Андрей Ваврыш: «KYЇVPROEKT Citу Space — не компромисс, а сверхидея»

Константин Ковшевацкий / Архитектура /

KYЇVPROEKT Citу Space — место для сильных, которое изменит город и страну. Вот так, не больше и не меньше. О том, что стоит за планами реновации здания НИИ «Киевпроект» и почему в таких глобальных проектах «скорость и качество кооперации гораздо более важный актив, чем охрана собственной будки», шеф-редактору PRAGMATIKA.MEDIA Константину Ковшевацкому рассказал СЕО SAGA Development Андрей Ваврыш.

Константин Ковшевацкий: Эстетика определяет этику. Это слова, которые вы произнесли на одной из встреч, посвященных реновации НИИ «Киевпроект». Что именно вы имели в виду?

Андрей Ваврыш: Нам следует перестать довольствоваться компромиссом. Сама по себе мысль, что не нужно пытаться делать нечто на уровень выше существующего, должна потерять всякий смысл. Проект KYЇVPROEKT Citу Space — это амбиция, которая намного выше того, что мы вкладываем в понятие «хорошо». Я не готов идти на компромисс в вопросе, кто станет пользователем этого объекта. И в целом наш проект — это амбициозная, безбашенная, большая идея. Поскольку в этом вся изначальная сущность НИИ «Киевпроект».

Почему? Вспомните об архитектуре, которая вышла из стен НИИ. К примеру, «Украинский дом»: как можно объяснить, что архитекторы, члены компартии, проектируя музей Ленина, взяли за основу ритм, логику и пропорции цилиндрического павильона с панорамой «Голгофы» на Владимирской горке, объединив их с объемами старого отеля «Европа»? Даже люстры музея повторяют пропорции плафонов внутри уничтоженного киевского памятника — панорамы. Я не могу представить, что все это сделано просто так, без сверхидеи и смелого желания восстановить то, что было так дорого киевлянам. Когда мы провели исследования, сопоставив пропорции «Голгофы» и отеля Европы, то увидели это здание, музей Ленина, с совершенно иной стороны. Не только пропорции — многие объемы точно совпадают по размерам.

А Дом пионеров? Невозможно представить, что он был создан без сверхидеи. Вот вроде бы его строили для банальной функции — возвысить идеологические аспекты советского пионерского движения. Но архитекторы поставили себе такую планку, что это здание на десятилетия обогнало свое время. Невозможно представить, что объекты советского модернизма, которые появились уже после принятия закона о борьбе с архитектурными излишествами, строили формально, по принципу голого функционализма. Кто‑то проектировал эти объекты, не сдерживая свободу мысли, веря в готовность к расцвету, движению, прогрессу, свершениям. С желанием создавать объекты высочайшего уровня, поднимая планку все выше.

СЕО SAGA Development Андрей Ваврыш. Фото: Максим Дробиненко

Вот в этом история и суть НИИ «Киевпроект». На момент развала СССР советская школа строительства имела пять основных центров, и Киев был одним из них. Коллективная идея «Киевпроекта» очень схожа с идеями движения Баухауса. Группа художников, профессионалов попробовала воссоздать новое видение, новые формы. Переосмыслить ценности и задать иные культурные паттерны. Не только при Баухаусе — так же было с украинскими авангардистами в 20—30 гг. XX в. и все то же происходило в период оттепели в 60—70‑х.

Свои амбиции и видение нового Киева архитекторы реализовали именно в этом конкретном месте. Когда мы говорим «эстетика определяет этику», то это вопрос не бытового воспитания, а культурного кода, содержания места. Составляющие кода — гиперамбиция, действенность и профессионализм. Это место, где собираются сильные, которых остановить невозможно, — украинцы. У нас десятки компаний, которые в прогрессе опередили мир. Вы понимаете, что такое monobank с точки зрения жителя любой развитой страны? Это запредельная технология. Что такое охранные системы Ajax? Это компания, которая делает продукт мирового качества. И таких много. И если должно быть место, точка сборки, где все они могут быть и работать рядом, то это KYЇVPROEKT Citу Space.

Что касается молодых стартапов, тех, кто еще борется за место под солнцем, то тем более важно строить культуру становления. Пока они растут, для них оптимальны прогрессивные инкубаторы вроде UNIT.City. А KYЇVPROEKT не для начинающих. Здесь культурный код состоявшихся, тех, кто смог, завоевал, уже стукнул по столу и установил свои правила. Вот это главный посыл, который в основе ДНК культурного кода места. И он должен быть воплощен абсолютно во всем — в эстетических, пространственных, функциональных, организационных связях и аспектах реализации.

Фото: Максим Дробиненко

К. К.: Есть ли какие‑то мировые примеры со сходным концептуальным ядром, на которые вы ориентировались?

А. В.: Мы не пытались повторять кого‑либо. И не потому что стремимся к некой уникальности. Мы исходим из существующего пространства. Это же не пустая площадка в чистом поле, а участок в уже сформированном квартале. Здесь рядом четыре театра, четыре школы, три детских садика. Большое количество общественных объектов, министерств, администраций, много культурных объектов. Это же практически сложившийся Education Hub, где есть все, что касается вопроса юношеского становления: Университет им. Шевченко, Университет им. Богомольца, Университет им. Карпенко-Карого, Киево-Могилянская академия, Университет им. Драгоманова. Причем в пешей доступности от объекта. То есть целый университетский городок.

Здесь также множество дипломатических и торговых представительств. Словом, в этом месте высочайшая концентрация всевозможных функций, и мы пытаемся создать в такой богатой среде концентрированную структуру хабов, чтобы раскрыть идею окружающего многообразия и собрать лучших из лучших. Наш объект довольно крупный, чтобы включать несколько хабов, или LAB’oв, как мы их называем. Это путь, которым мог пойти Бессарабский квартал, но не пошел, застряв в интертейменте. И мы могли бы добавить в новые пространства объекты интертеймента. Но нет, не хотелось нарушать атмосферу. Мы больше за живую музыку, чем за рейвы.

К. К.: То есть это не из истории превращения Киева в новый Берлин, а скорее попытка создать принципиально новую экологию жизненной среды. Когда мы ознакомились с исследованиями квартала, проведенными «Агентами змін», обратили внимание на дисбаланс офисной и жилой функций. Именно поэтому вы решили, что часть пространств будут преобразованы в жилые апартаменты?

А. В.: Центр Киева, к счастью, далек от той крайней ситуации, в которой находится Вашингтон, где вечером улицы пустеют, превращаясь в опасные лабиринты. О подобной монофункции говорить не приходится. Но да, квартал, в котором расположен НИИ «Киевпроект», — это административная часть центра. И очень правильно, что в свое время появились жилые здания в этом районе. Многообразие и многофункциональность обязательны. И мы считаем, что жилую функцию необходимо добавить. Пусть будет больше людей, которые там живут, гуляют, пользуются кварталом. Сейчас дворы этой территории не ухожены, по вечерам здесь некомфортно. Обратите внимание, какие площади заняты мусорниками и парковками. А вот лавочек вы не найдете. Зато вокруг школы гранитные парапеты измазаны солидолом, чтобы никто на них не сидел.

Это ярко выраженная агрессивная по отношению к горожанам среда. А ведь двор внутри нашего квартала мог бы стать популярной общественной площадкой, амфитеатром, как в Рокфеллер-центре, где собирались бы и отдыхали люди! Но нет, там все сейчас заброшено, загажено, трава не растет, никто этим пространством не пользуется. Мы считаем, что это надо исправлять. Запроектировали 286 апартаментов, что не так много.

К. К.: Тогда неясно, откуда упорные слухи о стометровой башне. Действительно в планах поднять высоту до такого уровня?

А. В.: Никакой «стометровки» не будет. Это первичная идея, с которой носились предыдущие собственники, и она так всех ужаснула, что буквально врезалась в память. Тот проект ужасен, неадекватен, очень плохо влияет на окружающую застройку квартала. Мы планируем 24 этажа, что вписывается в градостроительные ограничения. Да, это многоэтажная застройка, но большая часть здания среднеэтажная.

Свой проект мы показывали общественности уже несколько раз, ничего не скрывая. Это реинкарнация, своего рода реплика на существующую архитектуру здания. Модернистское здание НИИ «Киевпроект» не имеет охранного статуса, но я считаю, что это ценность, которую мы должны подчеркнуть. Поэтому в основе лежит развитие существующей идеи фасада, объемного и пространственного решения. Однозначно остается ритм фасада. Мы хотим использовать натуральный камень, уйти от мокрой штукатурки. Так что пока ищем решение по камню, возможно, это будет швейцарский базальт.

Когда мы говорим «эстетика определяет этику», то это вопрос не бытового воспитания, а культурного кода, содержания места

К. К.: Основная критика вашего проекта направлена на высотность и плотность застройки участка — более 90 %.

А. В.: Уместно говорить и о 100 %, потому что в планах двухуровневый общественный паркинг, чтобы автомобили не бросали на улице. Я уверен, он будет пользоваться постоянным спросом. Посмотрите, сколько машин днем запарковано вдоль улиц Богдана Хмельницкого и Владимирской. Все эти сотрудники министерств, посольств, офисов могли бы оставлять свои авто на паркинге. Так что проект призван решить еще и ряд инфраструктурных проблем.

Но сами по себе претензии относительно процента застройки странные, поскольку речь идет об уже существующем здании, и его внешние габариты останутся такими же по пятну застройки.

К. К.: Кстати, насчет парковки. Есть мнение, что улучшение автомобильной инфраструктуры ведет к увеличению количества автомобилей на улицах.

А. В.: Мы строим объект, который полностью удовлетворяет потребности резидентов этого здания, и остаются места для транспорта тех, кто работает в соседних. Нормально, что подобная инфраструктура развивается. Ненормально ничего не строить и просто изгнать всех автомобилистов из центра города. Да, я понимаю стратегию по введению ограничений, но паркинг в этом месте необходим. Когда люди приезжают в театр, у них нет возможности рядом законно припарковать авто.

К. К.: Модернисты, рассуждая о том, каким быть городу, чтобы он оставался живым, ввели понятие гетерогенной среды. Какие компании и люди должны стать резидентами KYЇVPROEKT Citу Space? Судя по вышесказанному, предполагается элитаристская среда. Но как тогда быть с идеей смешения слоев населения?

А. В.: Если мы делаем инфраструктуру этого объекта открытой для всех, то очевидно, что речь не идет о «закрытом клубе». Возьмем, к примеру, Education Lab. Существует множество украинских компаний и образовательных платформ — тот же Prometheus — вполне мирового уровня, и им нужно место для развития. Или для кого мы делаем Media Lab? Для блогеров, журналистов, телеканалов. Хотим создать место в самом центре города, где в распоряжении людей будет современное профессиональное студийное и монтажное оборудование. Да, у нас тут рядом расположен «Интерфакс», и это тоже точка притяжения. Мы не собираемся выделять 10 тыс. кв. м под редакции, наша идея основана на шеринге пространства.

Media Lab станет магнитом для компаний, которым не нужно редакционное пространство на постоянной основе. А все остальные резиденты будут знать, что здесь в коворкинге всегда есть журналисты, происходит процесс работы с новостями, с аналитикой. И вот таким разнообразием функций мы и формируем социальный срез будущих резидентов. Привлекаем к себе не квадратными метрами, а набором, палитрой функций, возможностей, смыслов. Но, повторюсь, это место для самых толковых и самых талантливых. И не тех, кто только борется за место под солнцем, а для тех, кто уже твердо стоит на ногах. И здесь в одном месте они смогут найти все то, что сегодня разбросано по городу.

Константин Ковшевацкий. Фото: Максим Дробиненко

К. К.: И все‑таки я хотел бы вернуться к открытости и тому, что это даст всем остальным горожанам.

А. В.: Человек не тот, кто он есть, а кем хочет стать. Разница между «есть» и «пытается стать» очень призрачна, она в рамках тех границ, которые мы сами устанавливаем. С одной стороны, наша компания создает стимул для роста, развития. Но прежде всего я хочу собрать под одной крышей как можно больше амбициозных людей, у которых уже все получилось.

К. К.: Это схоже с идеями участников движения Баухауса, когда само время требовало перечеркнуть закостенелую академическую линию, и они отвечали на этот запрос, создавая новое.

А. В.: Я считаю, что время ничего не требовало. Думаю, их толкали вверх прежде всего личные амбиции. Не борьба с устаревшим, а стремление к тому идеалу, который они себе представляли. Поэтому нам важно собрать в KYЇVPROEKT Citу Space тех людей, которые будут рисовать новый порядок и для страны, и для мира.

К. К.: Зачем? Чем плох старый порядок?

А. В.: Мы катастрофически отстаем от основных амбициозных мировых течений и проектов. На десятилетия. Идеологически отстаем, методами, подходами, технологиями, качественно, количественно, средой, глубиной. Мы не ценим то, что уже имеем, и разрушаем то, чего достигли просто для того, чтобы никто не высовывался. Как будто «пороблено»…

К. К.: Примерно так же воспринимали ситуацию архитектуры Баухауса в Дессау…

А. В.: Вспомните «Источник» Айн Рэнд: сколько десятилетий эту книгу переводят на разные языки, ее читают миллионы, а значит, проблематика романа актуальна. Прогрессивное мышление присуще определенным психотипам людей. И пропорция этих людей в обществе не меняется — так было и 100, и 200 лет назад. Все глобальные события — войны, кризисы, олимпиады — приводят к тому, что люди пересматривают свои приоритеты, рейтинги успешности и перспектив. И отношение к происходящему в рамках контекста. Но прогрессивные люди будут всегда.

Вопрос в том, что все меняется с более высокой скоростью. Поэтому начинает играть значение само место. Сегодня все более важны социальные связи, и прогрессивен и успешен тот, кто строит проекты и при этом открыт для взаимодействий. Открыт не потому, что не боится выдать какую‑то важную коммерческую тайну, а просто не переживает по этому поводу. Поскольку успевает благодаря кооперациям создавать больше смыслов, чем те, кто пытаются его догнать.

Разница между «есть» и «пытается стать» очень призрачна, она в рамках тех границ, которые мы сами устанавливаем

К. К.: Я недавно готовил материал, который касается связей между постприватностью, в которой мы живем, и архитектурой. И пришел к выводу, что сегодня сохранение тайны — какой угодно: коммерческой, политической — стоит слишком дорого. Быть открытым просто гораздо выгоднее.

А. В.: Ну это не значит, что надо открыть абсолютно все данные. Проще не зацикливаться на том, что надо сохранить и спрятать, а работать над кооперацией и скоростью развития содержания и создания чего‑то нового. Мы боремся за то, чтобы культурным кодом нашей компании, ее кредо было создание инноваций на высокой скорости. Когда это становится частью тебя самого и кооперации превращаются в норму жизни, формируется экосистема партнерств. Сначала тяжело и ты не понимаешь, зачем все это нужно. Но в какой‑то момент ощущаешь прилив сил и замечаешь интересные проекты справа и слева… И понимаешь, что вот он — кайф! Ты никогда не смог бы заметить подобные классные идеи, если бы не был открыт к тому, чтобы их слышать и понимать.

Есть данные, которые необходимо защищать. Когда приходят какие‑то проверяющие органы, то мы совершенно открыты — пожалуйста, проверяйте. Но это не значит, что мы должны им упрощать жизнь. Netflix — одна из самых открытых компаний мира — практикует принцип радикальной открытости. Мы к этому еще не готовы, но плавно движемся.

Скорость и качество кооперации гораздо более важный актив, чем охрана собственной будки. Особенно если производится креативный продукт, как в нашем случае.

К. К.: Ваши объекты меняют лицо города. Испытываете ли чувство удовлетворения своих амбиций?

А. В.: Лицо города меняют не только наши объекты. У нас прекрасный состав партнеров, в том числе стратегический партнер Perfect Group, с которыми мы реализуем много проектов. И неверно говорить о моих личных амбициях, это гордость всего коллектива SAGA. Такую планку мы для себя установили.

Андрей Ваврыш. Фото: Максим Дробиненко

К. К.: Почему же далеко не все крупные игроки на рынке пытаются установить столь высокий ориентир?

А. В.: Потому что люди привыкли довольствоваться малым.

К. К.: А что заставляет вас отойти от этой практики?

А. В.: Небезразличие и небезучастность.

К. К.: Что вы чувствуете, когда слышите критику и обвинения в свой адрес? Не буду цитировать, но в соцсетях достаточно много выпадов в адрес как лично Андрея Ваврыша, так и деятельности SAGA.

А. В.: Меня это не волнует. Гораздо больше интересуют мнения о наших объектах, чем оценка меня как личности. Задевает ли это? Цепляет? Ну вы же не обижаетесь на ребенка, который не всегда может понять какие‑то сложные вещи? Или когда иностранец не понимает тонкости чужой культуры? Люди имеют свою точку зрения и по‑своему оценивают происходящее. Само по себе определение «правильности» или «неправильности» происходит через призму понимания слова «истина». А это даже не столько философский, сколько мировоззренческий вопрос. Истина и правда у каждого своя, потому что каждый оценивает происходящее через призму собственных навыков, способностей, знаний, жизненного опыта.

К. К.: А если критика исходит от тех, кто занимается регулированием в том числе и градостроительной деятельности? Как на это реагировать?

А. В.: Нормально. Объяснять, разговаривать, взаимодействовать, убеждать. Одно из основных квалификационных качеств — умение строить кооперации и создавать коллективный продукт. Партисипация, вовлечение — все это является определением качества того нового продукта, добавленной стоимости или ценности, которую мы создаем. Способность находить общее решение обязательна. Это не значит идти на компромисс и отказываться от того, что для тебя является ценным. Это значит создавать нечто новое, к чему хотят иметь отношение те, кто с тобой был ранее не согласен.

Хочу, чтобы люди, которые там будут работать, продукты, которые они там станут создавать, по масштабу превосходили границы страны

К. К.: Когда мы рассказываем о крупных, дорогих и значимых проектах, которые у нас научились строить, то неизбежно приходят комментаторы, которые спрашивают: «Все прекрасно, но где социальная составляющая? А где наше социальное жилье?»

А. В.: Хорошая отдельная тема про социальное жилье. Вопрос в том, что такое это социальное жилье. К примеру, джентрификация в центре Амстердама приводит к тому, что недвижимость там дорожает. А собственники в Нидерландах платят налоги в зависимости от рыночных цен на недвижимость. Получается, что качественное развитие квартала приводит к росту налоговой нагрузки. В итоге часть горожан не могут позволить себе оставаться в этих районах и выезжают. Причиной подобных миграционных процессов является базовое налогообложение и налоговая модель функционирования города. Поэтому Амстердам поощряет и инвестирует в строительство социального жилья, при этом стараясь создавать смешанную социальную среду.

Наша ситуация отличается в корне. У нас даже в центральных районах — необслуживаемый жилой фонд, отсутствие инфраструктуры, некачественные инженерные сети. Дом на Богдана Хмельницкого № 10 — что с ним? Зайдите и посмотрите, что там внутри происходит. А дом № 12 не выдержал и рухнул. Никто не вмешивается, и эти прекрасные здания деградируют, разрушаются. Мы должны максимально стремиться к повышению уровня джентрификации центрального района, чтобы стимулировать спрос на эту недвижимость. Повышая качество инфраструктуры в том числе. В итоге развитие жилого фонда будет набирать обороты. Механизм воздействия в нашем случае отличается от механизма влияния в том же Амстердаме, и причиной этому — иная налоговая модель.

К примеру, в Филадельфии ты можешь гулять по красивой центральной улице, но если отойдешь на несколько десятков метров в глубину квартала, то увидишь маргиналов, которые прямо на земле сидят и жарят каштаны. А вокруг заброшенные первые этажи. Причины такой диспропорции во всех случаях разные. И если хочется глубинного понимания, то надо сворачивать с центральной улицы и идти по дворам, по домам вокруг. В случае с тем же НИИ «Киевпроект» причина его упадка — неработающие связи. В регенерации квартала с мертвой площадью и заключается наша социальная цель.

Фото Андрея Ваврыша

Андрей Ваврыш. Фото: Максим Дробиненко

Но я очень надеюсь, что влияние нового KYЇVPROEKT Citу Space выйдет далеко за пределы Киева. Хочу, чтобы люди, которые там будут работать, продукты, которые они там станут создавать, по масштабу превосходили границы страны. А что касается местного контекста, то грамотная реализация проекта, каким мы его задумали, приведет к тому, что экосистема жизни в районе станет другой. Люди перестанут прятаться за заборами, а будут выходить из своих квартир-убежищ и проводить время вместе. Надеюсь, что KYЇVPROEKT Citу Space станет местом, куда можно будет прийти в любое время, чтобы отдохнуть, пообщаться, послушать живую музыку.