Цветы из пушек. Конверсия военных объектов как творческий акт

Ирина Исаченко / Архитектура /

В 1957 году Морис Дрюон написал сказку про Тисту, мальчика с зелеными пальцами, который уничтожил военно-промышленный бизнес своего отца и предотвратил войну, феноменальным образом вырастив цветы в ящиках с патронами, снарядами и в пушечных жерлах. Использовать такое оружие было невозможно, и оружейный завод перепрофилировали в оранжерею.

Мечтам о тотальной конверсии военных объектов в музеи, отели, рестораны или просто памятники предавался, вероятно, любой творческий человек, впечатленный своеобразной архитектурой фортов, бункеров и ракетных шахт. Некоторые из этих мечтателей, не дожидаясь радикального улучшения военно-политической ситуации на международном уровне, занимаются претворением идей в реальность.

Бомбоубежище-музей

Семейная пара коллекционеров современного искусства Карен и Кристиан Борос в начале двухтысячных искали в Берлине помещение под галерею. Принадлежащие им более 500 холстов просто не помещались ни в одном из частных домов. Железобетонный куб на Рейнхардтштрассе в центре Берлина привлек внимание Боросов. Это был бункер, в 1942 году построенный архитектором Карлом Бонацем под руководством Альберта Шпеера, идеолога архитектуры Третьего Рейха.

Предметы современного искусства из коллекции Карен и Кристиана Борос. Фото: Ailine Liefeld

Здание 18‑ти метров в высоту, лишенное окон, со стенами толщиной в 1,8 метра и крышей из трехметрового слоя бетона Бонац украсил ренессансными карнизами. Он, как и Шпеер, был убежден, что бункер, несмотря на свою утилитарную функцию, станет частью нового городского плана, и видел его зданием без примеси «вырожденческого» модернизма, зданием в чистом стиле, эдаким «арийцем в архитектуре». Но после поражения Германии бункер использовали как склад текстиля, а затем как хранилище тропических фруктов, которые доставляли с Кубы — в эти годы брутальное сооружение с долей презрения называли «банановым бункером». Когда Кристиан Борос решил превратить убежище в художественную галерею, там уже действовал бордель и дискоклуб.

Бункер был построен в 1942 году архитектором Карлом Бонацем под руководством Альберта Шпеера, идеолога архитектуры Третьего Рейха.

План бункера до реконструкции
План бункера после реконструкции

Бункер подвергся реконструкции по проекту архитектора Йенса Каспера из бюро Realarchitektur. Была удалена часть внутренних перегородок, а на крыше построен пентхаус в виде куба из закаленного стекла с садом и бассейном. Шахту лифта к жилым апартаментам с интерьерами из бетона, обожженного дуба и известняка, пришлось прорезать сквозь толщу бетона — и это была самая трудоемкая операция, на которую ушло 6 месяцев. Позднее архитектурный проект реновации бункера удостоился множества наград.

Кристиан и Карен Борос в своем пентхаусе на крыше бункера.
Вот как они описывают свои впечатления, в интервью, опубликованном на платформе Freunde von Freunden:
Кристиан Борос: «Я до сих пор чувствую себя, как будто до сих пор не переехал. Я смотрю на это здание и не могу поверить, что я там живу. Структура настолько массивная, громоздкая и тяжело усваивается».
Карен Борос: «Невозможно забыть прошлое, когда человек живет в таком чудовищном сооружении, которое дышит своей неизбежной серьезностью». Фото: Ailine Liefeld

Частная галерея Боросов приобрела международную известность — как из‑за того, что здесь регулярно проводят выставки с участием звезд актуального искусства, так и благодаря самому объекту, чья история до сих пор будоражит воображение.

 

Бункер-отель в ракетной шахте

Тем временем, визионеры из Vivos уже распродали апартаменты в подземном отеле-бункере в Индиане, оборудованном в бывших ракетных шахтах. 80 человек, заплативших по $ 35 тысяч, получили право в час «Ч» спуститься под землю, чтобы прожить там минимум год. На сайте Vivos убежище презентуют как 4‑х звездочный отель со всеми удобствами.

Подземный отель-бункер в Индиане, оборудованный в бывших ракетных шахтах. Источник изображения: VIVOS

Каждой семье предлагаются апартаменты площадью 232 квадратных метра, которые можно обставить по своему вкусу. Источник изображения: VIVOS

Оценив коммерческий эффект предприятия, компания не намерена останавливаться — Vivos обещает оборудовать целую сеть бункеров и спасти от апокалиптического катаклизма как минимум 1 процент населения земного шара. Существует даже карта с локациями, но без точных координат. Ближайшее к Украине укрытие Vivos Europa One находится «в скалистой местности на территории частных владений» где‑то на границе Франции и Германии. Каждой семье предлагаются двухуровневые апартаменты площадью 232 квадратных метра, которые можно обставить по своему вкусу. Существуют в подземелье и общественные пространства — спортзалы, рестораны и бары. Пятизвездочное укрытие рассчитано всего на 35 семей плюс обслуживающий персонал.

Планы и интерьеры апартаментов в подземных убежищах VIVOS. Источник изображения: VIVOS

Я открыл одну важную вещь… — прошептал Тисту, — Цветы укрощают зло

 

Морис Дрюон, книга «Тисту, мальчик с зелеными пальцами»

Планы и интерьеры апартаментов в подземных убежищах VIVOS. Источник изображения: VIVOS

Мины, как часть интерьера

Мати Кармин, один из самых известных скульпторов современной Эстонии в перерывах между занятиями монументалистикой и лекциями в университете, превращает ржавые глубоководные мины в дизайнерскую мебель: офисные и лаунж-кресла, столы, кровати, детские коляски и абстрактные скульптуры.

Мины типа AGSB, рассчитанные на уничтожение кораблей и подводных лодок, выпускались в Советском Союзе с 1942 года. При выводе войск СССР из Эстонии, солдаты гарнизона на острове Найссаар в Финском заливе в спешке не полностью уничтожили арсенал. Большое количество мин — как вполне боеспособных, так и обезвреженных — осталась на территориях покинутых военных городков.

Постмодернистский скульптурный светильник. Источник фото: marinemine.com

«Кровать подводника» корпус которой сварен из нескольких мин. Источник фото: marinemine.com

Художника, который известен тем, что строит свое творчество на противоречиях и контрапунктах, впечатлила совершенная форма оболочки глубоководной мины в сочетании с ее деструктивной сутью. В рамках проекта, кроме мебели, он создал на базе советского ракетоносца ЗИЛ-157 мобильную скульптуру-фонтан в форме фаллоса с четырьмя часами, циферблаты которых показывают время в Москве, Лондоне, Париже и Нью-Йорке. Эдакий реванш пацифиста.

Кресло «Ретро» из двух половинок глубоководной мины с подушкой и подголовником из брезента. Источник фото: marinemine.com

Гидравлическая «ракета» на базе советского ЗИЛ-157. Используется как передвижной фонтан. Источник фото: marinemine.com

Мебель из мин Мати Кармина теперь украшает музейные галереи и частные особняки. «Клиенты, которые сначала заказывают камин, затем желают заказать стол и несколько стульев, а затем и мебель сада. Многие из них устали от стандартных коммерческих предметов и хотят чего‑то глубоко своеобразного и личного» — говорит Мати.

 

Секретный Тирпиц

Летом 2017 года архитектурное бюро Бьярке Ингельса BIG завершило работу над новым музеем Второй мировой войны в Блаванде на западе Дании.

Приземистый ортогональный бункер из бетона увенчали белоснежным ажурным куполом, под которым скрывается атриум. Такое контрастное сочетание — это рассказ на языке архитектуры о беспощадной машине войны и светлой памяти, которую оставили после себя борцы датского Сопротивления. Основное галерейное пространство находится рядом с бункером, но оно скрыто под слоем песка и грунта, засеянного травой. Проход в галереи возможен по четырем узким каналам, в пересечении которых сформирован открытый внутренний двор.

Фото: Laurian Ghinitoiu

Фото: Mike Bink

Сам бункер Тирпиц — часть незаконченного плана сети оборонительных сооружений «Атлантическая стена». Теперь он стал ключевым фрагментом музейной экспозиции, архитектурным свидетелем глобальных амбиций нацистов. Руководство музея и местные власти рассчитывают, что секретный Тирпиц будет принимать в год не менее 100 тысяч посетителей, и это оживит всю экономику района.

«В каком‑то смысле музей был задуман как антитеза бункеру. Дот — это конкретный, герметичный объект, резко контрастирующий с окружающей местностью. А музей — открытое, гостеприимное пространство посреди дюн», — говорит архитектор Бьярке Ингельс. Фото: Laurian Ghinitoiu

Мы превратим завод пушек… в завод цветов!

 

Морис Дрюон, книга «Тисту, мальчик с зелеными пальцами»

Фото: Rasmus Hjortshøj
Фото: Rasmus Hjortshøj
Фото: Rasmus Hjortshøj

Музейный остров Хомбройх

Во время холодной войны ракетная станция Hombroich была секретным, не обозначенным на картах объектом, частью пояса НАТО и местом дислокации бельгийской ракетной эскадрильи. Но в 1994 году коллекционер Карл-Генрих Мюллер, выкупил базу ПВО и воплотил в жизнь свою давнюю мечту о заповеднике для творчества, укромном месте вне времени, модных тенденций и забот повседневности. Хотя географически Хомбройх не является островом, концептуально — это обособленная территория, остров культурных сокровищ.

На 11 гектарах Мюллер создал художественный музей, полевой музей печати, парк скульптур, и научный мультдисциплинарный центр, который занимается культурологическими исследованиями и экспериментами.

Павильон Раймонда Абрахама

Павильон Альваро Сизы

Башня Эрвина Гериха. © Tomas Riehle/Arturimages

Ангары, земляные валы, смотровые башни были отремонтированы и реконструированы. Часть новых построек — лаконичные кирпичные скульптуры датского архитектора Пер Киркебю. Он, как и Раймонд Абрахам, Тадао Андо, Эрвин Герих, Рудольф Финстервальдер, Кацухито Нишикава и Альваро Сиза — являются частыми гостями на Хомбройх. А выставочные павильоны построены по проектам скульптора Эрвина Гериха. Здания и монументальные скульптуры в полях Хомбройха, как и экспонаты художественной галереи, лишены табличек с именами художников. Анонимность искусства — также одна из составляющих гедонистической концепции Мюллера. Человек должен просто прогуливаться и воспринимать объекты, как часть окружающего ландшафта. Лейтмотивом Хомбройха стал девиз, выбранный Мюллером: «Искусство параллельно природе».

Гостевой дом Эрвина Гериха/ © Tomas Riehle / Arturimages
Павильон Кацухито Нишикава/ © Tomas Riehle / Arturimages
Павильон Пер Киркебю/ © Tomas Riehle / Arturimages

Антимилитаристическая идея острова-музея Хомбройх прочитывается на каждом шагу, в каждом камне, холме, заросшем травой доте, дозорной башне. Там, где гремело оружие, теперь говорят поэты.

 

Парк кактусов на месте военной базы

Культурное стремление к конверсии военных объектов в художественные — тенденция не только стран Европы и Америки, она мировая. Вот еще один пример: территория военной базы на полуострове Пунху Фуджуэй в Тайване сегодня превращена в заповедник с ландшафтным парком, фруктовыми плантациями и оранжереями, где культивируют редкие кактусы и суккуленты. Часть уцелевших зданий форта переоборудована во временное жилье и используется в качестве «деревни художников», для тех, кто хочет отдохнуть, полюбоваться базальтовыми скалами и видами Южно-Китайского моря. Для привлечения туристов здесь регулярно проводятся культурные мероприятия и выставки. Правительство округа Пэнху считает задачей максимум — восстановить природную среду и вернуть ее в «домилитаристическое» экосостояние.

Территория военной базы на полуострове Пунху Фуджуэй в Тайване сегодня превращена в заповедник с ландшафтным парком, фруктовыми плантациями и оранжереями, где культивируют редкие кактусы и суккуленты. Источник изображения: CCL Architects & Planners

Фото: Lin Fu Ming

Завод работал во всю мощь. Девять труб были увиты сверху донизу сочной зеленью и яркими цветами. Цеха благоухали редкостными запахами

Морис Дрюон, книга «Тисту, мальчик с зелеными пальцами»

Территория военной базы на полуострове Пунху Фуджуэй в Тайване сегодня превращена в заповедник. Фото: Lin Fu Ming

Фото: Lin Fu Ming

Проекция на Киев:

Виктор Гриза о недоконверсии Киевской крепости

Если говорить о военной конверсии в Киеве, то в качестве вдохновляющего примера можно привести «Мистецький Арсенал», собирающий очереди на каждое культурное мероприятие. Локомотивом трансформации внушительного здания из желтого киевского кирпича в культурную площадку европейского уровня стала Наталья Заболотная, которая за 6 лет руководства Арсеналом реализовала в его стенах десятки масштабных выставок и прорывных, по украинским меркам, мероприятий. Но все шаги по созданию флагманской культурной институции Украины были бы невозможны без кураторства Банковой. Работе музейщиков и галеристов по конверсии Арсенала предшествовали несколько указов Президента В. А. Ющенко и постановление Кабмина о передаче объекта из ведения Минкульта в подчинение АП.

Виктор Гриза, кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры, руководитель проекта создания Дома-музея Игоря Сикорского, арт-обозреватель

Развитие креативной экономики в Украине на базе объектов государственной и коммунальной собственности невозможно без вмешательства чиновников самого высокого уровня — так считает, исходя из своего личного опыта, Виктор Гриза, арт-продюсер и художник. Из-за боевых действий на Донбассе масштабные культурные проекты, которые он вел в Донецке, обнулились. В столице Виктор, изучив культурную среду города, предложил концепцию по развитию музея «Київська фортеця», обещая превратить его в платформу для коллабораций креативных индустрий мирового уровня. Концепция осталась на бумаге, зато о существующих камнях преткновения Виктор теперь знает не понаслышке.

План и объекты Киевской крепости

Национальный историко-архитектурный музей «Киевская крепость». Фото: Виктор Гриза

Национальный историко-архитектурный музей «Киевская крепость» — грандиозный комплекс построек и сооружений, уже давно не милитарных, а чисто архитектурных объектов с огромной территорией так называемого «Лысогорского форта» в районе Выдубичей. Башни и капониры в центре Киева привлекательно выглядят с коммерческой точки зрения, поэтому многие были приватизированы еще в первые годы независимости. Часть капониров осталась не востребованной и находится в полуразрушенном состоянии. На территории, прилегающей к военному госпиталю Минобороны Украины, расположены несколько объектов, интересных с точки зрения ревитализации, имеющих статус историко-архитектурного памятника, и формально относящихся к муниципальной собственности.

Фото: Виктор Гриза

В Косом капонире находится мемориальная экспозиция казематов, где после восстания 1863 года содержались польские активисты, на площади перед южной башней Госпитального укрепления проводятся выставки современного искусства, однако, Виктор Гриза считает, что креативный потенциал музея использован едва ли на четверть.

Виктор Гриза: «Насколько эти экспозиции привлекательны — вопрос достаточно спорный, потому что сама мемориальная функция достаточно грустная, а программы, которые могли бы сгенерировать денежный поток и привлечь туда посетителя — интерактивные и ролевые игры, военно-исторические реконструкции — отсутствуют. Например, нельзя остаться на ночь в тюремной камере, нельзя поесть баланды, тебя не выгонят на уборку двора в робе, можно только зайти и склонить голову. С точки зрения интертеймента — это вещь неблагодарная».

Инерция недотворчества, недоразвития до сих пор является сдерживающим фактором, и препятствием к тому, чтобы музейная сфера стала самодостаточной в финансовом плане

Как объяснил Виктор Гриза, развитие музея, прежде всего, ограничивает статус историко-архитектурного памятника, что не допускает каких‑либо архитектурных вмешательств, и тот факт, что большая часть территории до сих пор не разграничена между музеем и военным госпиталем. Министерство обороны не желает поступиться ни пядью земли, а музей, не имея практически никаких хозяйственных прав, обременен массой обязательств, в том числе, по уборке и охране территории. Ютясь, по сути, в нескольких помещениях правого крыла военной поликлиники.

Фото: Виктор Гриза

Виктор Гриза: «Потенциал у Киевской крепости огромный, но отсутствуют законодательные условия для развития этого потенциала. Музейная сфера в нашей стране изначально была настроена на сохранение или сокрытие, а вот на развитие, на развлечения, на то, чтобы это действительно стало частью культуры, частью образа жизни — такой установки не существует до сих пор. Эта инерция недотворчества, недоразвития до сих пор является сдерживающим фактором, и препятствием к тому, чтобы музейная сфера стала самодостаточной в финансовом плане».

Рандомные попытки энтузиастов ревитализировать Киевскую крепость существуют. Театр «Маскам Рад» вот уже несколько лет проводит в крепости спектакли, в которых участвуют как любители, так и профессиональные актеры, организует фестивали детских театров и исторических документальных фильмов, которые, по выражению Гризы, посещают «уничижительно малое количество зрителей». Хотя, когда спектакль «Тот самый Мюнхгаузен» играют на фоне старинных стен — это вдохновляет.

Фото: Виктор Гриза

Фото: Виктор Гриза

Виктор Гриза: «В какой‑то момент меня это увлекло и показалось интересным — воплотить некоторые идеи в формате ревитализированного Первого капонира в конце Лабораторного переулка. Мы занялись уборкой территории вокруг капонира, были готовы приступить к ремонту внутренних пространств. Там не было ни дверей, ни окон, ничего, но его привлекательная архитектура и выгодное местоположение настраивали нас на оптимизм. Концепция была составлена, подана директору музея, и получила одобрение, которое, впрочем, с юридической точки, было никчемным — директор, как и ее непосредственное руководство в Департаменте культуры КГГА, лишены возможности влиять на законодательство».

Концепция ревитализации, составленная Виктором Гризой и его единомышленниками, предполагала отход от милитаристического подтекста. Необходимо было изменить мемориальную функцию на развлекательную и культурологическую, разработать креативную мифологию. Квартира барона Мюнхгаузена, полигон бравого солдата Швейка, оружейная Святослава, убежище Казановы, сечевое посольство Тараса Бульбы, кабинет Боплана, тайный подвал декабристов — идей было немало, и каждая из них была впечатляющей.

Управляя пушечным заводом, вы тем самым закаляете свою душу

 

Морис Дрюон, книга «Тисту, мальчик с зелеными пальцами»

Виктор Гриза: «Однако введение конкурсов на замещение позиций директоров объектов культуры (Закон «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно внедрения контрактной формы работы в сфере культуры и конкурсной процедуры назначения руководителей государственных и коммунальных учреждений культуры», — прим. ред.) затормозило весь процесс. Процедура самих конкурсов бюрократизирована, политизирована. И чем дальше, тем глубже мы понимали, что Киевская крепость слишком лакомый объект для массы заинтересованных сторон. И эти стороны рассматривают ее не в качестве потенциала для креативной экономики, а в более прозаичном ключе — как территорию развития своего строительного бизнеса. Поэтому, поняв, что в рамках действующего законодательства, без рисков лишиться результатов своего труда, воплотить свою идеи невозможно — мы решили отойти в сторону от этого процесса».

Насколько вообще тема военной конверсии уместна в воюющей стране, государстве, подвергшемся агрессии? Сейчас бы говорить о необходимости наращивания потенциала, тренировки мускулов, строительстве новых заводов и ракетных шахт, а не предлагать переделывать военные заводы под музеи, — скажет кто‑то.

Фото: Виктор Гриза

Мы не настолько наивны, чтобы утверждать, будто искусство способно остановить войны, а превращение бункеров в музеи — залечить военные раны. В динамике военной конверсии мы видим мощный витальный посыл, красную строку в архитектурном палимпсесте. Стремление творческих людей к преобразованию объектов, созданных ради убийства, в художественные музеи, галереи, скульптуры — это извечный и очень гуманистический процесс противопоставления рождения — смерти, созидания — разрушению.

 

/Опубликовано в #00 томе Pragmatika, март 2018/