось, что сарайчик находится в центре бурно развивающейся столицы и этот участок подходит для того, чтобы на нем вместо сарайчика появился ценный для города и полезный для горожан объект. И чаще всего клеймо злодея на девелопера ставят именно владельцы такого метафорического сарайчика. Я не утверждаю, что все девелоперы белые и пушистые. Но мы пленники стереотипной картинки: девелоперы-монстры и противостоящие им маленькие и беззащитные жители. Конечно, симпатии большинства всегда оказываются на стороне маленьких борцов за справедливость.

Когда девелопер строит большой красивый дом, то в него переезжают люди, которые являются «понаехавшими» с точки зрения старожилов. А когда девелопер пытается построить следующий дом, то уже новые жильцы становятся на сторону старожилов: «Оставь как есть, главное — чтобы у нас не было новых соседей!» Банально, но в 90 % случаев мы понимаем, что негативное отношение к девелоперам продиктовано нежеланием перемен.