Build Back Better. Туризм и гостеприимство после пандемии

Устойчивость, ставшая самым ярким трендом начала XXI в, — гибкое понятие, которое ассоциируется не только со способностью оправиться после неудачи (дефолта, краха, локдауна), но и реинкарнировать в качественно лучшее воплощение.

Это глобальное оптимистическое настроение как нельзя лучше отражает слоган Build Back Better, который использовал Джо Байден в своей избирательной программе, а затем правительство Великобритании для своей стратегии развития. Поскольку выражение Build Back Better не монополизировано, оно, как нам кажется, отлично характеризует и нынешнюю ситуацию в сферах туризма и гостеприимства — максимально пострадавших от пандемии, но уже в первые месяцы ослабления ограничений, продемонстрировавших стремительный рост. Рассказываем о том, каким образом города-курорты и отельеры пытаются не только спасти ситуацию, но и вывести ее на новый уровень.

Выходим из состояния travel grief

Беспокойство и тяга к перемене мест, ранее охватывавшие нас с наступлением лета, превратились в хроническое состояние. Сегодня путешествия — это не только перемещение из одной точки в другую ради удовлетворения праздного любопытства, покупок или загара. Вернее — не столько. Это образование и познание, поиск предназначения, способ пережить горе, ощущение свободы. Для современного человека возможность путешествовать — одно из главных условий благополучия.

Миллионы людей во всем мире признаются, что карантин стал причиной travel grief — культурного шока, вызванного изоляцией. И тот факт, что для многих лучшим стимулом к вакцинации стала надежда вернуться к перелетам и переездам, свидетельствует, что ранее мы ошибочно считали туризм легкомысленной темой.

Фото: Florida Guidebook / Unsplash

Блокировка международных перемещений привела к тому, что в 2020 г. мировая экономика потеряла $ 1,3 трлн! Это примерно в 11 раз больше, чем потери от кризиса 2008–2009 гг. Индустрия путешествий и туризма потеряла около 100 млн рабочих мест. Также пандемия ярко высветила роль индустрии гостеприимства в обществе — очевидно, что для сотен городов, в том числе и столиц, она являлась главной движущей силой местной экономики и источником занятости.

Согласно свежему июльскому отчету ИКАО «Влияние нового коронавируса (COVID-19) на гражданскую авиацию», мировая авиационная отрасль потеряла $ 371 млрд валового дохода от пассажирских перевозок в 2020‑м, а в 2021‑м ожидаются убытки в размере $ 286–317 млрд. Ослабление карантинных ограничений позволило с июня 2021 г. увеличивать количество полетов в среднем на 5 % в неделю. При хорошем раскладе уже осенью количество авиарейсов достигнет уровня 2019‑го.

Бремя туризма

Сначала серферы открывают для себя новые пляжи в Индонезии с качественной волной, за ними в рыбацкие деревушки приходят предприниматели, открываются бутик-отели, а заброшенные индуистские храмы наполняются искателями духовной гармонии. Или же нью-йоркские художники устремляются на пленэр в Беркшир и окрестности постпромышленного городка Норт-Адамс, и в этой глубокой провинции появляется Mass MoCA, Жан Нувель и Фрэнк Гери работают над проектами новых музеев, а ранее малоисследованный Clark Art Institute переживает настоящий аншлаг. Эта старая схема креативной джентрификации по‑прежнему работает.

Развитие курорта и коммерческое освоение новых территорий — азартная и витальная игра, которая искренне захватывает всех вовлеченных. Проектирование курорта развязывает руки архитекторам и высвобождает их неуемную фантазию. Неслучайно на взморьях можно найти тысячи авангардных объектов — отелей, санаториев, частных вилл.

Но в какой‑то момент развитие оборачивается негативом: овертуризм вредит ландшафту, разрушает пляжи, создает огромную нагрузку на инфраструктуру и лишает жителей доступа к рынку недвижимости. Залив Майя Бэй в Таиланде (прославившийся благодаря фильму «Пляж») или Голубая лагуна в турецком поселке Олюдениз в пик туристического сезона выглядят ужасно — на пляжах в буквальном смысле не остается свободного от человеческих тел квадратного метра, как и в акватории, предназначенной для безопасного купания и огороженной буйками. И что самое удивительное, такое катастрофическое положение вовсе не отпугивает нетребовательных к комфорту туристов — с каждым новым сезоном количество приезжих все увеличивается.

Переполненность курортов людьми делает их непривлекательными прежде всего для наиболее состоятельных путешественников. Клиентура заведений люкс-класса покидает шумные «человейники», что ведет к закрытию дорогих бутиков, ресторанов и отелей

Переполненность курортов людьми делает их непривлекательными прежде всего для наиболее состоятельных путешественников. Клиентура заведений люкс-класса покидает шумные «человейники», что ведет к закрытию дорогих бутиков, ресторанов и отелей. Их место занимает фастфуд, сетевой ритейл и хостелы. Такая деджентрификация в итоге истощает и природные ресурсы — оазисы превращаются в выжженную землю. Открытие достопримечательности — развитие курорта — джентрификация — коллапс — упадок, забвение, одичание.

Локдаун, нарушив этот курортный естественный жизненный цикл, стал благотворной искусственной паузой, которая позволила перегретым туристическим городам немного остыть и перевести дух. Когда мы сокрушаемся, что пандемия почти уничтожила туризм, часть коренных жителей Венеции, Амстердама, Парижа (кроме управляющих абсентеистской недвижимостью) только аплодируют. Локдаун вернул горожанам спокойный сон, который не нарушается пьяными криками отдыхающих. С исчезновением туристических толп улочки европейских центров стали тихими и чистыми. Римские матроны могут выгуливать своих собачек по кварталу Монти, не лавируя в потоках чужаков. Амстердамцы успели отвыкнуть от запахов мочи в закоулках вокруг площади Лейдсеплейн. Жители барселонского Барри Готик вновь могут вывешивать белье на веревках через улочки, не опасаясь, что его украдут как сувенир.

Кабинки для переодевания, похожие на птичьи клетки в самом устойчивом отеле Сингапура PARKROYAL On Pickering, спроектированном студией WOHA. Источник фото: PARKROYAL On Pickering

Овертуризм вредит ландшафту, разрушает пляжи, создает огромную нагрузку на инфраструктуру и лишает жителей доступа к рынку недвижимости

Переполненность курортов людьми делает их непривлекательными прежде всего для наиболее состоятельных путешественников. Клиентура заведений люкс-класса покидает шумные «человейники», что ведет к закрытию дорогих бутиков, ресторанов и отелей

А у чиновников и урбанистов появилось время подумать, как снизить негативный побочный эффект овертуризма, сохранив экономику. Способы вроде введения налоговых ограничений и запрета на использование систем Booking и Airbnb (что уже практиковали в Барселоне), — это удар по мелкому бизнесу и нарушение прав собственников недвижимости. Да и небогатых путешественников тоже. Более сложный, но оправданный путь — стимулирование отельеров к инвестициям в сохранение наследия и экотехнологии, перераспределение туристических потоков, развитие новых курортов, поощрение стиля отдыха, не наносящего вред природе.

Xigera Safari Lodge — туристический лагерь премиального класса в дельте реки Окаванго, Ботсвана. Входит в коллекцию роскошных бутик-отелей Red Carnation Hotels. Источник фото: Xigera Safari Lodge

Менеджеры Всемирного банка считают, что пандемия позволит пересмотреть отношение к туризму и поставить его на рельсы GRID — экологичного, устойчивого, инклюзивного подхода к развитию. Ключевые игроки сферы гостеприимства — Marriott, Hilton, Intercontinental (IHG), Hyatt, Wyndham, Radisson и другие — объединились в группу Sustainable Hospitality Alliance. В 2020 г. SHA опубликовал несколько отчетов с практическими рекомендациями для отельеров, а также девелоперов о том, как сделать бизнес и сами отели устойчивыми.

Кроме общих рекомендаций SHA в своих брошюрах приводит конкретные примеры: Hersha Hospitality Trust (инвестор Marriott International, Hilton Hotels, Hyatt Hotels, Intercontinental Hotel Group, Hersha’s Independent Hotel Collection) реконструирует бывшие банковские или административные здания, превращая их в отели, а также экономит по $ 14 млн в год, используя для стирки повторно очищенную воду.

Зеленые штрихи

Если девелопер варварски вторгается в заповедную зону и строит роскошный отель, попутно осушив болотце с птичьими гнездами или вырубив старые деревья, — это плохая история, которая может на корню уничтожить бизнес. Отличный способ испортить репутацию — уничтожить историческое здание ради возведения современного. Люди, пережившие экзистенциальный кризис (а многие восприняли пандемию именно так), стали еще более восприимчивыми ко всему, что касается бережного отношения к природе и наследию. Как следствие — сознательные отельеры принимают вызов и делают свой бизнес все более и более экофрендли.

Gaia Napa Valley Hotel and Spa, первый отель с золотым сертификатом LEED в США. Источник фото: Gaia Napa Valley Hotel and Spa

Вешалка для полотенец в ванной комнате отельного номера — мягкая подсказка, что полотенце можно использовать дважды. Опция «уборка по запросу» позволяет сэкономить воду на ежедневной стирке. Другие маркеры того, что отель поддерживает парадигму устойчивости: прокат велосипедов для гостей; отсутствие в ландшафтном озеленении газонов, требующих кошения; диспенсеры для шампуней и мыла; дозаторы на баночках с сахаром и приправами в столовых; использование в отделке интерьера и экстерьера натуральных и переработанных материалов; органическая ферма на территории отеля, поставляющая свежие овощи и зелень для кухни. То, что когда‑то воспринималось снобами как «желание сэкономить» и никак не укладывалось в понятие «роскошь» — сегодня выглядит проявлением осознанности и стремлением поддерживать глобальные тренды.

Сложный, но оправданный путь — стимулирование отельеров к инвестициям в сохранение наследия и экотехнологии, перераспределение туристических потоков, развитие новых курортов

Еще в 2008 г. Вен И Чанг, основатель Gaia Napa Valley Hotel and Spa, первого в Америке отеля с золотым сертификатом LEED поделился с коллегами информацией, о том, что экологичность, на самом деле, не требует гигантских дополнительных инвестиций. «При проектировании первого отеля сети расходы на зеленые элементы составляли от 12 до 15 %. При разработке отеля Gaia Anderson Hotel расходы на «экологичность» сократились до 5–6 %. А при строительстве Gaia Merced Hotel — составили всего 2–3 %», — сообщил Вен И Чанг.

Xigera Safari Lodge. Источник фото: Xigera Safari Lodge

Сегодня солнечные электрические системы, максимизация естественного освещения в каждом помещении, стратегии пассивного обогрева и охлаждения, сохранение существующих тенистых деревьев для уменьшения тепловых островов на автостоянках, высокоэффективные теплоизоляция, системы отопления, вентиляции и кондиционирования, системы очистки озоном, туалеты с двойным смывом — это уже неотъемлемая часть техзадания, которое заказчики выставляют проектировщикам и строителям.

Eco Luxury: глина и золото

Как только процесс вакцинации от коронавирусной инфекции стал массовым, десятки новых роскошных отелей объявили о начале / возобновлении бронирования. Вот несколько громких открытий.

С 4 августа начнет принимать гостей канадский 1 Hotel Toronto. К обязательному определению «люкс» маркетологи добавили приставку «эко» и 1 Hotel Toronto выходит на рынок, позиционируя себя как eco luxury hotel. Не зря же основателя гостиничного бренда Барри Стернлихта, председателя и главного исполнительного директора Starwood Capital Group, инвестора Марка Шейнберга из Mohari Hospitality, а также архитектора и дизайнера Дэвида Роквелла называют визионерами, ориентированными на природность и естественность.

1 Hotel Toronto — eco luxury hotel созданный с акцентом на биофильность. Источник фото: 1 Hotel Toronto

«Мы давно восхищались принципами устойчивого развития и экологичности, и очень рады, что получили возможность спроектировать новый 1 Hotel Toronto с акцентом на биофильность», — сказал Дэвид Роквелл, основатель и президент Rockwell Group.

Кроме биофильного дизайна интерьеров, 1 Hotel Toronto может похвастаться чисто загородными атрибутами. Органический компостер будет перерабатывать весь мусор, оставшийся от посетителей, в удобрение, которое затем используют для подкормки растений на территории отеля и в близлежащих парках. А в укромных местах на крыше и террасах разместят «отели» для пчел. Это, кстати, не столь новая идея — ранее домики для опылителей появились в Fairmont Royal York и Shangri-La Hotel. Защита пчел — очень популярная тема в Торонто и в Канаде в целом.

Villa Copenhagen — отель, созданный в процессе реновации здания Центрального Почтамта Копенгагена. Источник фото: Nordic Hotels & Resorts

Несмотря на то что власти Дании пока достаточно жестко ограничивают въезд в страну, Петтер Стордален — «король отелей» всея Скандинавии, харизмат и защитник окружающей среды — объявил об открытии бронирования для гостей своей новой гостиницы Villa Copenhagen рядом с садами Тиволи в датской столице. Villa Copenhagen, входящая в состав Preferred Hotels & Resorts, — это независимый проект Nordic Hotels & Resorts, призванный продемонстрировать всему миру приверженность группы принципам экологической устойчивости.

Реновация и превращение в фешенебельный отель на 390 номеров исторического здания Центрального почтамта продолжались более четырех лет и обошлись в $ 275 млн. Основные изменения — бассейн и рестораны на крыше, а также ажурная конструкция из металла и стекла, превратившая внутренний двор, где ранее сортировали почту, в эффектный атриум. Массивные мраморные колонны, лепные потолки, дубовые лестницы, фасад с башней в стиле необарокко были сохранены. Проектированием занималась британская студия Universal Design Studio, а вот чтобы сделать интерьеры разнообразными, Стордален пригласил сразу несколько дизайнерских компаний. Например, Earth Studio разрабатывала полностью экологичный люкс, в отделке которого используются только переработанные материалы; оформлением лаунжа в атриуме и нескольких сьютов занимались дизайнеры ювелирного бренда Shambala Jewels; баров и ресторанов — компания Epicurean; а экологически чистая мебель — это продукция датского производителя Mater Design. Несмотря на солидный объем инвестиций, стоимость ночи в Villa Copenhagen вполне демократичная — от 220 $. «Столь уникальную атмосферу невозможно создать с нуля, а лишь путем возрождения забытой достопримечательности», — считает Стордален.

Villa Copenhagen. Зона бассейна. Источник фото: Nordic Hotels & Resorts

Кстати, пандемия не помешала Петтеру Стордалену пополнить коллекцию Nordic Choice Hotels новыми отелями. В июле он приобрел «жемчужину у моря» — гостиницу Scandic Maritim в норвежском городке Хеугесунн на очень выгодных для прежних собственников условиях. Так магнат поддерживает национальную туристическую отрасль на плаву. Стортинг Норвегии, в свою очередь, выплачивает отельерам значительные компенсации за простой во время локдауна.

«Атмосферу невозможно создать с нуля, а лишь путем возрождения забытой достопри-мечательности», — Петтер Стордален

Отныне самый роскошный отель на тихоокеанском побережье Мексики — новый One&Only Mandarina. Серия бунгало из самана и домики на деревьях погружены в буйную тропическую зелень. Расположение на холме открывает потрясающие виды на лагуну. Ручной работы текстиль, глиняная посуда, вазы из выдувного стекла — все это продукция местных мастеров. Сюда приезжают ради тесного контакта с заповедной природой и кухни шефа Энрике Олвера. Впрочем, для экстравертов и тусовщиков есть общий пляж с пейзажными бассейнами и пирсом для парковки яхт. Стоимость номера стартует от 900 $ за ночь.

One&Only Mandarina — самый роскошный отель на тихоокеанском побережье Мексики. Источник фото: One&Only Mandarina

Блокирование телефонной связи, настойка чайного гриба вместо кока-колы — архитектор и дизайнер Антони Эстева в своем новом отеле Es Racó d’Artà на Майорке в природном парке Льевант обещает, что всего несколько дней, проведенные в обстановке деревенского минимализма, благотворно отразятся на здоровье и обратят гостей в приверженцев экоценностей. До моря далековато, зато бассейн, вино с собственных виноградников, овощи со своего огорода и оливковое масло, отжатое из урожая, собранного в местной оливковой роще, — все это создает уникальную атмосферу, которая сегодня востребована не менее, а то и более, чем шик, неон и купание в шампанском. И всего 630 долларов за ночь.

Несколько дней, проведенных в обстановке деревенского минимализма, благотворно отразятся на здоровье и обратят гостей в приверженцев экоценностей

«Люди больше не ищут мраморные ванные комнаты и позолоченные краны, вместо этого они ищут нечто простое. Их по‑прежнему привлекает костер, вокруг которого можно сидеть и беседовать», — считает Тереза Унтертинер, управляющая экоотелем в Южном Тироле, созданном на месте заброшенного санатория начала XX в. И действительно, одной из фишек Forestis являются посиделки вокруг костра после вечерней трапезы маринованными сосновыми побегами, пельменями с крапивой и органическими коктейлями с добавлением хвои и коры.

И все же экотренды не отменяют страсть к королевскому шику. А иногда удачно встраиваются в традиционную концепцию Luxury Resort. Да и тема сохранения и реновации наследия — часть все той же стратегии устойчивости.

Forestis — отель в Южном Тироле, созданный на месте заброшенного санатория начала XX в. Источник фото: Forestis

В середине лета сеть Luxury Collection Hotels & Resorts открыла Matild Palace в Будапеште. Дворец Матильды — одно из красивейших зданий Belle Époque в городе на Дунае. Над реставрацией и реновацией внутренних пространств объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО в течение пяти последних лет работали специалисты студии MKV Design. Пространства отеля украшены историческими фотографиями, артефактами эпохи Габсбургов, фарфором Жолнаи, и обставлены венгерской мебелью ручной работы. Дизайн ар-нуво сочетается с барочной архитектурой и современным искусством.

Отели позволяют примерить на себя иной образ жизни: бездельника, особы королевской крови, духовного искателя

«Этот отель позволяет нашим гостям воплотить в жизнь фантазию о жизни в королевском дворце, оснащенном современными удобствами и с безупречным сервисом», — сообщила Кэндис Д’Круз, вице-президент Marriott International.

Месяцем ранее в Версальском дворце открылся отель Airelles Château de Versailles — первая гостиница на территории комплекса, входящего в список Всемирного наследия ЮНЕСКО и Ассоциацию европейских королевских резиденций. Комплекс из трех зданий Le Grand Contrôle, расположенный во входной зоне дворца, построил в 1681 г. Жюль Ардуэн-Мансар для Поля де Бовилье, герцога де Сент-Эньян, а в эпоху Короля-Солнца его выкупили для размещения министерства финансов. В середине XIX в. Le Grand Contrôle передали армии, до 2004 г. в нем располагалась столовая для офицеров, и к тому времени здания сильно обветшали. Правительство Франции приняло решение сделать из бывшей столовой дорогую гостиницу, и передало комплекс в концессию LOV GROUP. Проект поручили разработать архитектору и дизайнеру Кристофу Толлемеру, который специализируется на создании объектов премиум-класса. Его задача заключалась в том, чтобы создать «капсулу времени», передав дух эпохи династии Бурбонов.

Экотренды не отменяют страсть к королевскому шику. А иногда удачно встраиваются в традиционную концепцию

Номера отеля обставили антикварной мебелью, декорировали произведениями искусства и артефактами XVIII в. Деревянные резные панели выполнили по эскизам той же эпохи, а поставщиком текстиля стали фабрика Pierre Frey и Королевская мануфактура в Обюссоне. Все современные гаджеты и оборудование тщательно закамуфлировали, что тоже потребовало немалого мастерства. Реконструкция здания и дизайн интерьеров обошлись в круглую сумму, превысившую 35 млн евро.

Airelles Château de Versailles — первый отель на территории Версаля. Источник фото: LOV GROUP
Airelles Château de Versailles — первый отель на территории Версаля. Источник фото: LOV GROUP
Airelles Château de Versailles — первый отель на территории Версаля. Источник фото: LOV GROUP

Современные отели не просто предоставляют нам крышу и постель в промежутках между посещением достопримечательностей. Они позволяют примерить на себя иной образ жизни: богатого бездельника, особы королевской крови, духовного искателя или отшельника. Смена лайфстайла — тоже своего рода путешествие.

Новые старые места

В свежем рейтинге 50 лучших направлений для постпандемических путешествий от Forbes вы почти не найдете популярных мировых курортов. В основном это собрание достаточно малолюдных мест с выразительной природой или тихих городков с аутентичной культурой, где можно снизить уровень стресса, в котором люди пребывали из‑за COVID-19. Греческие Крит и Санторини, Гайяна, Коста-Рика, Шетландские острова, Вьетнам, Индонезия. Хеллоу, провинция!

Исключением из этого правила выглядит рекомендация отправиться в Каир, где спустя 15 лет строительства вот-вот должен открыться для посетителей Большой египетский музей (Grand Egyptian Museum), спроектированный ирландской студией Heneghan Peng Architects. Но, как мы убедились, процесс завершения работ на объекте стоимостью более $ 1 млрд снова затянулся. На этот раз из‑за окончания археологических раскопок у стен пирамиды Хеопса и передачи погребальной ладьи фараона музейщикам. И хотя коллекция Тутанхамона, которая должна стать сердцем Большого египетского музея, по состоянию на июль все еще остается недоступной, гости пирамид Гизы могут удовлетворить свою страсть к истории в Национальном музее египетской цивилизации, куда в апреле торжественно перевезли 22 мумии древних царей и цариц.

Строительство Grand Egyptian Museum в Каире по проекту Heneghan Peng Architects. Источник фото: Grand Egyptian Museum

Надо объяснить, что египетский девелопмент в тени исторических пирамид традиционно нетороплив. Национальный музей египетской цивилизации, спроектированный местным архитектором Эль-Газзали Коссейба, тоже открылся лишь спустя 35 лет после начала работ. Поэтому 15 — совсем некритический срок для объекта, который проектировался Heneghan Peng Architects, по выражению архитектора Ши-Фу Пэна как «скала, каменная стена, разделяющая горы и пустыню или жизнь и смерть». Впрочем, вряд ли долгожданное открытие Grand Egyptian Museum можно будет назвать архитектурным событием. С 2009 г. архитекторы не имеют влияния на ход работ, лишены возможности осуществлять авторский контроль, и как сообщали в одном из недавних интервью, знают лишь о том, что первоначальный дизайн претерпел значительные изменения.

Строительство Grand Egyptian Museum в Каире по проекту Heneghan Peng Architects. Источник фото: Grand Egyptian Museum

«Пока туристам показывают павильон, который возводят для погребального корабля фараона, и сообщают, что открытие будет после пандемии, ведь сложно назвать праздником церемонию, где VIP стоят на расстоянии друг от друга и в масках, — рассказывает Оксана Гришина, корреспондент украинского агентства Interfax, побывавшая в Гизе в рамках информтура. — В прошлом, карантинном году, открыты музеи в Шарм-эль-Шейхе и Хургаде, и там можно увидеть впечатляющие коллекции. Министр туризма и древностей Египта Халед Аль-Анани сообщил, что в течение предыдущих трех лет было открыто более 20 музеев и восстановлено более 80 археологических памятников по всей стране, включая Каир. В целом в музейную программу инвестировано из госбюджета более $ 1,5 млрд в течение последних пяти лет, плюс целевые гранты от международных организаций».

Если подождать еще год, то путешествие в Катар будет еще более впечатляющим. Там готовятся принять Чемпионат мира по футболу 2022 г.

Сделано много, но перед долиной Гиза туристов встречает автосвалка и пыльные остовы. Они создают то же ощущение тлена, что и блеклая пустыня вокруг пирамид и Сфинкса. Возможно, до свалки у местных чиновников просто еще не дошли руки, поскольку готовность Египта к реализации амбициозных проектов не вызывает сомнений: построить город в пустыне и сделать его садом — это именно то, чем занимается сейчас правительство. На полях знаменитых танковых сражений Второй мировой войны, рядом со средиземноморским курортом Эль-Аламейн, возводится новый город, рассчитанный на 6 млн жителей. С одной-единственной специализацией — туризм. Инвестиции составляют порядка $ 60 млрд.

National Museum of Qatar («Песчаная роза Катара») — музей, построенный по проекту Жана Нувеля в Дохе. Фото: Abhishek Shetty / Unsplash

«Климат здесь гораздо мягче, чем в целом в Египте, а море с пляжем неприлично прекрасные, — делится впечатлениями Оксана Гришина. — Но существующий Эль-Аламейн — очень дорогой курорт. Предложит ли Нью-Аламейн отдых по ценам, сравнимым с египетскими курортами Красного моря, или будет конкурировать с Мальдивами и Ниццей? Посмотрим. Пока стройка впечатляет масштабами, но говорить о впечатляющей архитектуре рано».

Еще один архитектурный магнит из списка Forbes — Национальный музей Катара (National Museum of Qatar) от Жана Нувеля в Дохе. «Роза пустыни» открылась в середине 2019 г., а уже спустя несколько месяцев Катар закрыл границы. Так что теперь появился шанс открыть для себя архитектурный шедевр и его экспонаты. Но если подождать еще год, то путешествие в Катар будет еще более впечатляющим. Там готовятся принять Чемпионат мира по футболу 2022 г., и к этому событию строятся десятки грандиозных инфраструктурных объектов. Также власти Катара анонсировали открытие 105 новых отелей. Ничего себе!

Аттракционы и парки

Аттракционы современности — это гибрид архитектуры и инфраструктуры, их достоинства часто выходят за рамки развлекательной функции, а сами объекты — за пределы тематических парков. Так Лондонское Око, творение архитекторов Дэвида Маркса и Джулии Барфилд, стало неотъемлемой частью лондонского горизонта. Так же, как и башня Wessel Томаса Хезервика — магнитом нью-йоркского Хадсон-Ярдс и местом назначения для тысяч туристов.

В июле 2021 г. в Дубае открылся новый туристический аттракцион Deep Dive Dubai. Самый глубокий в мире бассейн для занятий дайвингом призван привлечь не меньше гостей, чем знаменитая башня Бурдж Халифа. Крытый бассейн, вмещающий 14 млн литров пресной воды, что эквивалентно шести бассейнам олимпийского размера, предлагает поистине бархатные всесезонные условия для дайверов. Температура воды поддерживается на уровне 30 градусов, чтобы у пловцов не возникало необходимости надевать гидрокостюмы. Безопасность погружений контролируют десятки инструкторов и видеокамер.

Deep Dive Dubai — самый глубокий в мире бассейн для занятий дайвингом. Источник фото: Deep Dive Dubai

Директором нового аттракциона стал знаменитый дайвер Джаррод Яблонски, а вот в самом процессе физической реализации проекта Дубай обошелся без «стархитекторов-легионеров». Строительством занималась местная компания Binladin Contracting Group, у которой за плечами 50‑летний опыт работы над сложными инфраструктурными объектами в ОАЭ. Внешний вид здания был вдохновлен раковиной морского моллюска Pinctada, в створках которых в теплых водах Персидского залива образуются жемчужины редких оттенков. Это отсылка к традиционному для ОАЭ жемчужному промыслу. Чтобы погружение в 60‑метровый колодец не превращалось в чисто техническое упражнение, команда дизайнеров создала на глубине декорации затонувшего города с жилыми и офисными пространствами, улицами, наполненными городским детритом: фонарными столбами, тележками для покупок, велосипедами, рекламными щитами, банкоматами, мусорными баками и прочими атрибутами обыденной жизни мегаполиса.

Открытие Deep Dive Dubai состоялось параллельно с открытием павильонов всемирной выставки EXPO 2020, отсроченной на год из‑за карантина. Подробнее об этом читайте в материале Татьяны Колчановой «Expo 2020 Dubai: гид по всемирной выставке».

Аттракционы современности — это гибрид архитектуры и инфраструктуры, их достоинства часто выходят за рамки развлекательной функции, а сами объекты — за пределы тематических парков

А на юге Турции между курортными поселками Фетхие и Олюдениз в начале лета состоялось открытие объекта, который может превратить регион в мировой центр парапланеризма. Здесь открыли подъемник на гору Бабадаг, которую уже давно облюбовали парапланеристы из‑за исключительно удобных для этого вида спорта условий и возможности совершать долгие полеты над бирюзовыми бухтами и живописными пляжами. Существовала лишь одна проблема — чтобы поднять на ее вершину (1700 м) парапланы и людей, их надо было доставлять по сложному, осыпающемуся серпантину, что было гораздо опаснее, чем сами полеты. Строительство канатной дороги продолжалось 25 лет — за это время в регионе сменилось 20 губернаторов, а в правительстве Турции 25 профильных министров. Но уже в июне канатка Fethiye Ölüdeniz Babadağ Teleferik заработала, и теперь подъем в современных и безопасных кабинах составляет всего 16 минут. Канатная дорога не является исключительно спортивным сооружением — это важный объект инфраструктуры, связывающий ряд новых туристических объектов. На промежуточной и конечной станции построены рестораны, есть амфитеатр для проведения культурных мероприятий и множество смотровых площадок, с которых можно любоваться парением разноцветных крыльев на фоне голубой лагуны Олюдениза. Взлетные полосы позволяют одновременно запускать сразу по несколько парапланов, что делает Бабадаг удобным местом для проведения международных соревнований. Канатка будет работать все 12 месяцев, что позволит отелям региона перейти от сезонного графика к круглогодичному. Инвестиции в проект составили $ 43 млн, но в Турции не сомневаются в том, что доходы от туризма очень быстро компенсируют все расходы. Этот оптимизм косвенно подтверждается тем фактом, что, несмотря на пандемию, в регионе не замораживали более мелкие инфраструктурные проекты.

Канатная дорога Fethiye Ölüdeniz Babadağ Teleferik за 16 минут поднимет туристов на высоту 1700 м над уровнем моря. Фото: Ирина Исаченко
Канатная дорога Fethiye Ölüdeniz Babadağ Teleferik за 16 минут поднимет туристов на высоту 1700 м над уровнем моря. Фото: Ирина Исаченко

В Фетхие открываются новые отели и рестораны, достраивается и благоустраивается многокилометровый променад вдоль пляжей. Буквально накануне пандемии в городке появился новый городской парк, названный в честь первого летчика турецких ВВС Фетхие-бея. Он создан по всем канонам современного плейсмейкинга — в этом смысле его можно считать энциклопедическим образцом: множество переплетающихся друг с другом дорожек и велодорожек, перголы, защищающие от солнца, пруды, ручьи и болотные рекреации, беседки с набором книг для чтения, скейт-парк, стадион, детские площадки, открытый театр, множество скамеек, разбросанных по всей территории. Растения, которые в жарком климате в первые годы нуждаются в тщательном уходе, еще не успели войти в силу, но даже сейчас парк выглядит достойно.

Отдыхать, оставаясь на месте?

Является ли физическое перемещение на значительное расстояние от большого города необходимым условием для эскапизма? Синхронно тому, как традиционные курорты ищут возможность приблизиться к образу устойчивого и успешного постиндустриального города, отойти от сезонной занятости и не зависеть от капризов людей и тревожных политиков — большие города примеряют на себя курортный стиль. Стремясь сделать жизнь человека комфортнее, урбанисты штудируют книги по курортологии и валеологии, и обращаются к типологии курортов, пытаясь интегрировать составляющие их инфраструктуры в ткань обычных рабочих городов. Причина не в прогрессирующем гедонизме или призраке наступающего «золотого века», а в насущной необходимости противостоять агрессивной среде и ежедневному стрессу. Если мы не научимся отдыхать, то просто сгорим.

Стремясь сделать жизнь человека комфортнее, урбанисты штудируют книги по курортологии и валеологии, и обращаются к типологии курортов

Традиционно считалось, что главный ресурс курорта — это уникальные природные качества места: лечебные источники, удобные пляжи, целебный горный воздух и так далее. Именно вокруг этих качеств и создается ориентированная на них инфраструктура. В обычном городе индустриальной эпохи отсутствовал природный ресурс, необходимый для оздоровления и лечения. Но по мере того как большая промышленность и вредные производства изгоняются за городскую черту, современные урбанисты все чаще задаются вопросом: «А если поискать?». PRAGMATIKA.MEDIA неоднократно писала о том, как большие города очищают и возвращают себе реки, и как постпромышленные территории превращаются в парки. Справедливо заметил один из спикеров в интервью, опубликованном в 32‑м томе PRAGMATIKA.MEDIA: «Нужно создавать оазисы».

Оазисы — это просторные и многофункциональные городские парки, где можно провести с семьей целый день. Это городские бассейны и благоустроенные пляжные зоны для занятий тем, что в мире называю urban river swimming. Это технопарки, спроектированные по принципу «город в городе». Это городские фермы. В последние годы украинские девелоперы все чаще обращаются к типологии городской деревни и урбан-виллы. Подробно об этом тренде мы ранее писали в статье «Городская деревня: лучшее из разных миров» в 30‑м томе PRAGMATIKA.MEDIA. Адепты типологии «городской виллы» подчеркивают, что экономия площади — основной аргумент сторонников высотной застройки — на самом деле обманчива. Большинство людей, живущих на этажах, стремятся к тому, чтобы обзавестись вторым жилищем — частным домом поближе к природе. И реализация их планов в итоге все равно приводит к разрастанию субурбий. А вот собственники городских вилл вполне довольны своим местом жительства.

Проект ЖК Park Lake City, Киев. Источник изображения: DIM Group

Но разве вы верите в то, что, обустроив максимально комфортные условия для повседневной жизни, современный человек способен этим удовлетвориться? Номадизм у нас в крови. Даже если новый локдаун снова захлопнет границы, отменятся все фестивали и концерты, закроются все отели — страсть к путешествиям будет прорываться сквозь запреты, подобно тому как фанерный человек Merman Art всплывает из каменного мощения возле Арки Дружбы народов в центре Киева. Как точно заметила телеведущая одного из центральных украинских телеканалов Анастасия Даугуле: «Это манифест преодоления: всплывать и двигаться». Очень похоже, что это манифест целого поколения.

/Материал опубликован на страницах #33 тома PRAGMATIKA.MEDIA/