EVA LAB. Уроки высшего пилотажа

Ассоциируется ли Украина с высоким уровнем мебельного производства? Наверное, пока еще не у всех. Но заказчики и архитекторы крупных проектов — отелей мировых сетей, квартир и домов большой площади в нашей стране и за рубежом — все, кто работал с украинской мебельной компанией EVA LAB, точно знают, по крайней мере, одного производителя, которому по плечу задачи наивысшей сложности. 

Об истории своей компании, ее пути развития и точках роста рассказывает Ева Быкова, собственница и руководительница компании EVA LAB.

PRAGMATIKA.MEDIA: Как давно вы в мебельном бизнесе? Как на протяжении вашей деятельности в этой сфере трансформировались ваши задачи и понимание своего пути?

Ева Быкова: В мебельном бизнесе я с 1997 г. В тот период времени готовой мебели практически не было. Шедевром на рынке считались шкафы-купе. Изготовлением именно этой категории мебели мы и занимались вместе с партнером в нашей компании, в которой я отвечала за развитие. В то время никто особенно не думал о дизайне. Постепенно мы начали делать корпусную мебель для жилых интерьеров, а затем и кухни. Я помню, как подготовила проекты 3–4 кухонь, которые мы тут же изготовили и показали на мебельной выставке.

Ева Быкова, собственница и руководительница компании EVA LAB

Тогда мы еще не знали нормативов, которые требуют кухни, и не умели их правильно делать. Но кухни стали для нас важным этапом развития. Мы были очень маленькой компанией и выполняли заказы стоимостью $ 300–500. Параллельно ездили на выставки в Италию, смотрели, изучали и это тоже способствовало нашему развитию, как производителей. После одной из таких поездок я спроектировала для клиентов потрясающую кухню, которую они купили за очень большие по тем временам деньги, — $3800. С тех пор прошло много лет. Мне удалось приобрести фабрику с историей — «Лагода». И это, безусловно, тоже стало для меня определенным рывком. В нашей компании сегодня работают люди со стажем 20–30 лет в мебельном производстве, и с такими ресурсами мы очень хорошо чувствуем себя на рынке.

Сегодня наша компания реализует сложные проекты и делает это на высоком уровне. Я не использую слово «люкс» для определения того, чем мы занимаемся. Это просто очень высокий технологический уровень производства и менеджмента. Над каждым проектом работает большая команда специалистов экстра-класса — это и проектные менеджеры, и менеджеры по продажам, и инженеры, и монтажники. Мы с моей дочерью Анной Быковой являемся партнерами компании, которую основали девять лет назад, когда была куплена фабрика «Лагода». В команде много людей, которые работают с нами со дня основания компании. Несмотря на то что во время пандемии у нас было немного проектов, большую часть команды удалось сохранить и это очень приятно.

Grand Hotel Lviv. Изготовление интерьерного наполнения общественных пространств, включая The Lobby Bar и рецепцию, — EVA LAB. Материалы: шпон американского ореха, стекло, металлизированная покраска под медь и латунь, эмаль. На фото: сигарная комната

P.M.: Насколько сильны традиции мебельного производства в Украине в целом?

Е. Б.: На самом деле, помимо «Лагоды», в советское время в Украине существовали крупные, как это сейчас называется, холдинги — группы, в которые входили разные компании: мебельные, фурнитурные производства. Был институт «Гипромебель», который занимался проектированием, а «Лагода» была экспериментальной площадкой, где каждый месяц выпускали какой‑то новый комплект. Мне до сих пор звонят люди, которые ищут конкретно «Лагоду», и говорят, что помнят мягкий уголок «Каштан» и такой качественной мебели никогда нигде больше не видели, и очень хотели бы приобрести.

P.M.: Можно сказать, что вы вытащили счастливый билет, потому что у вас на старте была возможность приобрести именно эту фабрику?

Е. Б.: В 2012 г. на момент приобретения «Лагоды» у меня уже был большой опыт в этой сфере — я много лет работала с производством, сама умела проектировать мебель. Меня многие знали на рынке, и более того, многие до сих пор думают, что я архитектор. Думаю, что повезло в большей степени «Лагоде», чем мне. Когда‑то это была мощная компания, очень известная фабрика, на которой работало 1000 человек. Когда я пришла, коллектив состоял из 145 человек. Если бы я не купила фабрику, она бы просто исчезла, как это произошло с мебельной фабрикой им. В. Н. Боженко в Киеве, которую расформировали в 2000‑х и от нее ничего не осталось.

Grand Hotel Lviv

Мне нравятся традиции, я сама люблю их создавать. И, безусловно, обучаясь самостоятельно мебельному делу с нуля, я понимала, что «Лагода» — колоссальный ресурс, который можно использовать, но в первую очередь я думала о сохранении известной марки и славных традиций. Мне казалось правильным, честным, что нельзя, чтобы такая фабрика, как «Лагода», которая существовала с 1947 г., просто ушла в небытие. Я решила, что должна сохранить как минимум имя и людей, которые на ней работали. Конечно, оборудование — более 80 единиц — мне тоже очень помогло и пригодилось. Сейчас у нас есть два имени: администрирующая компания EVA LAB и отдельное юридическое лицо — Lagoda by EVA LAB.

P.M.: С какими вызовами для вас сопряжено руководство мебельным производством?

Е. Б.: Признаюсь честно, это не совсем женское занятие. В чем заключается сложность? Необходимо владеть всеми вопросами. Пусть неглубоко, но надо разбираться во всем, включая конструктив и все производственные моменты. К нам постоянно приходят сложные проекты, не повторяющие друг друга, и обязательно находится какой‑то нюанс, который сперва непонятно, как технологически выполнить.

Grand Hotel Lviv

Поэтому, безусловно, я, как руководитель компании, должна разбираться в конструктиве, в технологии производства, понимать все процессы, которые происходят в компании. Имея такое производство, необходимо обладать инженерным складом ума. Вот в чем, на мой взгляд, заключается определенная сложность для женщины-руководителя в этой сфере.

P.M.: Ваша компания изначально называлась Eva Bykova Interior Collection. Что стояло за переименованием, какие процессы и смыслы?

Е. Б.: Оставшись без компании, где я работала с партнером, я оказалась в ситуации выбора и честно спросила себя, чем хочу заниматься дальше. На тот бизнес я потратила 14 лет жизни, и это был переломный для меня момент. На самом деле у меня много талантов, я могу заниматься чем угодно и продавать что угодно. Но надо было честно ответить себе на вопрос «Что ты хочешь делать?» И ответ я нашла внутри себя: хочу и дальше заниматься мебелью, мне это нравится.

Мне нравится создавать. У нас в компании работает архитектор, который раньше был главным архитектором фабрики «Лагода», — Александр Аркадьевич, ему 74 года, он по старинке работает за кульманом, чертит от руки. И я получаю большое удовольствие, когда ко мне приходят архитекторы, берут в руки карандаш, начинают рисовать, а затем этот листок мы передаем инженерам, которые делают конструктив, отдают чертежи на фабрику и в результате из первого карандашного эскиза рождается объект.

Фрагмент интерьера президентского номера в Grand Hotel Lviv

Когда я поняла, чем будет заниматься моя компания, я задумалась над ее названием. К тому времени меня уже все знали как Еву Быкову и ассоциировали с мебельной компанией, в которой я раньше работала. Я понимала, что для того, чтобы меня узнали в новом амплуа, я должна сразу прозвучать, чтобы на это ушло немного времени. Не могу сказать, что назвать компанию своим именем было психологически легко. Для меня это был этап некоего взросления, переосмысления себя. Я решилась и назвала компанию Eva Bykova Interior Collection.

Мы создали логотип, начали работать, но вскоре стало понятно, что название слишком длинное. Мы долго думали, и сотрудница коммерческого отдела предложила назвать компанию EVA LAB — коротко, емко и с потенциалом для роста. У компании с таким названием может быть много разных направлений, частица «LAB» — лаборатория — дает ресурс для расширения.

P.M.: В Италии мебельные компании — это зачастую семейный бизнес. Можно ли так сказать о EVA LAB?

Е. Б.: Собственную компанию я, безусловно, изначально создавала как семейный бизнес. Семью я видела в отношениях с моими сотрудниками, понимала, что у меня есть две дочери, которые на тот момент уже работали со мной, и что хочу, чтобы компания была нашей, семейной. Сейчас мое понимание несколько трансформировалось. Безусловно, Аня является моим партнером и у нас есть общие планы по развитию, но я уже не воспринимаю компанию, как раньше.

«В жизни есть моменты, остающиеся в памяти надолго, и момент, когда я подошла к одному из наших столов в Мариинском дворце и увидела на резной опоре красивый латунный медальон Lagoda by EVA LAB, — один из очень сильных и памятных для меня»

EVA LAB — по‑прежнему семейная компания, но я сама очень сильно изменилась внутри. У меня другое отношение к сотрудникам — не как к семье, а как к профессионалам, которые приходят на работу и с которыми у нас есть совместные задачи и интересы. Они помогают мне развивать компанию, а я помогаю развиваться им. Речь идет о другом бизнес-подходе, когда по‑другому происходит развитие компании и выстраиваются взаимоотношения внутри.

Так сложилось, что у нас в семье ни у кого не было своего бизнеса. Нам не у кого было научиться, мы создавали и создаем все сами, в том числе традиции. За девять лет у меня кардинально поменялось отношение к компании и к бизнесу. Сейчас я понимаю, что мы очень сильно выросли, и теперь могу назвать то, чем мы занимаемся, бизнесом. Потому что те проекты, которые мы делаем, — это очень высокий уровень.

Ева Быкова, собственница и руководительница компании EVA LAB, и Константин Ковшевацкий, главный редактор PRAGMATIKA.MEDIA

P.M.: Какие эволюционные процессы в проектной работе произошли за время существования компании? Какова ваша специализация на сегодняшний день?

Е. Б.: На сегодняшний день у нас два направления. Первое — контрактное. Это крупные проекты — торговые, офисные центры и гостиницы. У нас есть реализованные гостиничные проекты за рубежом и в Украине. Гостиницы — интересное и понятное нам направление. Мы работаем с отелями 4–5 звезд, делаем это вдохновенно, глубоко, очень многие вещи советуем своим клиентам. Как правило, отели 4–5 звезд — это проекты зарубежных архитектурных компаний или сетевые отели. И там встречается достаточно много пробелов, связанных с эргономикой и другими важными моментами, решение которых мы берем на себя и оказываем клиентам в этом поддержку.

Второе направление — крупные жилые проекты, частные заказы под ключ. Когда я говорю «под ключ», я имею в виду комплексную работу по интерьерным решениям. Это и потолки, и двери, и панели, и интегрированная мебель. Закрыть объект от двери до двери — сложная работа высокого уровня.

Следующим этапом развития нашей компании будут проекты, связанные с экологией. Это то, чем мы сейчас живем, то, что мы сейчас делаем. Наша компания не равнодушна к окружающей среде, к тому, что мы оставим после себя. Вопросом экологии в мебели раньше почти никто не занимался, и мы хотим это изменить. В представлении большинства экологическая мебель — это что‑то склеенное из сосны в скандинавском стиле. Когда речь идет о классических и современных интерьерах, это словосочетание даже не звучит, и мы хотим дать рынку совершенно новый экологичный продукт.

Фрагмент интерьера президентского номера в Grand Hotel Lviv

P.M.: С какими стилями вы работаете?

Е. Б.: С любыми — ведь важен не стиль, а умение. Мой опыт говорит о том, что если компания начинала с современной мебели и на каком‑то этапе берет проекты в классическом стиле, — это путь в никуда. Они не умеют этого делать и не знают как. А вот обратная ситуация, когда компания выросла на классике, а классическая мебель — это верх совершенства, это сложность, это пропорции, формы, то современная мебель для нее не представляет сложности.

Мы выполняем заказы и в классике, и в любых современных стилях. Недавно, например, мы создали проект кухни в новом для себя стиле под руководством латвийского архитектора Евгения Закмана, который иногда работает в Украине. Мы сделали чертежи, визуализации, заказчица приняла наш проект. С точки зрения технологий в проектировании и изготовления этой кухни для нашей компании нет никаких сложностей.

P.M.: С кем вы чаще всего работаете в жилых проектах — с дизайнерами или с владельцами?

Е. Б.: Чаще всего мы работаем с архитектурными бюро, которые занимаются проектированием интерьеров. Это связано с уровнем наших проектов. Непосредственно с клиентами мы тоже, конечно, контактируем, решаем какие‑то вопросы, но основная работа происходит со специалистами.

P.M.: Какие проекты стали знаковыми для компании, точками роста на определенном этапе?

Е. Б.: Если говорить о зарубежных проектах, то это прежде всего Майами. Для меня проектами роста являются те, которые дают определенный вызов, — ты этого никогда не делал и тебе нужно с этим справиться. После выполнения проекта в Майами мы можем спокойно работать в любой точке мира. Это была квартира с видом на океан площадью 600 кв. м, которую мы сделали под ключ. С панелями из стекла, кожи, дерева и металла — все материалы, которые сегодня существуют на рынке, там были использованы. На этом проекте мы научились готовить все к отправке, упаковывать, отгружать, привозить и начинать работу уже на объекте.

Пример крупного жилого проекта «под ключ»: трехэтажный дом в Киевской области площадью 710 кв. м

Из крупных и очень ответственных заказов в Украине знаковым для нас был проект для резиденции японского посла в Киеве. На выполнение работы нам дали два месяца. Для классической мебели это очень короткий срок. Нам пришлось усовершенствовать и ускорить процесс изготовления, привлечь подрядчиков — в лучших итальянских традициях, когда над проектом работает много компаний и каждая выполняет свою операцию. Первый месяц я не верила, что мы справимся. Одним из сложнейших элементов в проекте был декоративный фриз в виде ленты — он состоял из 2970 деревянных модулей толщиной всего 8 мм и 80 мм в диаметре, которые надо было склеить вместе. Нашему мастеру пришлось изобрести специальную технику, чтобы выполнить эту задачу.

Еще одним вызовом для нас было участие в реконструкции Мариинского дворца. Как в случае с «Лагодой», когда для меня было очень важно сохранить фабрику и ее имя, так и в проекте реконструкции Мариинского дворца я понимала, что этой работой мы прикасаемся к чему‑то, что будет жить если не вечность, то очень долго. На весь проект у нас было три месяца. А ведь это 547 единиц мебели, и большая часть не наши профильные столики и комоды, а диваны, стулья и кресла.

Но мне настолько хотелось участвовать в этом проекте, что когда мне сказали, что мы выиграли тендер, я очень обрадовалась несмотря на все потенциальные сложности с его выполнением, которые уже были понятны на старте. В жизни есть моменты, остающиеся в памяти надолго, и момент, когда я подошла к одному из наших столов в Мариинском дворце и увидела на резной опоре красивый латунный медальон Lagoda by EVA LAB, — один из очень сильных и памятных для меня.

Точкой роста стал и первый отель, который мы сделали в нынешнем составе, — Aloft в Киеве, принадлежащий сети Marriott International: 320 номеров и три года работы, полтора из которых мы ждали клиента. Нам надо было в кратчайшие сроки системно, технологично завершить проект и нам это удалось. Следующий революционный для нас проект, который мы сделали сразу после Aloft, — 5‑звездочный Grand Hotel Lviv, где нам доверили всю центральную зону с рецепцией и 24 колоннами.

Ева Быкова, собственница и руководительница компании EVA LAB

В тендере участвовали 11 компаний, и выиграли мы, потому что больше никто не смог изготовить колонну ломаной формы из МДФ с ореховым шпоном. Когда мы сделали образец высотой в 1 м, заказчик сразу подписал с нами контракт. В результате мы получили большой заказ, с которым блестяще справились, — интерьеры Grand Hotel Lviv. Более красивых рецепций по форме и стилистике я не видела нигде. Участвовать в этом проекте было очень интересно. К тому же речь идет об общественном пространстве, и теперь мы можем приглашать туда заказчиков, чтобы они могли оценить нашу работу.

Еще один вызов связан с проектом в Грузии. Нас и одну итальянскую компанию выбрали для оснащения тестовых номеров 5‑звездочного отеля сети Kempinski. Проект предполагал сложную мебель с высоким уровнем дизайна и технологий. Мы и итальянцы реализовали по одному такому номеру. Когда после проверки мебели на соответствие гостиничным требованиям инвестор разговаривал с экспертом Kempinski и спросил, кто лучше — украинская или итальянская компания, в ответ он и я услышали: «They are the same». Это стало для меня самой высокой оценкой, которую только можно себе представить. К сожалению, проект так и не был реализован из‑за пандемии, но выиграть в тендере для нас было важно и приятно.

В истории нашей компании много проектов, к которым мы приступали впервые. Практически каждый из них — это вызов. Например, сейчас мы полностью застроили мебельными конструкциями дом площадью 3 тыс. кв. м. Такой плотности застройки прежде у нас никогда не было.

Еще один пример — синагога в Юрмале. Работая над таким объектом, необходимо было погрузиться в тему, узнать, что такое арон а-кодеш — синагогальный ковчег для хранения Торы, где и как он должен располагаться. Мы изучили вопрос так глубоко, что когда наш проект принимал главный раввин Киева, могли ответить на любой вопрос, и его приняли почти без правок. У нас снова было критически мало времени на реализацию, но мы справились: изготовили, привезли и установили — все встало просто идеально. На сегодняшний день мы реализовали уже две синагоги, и можем с уверенностью утверждать, что являемся специалистами в этой сфере.

Жилой проект с комплексным интерьерным решением от EVA LAB. Материалы: массив дерева, МДФ, шпон

Еще у меня был интересный опыт проектирования кошерной кухни для частной резиденции. Совершенно новая и неизвестная мне раньше тема с делением кухни на две симметричные части — для мясных и молочных продуктов, с двумя мойками и т. д. Единственное, что нам позволили — сделать одну варочную поверхность, а не две. Раввин сказал, что огонь сжигает все. Каждый ящичек был подписан. Получилась очень красивая кухня, мне она нравится и с точки зрения фасадов, и форм, и наполнения, и эргономики.

Из недавних работ — проект «Шале», двухэтажный дом во Львове. Вся мебель, декоративные панели-буазери, обшивка потолка и двери выполнены из амбарной доски. Что такое амбарная доска? Это доска, которая находилась под воздействием внешней среды не менее 25 лет. Для «Шале» мы использовали материал, оставшийся после разборки дома 1887 г. постройки, который принадлежал одному из хозяев Николаевского порта. Доски мы обработали, очистили, разрезали по плоскости, приведя к толщине 12 мм.

Амбарная доска всегда неоднородна по цвету, но заказчица захотела, чтобы для «Шале» была отобрана одинаковая по тону. Это тяжелейшая работа. Мы раскладывали у себя на фабрике 700 кв. м доски, делали съемки для заказчицы, она звонила и указывала, что ей не нравится, мы отмечали эти элементы малярной лентой, меняли расположение, отправляли снова. И так вплоть до полного одобрения.

P.M.: Что позволяет вашей компании регулярно выигрывать тендеры на крупные проекты?

Е. Б.: У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Причины могут быть разными. Когда‑то я выиграла тендер на оснащение салона Toyota. К нам обратился архитектор, автор проекта, и я сначала отказалась, зная, что в подобных тендерах отбор происходит по стоимости материалов — выбирают самые дешевые. Но в какой‑то момент я поддалась на уговоры и подготовила предложение с теми материалами, которые считала самыми правильными для данного проекта.

Я знала, что это будет самое дорогое предложение из всех, но пришла в компанию, рассказала и объяснила свое видение. В то время решение принимали японцы, и переговоры велись с ними. Через неделю мне позвонили и поздравили с выигранным тендером, сказав при этом, что только мне удалось глубоко прочувствовать философию Toyota и сделать предложение с правильным пониманием того, что они ожидали от проекта. Этот опыт многому меня научил.

Участие в тендерах — это неосновной для нас путь, если не считать, конечно, контрактное направление. Правда, и в жилых проектах случаются иногда тендеры, как в последнем доме площадью 3000 кв. м, над которым мы сейчас работаем. Мы всегда погружаемся глубже, чем требуется, даже на этапе подготовки коммерческого предложения. Мы всегда даем клиенту такое предложение, как было прописано архитектурным бюро, и такое, каким видим его мы. Потому что, например, ткань Kvadrat, выбранная архитекторами для отеля, — да, она уникальна, но существует множество других компаний-производителей и всегда можно найти потрясающую альтернативу.

P.M.: Как бы вы сформулировали свое конкурентное преимущество на украинском рынке?

Е. Б.: Наше конкурентное преимущество — погружение в проект, профессионализм, уникальный подход к каждому заказу и тот высокий уровень продукта, который мы обеспечиваем.

 

Беседовала Катерина Ошемкова

Фото (портреты): Максим Дробиненко