Архитектурный копипаст убивает. Почему разнообразие считают залогом витальности города?

Ирина Исаченко / Архитектура /

Diversity — разнообразие — можно считать главным словом, маркирующим нашу эпоху. В отличие от философии модернистов, стремившихся всеми силами упорядочить хаос и провозгласивших унификацию антикризисной панацеей, современные урбанисты считают, что истина и ключ к процветанию — в разнообразии. В самом широком смысле — этническом, гендерном, культурном, политическом и, конечно, в разнообразии визуальной среды. Почему мир пришел к этой новой ортодоксии и как Киев отзеркаливает глобальную тенденцию?

«Машина для удовольствий» вместо «машины для жилья» — так утописты видят закономерную трансформацию не только интерьеров, но и среды в макромасштабе, то есть города. Будем реалистами: стоит чуть снизить градус и обсуждать не погоню за удовольствиями и превращение городов в аттракцион, а условия комфортного проживания. Но для современного горожанина комфорт — это в том числе и разнообразие впечатлений. Скучный город комфортным быть не может — в этом уверены противники гомогенизированной среды.

Прюитт-Игоу, проект жилья для малоимущих, США, 1954 г.

Вопрос строительства унифицированных жилых кварталов в развитых странах окончательно закрыли к концу XX — началу XXI вв., несмотря на то, что проблема дефицита жилья до сих пор решена лишь частично и не везде. История сноса 11‑этажных башен Прюитт-Игоу в Сент-Луисе стала энциклопедическим примером, а само название микрорайона — нарицательным. Справедливости ради стоит признать, что в первоначальном проекте Минору Ямасаки ландшафт и вариативное озеленение дворов призваны компенсировать однообразие бетонных коробок. Но застройщики так и не реализовали ландшафтные идеи архитектора. В итоге моноархитектура стала доминантой района — она его и погубила.

Моноархитектура стала доминантой района — она его и погубила

Кадры из документального фильма The Pruitt-Igoe Myth: An Urban History (2011). Режиссер: Чед Фридрихс

Уже в новейшей истории судьбу комплекса Ямасаки повторил жилой микрорайон Red Road в Глазго. Восемь 28—30‑этажных высоток были по очереди взорваны в 2010—2015 гг. Снос зданий транслировался в прямом эфире на шотландском телевидении. Причина столь бесславного финала и в Сент-Луисе, и в Глазго одна: однообразные жилые районы маргинализировались настолько, что превратились в угрозу для благополучия своих городов в целом.

История подсказывает, что угнетающе на человека действуют не столько архитектурные качества одного конкретного здания, а именно многократное тиражирование одного и того же проекта. Unité d’Habitation Ле Корбюзье и подобные модернистские экспериментальные здания в разных странах благополучно дожили до сегодняшнего дня. Негативные эмоции вызывают прежде всего серии, сконцентрированные на одном участке. Хитрости планирования вроде складывания юнитов в «змейки», «елочки» и более сложные рисунки, оценить которые можно лишь с высоты птичьего полета, ситуацию не исправляют. А пугающие джунгли китайских городов-призраков не делают привлекательнее даже точечные акцентные культурные или спортивные объекты.

Негативные эмоции вызывают прежде всего серии архитектурных объектов

Еще в 1961 г. Джейн Джекобс в книге «Смерть и жизнь больших американских городов», которая сегодня стала «библией урбаниста», писала, что активная деятельность может процветать в городах только при разнообразной физической среде. Позднее Ричард Флорида взял на вооружение ее постулат о том, что разнообразие стимулирует творчество. А Ян Гейл обозначил взаимосвязи архитектуры и транспортной системы: в автомобилецентричном городе архитектурное разнообразие не так важно. Но в человекоцентричном играет главную роль. С этим сложно не согласиться, ведь нельзя назвать увлекательной прогулку вдоль бесконечного забора, дома-стены или серии типовых многоэтажек.

Фасад дома в микрорайоне Red Road, Глазго, Великобритания. Фото: © by RICOH GX200 User

Момент сноса дома в микрорайоне Red Road, Глазго, Великобритания. Источник фото: feeds.theguardian.com

Время развенчало идеи модернистов, искренне желавших, подобно герою Стругацких, «счастья для всех, даром». В проектах, призванных быстро обеспечить людей недорогим жильем, множество подводных камней.

 

Однообразная архитектура вредит здоровью

По версии ВОЗ, окружающая среда является одним из четырех главных факторов, влияющих на здоровье человека. Ее воздействие на поведение и здоровье изучают в рамках специальной дисциплины «Психология окружающей среды» (Environmental psychology).

Авторитетный американский психолог Генри Мюррей констатировал, что качество окружающей среды влияет на человека столь же сильно, сколь и его потребности, и личностные особенности. Он предложил термин «средовой стресс». Одним из компонентов этого стресса являются архитектура и инфраструктура.

Архитектура является одним из компонентов «средового стресса»

Фото: Kristina Tripkovic on Unsplash

В Австрии вопросами влияния среды на жизнь, благополучие человека и его личность занимается Институт психологии жилых пространств и архитектуры. Профессор Харальд Дейнсбергер-Дейнсвегер, выступая с лекциями, убеждает, что некачественная архитектура может провоцировать стресс, способствовать психическому истощению и даже вызывать физический дискомфорт. Наиболее чувствительны к качеству среды дети и пожилые люди.

 

Типовое строительство в Украине: незавершенный гештальт

Эксперимент с типовым строительством на постсоветском пространстве рано объявлять завершенным. Казалось, что эпоха хрущевок и борьба с излишествами в архитектуре, которую развернуло правительство в 1955 г., — худшее, что могло произойти с городами СССР. Сегодня мало кто из неспециалистов способен отличить друг от друга здания из типовых серий 1—412–1—425, но мы уже перестали их демонизировать. Появилось новое «воплощенное зло»: типовые высотки-человейники, которыми застраивали в конце XX в. и продолжают застраивать сегодня десятки гектаров, создавая все новые и новые гетто-спальники на окраинах в том числе и украинской столицы.

Жители спальных монотонных районов чаще впадают в депрессию

«Сравните свои ощущения, когда вы гуляете по центру Львова или находитесь в одном из спальных районов Киева — на Борщаговке, Позняках или Харьковском массиве. Они будут разными, правда? — говорит киевский психолог Ирина Романова. — Еще в конце XX в. ученые в Европе и Америке обратили внимание, что жители спальных монотонных районов чаще впадают в депрессию, чем люди, проживающие в «старом городе». Обнаружилось, что эмоциональное состояние человека зависит от цвета, формы, освещения и даже материалов, использованных в строительстве. Архитекторы в развитых странах, заботясь о комфорте будущих пользователей, повсеместно консультируются с психологами. Обсуждают колористику, высотность, архитектурные ритмы, ведь многократно повторяющиеся одинаковые элементы вызывают усталость глаз».

Киев. Украина. Фото: Марьян Блан | @marjanblan on Unsplash

И все же высотные здания-клоны активно строят на окраинах украинской столицы и в пригородах. Единственное оправдание этому архитектурному преступлению вот уже 70 лет звучит неизменно: «Мы должны быстро обеспечить людей недорогим жильем». И как ни странно, этот аргумент отзывается в сердцах и умах формальных градостроителей, выдающих разрешения на очередной типовой микрорайон, а квартиры в 24‑этажных башнях-близнецах находят своих покупателей.

Причина такой приверженности к типовым многоэтажкам — почти вековая изоляция, отсутствие свободного выбора и экономическая нестабильность. При отсутствии доступных кредитов украинцы покупают то, на что хватает накоплений, лишь бы не связывать себя долгосрочными долговыми обязательствами.

Новое «воплощенное зло» — это типовые высотки-человейники

Киев. ул. Драгоманова 2а. Источник фото: wikimapia.org

Адепты типового строительства (хотя сегодня они в исключительном меньшинстве) до сих пор пытаются парировать, что причиной краха эксперимента Прюитт-Игоу правильно считать не архитектуру Минору Ямасаки, а расовые конфликты и социальное расслоение. Мол, если в Украине подобные противоречия не выражены столь явно, то и маргинализация в масштабе микрорайонов невозможна. С точки зрения, предположим, человека, рожденного в брежневскую эпоху, интерьеры и аккуратные дворы Прюитт-Игоу (в «конфетный» период сразу после заселения) смотрятся «жильем обетованным». К тому же однообразие помогает человеку родом из СССР справиться с бессознательной статусной тревогой.

 

Антон Олейник: невозможно унифицировать мечты о лучшем городе

Почему в Киеве продолжают заниматься архитектурным копипастом? И возможно ли построить в киевской промке модель «города-мечты»? Обсуждаем эти вопросы с киевским архитектором Антоном Олейником, сооснователем BURØ architects и главным архитектором жилого района RYBALSKY.

Антон Олейник, сооснователь BURØ architects

PRAGMATIKA.MEDIA: Один из наболевших теоретических вопросов: где проходит грань между хаотической застройкой и разнообразной архитектурой? В чем принципиальная разница?

Антон Олейник: Разница — в наличии правил или, как чаще говорят архитекторы, ограничений. Если говорить о Европе — это различные комплексные схемы застройки. Если говорить об Америке — зонинг. У нас ограничительную роль, по идее, должны выполнять детальные планы территорий, но они регулируют разве что функцию, красную линию. Продуманные ограничения как раз противостоят хаосу, но поощряют разнообразие. Киев хаотичен. Он живет по документации, регулирующей застройку еще советского образца, которая создавалась в парадигме плановой экономики, наличия центрального заказчика, центрального застройщика, центральной эксплуатирующей компании и при том, что квартиры раздавались бесплатно. На дворе 2020 г., экономика уже 30 лет как рыночная, и эти нормы изжили себя. Для современной застройки давно нужны другие социальные, экономические и планировочные подходы.

Р.М.: В Нидерландах, Германии, да и многих других странах часто практикуют подход, когда мастер-план территории разрабатывает одно крупное бюро, а к проектированию отдельных зданий привлекаются уже отдельные компании, которые имеют собственный ярко выраженный архитектурный почерк. В наших условиях возможен подобный архитектурный «джем-сейшн», импровизация на заданную тему?

А. О.: Да. На Рыбальском полуострове нечто подобное и происходит. Два года назад проводился конкурс на лучшую архитектурную идею одного из зданий — дома номер 11. Уже существовал мастер-план, были обозначены красные линии, а лучшую творческую идею выбирало жюри. Теперь над жилым районом RYBALSKY работают две сборные команды — одна над концепцией, другая занимается рабочим проектированием. В этих командах — люди из разных архитектурных бюро, объединенные идеей одного масштабного проекта.

Жилой район RYBALSKY, Киев. Фото: RYBALSKY

Р.М.: BURØ architects разрабатывало урбанистическую концепцию Рыбальского полуострова, а вы главный архитектор проекта. Недавно появились новые эффектные визуализации линии у воды. Нестандартные здания, выходящие фасадами на Днепр, — это ваша разработка?

А. О.: Так и есть. Первый дом-лесенка был спроектирован уже несколько лет назад и терпеливо ждал своего времени. Мы разрабатывали его почти одновременно с общей концепцией полуострова. Это проект первого в Киеве каскадного дома, где не будет такого понятия, как «типовой этаж». Количество индивидуальных проектов равно количеству квартир. Это, по сути, набор индивидуальных вилл. Vertical village, можно сказать. Второе здание, напоминающее корону, сейчас у нас в процессе проектирования. И оно тоже отличается не только оригинальным фасадом, а и другими решениями. Какими — увидите сами позже.

«Смысл разнообразия в том, чтобы предложить каждому личный идеал жилья»

Р.М.: Такое понятие, как «типовая архитектура», очевидно, несовместимо с концепцией RYBALSKY? Почему и как пришли к решению пожертвовать экономически выгодной унификацией?

А. О.: У любого проекта есть цель. Цель RYBALSKY — создать город мечты в миниатюре. Я себе с трудом представляю унифицированную или типовую мечту. Мы существа индивидуальные, и каждый человек — это космос. Смысл разнообразия как раз заключается в том, чтобы предложить разным людям их личный идеал жилья или нечто приближенное к идеалу. Простите за цитирование Маркса, но бытие определяет сознание. Ян Гейл перефразировал это в девиз урбанизма, сказав: «Мы формируем города, а города формируют нас». Поскольку мы разные, то и города должны быть максимально разнообразными. К тому же у нас уже есть негативный опыт типовой застройки — и современной, и модернистского наследия в виде хрущевок, домов массовых серий, которые строились для какого‑то типового советского человека. Сегодня всем очевидно, что эти территории не процветают, мягко говоря.

Жилой район RYBALSKY, Киев. Источник изображения: BURØ

Р.М.: В Киеве не существует так называемых дизайн-кодов, и даже зонинг никак не могут принять. Тем не менее при планировании RYBALSKY вы, похоже, занимались самоцензурой, ограничивая высотность и плотность. Чем руководствовались?

А. О.: Повторюсь, что изначально стояла задача построить район мечты. И тем самым изменить парадигму застройки в Киеве. Показать, что можно зарабатывать деньги на строительстве, но при этом не вредить ни себе, ни другим. В самой постановке вопроса уже кроется заблуждение, мол, если мы строим башни, то получаем больше квадратных метров на продажу. На самом деле это не так. Средняя этажность на грамотно распланированном участке дает вполне сопоставимое с высоткой количество жилых юнитов. Сегодня в Киеве строят башни даже не из‑за того, что это экономически выгодно. А потому что это гораздо проще — ты нарисовал один план и размножил на 25 этажей. Это та же унификация. Ты берешь с заказчика деньги за дом, а проектируешь один этаж и умножаешь его на 25. Но я бы не назвал это архитектурой и не считаю, что таким интересно заниматься — если заботиться о развитии, опыте, материальном следе. Моя установка: строить вверх можно только тогда, когда в этом есть какой‑то смысл.

Жилой район RYBALSKY, Киев. Фото: RYBALSKY

Так что у нас существовала не то чтобы самоцензура, а набор определенных убеждений. Мы сформулировали свою сетку правил, которые помогут достичь намеченной цели, в том числе и в мелочах. К примеру, сразу решили, что будем использовать в зданиях лестницы типа СК-1, потому что нам категорически не нравятся мрачные темные лестницы с металлическими противопожарными дверями. СК-1 — лестница с большим окном, через которое можно осветить лифтовый холл. И сразу получить там комфортное пространство. Также одной из причин создания закрытых кварталов было желание отказаться от заборов. Потому что пока в Киеве вопрос gated community остро не стоит, но в ближайшие несколько лет мы неизбежно с ним столкнемся. Я считаю, что городское пространство должно быть безбарьерным. Горожанину нужно иметь возможность попасть в любую точку. Наш закрытый квартал позволяет разделить пространство на приватное, коллективное и публичное. Но нет необходимости в охранниках и калитках.

«Цель: построить район мечты, изменив парадигму застройки в Киеве»

Жилой район RYBALSKY, Киев. Фото: RYBALSKY

Р.М.: Как вы считаете, действительно ли архитектурное разнообразие является неотъемлемым условием витальности и благополучия? Вопрос по‑прежнему дискуссионный.

А. О.: Да, безусловно влияет. На ощущение счастья. И на здоровье в итоге тоже опосредованно влияет. А дискуссии вокруг этой темы будут всегда. Еще 300 лет назад на Подоле высоким считалось двух-трехэтажное здание буквально на 5—10 комнат. В дореволюционное время уже строились 6—7‑этажные здания. И если почитать прессу тех времен, то существовал такой же дискурс, как и сегодня: о бесчеловечных здания-монстрах. Сейчас в связи с развитием технологий объемы проектирования увеличились в разы — архитекторы могут работать с несколькими десятками квадратных метров. И у нас есть квинтэссенция унификации — микрорайоны с типовой застройкой, с которыми неизвестно что делать. Не только мы — немцы, к примеру, тоже не знают, что делать со своим наследием. Частично они эти дома разбирают, разуплотняют, доуплотняют, перепроектируют для того, чтобы добиться какого‑то разнообразия. Чтобы предоставить человеку индивидуальное предложение, создать мягкие взаимосвязи архитектуры с городом в целом.

Однообразный город никогда не станет суперзвездой

Процессы переосмысления происходят постоянно, поэтому мы и находимся в непрерывных дискуссиях: что такое разнообразие? где оно начинается? чем заканчивается? и где золотая середина — экономическая, социальная, визуальная?

Жилой район RYBALSKY, Киев.Источник изображения: BURØ

Город как архитектурная коллекция

Однообразный город никогда не станет суперзвездой, потому что он непривлекателен и лишен харизмы. И хотя дискуссии об архитектурном разнообразии и urban diversity в более широком смысле продолжаются в политической, академической и исследовательской среде, европейские планировщики давно перешли от слов к делу. Новые районы европейских городов — Нордхавн в Копенгагене, Бьйорвика в Осло, Норра Юргордштаден (Norra Djurgårdsstaden) в Стокгольме, центр в Алмере, Зоннерфертель (Sonnwendviertel) в Вене, Хафенсити в Гамбурге — можно исследовать как коллекции современной инновационной архитектуры.

Площадь в Хафенсити, названная в честь экс-мэра Хеннинга Фошерау, инициатора масштабного проекта ревитализации старой гавани Гамбурга. Фото: Андрей Ветошкин

Как считает Рюрд Гитема (Ruurd Gietema), архитектор и планировщик, партнер нидерландского бюро KCAP Architects&Planners, работавший над редевелопментом Хафенсити: «Каждое здание должно быть отдельным проектом. Если привлекать множество не слишком крупных инвесторов, застройка получается более разнообразной и по эстетике, и по функциям. Кто‑то хочет возвести большой жилой дом, кто‑то — компактную гостиницу, кто‑то — камерную концертную площадку. Все 60 компаний, которые участвуют в проекте, привлекают разных архитекторов. Это обогащает характер района. А особые объекты, такие как Эльбская филармония, придают ему новое звучание».

Дизайн давно проник в проектирование городской инфраструктуры

Дизайн давно проник в такие прозаические направления деятельности, как проектирование городской инфраструктуры. С древности архитекторы самовыражались в строительстве мостов, акведуков, водонапорных башен. В XX в. появились скульптурные остановки транспорта, паркинги и велопарковки. Сегодня в фокусе внимания оказались и более мелкие инфраструктурные детали.

Сад трав во внутреннем дворе комплекса 79 & Park. Фото: Ирина Исаченко

И пока в Киеве на градсовете спорят, станет ли очередной спальник чуть лучше, если 25‑этажные панельные высотки разбавить несколькими монолитно-каркасными зданиями, MoDus Architects создают футуристические туннельные порталы на объездной в итальянской провинции Больцано, а в Эстонии устанавливают «самые красивые в мире» электроопоры вдоль Хаапсалуского шоссе, разработанные дизайнерами OÜ Part arhitektid Sille Pihlak и Siim Tuksam.

Все для того, чтобы люди не страдали от сенсорного голодания.