BAUHAUS 100. Философия тотального счастья

Надежда Богатая / Архитектура /

Ровно сто лет назад немецкий архитектор Вальтер Гропиус открыл в Веймаре легендарную школу Баухаус. Просуществовав всего 14 лет, она оказала колоссальное влияние на развитие дизайна и архитектуры всего XX в. Ее идеи и радикальный подход и сегодня продолжают будоражить творческие умы. Мы публикуем первую из цикла статей об этом уникальном явлении, поставившем себе цель построить счастливое будущее для каждого.

Декадентство начала XX в. неожиданно сменилось вдохновляющими позитивными настроениями, когда человечеству казалось, что оно вот-вот нащупает ответ на важный вопрос: какой же должна быть архитектура в эпоху глобальной индустриализации и технического прогресса, а главное — как жить человеку в этой новой парадигме? Гропиус был уверен, что знает ответы.

Вальтер Гропиус, немецкий архитектор, основатель и директор школы Баухаус

Как и всякое революционное движение, Баухаус начался с манифеста. «Мы хотим вместе придумывать и создавать новое здание будущего, где все сольется в едином образе: архитектура, скульптура, живопись, — здание, которое подобно храмам, возносившимся в небо руками ремесленников, станет кристальным символом новой, грядущей веры», — заявит в 1919 г. основатель и главный идеолог школы Вальтер Гропиус. Высшим актом любого художественного, творческого процесса он видел именно строительство здания как физическое воплощение концептуального контекста. Потому и название школы в переводе с немецкого означает «дом строительства».

Высшая школа строительства и художественного конструирования Баухаус — такое официальное название носило учебное заведение

Вальтера Гропиуса

По убеждению Гропиуса, именно единство архитектуры, живописи, градостроительства и социальных дисциплин породит новое конструктивное мышление, дающее возможность создать Gesamtkunstwerk — «великое универсальное произведение искусства». Ему удалось сплотить вокруг себя единомышленников — талантливейших людей своего времени, разделявших его взгляды. В Баухаусе преподавали известные художники, скульпторы, дизайнеры, представители мирового художественного авангарда: Лионель Фейнингер и Пауль Клее, Василий Кандинский и Ласло Мохой-Надь, Лотар Шрейер и Оскар Шлеммер, Герхард Маркс и Адольф Мейер, Йоганнес Иттен и Йозеф Альберс.

Стеклянный фасад главного корпуса школы Баухаус в Дессау, архитектор Вальтер Гропиус,
1925—1926 гг. Фото: Tadashi Okochi © Pen Magazine, 2010, Stiftung Bauhaus Dessau

Тогда же были сформированы и основные принципы Баухауса: форму определяет функция, а «каждый предмет должен до конца отвечать своей цели, то есть выполнять свои практические функции, быть удобным, недорогим и красивым», простой и функциональный дизайн, который можно тиражировать, синтез архитектуры, искусства и промышленности. Легко заметить, что они перекликаются с ключевыми постулатами модернизма, озвученными Ле Корбюзье, и неудивительно: Гропиус и последний, третий директор школы Мис Ван дер Роэ вместе начинали в мастерской Питера Беренса и находились под большим влиянием корбюзианских архитектурных воззрений.

Преподаватели школы Баухаус: Джозеф Альберс, Хиннерк Шепер, Георг Мухе, Ласло Мохой-Надь, Герберт Байер, Юст Шмидт, Вальтер Гропиус, Марсель Брейер, Василий Кандинский, Пауль Клее, Лионель Файнингер, Гунта Штельцль, Оскар Шлеммер. Фото: Getty Images

Простые геометрические формы конструкций, плоские крыши, открытая планировка, полный отказ от архитектурных декоративных элементов и ордерной системы — в этом архитекторы Баухауса были солидарны с коллегами-модернистами. При этом в своей школе они серьезно исследовали влияние форм, цвета, материалов на психофизику человека. Ожидалось, что появление нового искусства и новой прогрессивной архитектуры приведет к грандиозным социальным трансформациям, которые в итоге родят новую личность и позволят построить счастливое будущее для всего человечества.

Синтез архитектуры, искусства и промышленности стал главным принципом философской доктрины баухауса

Именно благодаря Баухаусу сформировалось знакомое нам сегодня понятие «доступное жилье». Отсюда же и интерес к массовой типовой застройке. А чтобы слово не расходилось с практикой, Гропиус построил жилой квартал Dessau-Törten в Дессау из 314 белых домов с отдельным садиком при каждом. Он был убежден, что высокие стандарты жизни должны быть доступны всем слоям населения и всячески отстаивал, развивал свою идеологию тотального социального блага, за что не раз подвергался критике и даже обвинениям в левых взглядах.

Студенческое общежитие школы Баухаус в Дессау, архитектор Вальтер Гропиус, 1925—1926 гг.
Фото: Erich Consemüller, Stiftung Bauhaus Dessau

В 1925 г. власти Веймара прекратили субсидировать школу, и ей пришлось переехать в Дессау, в новое здание, построенное по проекту Гропиуса, которое стало олицетворением самого стиля и идеологии Баухауса. Оно представляло собой единый комплекс с учебными классами, ремесленными мастерскими, столовыми, учительскими кабинетами. Студенты жили все вместе тут же в многоэтажной башне-общежитии, а учителя — в отдельно спроектированных домах. Интерьеры, мебель, предметы быта и даже дизайн тканей преподаватели и ученики разрабатывали самостоятельно, в духе Баухауса и в трех основных цветах спектра.

В школе Баухаус царила уникальная творческая атмосфера. Ей приписывают появление нового типа студента — свободолюбивого художника-бунтаря, пренебрегающего общепринятыми устоями и бросающего вызов обществу. Часть помещений легко трансформировались: перегородка убиралась, и столовая превращалась в танцплощадку. Там же происходили театрализованные представления: каждую неделю студенты вместе с преподавателями устраивали вечеринки, маршировали с красными флагами, публично раскрашивали статуи Гете и Шиллера. Девушки коротко стриглись, юноши, наоборот, отращивали волосы. Очевидцы вспоминают, что жители Дессау жаловались на вызывающую одежду, ночные купания и шумные празднества, а матери предупреждали своих дочерей, когда мимо проходили студенты: «Не смотри, они из Баухауса!».

Каждый предмет должен до конца отвечать своей цели, то есть выполнять практические функции, быть удобным, недорогим и красивым

Обучение в школе состояло из трех этапов. На подготовительном, или курсе основ, студентам давали базовые знания о цветах, формах, фактуре материалов, психофизике их воздействия. Первым, кто его вел, был эксцентричный швейцарский художник Иоганнес Иттен. Он, например, носил похожее на монашескую мантию одеяние, а лекции начинал с медитации и дыхательной гимнастики. Вместо копирования работ великих мастеров он учил студентов думать и изучать свой талант, собственные творческие возможности. Свой курс он тоже разбил на три ключевых блока: исследование природы цвета и материалов, анализ художественных работ и рисование.

Подвесной светильник, прототип, спроектирован и изготовлен Альфредом Шефтером,1931—1932 гг. Фото: Gunter Binsack, 2018, Stiftung Bauhaus Dessau

Чайник по дизайну Марианны Брандт, латунь, серебро, черное дерево, 1924 г.

В 1923 г. подготовительный курс возглавил венгерский художник и теоретик искусств Ласло Мохой-Надь. Он, напротив, сфокусировался на технологии, не обходя при этом искусство. В его мастерской по металлу, где студенты работали над созданием современных светильников из металла, спектр творческих дисциплин был весьма широк и всесторонен: фотография, рисунок, предметный дизайн, фотомонтаж, кинетическая скульптура. Живопись он находил больше неактуальной, и был главным апологетом индустриализации и только приветствовал переход от ремесленного труда к машинному.

Фрагмент винтажной версии стула Red Blue Chair по дизайну Геррита Ритвельда, выпущенной фабрикой Cassina. Оригинал автор разработал в 1918 г., а его цветной «формат» появился в 1923-м под влиянием творчества Пита Мондриана

После подготовительного студенты переходили к практическому этапу — работе в мастерских, которые возглавляли известные профессора. Это был курс по обработке металла, графике, скульптуре, керамике, дереву, стеклу, фотографии, текстилю, росписи стен, здесь даже преподавали рекламу. Василий Кандинский, например, руководил мастерской живописи и фрески, а Пауль Клее — витражной живописи. Известный советский авангардист, архитектор и художник Эль Лисицкий познакомил учеников Баухауса с супрематизмом Казимира Малевича. Многие предметы, которые теперь воспринимаются нами как что‑то обыкновенное, вышли из этих мастерских. Например, настольная лампа Вильгельма Вагенфельда (Bauhaus Lamp) или ваза для фруктов Джозефа Альберса и чайник Марианны Брандт из посеребренной латуни с ручкой черного дерева на крестообразном основании, или ее же квадратные настольные часы-будильник. А если продолжить о Кандинском, то Марсель Бреер, сыгравший ключевую роль в становлении школы, посвятил ему свой легендарный стул B 3 Wassily, в котором впервые для создания предмета мебели использовалась трубчатая сталь.

Детская колыбель, дизайн Питера Келера, 1922 г. Фото: Jan Keler

Легендарный стул B3 Wassily,дизайн Марселя Бреера, 1925 г.

Отдельное явление в истории школы — театральная мастерская под руководством художника Оскара Шлеммера. На первой выставке Баухауса в 1923 г., организованной в доме Haus am Horn, спроектированном Георгом Мухе и Адольфом Меиером, он представил свои «Триадическии балет», соединив в нем танец, музыку, авторские скульптурные костюмы и пантомиму. Созданные Шлеммером костюмы и маски стали знаковой частью айдентики Баухауса, а студенты часто разыгрывали театральные представления с их участием, устраивали костюмные вечеринки и нередко в них фотографировались. К слову, к 100‑летию Баухауса перевыпустили ряд постеров, где студентки школы позируют в них на знаменитых баухаусовских трубчатых креслах.

Костюм, разработанный немецким художником Оскаром Шлеммером для «Триадического балета», 1922 г.

В 1928 г. Гропиус отдает управление архитектору Ханнесу Мейеру. Сам основатель всячески культивировал аполитичность в созданной им школе, тогда как более жесткий и принципиальный Мейер был сторонником коммунистических идей и открыто выражал свою позицию, чем поставил Баухаус под угрозу закрытия. И когда в 1930 г. он уехал в экспедицию в СССР, его место занял Людвиг Мис ван дер Роэ. В 1931 г. школа переехала в Берлин, а уже в 1933‑м, после прихода к власти нацистов, прекратила свое существование. Мис боролся до последнего, но договориться с новым режимом оказалось невозможно.

Цвет, форму, материалы здесь изучали в том числе с точки зрения их психофизического воздействия на человека

Многие в этом усматривают классическую иллюстрации борьбы добра и зла, в котором последнее все же победило. С того самого момента, как Гропиус опубликовал свой Bauhaus Manifest, украшенный гравюрой Лайонела Фейнингера «Собор», изображающей пылающий собор с со звездами на шпилях, который тут же назвали «социалистическим», власти Веймарской республики пристально следили и за самим автором, и за деятельностью школы, казавшейся им благодатной почвой для радикалов разного толка. При этом финансировалось оно левым крылом правительства, многие приглашенные из‑за рубежа преподаватели имели сомнительное в глазах власть имущих прошлое.

Василий Кандинский. «Желтое-красное-синее», холст, масло, 1925 г.

Тот же Кандинский, к примеру, сотрудничал с большевистскими организациями в СССР, даже если художник покинул страну, устав от советского авторитаризма. Идейный вдохновитель Баухауса и сам был интернационалистом и утопистом. Он даже создал, к сожалению, не сохранившийся «Памятник павшим в марте» в виде молнии, который в 1922 г. был установлен на могиле погибших рабочих во время подавления Капповского путча.

Архитектура и искусство в идеологии баухауса служили инструментом, способным построить новое счастливое будущее

Самая большая концентрация баухаусовской архитектуры — более 4 000 (!) зданий — в Белом городе в центре Тель-Авива. На фото — один из жилых домов по проекту израильского архитектора Бен-Ами Шульмана

В то же время он был героем немецкой войны, чудом пережившим все ужасы фронта. И хотя состоял в членстве радикально настроенных организаций, таких как Novembergruppe и Arbeitsrat für Kunst, старался влиять на какие‑то вопросы сдержанно, предпочитая достигать своего сознательного социального прогрессизма через дизайн, а не политику; не агитируя, а создавая жилье для рабочих и безопасные, чистые рабочие места, наполненные, по заветам Корбю, светом и воздухом (например, фабрика Fagus). «Давайте создадим новую гильдию мастеров без классовых различий, воздвигающих непреодолимый барьер высокомерия между мастером и художником», — призывал он. В цикле утопической переписки между немецкими архитекторами-экспрессионистами Crystal Chain он писал под псевдонимом Maß, что означает «баланс», и к этому качеству Гропиус всегда стремился в своей деятельности.

Здание музея Bauhaus-Archive в Берлине. Вид с юга-востока. Закрыт на реконструкцию до 2022 г., но действует временная экспозиция. Фото: Tillmann Franzen

После закрытия здание школы было заброшено, а ее ученики рассеялись по всему миру, и казалось, что светлое будущее, о котором мечтал Гропиус, окончательно рухнуло. Но они, неся собой в каждое новое место те революционные идеи и принципы, что переняли от своих наставников, сумели возродить, как бы громко это ни звучало, дух Баухауса. Часто они сами потом становились учителями, как Брандт и Бреер, и в какой бы точке мира не оказались, своими архитектурными проектами, предметным дизайном, искусством сеяли семена философии устройства нового счастливого мира, которая так привлекает нас сегодня.

 

/Опубликовано в #10 томе Pragmatika, апрель 2019/